Постановление от 9 июня 2025 г. по делу № А70-10849/2021

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. ТюменьДело № А70-10849/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июня 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 10 июня 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Шаровой Н.А.,

судейДоронина С.А.,

ФИО1 -

при ведении судебного заседания с использованием средств аудиозаписи рассмотрел кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда Тюменской области от 18.11.2024 (судья ФИО4) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2025 (судьи Дубок О.В., Аристова Е.В., Целых М.П.) по делу № А70-10849/2021 о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 (ИНН <***>; далее также – должник), принятые по заявлению открытого акционерного общества «Акционерный Сибирский Нефтяной банк» (ОГРН <***>; далее – банк, Сибнефтебанк), финансового управляющего имуществом ФИО5 - ФИО6 о признании недействительными брачного договора, договоров дарения квартиры, договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделок.

Лица, участвующие в споре: ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО2 (ответчики), ФИО9 (третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора).

В заседании приняли участие: ФИО5; ФИО10 – представитель ФИО5 по доверенности от 13.07.2023; ФИО3; ФИО11 – представитель ФИО3 и ФИО7 по доверенности от 24.10.2022; ФИО12 – представитель Сибнефтебанка в лице конкурсного управляющего по доверенности от 10.12.2024;

Суд установил:

в деле о банкротстве должника Сибнефтебанк заявил о признании недействительными брачного договора и договоров дарения. Финансовый управляющий имуществом должника заявил о присоединении к заявлению.

Определением суда от 24.01.2023, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2023, в удовлетворении заявлений отказано.

Постановлением суда округа от 18.07.2023 определение суда от 24.01.2023 и постановление апелляционного суда от 17.04.2023 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора заявленные требования уточнены в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением суда от 18.11.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 24.03.2025, признаны недействительными сделками:

брачный договор от 05.03.2015, заключённый между ФИО5 и ФИО3, в порядке применения последствий недействительности сделки восстановлен режим совместной собственности должника и его супруги на имущество, приобретённое в период брака;

цепочка последовательно совершенных сделок по отчуждению имущества должника, оформленных договором дарения квартиры от 26.03.2015, заключённым между ФИО3 и ФИО7 и договором купли-продажи квартиры от 20.05.2020, заключённым между ФИО13 и ФИО2, в порядке применения последствий недействительности сделок от 26.03.2015 и от 20.05.2020 на ФИО2 возложена обязанность возвратить в конкурсную массу должника квартиру общей площадью 61 кв. м, расположенную по адресу: город Тюмень, улица Володарского, дом 17, квартира 10 «а», кадастровый номер 72:23:0217001:3931 (далее – квартира 10А);

сделка по отчуждению имущества должника, оформленная договором дарения квартиры от 11.03.2015, заключённым между ФИО5 и ФИО8, в порядке применения последствий недействительности сделки от 11.03.2015 с ФИО8 в конкурсную массу должника взыскано 5 400 000 руб. действительной стоимости квартиры общей площадью 106,2 кв. м, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 72:23:0218002:7565 (далее – квартира 131).

