Постановление от 19 июня 2025 г. по делу № А67-10620/2022

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город ТюменьДело № А67-10620/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 16 июня 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 20 июня 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Доронина С.А.,

судейГлотова Н.Б.,

ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств веб-конференции при ведении протокола помощником судьи Половниковой Ю.С. кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Томской области от 30.01.2025 (судья Хасанзянов А.И.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2025 (судьи Логачёв К.Д., Дубовик В.С., Иванов О.А.) по делу № А67-10620/2022 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Строймонтажстандарт» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – предприятие, должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий) об оспаривании сделок должника, применении последствий их недействительности.

Заинтересованные лица: ФИО4, Цицорин Игорь Борисович, общества с ограниченной ответственностью «Авто-Транзит-Инвест» (ИНН <***>, ОГРН <***>) и «ВМК-Север» (ИНН <***>, ОГРН <***>).

В судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн заседания) принял участие конкурсный управляющий ФИО3

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве предприятия управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделок должника: договоров залога от 27.12.2019 № 1СМС-27/12/2019-л, от 27.12.2019 № 2СМС-27/12/2019-л, от 10.04.2020 № 3СМС10/04/2020-л, от 10.04.2020 № 4СМС-10/04/2020-л, от 10.04.2020 № 5СМС-10/04/2020-л, заключённые между должником и Краниным М.А., действий должника по передаче Кранину М.А. транспортных средств MAN TGS 33.480 6*6, VIN WMA56SZZ9LP139138, 2019 года выпуска (далее – грузовой автомобиль), УЗСТ 9174, VIN XKW917441K0000329, 2019 года выпуска (далее – полуприцеп), ЛЕКСУС LX450D, VIN JTJCV00WX04009474, 2018 года выпуска (далее – автомобиль № 1), АУДИ А6, VIN WAUZZZ4G6HN072728, 2016 года выпуска (далее – автомобиль № 2), ЛЕКСУС LX570, VIN: JTJHY00WX04281469, 2018 года выпуска (далее – автомобиль № 3); применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Томской области от 30.01.2025, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2025, выделены в отдельное производство требования управляющего по оспариванию договоров залога от 10.04.2020 № 3СМС10/04/2020-л, от 10.04.2020 № 4СМС10/04/2020-л, действий должника по передаче ФИО2 автомобилей № 1 и № 2, в остальной части требования управляющего удовлетворены. Применены последствия недействительности сделок в виде истребования и возврата в конкурсную массу должника у ФИО2 грузового автомобиля и полуприцепа, у ФИО6 – автомобиля № 3.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда от 30.01.2025 и постановление апелляционного суда от 02.04.2025 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления управляющего.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, сводятся к несогласию с выводами судов двух инстанций о наличии оснований, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), для признания договоров залога недействительными, поскольку сделки совершены в рамках обычной практики финансово-хозяйственной деятельности предприятия.

Кассатор указывает на нарушение судом первой инстанции процессуальных норм права, поскольку в судебном заседании не было объявлено о перерыве.

Возражений относительно выделения части требований управляющего в отдельное производство кассационная жалоба не содержит.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав объяснение лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Из материалов обособленного спора следует и судами установлено, что между предприятием (залогодатель) в лице директора – ФИО4 и ФИО2 (залогодержатель) заключены договоры залога от 27.12.2019 № 1СМС-27/12/2019-л грузового автомобиля залоговой стоимостью 7 000 000 руб., от 27.12.2019 № 2СМС-27/12/2019-л полуприцепа залоговой стоимостью 2 000 000 руб., от 10.04.2020 № 5СМС10/04/2020-л автомобиля № 3 залоговой стоимостью 4 000 000 руб.

В соответствии с условиями договоров залога должник, являясь залогодателем по сделкам принял на себя обязательство отвечать своим имуществом в обеспечение исполнения обязательств ФИО7 (заёмщик) перед ФИО2 (заимодавец) по договору процентного займа от 30.08.2018.

