Постановление от 21 марта 2023 г. по делу № А65-36040/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-59087/2020

Дело № А65-36040/2018
г. Казань
21 марта 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 14 марта 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 21 марта 2023 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Третьякова Н.А.,

судей Ивановой А.Г., Коноплевой М.В.,

при участии представителей:

общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Игенче Плюс» - ФИО1 (доверенность от 25.07.2022),

ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 10.03.2021),

ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 28.09.2022),

ФИО7 – ФИО3 (доверенность от 10.03.2021),

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2 и ФИО4

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.09.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022

по делу № А65-36040/2018

по конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Игенче плюс» ФИО6 к ФИО2, ФИО7, ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Игенче плюс», Кукморский район, с. Большой Сардек (ИНН <***>, ОГРН <***>) (вх. 5902) в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества,

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.11.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Игенче плюс» (далее – ООО «Агрофирма Игенче плюс», должник).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.12.2018 в отношении ООО «Агрофирма Игенче плюс» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2019 должник признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6.

Конкурсный управляющий ФИО6 обратился в Арбитражный суд Республики Татарстан с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО7, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.09.2022, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022, заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично. Признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Агрофирма Игенче плюс». Рассмотрение заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2 и ФИО4 обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят принятые по делу судебные акты в части признания доказанным наличие оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отменить, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в соответствующей части, либо направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ФИО2 указывает на то, что судебные акты о признании недействительными сделок должника не могут иметь преюдициальное значение, поскольку ответчики участниками данных обособленных споров не являлись; оспоренные сделки совершались в рамках обычной хозяйственной деятельности должника и были направлены на прекращение обязательств должника перед его кредиторами; на момент совершения сделок должник не обладал признаками неплатежеспособности и вплоть до введения процедуры наблюдения осуществлял активную предпринимательскую деятельность, в связи с чем данные сделки не могли причинить вред кредиторам.

ФИО4 в своей кассационной жалобе ссылается на то, что никогда не имел никакого отношения к единоличному исполнительному органу и учредителю должника, в связи с чем не являлся контролирующим должника лицом, не знал и не мог знать о финансовом положении должника; выгодоприобретателем по оспоренным сделкам не являлся; реализовывая товар должника, действовал на основании агентского договора; полученные от реализации товара денежные средства перечислял иным лицам по указанию руководителя должника. Как указывает заявитель, он уже привлечен к ответственности в виде взыскания убытков в пользу должника, в связи с чем привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника приводит к повторному привлечению к ответственности за одни и те же действия, что не допускается действующим законодательством.

Конкурсный управляющий должника и ООО «ФИРМА ДАРТС» (конкурсный кредитор должника) в представленных отзывах на кассационные жалобы указывает на необоснованность доводов ФИО2 и ФИО4, в связи с чем просят оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Присутствующие в судебном заседании представители лиц, участвующих в деле, изложили свои доводы и возражения по кассационным жалобам.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения этой информации на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Поскольку судебные акты в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника не обжалуются и кассационные жалобы в данной части доводов не содержат, законность судебных актов в указанной части на основании части 1 стать 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебной коллегией не проверяется.

Проверив законность судебных актов в обжалуемой части в соответствии со статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационных жалоб, отзывов на них, заслушав представителей сторон, судебная коллегия считает кассационные жалобы не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Заявленные конкурсным управляющим требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности обоснованы совершением сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, а также неисполнением руководителем ФИО2 и учредителем ФИО7 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Как установлено судами, с 21.08.2017 по дату введения процедуры конкурсного производства руководителем должника являлся ФИО2, учредителем должника с 27.05.2016 – ФИО7

Между ФИО4 и должником 24.11.2018 заключен агентский договор № 3, по условиям которого агент совершает от имени должника юридически значимые действия.

Судом установлено, что на основании указанного агентского договора 27.11.2018 между ИП ФИО4 и КФХ ФИО8 заключен договор купли-продажи кормов для скота на общую сумму 23 391 164 руб.

За период с 03.12.2018 по 23.07.2019 КФХ ФИО8 перечислено ИП ФИО4 13 000 000 руб. Денежные средства в указанном размере ИП ФИО4 должнику не переданы, поскольку были перечислены иным лицам по сделкам, которые впоследствии признаны недействительными в судебном порядке.

Так, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 05.06.2020 на основании пунктов 1,2 статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) признан недействительным платеж, осуществленный ФИО4 за счет имущества должника в пользу общества с ограниченной ответственностью «Моспромтрансгаз» на сумму 876 929,22 руб. (платежное поручение от 05.12.2018 № 352); применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества с ограниченной ответственностью «Моспромтрансгаз» в пользу должника 876 929,22 руб. и восстановления права требования общества с ограниченной ответственностью «Моспромтрансгаз» к должнику в размере 876 929,22 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.09.2020 на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона банкротстве признан недействительным платеж, осуществленный ФИО4 за счет имущества должника в пользу ФИО9 по расходным кассовым ордерам от 30.12.2018 №168 на сумму 2 123 071 руб. и от 30.01.2019 №8 на сумму 880 000 руб.; применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО9 в пользу должника 3 003 071 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.11.2020 на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона банкротстве признан недействительным платеж, осуществленный ФИО4 за счет имущества должника в пользу ФИО10 на сумму 500 000 руб. (платежные поручения от 06.12.2018 №№ 357, 358); применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО10 в пользу должника 500 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.11.2020 на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона банкротстве признан недействительным платеж, осуществленный ФИО4 за счет имущества должника в пользу ФИО11 на сумму 430 000 руб. (расходный кассовый ордер от 30.03.2019 № 29); применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО11 в пользу должника 430 000 руб.