В кассационной жалобе ФИО3 просит определение суда от 18.11.2024 и постановление апелляционного суда от 24.03.2025 отменить в части признания недействительными брачного договора от 05.03.2015, цепочки последовательно совершенных сделок по отчуждению имущества должника, оформленных договорами дарения от 26.03.2015 и купли-продажи квартиры от 20.05.2020, применения последствий недействительности сделок отменить, в указанной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, в обоснование ссылается на отсутствие признаков недобросовестного поведения в действиях ФИО3 при заключении брачного договора исходя из того, что кредитор в силу действующего в спорный период законодательства мог потребовать выдела доли должника из общего имущества супругов для обращения взыскания на эту долю, а не на всё общее имущество супругов с последующей выплатой стоимости доли, причитающейся супруге должника, поскольку норма пункта 7 статьи 213.26 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в действующей редакции на момент (05.03.2015) заключения брачного договора отсутствовала; самозащиту при заключении брачного договора от угроз имущественным правам ФИО3 вследствие ареста совместно нажитого с должником имущества; недоказанность нарушения прав кредиторов должника при заключении брачного договора и раздела общего имущества супругов ввиду отсутствия общих обязательств супругов, существенной неравноценности раздела совместно нажитого имущества: так в собственность ФИО3 перешло недвижимое имущество рыночной стоимостью 23 425 364 руб., в собственность ФИО5 – недвижимое, движимое имущество и денежные средства в размере 22 941 249 руб., а так же в его пользовании и распоряжении остались обыкновенные именные акции общей стоимостью 51 436 007,60 руб. (впоследствии утратили стоимость в связи с банкротством Сибнефтебанка); само по себе выделение каждому из супругов его доли в общем имуществе в преддверии банкротства одного из них облегчает проведение банкротной процедуры, вместе с тем в результате применения реституции ФИО3 несёт материальную ответственность в размере причитающейся ей доли по личным обязательствам бывшего супруга-должника в связи с невозможностью взыскания в силу банкротства последнего денежной компенсации взамен выбывшего имущества.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить определение суда от 18.11.2024 и постановление апелляционного суда от 24.03.2025 в части признания недействительным договора купли-продажи квартиры от 20.05.2020 и применения последствий недействительности сделок в виде возложения на ФИО2 обязанности по возврату в конкурсную массу должника квартиры 10А, в указанной части принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления об оспаривании сделки, в обоснование ссылается на доказанность наличия как у ФИО2 на приобретение квартиры у ФИО13, так и у Курбанова Гази Ярагиевича, который к участию в рассмотрении настоящего спора привлечён не был, финансовой возможности предоставить заём ФИО2 в размере 1 500 000 руб.; в выписке по счету отражено движение денежных средств в пределах сопоставимой размеру займа суммы; отсутствие у договора купли-продажи квартиры от 20.05.2020 признаков мнимой сделки исходя из того, что квартира оплачена в соответствии с условиями договора купли-продажи, переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке, ФИО2 зарегистрирован по месту жительства в приобретённой по указанному договору квартире, несёт бремя расходов как собственник (оплачивает, налоги, сборы, коммунальные платежи), при этом ни ФИО13, ни должник после совершении данной сделки не сохранили фактический контроль за квартирой; отсутствие у ФИО2 признаков заинтересованности по отношению к ФИО13 либо к должнику; недоказанность признаков злоупотребления правом при совершении оспариваемой сделки.

В приобщённом к материалам дела в порядке статьи 279 АПК РФ отзыве на кассационные жалобы Сибнефтебанк просит обжалуемые судебные акты оставить в силе.

От ФИО5 также поступил отзыв на кассационную жалобу, в котором доводы ФИО3 поддерживаются.

Представители ФИО3, ФИО5, ФИО13 в судебном заседании поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе, отзыве.

Представитель Сибнефтебанк возражал против удовлетворения кассационных жалоб по основаниям, изложенным в отзыве на них.

Изучив материалы обособленного спора, заслушав представителей, обеспечивших явку в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационных жалобах, законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела и установлено судами, с 07.03.2007 по 18.09.2015 ФИО5 являлся президентом Сибнефтебанка.

Кроме того, по договору купли-продажи от 24.09.2013 ФИО5 приобретены в собственность обыкновенные именные акции Сибнефтебанка в количестве 25 847 240 шт., что составляет 9,9969% от уставного капитала Банка номинальной стоимостью 1 руб. (по цене покупки 1,99 руб. общей стоимостью 51 436 007,60 руб.).

ФИО5, являясь единоличным исполнительным органом Банка, заключил от его имени сделки: договоры поручительства от 01.10.2013 в обеспечение исполнения обязательств перед акционерным обществом «РОСТ БАНК» (далее – РостБанк): обществами с ограниченной ответственностью «Трейд-РУ» (далее – общество «Трейд-РУ») по кредитному договору от 01.10.2013 № 631К/13 в пределах 100 000 000 руб., «Сибсервис» (далее – общество «Сибсервис») по кредитному договору от 01.10.2013 № 632К/13 в пределах 150 000 000 руб.

ФИО5 также являлся поручителем за исполнение указанных кредитных обязательств.

Общества «Сибсервис» и «Трейд-РУ» не исполнили принятые на себя обязательства, вследствие чего РостБанк обратился в Центральный районный суд города Твери с иском о взыскании задолженности с указанных заёмщиков, а также лиц, поручившихся за исполнение ими кредитного обязательства.

Иск о взыскании с Сибнефтебанка задолженности по договорам поручительства поступил в Центральный районный суд города Твери 24.02.2015. Определением суда от 24.02.2015 по делу № 2-1072/2015 в целях обеспечения иска РостБанка к Сибнефтебанку и ФИО5 наложен арест на любое имущество, принадлежащее ФИО5 в пределах суммы иска 543 003 344 руб. Выданы исполнительные листы от 24.02.2015, однако, в регистрирующие органы определение суда от 24.02.2015 не направлялось.

