Постановление от 19 мая 2023 г. по делу № А41-90788/2018

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Москва

19.05.2023

Дело № А41-90788/18

Резолютивная часть постановления объявлена 15.05.2023

Полный текст постановления изготовлен 19.05.2023

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Паньковой Н.М.

судей: Михайловой Л.В., Коротковой Е.Н.

при участии в заседании:

от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 25.02.2022) и ФИО3 (доверенность от 11.05.2023);

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего ЗАО Банк «Церих» на определение Арбитражного суда Московской области от 14.11.2022, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023, об отказе в удовлетворении заявления ЗАО Банк «Церих» о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО4 в рамках дела о признании ООО «Балмико Продимпорт» несостоятельным (банкротом),

УСТАНОВИЛ:

ООО «Балмико Продимпорт» обратилось в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Московской области от 20.12.2019 заявление ООО «Балмико Продимпорт» принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу № А41-90788/18 о его несостоятельности (банкротстве).

Определением Арбитражного суда Московской области от 03.06.2019 в отношении ООО «Балмико Продимпорт» введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим должника утвержден член Союза «Эксперт» ФИО5.

Решением Арбитражного суда Московской области от 11.12.2019 ООО «Балмико Продимпорт» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден член Ассоциации СОАУ «Меркурий» ФИО6.

03.06.2022 ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» обратилось в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО1 и ФИО4.

Определением Арбитражного суда Московской области от 14.11.2022, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с судебными актами по делу, конкурсный управляющий ЗАО Банк «Церих» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Московской области от 14.11.2022 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023 отменить, направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области., ссылаясь на то, что выводы, содержащиеся в оспариваемых судебных актах, не соответствуют фактическим обстоятельствам обособленного спора, что по смыслу части 1 статьи 288 АПК РФ является основанием для отмены судебного акта.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

На основании определения от 15.05.2023, в соответствии с п.2 ч.3 ст. 18 АПК РФ, в составе суда произведена замена, судья Каменецкий Д.В., в связи с нахождением в отпуске, заменен на судью Михайлову Л.В.

Представители ФИО1 – ФИО2 и ФИО3 в судебном заседании возражали против удовлетворения кассационной жалобы, просили обжалуемые судебные акты оставить без изменения кассационную жалобу без удовлетворения.

В материалы дела поступил письменный отзыв ФИО1 на кассационную жалобу, в котором указано на отсутствие оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

От ЗАО Банк «Церих» поступило ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов по доводам кассационной жалобы в силу следующего.

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 вышеуказанной статьи Закона о банкротстве установлено, что, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Исходя из разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», следует, что лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т. д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (п. 3 ст.53 ГК РФ). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

В. силу п. 5 ст. 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

При этом недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами и интересами юридического лица;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

По делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

В п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Рассмотрев довод конкурсного кредитора о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц по ст. 61.11 Закона о банкротстве со ссылкой о причинении существенного вреда правам кредиторов ООО «Балмико Продимпорт» путем заключения сделки в последующем признанной судом недействительной, суды установили следующее.

Определением Арбитражного суда Московской области от 12.07.2021 признана недействительной сделкой совокупность действий по заключению между ФИО7 и ООО «Балмико Продимпорт» соглашения от 20.12.2018, обращению должника в Федеральную службу по интеллектуальной собственности с заявлениями о прекращении правовой охраны товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации № 404732 и № 419479, фактическому признанию должником исковых требований ФИО7 при рассмотрении Балашихинским городским судом Московской области дела № 2-6576/2019, заявлению возражений ООО «Милава» против предоставления правовой охраны товарным знакам по свидетельствам Российской Федерации № 404732 и № 419479 в Палату по патентным спорам» ФГБУ «Федеральный институт промышленной собственности» (ФИПС).

Указанным определением установлены следующие обстоятельства.

20.12.2018 между должником и ФИО7 заключено соглашение, согласно условиям которого ООО Балмико Продимпорт» обязуется в течение 6 месяцев с момента его заключения осуществить действия, связанные с прекращением нарушения исключительного права ФИО7 на объект авторского права – произведение дизайна, указанное в п. 1 соглашения.