Определением от 09.11.2020 Арбитражный суд Республики Татарстан на основании пункта 2 статьи 61.3 Закона банкротстве признал недействительным осуществление ФИО4 передачи имущества ФИО12 накладными от 15.04.2019 № 68 и от 17.05.2019 № 97, а также оставление за собой денежных средств на сумму 3 800 000 руб. и применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО12 в пользу должника 3 800 000 руб., восстановления права требования ФИО12 к должнику в размере 3 800 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.02.2021 на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона банкротстве признан недействительным платеж, осуществленный ФИО4 за счет имущества должника в пользу ФИО13 на сумму 4 000 000 руб. (расходные кассовые ордера от 30.01.2019 №09, от 27.02.2019 №17); применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО13 в пользу должника 4 000 000 руб.

Как отметил суд первой инстанции, установленный судебными актами вред, причиненный должнику и конкурсным кредиторам в результате совершения сделок, составляет 12 610 000,22 руб.

Судом также учтено, что ФИО2, получив от КФХ ФИО8 денежные средства в размере 650 000 руб., не представил доказательства их расходования на нужды должника.

Данные обстоятельства, как отметил суд, установлены определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 09.03.2021 об отказе в признании недействительной сделки с КФХ ФИО14

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к выводу о том, в период руководства ФИО2 при содействии ИП ФИО4 должником были совершены сделки по выводу ликвидных активов на сумму 13 260 000,22 руб., что составляет более 50% кредиторской задолженности должника (в соответствии с отчетом конкурсного управляющего размер непогашенной кредиторской задолженности составляет 22 516 183,01 руб.) и около 30% балансовой стоимости активов должника.

Выведенные по недействительным сделкам денежные средства, как отметил суд, могли быть направлены на погашение требований кредиторов, что потенциально позволило бы избежать объективного банкротства.

Как указал суд, ФИО2, наделяя ФИО4 широким кругом полномочий в рамках агентского договора от 24.11.2018 № 3, и фактически выводя из под контроля должника управление поступающими денежными средствами, не мог не осознавать последствия принятия такого ключевого делового решения, принимаемого с нарушением принципов добросовестности и разумности.

Признавая за ФИО4 статус контролирующего должника лица, суд первой инстанции исходил из того, что он, действуя на основании агентского договора, имел возможность по своему усмотрению распоряжаться денежными средствами должника в значительных объемах.

Суд также отметил, что ФИО4, совершая за счет имущества должника недействительные сделки, не мог не осознавать перспективу объективного банкротства должника.

Принимая во внимание судебные акты о признании недействительными сделок должника, с учетом характера действий контролирующих должника лиц, направленных на вывод активов должника, что существенно ухудшило его финансовое состояние, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что банкротство должника явилось следствием действий руководителя должника ФИО2 и ФИО4, в связи с чем признал доказанным основание для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Рассмотрение вопроса о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве суд счел нецелесообразным, отметив, что в размер субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, входит и размер субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве. Кроме того судом учтено, что конкурсным управляющим не указаны кредиторы, требования которых включаются в размер субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве.

Доводы ФИО4 о тождественности исков о привлечении к субсидиарной ответственности и о взыскании с него убытков в рамках дела №А65-3261/2021 отклонены судом первой инстанции.

Так, установив, что в рамках дела №А65-3261/2021 ИП ФИО4 вменялось неисполнение им, как стороной агентского договора от 24.11.2018 № 3, обязанности по взысканию с КФХ ФИО8 денежных средств в пользу должника, суд пришел к выводу о том, что наличие решения Арбитражного суда Республики Татарстан по делу № А65-3261/2021 от 02.06.2021, которым с индивидуального предпринимателя ФИО4 в пользу должника взысканы убытки в размере 10 819 780 руб., не препятствует привлечению его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку ответственность за неисполнение гражданско-правовой сделки и за причинение вреда, несмотря на совпадение кредитора по данным обязательствам, имеет разную правовую природу, что, в свою очередь, делает возможным предъявление кредитором требований по каждому из оснований.

Установив, что в настоящее время не все мероприятия процедуры конкурсного производства завершены, расчеты с кредиторами не произведены, в связи с чем размер ответственности ответчиков определить невозможно, суд первой инстанции, производство по заявлению в соответствующей части признал подлежащим приостановлению до окончания расчетов с кредиторами.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор по правилам главы 34 АПК РФ, согласился с выводами суда первой инстанции и не нашел оснований для удовлетворения апелляционных жалоб ФИО2 и ФИО4

При этом суд апелляционной инстанции отклонил доводы ФИО2 о том, что оспариваемыми сделками фактически были прекращены обязательства должника по поставке необходимых товаров. Суд указал, что все сделки были совершены ответчиками в период банкротства должника в отсутствие встречного исполнения обязательств, то есть безвозмездно.