Решением Центрального районного суда города Твери от 28.04.2015 по делу № 2-1072/2015 с Сибнефтебанка взыскана задолженность по договорам поручительства от 01.10.2013 № 632/11/ПЮ/13, № 631/12/ПЮ/13 в общей сумме 247 321 215,80 руб. Данный судебный акт исполнен Сибнефтебанком в полном объёме.

Приказами Банка России от 01.06.2015 у Сибнефтебанка отозвана лицензия на осуществление банковских операций, назначена временная администрация. По заявлению Банка России арбитражным судом 17.07.2015 по делу № А70-7570/2015 принято решение о принудительной ликвидации Сибнефтебанка.

Определением суда от 30.12.2015 по заявлению ликвидатора Сибнефтебанка Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» возбуждено производство по делу № А70-16969/2015 о банкротстве Банка. Решением суда от 28.01.2016 Сибнефтебанк признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

В рамках дела о банкротстве Сибнефтебанка конкурсный управляющий Банка 01.06.2018 обратился в суд с заявлением о взыскании с ФИО5 убытков, причинённых в связи с заключением договоров поручительства.

Постановлением апелляционного суда от 15.10.2019, оставленным без изменения постановлением суда округа от 20.01.2020, с ФИО5 в конкурсную массу Банка взыскано 247 321 215,80 руб. в возмещение причинённых убытков.

Исполнительное производство № 55685/19/72027-ИП возбуждено 20.12.2019 и окончено 22.12.2020 в связи с невозможностью обнаружения имущества должника.

Вместе с тем в целях выявления имущества ФИО5, на которое возможно обратить взыскание, Сибнефтебанком в лице конкурсного управляющего направлены запросы в регистрирующие органы, в результате чего было установлено, что ФИО5 произвёл отчуждение принадлежащего ему движимого и недвижимого имущества в преддверии банкротства Банка.

Так, в частности, согласно условиям нотариально удостоверенного брачного договора от 05.03.2015 между ФИО5 и ФИО3 устанавливается режим раздельной собственности на следующее имущество:

личной собственностью ФИО5 признаются: транспортное средство марки BMW X6 VIN <***> и квартира 131 (трёхкомнатная, общей площадью 106,2 кв. м);

личной собственностью ФИО3 признаются: квартира 10А (общей площадью 61 кв. м), квартира общей площадью 210,3 кв. м по адресу: <...>, а также имущество, находящееся в ней, помещение нежилое площадью 38,1 кв. м по адресу: <...> гараж № 12, акции и другие ценные бумаги;

Банковские вклады, а также проценты по ним, доли участия в юридических лицах являются собственностью того супруга, на имя которого они открыты (зарегистрированы);

Обязательства по кредитным договорам являются личными обязательствами того супруга, на имя которого ни заключены.

ФИО5 11.03.2015, то есть через 5 дней после заключения брачного договора по договору дарения отчуждает квартиру 131 в пользу сына ФИО8 (запись о регистрации договора совершена в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН) от 01.04.2015), который в свою очередь по договору купли-продажи от 06.12.2018 продал данную квартиру ФИО9 по цене 5 400 000 руб. (запись о государственной регистрации договора совершена в ЕГРН 14.12.2018).

Также 07.03.2015, то есть через 1 день после заключения брачного договора, ФИО5 произвёл отчуждение по договору купли-продажи в пользу ФИО14 транспортного средства марки BMW X6 VIN <***> по цене 3 000 000 руб. (указанное транспортное средство с 07.03.2015 зарегистрировано за ФИО14).

ФИО3 по договору дарения от 26.03.2015 отчуждает квартиру 10А в пользу дочери ФИО15 (запись о государственной регистрации договора совершена в ЕГРН 13.04.2015), которая в свою очередь по договору купли-продажи от 12.05.2020 отчуждает данную квартиру в пользу ФИО2 по цене 3 200 000 руб. (запись о государственной регистрации договора совершена в ЕГРН 21.07.2020).

Брак ФИО5 и ФИО3 заключён 16.06.1984, расторгнут 31.07.2018.

В настоящее время ФИО3 проживает в квартире 10, которая является для неё единственным жильём.