В п. 1 данного соглашения указано, что ФИО7 является автором произведения дизайна – комбинированного изображения брэнда «Милава», и ею в адрес ООО «Балмико Продимпорт» предъявлена претензия о выплате 50 млн. руб. компенсации за незаконное использование данного произведения.

Суть претензии ФИО7 – использование должником без ее согласия созданных, по ее утверждению, ею, элементов произведения дизайна в принадлежащих должнику товарных знаках, охраняемых по свидетельствам Российской Федерации № 404732 и № 419479.

06.11.2018 должник обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом), а само соглашение заключено, как следует из его текста 20.12.2018, т.е. в день возбуждения производства по делу №А41-90788/18 о несостоятельности (банкротстве) должника.

Как следует из п. 3 и п. 4 соглашения, ООО «Балмико Продимпорт» обязалось выплатить ФИО7 указанную компенсацию в случае не совершения в течение 6 месяцев действий, связанных с прекращением нарушения исключительного права ФИО7 на объект авторского права.

При заключении вышеуказанного соглашения подписавший его со стороны должника ФИО4 действовал в качестве ликвидатора ООО «Балмико Продимпорт», поскольку на тот момент должником было принято решение о добровольной ликвидации.

ФИО4 и ФИО7 находились в браке в период 2006 по 2016 гг. (брак прекращен в ноябре 2016 года) указанный факт лицами, участвующими в деле, не оспаривается.

Во исполнение указанного соглашения ФИО4 от имени ООО «Балмико Продимпорт» 01.08.2019 (т. е. уже после введения процедуры банкротства – наблюдения), не получив согласия временного управляющего ФИО5, обратился в Федеральную службу по интеллектуальной собственности с заявлениями о досрочном прекращении правовой охраны товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации №404732 и №419479, правообладателем которых является ООО «Балмико Продимпорт».

Прекращение правовой охраны данных товарных знаков ООО «Балмико Продимпорт» не осуществлено в результате принятия по заявлению временного управляющего должника определением Арбитражного суда Московской области от 20.09.2019 по делу №А41-90788/18 обеспечительных мер, которым, в частности, Федеральной службе по интеллектуальной собственности (Роспатенту) запрещено осуществлять любые юридически значимые действия в отношении товарных знаков, принадлежащих ООО «Балмико Продимпорт», в том числе прекращение правовой охраны.

В дальнейшем конкурсным управляющим данные заявления ФИО4 от имени ООО «Балмико Продимпорт» были отозваны, Уведомлениями Роспатента от 03.08.2020 (в адрес конкурсного управляющего) сообщено об отказе в удовлетворении указанных заявлений (о досрочном прекращении правовой охраны товарных знаков).

После того как определением Арбитражного суда Московской области от 20.09.2019 по делу о банкротстве должника № А41-90788/18 были приняты обеспечительные меры в виде запрета совершения регистрационных действий с товарными знаками, ФИО7 в Балашихинский городской суд Московской области подан иск о взыскании компенсации за нарушение авторских прав, в ходе рассмотрения которого должник в лице ФИО4, являющегося на тот момент генеральным директором должника, а также ООО «Восток», единственным участником которого является ФИО7 признал факт нарушения авторских прав ФИО7

Решением Балашихинского городского суда Московской области по делу № 2- 6576/2019 от 16.12.2019 с ООО «Балмико Продимпорт» в пользу ФИО7 взыскана компенсация за нарушение исключительного права на произведение дизайна в сумме 50 000 руб. Указанным решением установлено авторство ФИО7 в отношении произведения дизайна – комбинированного обозначения, состоящего из изобразительного элемента и словесного обозначения «Милава».

Конкурсным управляющим предприняты меры по обжалованию указанного решения в апелляционном порядке, в результате чего Апелляционным определением Московского областного суда от 12.04.2021 по делу №33-6918/2021 решение Балашихинского городского суда Московской области от 16.12.2019 отменено, постановлено новое решение, которым иск ФИО7 к ООО «Восток», ООО «Балмико Продимпорт» о взыскании компенсации за нарушение авторских прав оставлен без удовлетворения. Судом указано на то, что истцом не представлено достаточных доказательств своего авторства в отношении спорных товарных знаков, в связи с чем доводы о нарушении ее прав ответчиками является несостоятельным.