Решением Томского районного суда Томской области по делу от 02.12.2021 № 2-2099/2021 с ФИО7 в пользу ФИО2 взыскана денежная сумма в размере 60 000 000 руб. в качестве основного долга по договору займа от 30.08.2018 и проценты за пользование чужими денежными средствами с 01.01.2021 по 27.08.2021 в размере 64 800 000 руб. и 12 % годовых с 02.09.2021 за каждый день просрочки; обращено взыскание на предметы залога, принадлежащие предприятию по договорам залога, в том числе на вышеуказанные три единицы автотранспорта.

На основании Решения Томского районного суда Томской области по делу от 02.12.2021 № 2-2099/2021 Государственной инспекцией безопасности дорожного движения Министерства внутренних дел Российской Федерации по Томской области 11.02.2022 внесены изменения в регистрационные данные указанных транспортных средств в связи со сменой собственника с должника на ФИО2

Определением Томского районного суда Томской области от 29.11.2024 по делу № 13-778/2024 решение Томского районного суда Томской области от 02.12.2021 по делу № 2-2099/2021 отменено и пересмотрено но вновь открывшимся обстоятельствам.

Полагая, что договоры залога транспортных средств отвечают признакам подозрительных сделок, управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, исходил из наличия совокупности условий для признания договоров залога недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также пришёл к выводу о мнимости правоотношений в силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия этого заявления, то для признания её недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве (неравноценность встречного исполнения обязательств другой стороной сделки), в связи с чем наличие иных обстоятельств, определённых пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учётом пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»; далее – Постановление № 63).

Таким образом, для правильного разрешения вопроса о наличии у оспариваемой сделки признаков недействительности, предусмотренных положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо установить факт совершения сделки в определённый период времени до возбуждения дела о банкротстве (три года), причинение вреда имущественным правам кредиторов (неравноценность сделки), наличие у должника на дату совершения сделки признаков неплатёжеспособности, осведомлённость об этом другой стороны сделки (недобросовестность контрагента).

В рассматриваемом случае договоры залога совершены (27.12.2019, 10.04.2020) в пределах трёх лет до возбуждения дела о банкротстве (02.12.2022).

На дату заключения оспариваемых сделок у предприятия имелась непогашенная задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «СибПромСтрой», уполномоченным органом, которая впоследствии включена в реестр требования кредиторов должника (определения суда от 06.04.2023, от 24.07.2023).

Также судами установлено, что на дату заключения договоров залога была инициирована выездная налоговая проверка, по итогам которой была начислена недоимка в размере около 100 000 000 руб. (за 2016 - 2018 годы).

Факт наличия денежного обязательства перед отдельным кредитором, его неисполнение и последующее включение вытекающего из него требования в реестр требований кредиторов, по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления № 63, подтверждает неплатёжеспособность должника в период заключения оспариваемых сделок (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3)).

Обстоятельства заинтересованности сторон оспариваемых сделок по отношению к должнику по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве установлены судами исходя из их поведения в гражданском обороте.

Так, судами отмечено, что согласно сведениям, представленным налоговым органом, ФИО7 являлся единственным участником должника с 19.10.2009 по 18.08.2021 (в период заключения договоров залога), а в период с 26.08.2020 по дату введения конкурсного производства в отношении должника руководителем являлся ФИО4

Указанное, очевидно свидетельствует о фактической взаимосвязанности, заинтересованности, скоординированной действий сторон спорных правоотношений (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475) и, в совокупности, образует презумпцию противоправной цели совершения подозрительных сделок. Доказательств, опровергающих общность экономических интересов сторон гражданско-правовых отношений, в материалах дела не имеется (статья 65 АПК РФ).

Вывод о причинении вреда имущественным правам кредиторов должника сделан судами на основании исследования и оценки реальности залоговых правоотношений.

Судами двух инстанций установлено, что на дату совершения договоров залога транспортные средства не являлись собственностью должника, поскольку находились у предприятия на основании договоров лизинга, а именно:

- право собственности на грузовой автомобиль должник приобрёл на основании соглашения о переходе права собственности и акта приёма-передачи от 13.12.2021к договору лизинга от 30.10.2019 № 256ТОМ-СМС/01/2019, где лизингодателем являлось общество с ограниченной ответственностью «РЕСО-Лизинг»;

- право собственности на полуприцеп должник приобрёл на основании соглашения о переходе права собственности и акта приёма-передачи от 13.12.2021 к договору лизинга от 01.11.2019 № 258ТОМ-СМС/02/2019, где лизингодателем являлось общество с ограниченной ответственностью «РЕСО-Лизинг»;

- право собственности на автомобиль № 3 должнику перешли от общества с ограниченной ответственностью «Контроль Монтаж» на основании договора купли-продажи № 1989948-ПР/ТМС-21 и акта о приёме-передаче основных средств от 20.10.2021 по договору лизинга от 01.02.2020 № 1989948-ФЛ/ТМС-18 и дополнительного соглашения к нему, где лизингодателем являлось публичное акционерное общество «Лизинговая компания «Европлан».