С заявлением о признании недействительными брачного договора от 05.03.2015, договора дарения квартиры от 26.03.2015, применении реституции Сибнефтебанк в лице конкурсного управляющего обратился в Центральный районный суд города Тюмени 03.06.2020.

Определением суда от 25.06.2021 по заявлению Сибнефтебанка в лице конкурсного управляющего возбуждено настоящее дело о банкротстве ФИО5 в связи с наличием непогашенной задолженности, взысканной постановлением апелляционного суда от 15.10.2019 по делу № А70-16969/2015.

Определением Центрального районного суда города Тюмени от 02.06.2022 по делу № 2-605/2022 гражданское дело в связи с возбуждением дела о банкротстве должника передано по подсудности в арбитражный суд.

В рамках дела о банкротстве ФИО5 определением суда от 02.09.2022 заявление об оспаривании сделок должника принято к рассмотрению в качестве обособленного спора. От финансового управляющего поступило заявление о вступлении в спор в качестве соистца.

В ходе рассмотрения обособленного спора заявление об оспаривании сделок должника уточнялось.

Удовлетворяя заявление, суды констатировали несоразмерность раздела имущества супругов по условиям брачного договора, концентрации в собственности супруги – ФИО3 ликвидных дорогостоящих активов, использования брачного договора для дальнейшего выведения имущества (по договорам дарения и купли-продажи) в пользу аффилированных лиц (за исключением ФИО9 - добросовестного приобретателя квартиры 131), с сохранением супругами Х-выми контроля над имуществом или его денежным эквивалентом; в результате совершения цепочки сделок прямой убыток кредиторам должника составил не менее 14 300 360 руб., при этом исходили из того, что брачный договор, договоры дарения и купли-продажи заключены в условиях неизбежности предъявления Банком ФИО5 денежного требования вследствие очевидной недобросовестности его управленческих решений (возложение на Банк обязательств по договорам поручительства, повлёкшее причинение убытков, отзыв лицензии и прекращение деятельности кредитной организации по результатам проведённой регулирующим органом проверки деятельности Банка и выданного предписания), о чём заинтересованные по отношению к должнику лица не могли не знать, более того, режим раздельной собственности супругов устанавливался в условиях действия обеспечительных мер в виде ареста, наложенного на любое принадлежащее должнику имущество в пределах суммы более 500 млн. руб., в связи с этим заключили, что при совершении оспариваемых сделок (брачный договор, договоры дарения и купли-продажи) стороны действовали недобросовестно, со злоупотреблением правом с целью воспрепятствования обращения взыскания на имущество.

С учётом наличия оснований, предусмотренных положениями статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), для признания брачного договора недействительной сделкой суды признали, что Сибнефтебанк, будучи осведомлённым о наличии оснований для оспаривания сделки не ранее декабря 2019 года, обратился в суд с настоящим заявлением в пределах установленного статьёй 181 ГК РФ срока – 03.07.2020. Срок исковой давности финансовым управляющим, утверждённым в этом качестве 09.11.2021) и обратившимся в суд с заявлением о привлечении в качестве соистца по заявлению кредитора о признании брачного договора недействительным 31.10.2022, также не пропущен.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и сделаны с правильным применением норм права.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счёт должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «О урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, возможно оспаривание сделок граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, совершенных с 01.10.2015.

Сделки указанных граждан, совершённые до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Должник не являлся индивидуальным предпринимателем, поэтому брачный договор от 05.03.2015 и договоры дарения от 11.03.2015 и от 26.03.2015 могут быть оспорены только на основании статьи 10 ГК РФ, а договор купли-продажи от 20.05.2020 квартиры 10А – по общим нормам ГК РФ и специальным нормам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Правовой механизм оспаривания сделок в банкротстве предназначен для пополнения конкурсной массы должника за счёт возврата отчуждённого им имущества во вред кредиторам или при неравноценном встречном предоставлении, а также уменьшения размера имущественных требований к должнику (статья 61.2 Закона о банкротстве), или для восстановления очерёдности удовлетворения требований кредиторов (статья 61.3 Закона о банкротстве).

Наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)»).

Суды установили наличие у должника кредиторов на момент заключения брачного договора (05.03.2015), неуведомление их о разделе общего имущества супругов, ничтожность брачного договора как направленного на вывод всего имущества должника при наличии запрета на распоряжение, отсутствие оснований для применения исковой давности.