Указанные действия ставятся в вину контролирующим должника лицам ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» в качестве оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности.

Также конкурсным кредитором указывается, как на недобросовестность ФИО1 и ФИО4, заключение договора об отчуждении исключительных прав на товарные знаки от 21.05.2018 между ООО «Балмико Продимпорт» и ООО «Балмико Торг». Определением Арбитражного суда Московской области от 03.11.2020 указанная сделка признана недействительной.

Из материалов дела судами установлено, что между должником и ООО «Балмико Торг» 21.05.2018 заключен договор об отчуждении исключительных прав на товарные знаки, согласно условиям которого ООО «Балмико Продимпорт» передало ООО «Балмико Торг» исключительные права на товарные знаки по свидетельствам Российской Федерации № 627784 и № 618115 в отношении всех товаров и услуг, в отношении которых товарные знаки зарегистрированы (далее – Спорные исключительные права) за общую сумму в размере 145 000 руб. (100 000 руб. за исключительное право на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 627784 и 45 000 руб. за исключительное право на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 618115).

Арбитражный суд при вынесении определения от 03.11.2020 пришел к выводу о том, что фактически отчуждение спорных исключительных прав было осуществлено безвозмездно. Более того, арбитражный суд учел, что согласно представленному в материалы дела отчету № 250/1219 от 20.08.2018, выполненному ООО «ИнвестОценка +», по состоянию на 20.08.2020 рыночная стоимость исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 627784 составила 3 020 000 руб., рыночная стоимость исключительного права на товарный знак по Свидетельству Российской Федерации Российской Федерации № 618115 - 60 000 руб.

Судами установлено, что впоследствии конкурсным управляющим указанные товарные знаки, совместно с иными товарными знаками, в частности № 404732 и № 419479, были реализованы на торгах за 1 100 000 руб. (сообщение № 8112130 от 01.02.2022 о результатах торгов, сообщение № 8185093 от 10.02.2022 о заключении договора купли- продажи). Стоимость товарного знака № 627784 составила 28 200 руб., товарного знака № 618115 – 38 200 руб., товарного знака № 404732 – 33 200 руб. и товарного знака № 419479 – 33 200 руб., согласно отчету об оценке № 3-026-21 от 13.10.2021 (сообщение № 7528002 от 19.10.2021).

Таким образом, суды обоснованно пришли к выводу, что стоимость товарных знаков, установленная оценщиком при рассмотрении заявления по обособленному спору об оспаривании сделки по отчуждению товарных знаков № 627784 и № 618115 в рамках дела №А41-90788/18, была определена в идеальных условиях, что не соответствует цене при обычных рыночных отношениях, что подтверждается последующей реализацией товарных знаков в ходе торгов за цену в общем размере 66 400 руб.

Согласно п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Оценив представленные в материалы дела доказательства и установленные в связи с этим обстоятельства, суды обоснованно пришли к выводу, что сделки, указанные ЗАО БАНК «ЦЕРИХ», являлись несущественными в рамках общей деятельности должника, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска и не могли привести к неплатежеспособности должника. Более того, товарные знаки. принадлежавшие должнику были реализованы в ходе проведения конкурсного производства.

Согласно п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» только при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т. п.).

Судами установлено, что анализ финансового состояния ООО «Балмико Продимпорт», выполненный временным управляющим содержит вывод о причинах возникновения банкротства должника.

Временный управляющий указывает, что одна из причин ухудшения финансового состояния ООО «Балмико Продимпорт» кроется в экономической модели, применяемой обществом для ведения бизнеса. Указанная модель представляет собой в отсутствие собственной производственной базы, размещение заказа на производство молочной продукции под собственным брендом «МИЛАВА» у сторонних производителей, находящихся на территории Республики Беларусь. В отношении заводов по производству молочной продукции, расположенных на территории Республики Беларусь, Россельхознадзор в период с 2016 по 2018 годы неоднократно вводил ограничения на поставки в Российскую Федерацию молочной продукции белорусских производителей, которые привели для ООО «Балмико Продимпорт» к невозможности поддержания стабильности поставок в части сроков, объема и ассортимента, привели к снижению объема реализации в валовом выражении, повлекли за собой существенное снижение чистой прибыли, в силу сохранения постоянной части издержек при резком снижении объема выручки. (стр. 27 Анализа финансового состояния должника).