По условиям договоров лизинга лизингополучатель (должник) не вправе заключать договоры залога имущества или любые иные сделки в отношении имущества с третьими лицами без письменного согласия лизингодателя.

Статьёй 19 Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» определено, что под договором выкупного лизинга понимается договор лизинга, который содержит условие о переходе права собственности на предмет лизинга к лизингополучателю при внесении им всех лизинговых платежей, включая выкупную цену, если её уплата предусмотрена договором.

В соответствии с разъяснениями, приведёнными в пункте 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга», судам необходимо учитывать, что по общему правилу в договоре выкупного лизинга имущественный интерес лизингодателя заключается в размещении и последующем возврате с прибылью денежных средств, а имущественный интерес лизингополучателя – в приобретении предмета лизинга в собственность за счёт средств, предоставленных лизингодателем, и при его содействии. Приобретение лизингодателем права собственности на предмет лизинга служит для него обеспечением обязательств лизингополучателя по уплате установленных договором платежей, а также гарантией возврата вложенного.

По смыслу статьи 329 ГК РФ упомянутое обеспечение прекращается при внесении лизингополучателем всех договорных платежей, в том числе в случаях, когда лизингодатель находится в процессе банкротства либо он уклоняется от оформления передаточного акта, договора купли-продажи и прочих документов.

Таким образом, имущество, приобретаемое в лизинг, является классическим институтом залогового права. Такой залог необходим для того, чтобы обеспечить права лизингодателя по обязательствам лизингополучателя перед лизингодателем, которые могут возникнуть в случае неисполнения лизингополучателем обязанности по внесению платежей, предусмотренных договором лизинга. Следовательно, если лизингополучатель не будет совершать платежи, то лизингодатель сможет обратить взыскание на имущество, переданное в залог. Такая юридическая конструкция лишь определяет будущего собственника имущества и установление такого обременения парализует оборот предмета залога, так как распоряжение им без согласия лизингодателя невозможно. Момент перехода права собственности на предмет лизинга от лизингодателя к лизингополучателю наступает не ранее даты выплаты покупной стоимости, а значит, до наступления указанного события собственником спорного объекта является лизингодатель. В связи с чем, право собственности у лизингополучателя возникает лишь после выкупа предмета лизинга у лизингодателя.

В соответствии со статьёй 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В статье 223 ГК РФ предусмотрено, что право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента её передачи, если иное не предусмотрено законом или договором. Передачей признается вручение вещи приобретателю.

Из пункта 2 статьи 335 ГК РФ следует, что право передачи вещи в залог принадлежит собственнику вещи. Лицо, имеющее иное вещное право, может передавать вещь в залог в случаях, предусмотренных Кодексом.

В рассматриваемом случае право собственности должника на спорные три единицы автотранспорта возникло 20.10.2021, 13.12.2021, в связи с исполнением должником обязательств по договорам лизинга. При этом судами правомерно отмечено, что право на передачу вещи в залог является ограниченным вещным правом, а, следовательно, не может возникнуть ранее, чем возникло право собственности на предмет залога.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, суды двух инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что на момент заключения оспариваемых в рамках настоящего обособленного спора договоров залога должник не являлся собственником транспортных средств, не обладал правом распоряжения спорными транспортными средствами и не мог передать их в залог ФИО2

Кроме того, судами учтено, что осуществление выкупа транспортных средств незадолго до обращения на них взыскания (выкуп транспортных средств осуществлён должником за его счёт в период, когда в суде общей юрисдикции уже рассматривался иск ФИО2 об обращении взыскания на транспортные средства), а тем более после вынесения решения суда об обращении взыскания на имущество, не может являться разумным поведением, экономически целесообразным для должника и свидетельствует об иных, не типичных целях указанных действий по сравнению с теми, которые преследуются обычно при исполнении обязательств из договоров лизинга.