В соответствии со статьёй 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряжённое с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия. Следует учитывать, что одним из видов правовой реакции на действия, совершенные в обход закона, является применение именно тех правил, которые стремился избежать осуществляющий подобные действия субъект (пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – Постановление № 25).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершённая лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 86 Постановления № 25, при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида её формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ. Притворной является сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом (пункт 2 статьи 170 ГК РФ.)

По основанию притворности недействительной может быть признана такая сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех её участников.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учётом её существа и содержания применяются относящиеся к ней правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

По правилам статей 33, 34, 38, 39 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности, который действует, если брачным договором не установлено иное.

Раздел общего имущества супругов может быть произведён как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов.

При разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

Свобода распоряжения общим имуществом в виде отступления принципа равенства долей в пользу одного из супругов допустима только без нарушения прав третьих лиц (кредиторов второго супруга).

Как уже отмечено с 07.03.2007 по 18.09.2015 ФИО5 контролировал и обременил Сибнефтебанк поручительствами за возврат кредитов в сумме 250 млн. руб., выданных другой кредитной организацией техническим компаниям, заведомо не имеющим возможности и намерения их возвращать.

Банк России в 2014 году приступил к проведению проверки деятельности Сибнефтебанка, по результатам которых выявлен ряд нарушений.

В постановлении судом округа от 20.01.2020 по делу № А70-16969/2015 указано на доказанность нарушения ФИО5 положений устава банка в части одобрения крупных сделок, Положений Центрального банка от 20.03.2006 № 8 283-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери», от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравнённой к ней задолженности» в части непроведения анализа финансового положения лиц, за которых он поручается от имени банка, Положения Центрального банка № 385-П «О правилах ведения бухгалтерского учёта в кредитных организациях, расположенных на территории Российской Федерации», выразившееся в сокрытии информации о заключении данных договоров поручительства. Согласно выводам суда апелляционной инстанции, изложенным в постановлении от 15.10.2019 по указанному делу, договоры поручительства заключены ФИО5 в отсутствие достаточной степени заботливости и осмотрительности при оценке рисков, которые требовались от него по условиям делового оборота, в том числе банком не обеспечена самостоятельная оценка кредитных рисков по основным заёмщикам перед непосредственным совершением сделок поручительства.

Данные обстоятельства создают презумпцию о заинтересованности к заёмщикам и отношении ФИО5 к выводу через них денежных средств, при рассмотрении настоящего обособленного спора не опровергнутую.

РостБанк 24.02.2015 обратился в Центральный районный суд города Твери с иском о взыскании задолженности с заёмщиков и поручителей.

Определением Центрального районного суда города Твери от 24.02.2015 по делу № 2-1072/2015 в порядке обеспечения иска РостБанка к Сибнефтебанку и ФИО5 наложен арест на любое имущество, принадлежащее ФИО5 в пределах суммы иска 543 003 344 руб., выданы исполнительные листы от 24.02.2015.

Иск РостБанка к солидарным ответчикам удовлетворён, решение суда общей юрисдикции исполнено Сибнефтебанком.

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 по делу № А70-16969/2015 с ФИО5 в конкурсную массу Сибнефтебанка взысканы убытки в сумме 247 321 215,80 руб., возбуждено исполнительное производство.

Судебный акт не исполнен, по заявлению Сибнефтебанка возбуждено настоящее дело о банкротстве должника.

В обоснование заключения брачного договора и договоров дарения недобросовестными ответчиками со злоупотреблением правом, Сибнефтебанк указывал, что им, а также ФИО5 в Тверской областной суд подавались частные жалобы об отмене определения Центрального районного суда города Твери от 24.02.2015 по делу № 2-1072/2015 о принятии обеспечительных мер (отметка о принятии частных жалоб судом датирована 05.03.2015).

Суды правильно исходили из того, что ненаправление определения об обеспечительных мерах в регистрирующие органы не исключает осведомлённость аффилированных сторон оспариваемых сделок о нарушении судебного запрета и злоупотребление ими правом в виде распоряжения имуществом с использованием временного отсутствия в регистрирующем органе сведений об аресте.

ФИО5 был осведомлён о реальном финансовом состоянии Сибнефтебанка, не имел оснований для ожидания исполнения кредитных обязательств основными заёмщиками (общества «Сибсервис» и «Трейд-РУ») и осознавал неизбежность предъявления к нему требований.

Аффилированные с ним лица предполагаются также осведомлёнными об этом.