Таким образом, ухудшение финансового состояния должника, приведшее к несостоятельности (банкротству), обусловлено экономической моделью применяемой обществом для ведения бизнеса.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного суда Российской Федерации от 25 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-6760 по делу № А14-7544/14, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Учитывая установленные обстоятельства и выводы, к которым пришли суды по результатам судебного разбирательства, оснований для привлечения контролирующих должника лиц по ст. 61.11 Закона о банкротстве в рамках настоящего дела не установлено.

Согласно положениям ст. 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом).

Судами рассмотрен довод о необходимости привлечения ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по основанию ст. 61.12 Закона о банкротстве за несвоевременную подачу заявления о признании ООО «Балмико Продимпорт» банкротом в связи с чем установлено следующее.

ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» указывает, что вместо надлежащего исполнения своих обязанностей, ответчики оттягивали дату обращения в арбитражный суд, в том числе вводя в заблуждение кредиторов. Заявитель ссылается на то, что определением Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-48687/18 от 13.09.2018 утверждено мировое соглашение, по условиям которого ООО «Балмико Продимпорт» приняло обязательство погасить задолженность перед ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» в сумме 43 704 403,50 руб. 01.10.2018 и в сумме 43 121 145,29 руб. 31.10.2018, не исполненное ООО «Балмико Продимпорт».

Также ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» обращает внимание на то, что согласно сообщению № 03309840 от 21.08.2018, размещенному в Едином федеральном реестре сведений о деятельности юридических лиц (https://fedresurs.ru/), в связи с наличием у ООО «Балмико Продимпорт» признаков банкротства, установленных Законом о банкротстве, генеральный директор ФИО1 выражал намерение обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом). При этом соответствующее заявление поступило в суд лишь спустя два с половиной месяца.

Из содержания ст. 9 Закона о банкротстве следует, что руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 9, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В силу абз. 36 ст. 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества должника понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате над стоимостью имущества.

В п. 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2016 г., разъяснено, что при разрешении заявления о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности на основании п. 2 ст. 10 Закона о банкротстве следует учитывать, что его обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда находящийся в сходных обстоятельствах добросовестный и разумный менеджер в рамках стандартной управленческой практики должен был узнать о действительном возникновении признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества должника.

В п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (ч. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

В абз. 2 ст. 2 Закона о банкротстве определено, что банкротство – это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом, а неплатежеспособность - это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, момент возникновения признаков неплатежеспособности хозяйствующего субъекта может не совпадать с моментом его фактической несостоятельности (банкротства).

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 13 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21 декабря 2017 г. «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по смыслу п. 3.1 ст. 9, ст. 61.10, п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий:

- это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (пп. 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (пп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.;

- оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности;

- данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения;

- оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Соответствующее приведенным условиям контролирующее лицо может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим после истечения совокупности предельных сроков, отведенных на созыв, подготовку и проведение заседания коллегиального органа, принятие решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, разумных сроков на подготовку и подачу соответствующего заявления. При этом названная совокупность сроков начинает течь через 10 дней со дня, когда привлекаемое лицо узнало или должно было узнать о неисполнении руководителем, ликвидационной комиссией должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве (абз. 1 п. 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве).

Суд учитывает, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Возникновение задолженности перед конкретным кредитором не свидетельствует безусловно о том, что должник «автоматически» стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. Имеющиеся неисполненные перед кредиторами обязательства не влекут безусловной обязанности руководителя должника обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом.

Само по себе ухудшение финансового состояния должника, препятствующее своевременной оплате договорных обязательств конкретному кредитору, не отнесено ст. 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя должника обратиться в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

Применительно к основанию привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления должника о признании его банкротом, законом не предусмотрена презумпция вины ответчиков. Соответственно, в силу п. 1 ст. 65 АПК РФ именно на заявителя возлагается бремя доказывания обстоятельств, на которые он ссылается как на основание своих требований и возражений.