Доводы ФИО2 об оказании на протяжении всех процедур банкротства должника посильной помощи конкурсному управляющему, также отклонены судом апелляционной инстанции со ссылкой на то, что ФИО2 после передачи конкурсному управляющему должника части документов и четырех единиц транспорта, в дальнейшем остальную документацию и товарно-материальные ценности не передал; исказил отчетность в части, касающейся списания кормов; не оформил документально и не передал документацию по КРС в количестве 40 голов.

Отклоняя доводы ФИО4 об отсутствии у него статуса контролирующего должника лица, апелляционный суд указал, что на основании агентского договора ФИО4 обладал широким кругом полномочий на совершение сделок и юридически значимых действий от имени должника, совершал такие сделки, в связи с чем на основании подп. 2 п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве он относится к контролирующему должника лицу.

Также суд отметил, что доводы ФИО4 о его непричастности к деятельности должника, в том числе и до заключения агентского договора, опровергаются пояснениями учредителя ФИО7, который был номинальным учредителем по просьбе ФИО4

Арбитражный суд Поволжского округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии (пп. 2 п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Положениями пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве установлена презумпция, определяющая статус контролирующих должника лиц за учредителями и руководителями.

При указанных обстоятельствах суды, установив, что ФИО2 являлся директором должника, а ФИО4 на основании агентского договора оказывал существенное влияние на деятельность должника, правомерно отнесли их к контролирующим должника лицам.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума №53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 19 постановления Пленума № 53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, признав ФИО2 и ФИО4 контролирующими должника лицами, и установив, что их согласованные действия по совершению сделок, направленных на вывод активов должника на значительную сумму (13 260 000,22 руб. - около 30% балансовой стоимости активов должника и более 50% кредиторской задолженности должника), повлекли невозможность погашения требований кредиторов и явились необходимой причиной его банкротства, суды пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Разрешая настоящий обособленный спор, суды действовали в рамках предоставленных им полномочий и оценили обстоятельства по внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Оснований для переоценки выводов судов нижестоящих инстанций у суда округа не имеется.

Доводы подателей жалоб о совершении сделок в рамках обычной хозяйственной деятельности при отсутствии у должника признаков неплатежеспособности отклоняются судом кассационной инстанции, поскольку обстоятельства заключения таких сделок и их недействительность на основании статей 61.2, 61.3 Закона о банкротстве установлены вступившими в законную силу судебными актами при рассмотрении иных обособленных споров.

Довод ФИО2 о том, что принятые судебные акты о признании сделок недействительными не имеют преюдициального значения, подлежит отклонению судом округа, поскольку в данном случае суды не уклонились от непосредственного исследования доказательств, представленных сторонами в материалы обособленного спора, но обоснованно, в целях его всестороннего рассмотрения учитывали оценку обстоятельств, данную судами в рамках иных обособленных споров, что соответствует правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации (определения от 16.06.2017 № 305-ЭС15-16930(6), от 22.05.2017 № 305-ЭС16-20779(1,3), от 05.09.2019 № 305-ЭС18-17113(4)).

То обстоятельство, что при признании недействительными сделок должника судами применены последствия их недействительности, не исключает привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Факт удовлетворения требований кредиторов за счет реализации возвращенного в конкурсную массу имущества подлежит учету при определении размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

При этом суд кассационной инстанции учитывает, что производство по настоящему заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Довод ФИО4 относительно нарушения принципа недопустимости двойной ответственности являлся предметом рассмотрения арбитражных судов и обоснованно отклонен судами, поскольку основанием для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности явились разные действия.

Так, в рамках дела № А65-3261/2021 с ФИО4 взысканы убытки в размере 10 819 780 руб., возникшие в результате ненадлежащего исполнения им обязательств перед должником по агентскому договору (непринятие мер по истребованию долга за переданное ФИО8 имущество должника), а основанием для привлечения к субсидиарной ответственности явилось совершение им неправомерных действий по выводу активов должника на сумму 13 260 000,22 руб., что привело к банкротству должника.

Иные доводы, изложенные в кассационных жалобах, подлежат отклонению, поскольку тождественны доводам, являвшимся предметом исследования и оценки судов первой и апелляционной инстанций, отклонены судами с подробным изложением мотивов, не опровергают выводов судов, а сводятся к несогласию подателей жалоб с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела.

Суд кассационной инстанции не вправе переоценивать доказательства и устанавливать иные обстоятельства, отличающиеся от установленных судами нижестоящих инстанций, в нарушение своей компетенции, предусмотренной статьями 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку нарушений норм материального и процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.09.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2022 по делу № А65-36040/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий судья Н.А. Третьяков


Судьи А.Г. Иванова


М.В. Коноплева