Доводы ФИО3 о признаках несостоятельности на момент ареста имущества не ФИО5, а подконтрольного ему банка, не принимаются, поскольку ФИО5 является с 01.10.2013 поручителем за возврат крупнейших кредитов, выданных под его влиянием технических организациям, не ведущим хозяйственной деятельности, а обязательство поручителя отвечать перед кредитором другого лица за исполнение последним его обязательства (статьи 361 ГК РФ) возникает с момента заключения договора поручительства – пункт 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве».

Несмотря на судебный запрет на распоряжение имуществом, 05.03.2015 супругами Х-выми заключается оспариваемый брачный договор, согласно которому в личную собственность должника передано имущество стоимостью 22 941 240 руб., в личную собственность супруги должника – стоимостью 49 272 604 руб., из которых 25 847 240 руб. – номинальная стоимость обыкновенных именных акций Сибнефтебанка, несмотря на условия брачного договора, остались учтёнными на имя должника и впоследствии утратили свою стоимость в связи с банкротством банка, в последующем с учётом «нулевой» стоимости исключены из конкурсной массы должника.

Возражения ФИО3 о незначительности нарушения принципа равного раздела брачным договором общего имущества правильно отклонены судами с учётом следующих обстоятельств.

Брак расторгнут только 31.07.2018, соответственно, раздел имущества по брачному договору (05.03.2015) с расторжением брака не связан.

По условиям брачного договора банковские вклады и проценты по ним относятся к личной собственности супруга, на чьё имя они оформлены.

По утверждению ФИО3 на имя ФИО5 оформлены и перешли в его личную собственность вклады в кредитных организациях (1,5 млн. руб., 3,2 млн. руб., 3 млн. руб., 4,5 млн. руб.).

Вместе с тем эти денежные средства, а равно выручка (3 млн. руб.) от продажи автомобиля БМВ (отнесённого брачным договором к личной собственности ФИО5) и стоимость двух проданных ФИО3 земельных участков (приобретённых супругами в период брака, зарегистрированных на имя ФИО3, но в брачный договор не включённых) на погашение требований Сибнефтебанка не направлены, в конкурсную массу (кроме 135 тыс. руб., переданных финансовому управляющему) не внесены.

В силу статьи 35 СК РФ при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

Таким образом, презумпция расходования денежных средств, денежного эквивалента автомобиля и земельных участков в интересах в равной степени Х-вых (являющихся супругами формально по июль 2018 года, однако и после этого занимающими по вопросам настоящего спора одинаковую позицию, должную быть противоположной, если допустить фактическое прекращение брака) не опровергнута.

Поэтому указанные выше суммы денежных средств, также как и акции Сибнефтебанка, не имеющие (по вине ФИО5) реальной стоимости, при оценке равноценности раздела имущества по условиям брачного договора не учитываются.

Поэтому суды правильно исходили из того, что ФИО3 получила в личную собственность квартиру 10 площадью 210,3 кв. м (14 718 897 руб.), квартиру 10А площадью 61 кв. м (5 565 884 руб.) и гараж площадью 38 кв. м (3 140 583 руб.), расположенные в одном многоквартирном доме в центре города, а ФИО5 – квартиру площадью 106 кв. м (5 822 840 руб.) и часть банковского вклада (135 тыс. руб., переданные финансовому управляющему).

Остальными активами супруги распорядились по своему усмотрению, в интересах семьи и в равной степени обоих супругов, эквивалент этих активов в конкурсную массу не передан.

После заключения брачного договора каждый из супругов Х-вых в пределах текущего месяца (марта) 2015 года произвели отчуждение находящегося в раздельной собственности имущества по договорам дарения в пользу близких родственников: сына ФИО8, в том числе квартира 131, дочери ФИО15 квартира 10А.

Таким образом, заключением брачного договора создана возможность оформления следующих звеньев цепочки отчуждения квартир 1) по договорам дарения в пользу аффилированных лиц, 2) реализации – квартиры 131 независимому покупателю, квартиры 10А – лицу, фактически аффилированному с семьёй Х-вых и М-вых – по мнимому договору купли-продажи с сохранением этой квартиры во владении членов указанной семьи.

Доводы о возможности для банка требовать выдела в натуре доли в общем имуществе супругов, а не выплаты супруге в деле о банкротстве должника стоимости её доли, не могут быть приняты в силу возможности выбора лицом способа защиты нарушенных прав исходя из того, когда ему стало известно о нарушении и ответственных за это лицах.