Суды пришли к выводу, что ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» не обосновало, когда у ООО «Балмико Продимпорт» возникли признаки неплатежеспособности (либо недостаточности имущества), когда именно ФИО1 или ФИО4 должны были обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), какие именно неисполненные обязательства возникли у общества после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве общества.

По смыслу Закона о банкротстве размер ответственности за данное нарушение мог быть сформирован исключительно за счет возникновения новых обязательств перед кредиторами, которые возникли после истечения срока на обращение в суд с заявлением о банкротстве, то есть исходя из даты заключения договора либо предоставленной услуги. Однако, обязательства ООО «Балмико Продимпорт» перед заявителем возникли по кредитному договору № <***> от 08.12.2015 в октябре 2018 года. Указанные требования возникли в период, когда ФИО8 уже не был руководителем ООО «Балмико Продимпорт». Кроме того, уже 06.2018 соответствующее заявление должника о собственном банкротстве было подано в арбитражный суд.

Также заявитель ссылается на сообщение № 03309840 от 21.08.2018, размещенное в Едином федеральном реестре сведений о деятельности юридических лиц (https://fedresurs.ru/) ФИО1, о намерении обратиться с заявлением о признании общества банкротом (несостоятельным). Вместе с тем, ФИО1 перестал занимать должность генерального директора ООО «Балмико Продимпорт» уже 11.09.2018 на основании решения единственного участника ООО «Балмико Продимпорт» от 03.09.2018.

При этом судами обоснованно отклонен довод ЗАО БАНК «ЦЕРИХ» о введении в заблуждение кредиторов заключением мирового соглашения, утвержденного определением Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-48687/18 от 13.09.2018, в связи с тем, что заявитель добровольно заключил указанное соглашение, в дальнейшем указанная сделка им не оспаривалась.

Согласно разъяснениям, данным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53, привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (п. 1 ст. 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (ст. 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (ст. 10 ГК РФ).

Необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53).

Это означает, что для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать совокупность следующих необходимых элементов: наличие и размер вреда, противоправность поведения их причинителя, а также наличие причинно-следственной связи между соответствующим противоправным поведением и вредом (ст. 1064 ГК РФ).

С учетом приведенных правовых норм, а также правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, конкретных обстоятельств настоящего дела, оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности не имеется, конкурсным управляющим не доказана совокупность факторов для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о банкротстве должника.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»), что означает, что обоснованность и пределы ответственности должны устанавливаться на всестороннем и полном исследовании всех значимых обстоятельства дела и основываться на доказательствах.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства, из чего прямо следует, что наличие оснований, перечисленных в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве подлежат доказыванию в общем процессуальном порядке, при котором бремя доказывания несет та сторона, которая ссылается на наличие соответствующих обстоятельств.

С учетом разъяснений п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (ст. 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Оценив представленные в материалы дела доказательства и установленные в связи с этим обстоятельства, суды обоснованно пришли к выводу, что не смотря на наличие в Законе о банкротстве презумпций вины руководителя должника и его ответственности по неисполненным обязательствам должника, основания, необходимые для их применения должны быть установлены и доказаны в полном объеме в соответствии с общими принципами материального и процессуального права о гражданско-правовой ответственности, согласно которым установлению подлежит как событие в виде действия или бездействия, факт нанесения ущерба, наличие причинно- следственной связи между ними, а также вина ответственного лица и указанные обстоятельства должны быть подтверждены достаточными относимыми и допустимыми доказательствами.

Поскольку материалы дела не содержат доказательств, позволяющих установить наличие всех условий в совокупности для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности, оснований для удовлетворения заявленного требования не имелось.

По результатам кассационного рассмотрения суд округа пришел к выводу, что суды обеих инстанций, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, с достаточной полнотой выяснили имеющие существенное значение для дела обстоятельства.

Доводы кассатора были предметом проверки судов первой и апелляционной инстанции и им дана надлежащая оценка, в связи с чем не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм материального и процессуального права, являющихся основаниями для отмены обжалуемых судебных актов в соответствии со ст. 288 АПК РФ, судом кассационной инстанции не установлено, в связи с чем кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 14.11.2022, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2023 по делу № А41-90788/18 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья Н.М. Панькова

Судьи: Л.В. Михайлова

Е.Н. Короткова