Оснований не согласиться с данными выводами судов первой и апелляционной инстанций у суда округа не имеется.

Также судами установлены обстоятельства эксплуатации спорных транспортных средств после их отчуждения предприятием в пользу ФИО2:

- после передачи ФИО2 грузового автомобиля он фактически находился в распоряжении и продолжал эксплуатироваться в интересах контролирующих должника лиц (в качестве водителей в полис обязательного страхования автогражданской ответственности (далее – ОСАГО) были вписаны лица, которые являлись работниками должника);

- автомобиль № 3 продолжал находиться в пользовании и распоряжении контролирующего должника лица ФИО7, даже после его отчуждения ФИО2 в пользу ФИО8 (в качестве водителя в полис ОСАГО был вписан только ФИО7; комплексом «ПАУТИНА» зафиксированы ежедневные передвижения транспортного средства к адресу регистрации ФИО7 по направлению «домой» и «из дома».

Таким образом суды двух инстанций пришли к правильному выводу о том, что в результате совершения схемы по вступлению ФИО7 в заёмные правоотношения с ФИО2, обеспечение займа за счёт имущества должника. просуживание долга с одновременным погашением лизинговых платежей за счёт предприятия в конечном итоге привело к тому, что ФИО2 и ФИО8 фактически стали номинальными лицами на которых формально без цели действительной передачи права собственности переоформлены спорные транспортные средства по мотиву их вывода из имущественной массы должника и недопущения обращения взыскания на них кредиторами предприятия для удовлетворения своих требований за их счёт, что очевидно причиняет вред имущественным правам кредиторов должника.

Установив совокупность обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды обоснованно признали оспариваемые договоры залога недействительными, правильно применили последствия недействительности сделки в соответствии со статьёй 61.6 Закона о банкротстве, статьёй 167 ГК РФ.

Квалификация судами правоотношений сторон по статьям 10, 168, 170 ГК РФ является излишней.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2. и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную, мнимую (статьи 10, 168, 170 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (пункт 4 Постановления № 63).

Действующее законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10, 168 ГК РФ;

Закреплённые в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, обладают приоритетом над нормами статьи 10 ГК РФ исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.

Установленные судами пороки сделок – вывод активов должника на третьи лица с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в полной мере укладывались в диспозицию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, подлежащей применению в качестве специального средства противодействия недобросовестным действиям в преддверии банкротства, грубо нарушающим права кредиторов.

Вместе с тем квалификация правоотношений сторон по статьям 10, 168, 170 ГК РФ не привела к принятию неправильного судебного акта, поскольку наличие признаков подозрительности сделок установлено судами в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, что позволяет суду кассационной инстанции применительно к положениям статей 133, 168 АПК РФ самостоятельно квалифицировать оспариваемые сделки недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доводы кассатора об отсутствии оснований для оспаривания сделок, их совершения в рамках финансово-хозяйственной деятельности предприятия, судом округа отклоняются как противоречащие материалам дела и вышеустановленным судами обстоятельствам.

Указание ФИО2 на то, что судом первой инстанции нарушены процессуальные нормы права, поскольку в судебном заседании не был объявлен перерыв, является ошибочным, поскольку, как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания, состоявшегося 18.12.2024 в котором приняли участие ФИО2 и его представитель, судом объявлен перерыв в судебном заседании до 10.01.2025.

В судебное заседание после перерыва как 10.01.2025, так и 17.01.2025 лица, участвующие в деле, извещённые о времени и месте судебного разбирательства, явку не обеспечили.

В целом доводы, изложенные в кассационной жалобе, выражают несогласие её заявителя с выводами, содержащимися в обжалуемых судебных актах, и не свидетельствуют о неправильном применении судами первой и апелляционной инстанций норм законодательства об оспаривании сделок должника в рамках процедуры банкротства.

Оснований для переоценки доказательств и сделанных выводов у суда округа в силу предоставленных ему полномочий не имеется (статья 286 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Томской области от 30.01.2025 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2025 по делу № А67-10620/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

ПредседательствующийС.А. Доронин

СудьиН.Б. ФИО9

ФИО1