В свою очередь квартира 10А рыночной стоимостью 5 565 884 руб. по состоянию на 05.03.2015 реализована ФИО15 в пользу ФИО2 по цене 3 200 000 руб., явно несоответствующей стоимости квартиры по состоянию на 20.05.2020 с учётом инфляции и удорожания стоимости жилья.

Кроме того, суды правильно учитывали, что заявление на регистрацию перехода права собственности сторонами подано (10.07.2020) спустя 1,5 месяца после датирования договора купли-продажи, передаточного акта и расписки об оплате (20.05.2020), а именно в период получения ФИО13 иска Сибнефтебанка о признании договора дарения недействительным (03.06.2020), вынесения определения суда об аресте имущества должника (06.07.2020).

Сведениями из открытых источников в сети Интернет подтверждено наличие между ФИО15 и ФИО2 через ФИО16 дружеских доверительных отношений, что в понимании статьи 19 Закона о банкротстве в совокупности с обстоятельствами совершения сделки свидетельствует о заинтересованности сторон оспариваемых сделок.

Суды пришли к выводу о мнимости переноса титула собственности на квартиру 10А на ФИО2, установив недоказанность наличия у него финансовой возможности оплатить квартиру, а равно отсутствие объективных доказательств поступления соответствующей суммы в имущественную сферу продавца, неиспользование ФИО2 этой квартиры по назначению, поэтому его доводы о регистрации в квартире, несении связанных с ней расходов, отклоняются, поскольку эти обстоятельства являются только следствием формальной регистрации права собственности и намерения сторон создать видимость независимого собственника для исключения обращения взыскания на имущество по обязательствам должника.

Согласно сложившемуся в судебной практике правовому подходу для установления презумпций при признании сделок недействительными в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) значение имеет не только юридическая аффилированность, прямо предусмотренная в статье 19 Закона о банкротстве, но и фактическая (длительное взаимодействие, дружеские, родственные либо деловые отношения и т.д.), которая проявляется через поведение лиц в хозяйственном обороте и, в частности, в заключении между собой сделок и последующем их исполнении на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка, что и было установлено судами в рамках рассмотрения настоящего спора.

В подтверждение финансовой возможности приобрести квартиру 10А по цене 3 200 000 руб. согласно договору купли-продажи от 20.05.2020 ФИО2 предоставил: договор займа от 17.02.2020, заключённый с ФИО17 на сумму 1 500 000 руб.; выписку по счету, в соответствии с которой 16.05.2018 на счёт ФИО2 поступили денежные средства в размере 1 960 000 руб.; договор купли-продажи от 26.04.2018 согласно которому ФИО2 реализовал 5/16 долей в квартире общей стоимостью 2 450 000 руб.

Исследовав и оценив представленные доказательства, в том числе выписки по счетам ФИО17 в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, суды установили то, что на дату заключения договора займа от 17.02.2020 у ФИО17 с учётом совершения им безналичных расчётных операций не имелось достаточных наличных денежных средств (не более 621 900 руб.) для предоставления ФИО2 по договору займа (1 500 000 руб.), согласно сведениям из выписки по счетам ФИО2 операции по снятию денежных средств совершали неравномерными суммами в пределах 2018 и 2019 годов и только 200 500 руб. было снято 27.01.2020, что было явно недостаточно для предоставления ФИО15 в оплату по договору купли-продажи от 20.05.2020, более того по сведениям налогового органа общая сумма дохода ФИО2 за 2018 год (1 110 051,17 руб.) явно не соответствовала полученной на счёт сумме денежных средств (1 960 000 руб.).

Доводы кассационной жалобы ФИО2 об ином направлены на переоценку установленных судами обстоятельств, что не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Ввиду чего, суды пришли к выводу о том, что ФИО2 достоверно не подтвердил достаточными доказательствами факт произведённой оплаты по договору купли-продажи от 20.05.2020.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из её сторон.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом (дарителем) последнему покупателю (одаряемому). Кроме того, данный факт также является косвенным доказательством аффилированности первоначального, нового приобретателя имущества и его продавца (дарителя).

Совокупный экономический эффект, полученный в результате заключения и последующего исполнения таких сделок, заключается, в конечном счёте, в выводе активов должника с целью воспрепятствования обращения на него взыскания по обязательствам перед кредиторами, что позволяет сделать вывод о взаимосвязанности последовательно совершенных сделок, объединённых общей целью юридических отношений. Данный механизм вывода активов в преддверии банкротства с использованием юридически несвязанного с должником лица является распространённым явлением, реализуемым посредством совершения цепочки хозяйственных операций по выводу активов на аффилированное с должником лицо по взаимосвязанным сделкам.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Именно в этом заключается смысл оспаривания цепочки последовательно совершенных должником сделок (действий) и смысл применения реституции в рамках дела о банкротстве без обращения с последующим виндикационным иском.

С учётом вышеприведенных обстоятельств, принимая во внимание разъяснения пункта 22 Обзора судебной практики № 1 (2021), утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, суды пришли к правильному выводу о том, что фактически оспариваемые сделки представляют собой единую сделку, характеризующуюся общим противоправным умыслом её участников на вывод активов должника в нарушение судебного запрета на отчуждение имущества в условиях осознаваемого риска обращения взыскания по правомерным и значительным по сумме требованиям о возмещении вреда, причинённого должником подконтрольной организации.

Вывод судов о том, что рассматриваемая цепочка взаимосвязанных сделок является недействительной на основании статей 10, 170 ГК РФ.

Отклоняя доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности, суды правильно руководствовались пунктом 1 статьи 181 ГК РФ и исходили из того, что срок исковой давности в данном случае следует исчислять с учётом получения в декабре 2019 года Банком в лице конкурсного управляющего сведений из ЕГРН на основании запроса, направленного после возникновения у Банка подтверждённого в судебном порядке права требования к ФИО5 по возмещению причинённых убытков с применением мер принудительного исполнения, и утверждения финансового управляющего имуществом должника 09.11.2021. Установив, что заявление о признании сделки недействительной подано Банком в лице конкурсного управляющего 03.07.2020 и заявление о привлечении в качестве соистца по заявлению о признании брачного договора недействительным финансовым управляющим подано 31.10.2022, суды верно признали трёхлетний срок исковой давности соблюдённым.

Согласно пункту 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 65 АПК РФ несёт бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

Ответчики не обосновали об осведомлённости банка об основаниях недействительности сделок в период ранее трёх лет до обращения с заявлением об оспаривании.

Ссылки ФИО5 (в отзыве в поддержку позиции ФИО3) на пункт 21 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2024 год, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.04.2025 (течение сроков исковой давности по разным требованиям, направленным на защиту одного и того же интереса конкурсного кредитора, начинается одновременно) отклоняется, поскольку обстоятельства настоящего обособленного спора иные: осведомлённость банка о возникновения праве требовать от ФИО5 исполнения договоров поручительства не предопределяет и не совпадает с моментом осведомлённости об основаниях недействительности сделок по выводу активов из под обращения будущего взыскания.

По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на неё взыскания (статьи 45 СК РФ).

Доводы ФИО3 со ссылкой на эту норму о праве банка требовать ранее (вне дела о банкротстве) выдела принадлежащей должнику доли в общем имуществе супругов выводы судов не опровергает, поскольку именно на это направлен предмет настоящего обособленного спора.

Мнимая сделка всегда совершается лицом с нарушением прав третьих лиц, поскольку в противном случае в её совершении и сохранении нет необходимости.

За кредиторами признается законный интерес в пресечении влияния на их отношения с должником мнимых сделок и в восстановлении в гражданском обороте де-юре действительной связи должника с его имуществом.

Восстановление действительного режима собственности на совместно нажитое имущество прав ФИО3 на получение причитающегося ей в результате раздела не нарушает.

Добросовестной цели у брачного договора и безвозмездных сделок в пользу аффилированных лиц не установлено, поскольку они заключены на условиях явно неравноценного раздела; в период судебного запрета, наложенного в обеспечение очевидно правомерного крупнейшего требования; с целью вывода имущества из-под обращения взыскания но с сохранением контроля семьи над имуществом (либо его денежным эквивалентом, полученным от одного независимого добросовестного приобретателя), с оформлением различных договоров для затруднения оценки сделок на предмет соответствия закону и возврата имущества,

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьёй 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Фактические обстоятельства установлены судами двух инстанций в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, выводы судов соответствуют установленным обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено.

Поскольку оснований, предусмотренных статьёй 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационные жалобы удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Тюменской области от 18.11.2024 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2025 по делу № А70-10849/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Н.А. Шарова

СудьиС.А. ФИО18

ФИО1