Постановление от 11 декабря 2022 г. по делу № А44-7302/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ


11 декабря 2022 года

Дело №

А44-7302/2018


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Кравченко Т.В., судей Троховой М.В. и Чернышевой А.А.,

при участии ФИО1 (паспорт) и его представителя ФИО2 (доверенность от 10.02.2021), конкурсного управляющего открытым акционерным обществом «Пассажирское автотранспортное предприятие - Таксопарк» ФИО3 (паспорт),

рассмотрев 24.11.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 15.04.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2022 по делу № А44-7302/2018,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Новгородской области от 21.09.2018 на основании заявления Федеральной налоговой службы (далее – ФНС) возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) открытого акционерного общества «Пассажирское автотранспортное предприятие – Таксопарк», адрес: 173014, Великий Новгород, ул. Студенческая, д. 31, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Предприятие).

Определением от 20.11.2018 в отношении Предприятия введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

Решением от 27.03.2019 Предприятие признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением (уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ) о привлечении бывшего руководителя должника ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 6 538 893,71 руб.

Определением от 15.04.2022, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2022, заявление управляющего удовлетворено, ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 6 538 893,71 руб.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 15.04.2022 и постановление от 26.08.2022 и отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Податель жалобы указывает на то, что судами не определена дата объективного банкротства Предприятия. Налоговые обязательства, послужившие основанием для обращения ФНС в суд с заявлением о признании должника банкротом, возникли в период с 31.03.2017 по 30.06.2018 – в периоды последовательного наступления сроков уплаты налогов и страховых платежей. Согласно определению от 20.11.2018 на момент рассмотрения судом заявления о признании должника банкротом неисполненные более трех месяцев обязательства перед бюджетом и внебюджетными фондами составили 3 209 354,15 руб. Признаки неплатежеспособности по обязательствам перед ФНС возникли по истечении установленного законом срока для оплаты налога – после 30.06.2017. Иных просроченных и непогашенных обязательств кроме налоговых платежей, в 2017 году у должника не имелось. Как утверждает ФИО1, стоимость активов, которыми обладало Предприятие на момент увольнения ФИО1, позволяло погасить налоговые обязательства не доводя Предприятие до банкротства.

По мнению подателя жалобы, вывод апелляционного суда о том, что у должника осталось только два земельных участка, сделан без учета того, что по результатам торгов данные участки реализованы конкурсным управляющим по цене 3 266 666,66 руб., а согласно отчету об оценке от 14.11.2019 рыночная стоимость участков составляла 8 145 000 руб.

Податель жалобы считает, что при вынесении обжалуемых судебных актов судами не учтен факт реализации последним руководителем должника ФИО4 в октябре 2017 года за 100 000 руб. здания автомойки на три машино-места площадью 173,3 кв.м. Указанная сделка не была оспорена конкурсным управляющим, между тем доходы от деятельности автомойки могли и должны были быть направлены на погашение налоговых обязательств Предприятия и текущих обязательств перед кредиторами. Вместо этого, по мнению ФИО1, ФИО4 не осуществила налоговые платежи и вывела ликвидное имущество из Предприятия. Изложенное, по мнению подателя жалобы, свидетельствует о том, что банкротство Предприятия возникло по вине последнего руководителя ФИО4, а не в результате прекращения должником осуществления основного вида деятельности.

ФИО1 также указывает на то, что сделки, совершенные им в качестве руководителя Предприятия, в том числе договор купли-продажи от 31.01.2017, заключенный с обществом с ограниченной ответственностью «Станция технического контроля Круглый гараж», не оспорены конкурсным управляющим. Доказательства того, что цена отчуждения недвижимого имущества (3 000 000 руб.) является заниженной, не представлены.

По мнению подателя жалобы, судами не учтено, что ФИО1 не предъявлял Предприятию требования о включении в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр), основанные на заемных обязательствах.

Податель жалобы не согласен с выводом судов о том, что совершение сделок, среди которых названо мировое соглашение от 26.11.2015, привело Предприятие к банкротству, поскольку судами не исследовались условия мирового соглашения.

Также ФИО1 обращает внимание на то, что лизинговые автомобили эксплуатировались Предприятием по своему прямому назначению в течение 7 лет со дня приобретения, на момент изъятия лизингодателем автомобилей должник фактически прекратил оказание услуг такси.

Податель жалобы считает неверным определение судом размера субсидиарной ответственности ввиду того, что в реестр включены требования аффилированных с должником лиц.

Конкурсный управляющий в отзыве, поступившем в суд в электронном виде, возражает против удовлетворения кассационной жалобы.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель поддержали доводы жалобы, а конкурсный управляющий возражал против ее удовлетворения.

Законность определения от 15.04.2022 и постановления от 26.08.2022 проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, конкурсный управляющий в обоснование заявления о привлечении бывшего руководителя должника ФИО1 к субсидиарной ответственности указал на положения подпункта первого пункта 2 статьи 61.11 и пункт 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

По мнению управляющего, Предприятием в период исполнения ФИО1 обязанностей единоличного исполнительного органа, совершен ряд сделок, в результате которых должнику был причинен существенный вред.

Суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, удовлетворил заявление конкурсного управляющего.

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационной жалобы, суд округа пришел к следующему.

Судом установлено и ответчиком не опровергнуто, что ФИО1 являлся руководителем Предприятия в период с 1993 года по 13.03.2017; с 14.03.2017 до открытия конкурсного производства директором Предприятия была ФИО4

Согласно списку акционеров Предприятия ФИО1 совместно с ФИО5 (сын) и ФИО5 (дочь) по настоящее время владеют 43915 акциями должника или 90,5% от общего количества акций.

Конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым требованием только к ФИО1

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему в том числе применению к спорным отношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности имущества должника несет субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов. Аналогичные правила в настоящее время закреплены в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, признал обоснованным довод конкурсного управляющего о причинении Предприятию финансового ущерба в результате заключения в 2010-2012 годах 44 договоров лизинга.

Между тем судами не исследованы и не оценены возражения ФИО1, касающиеся того, что все автомобили, полученные Предприятием в рамках договоров лизинга, эксплуатировались Предприятием на протяжении 7 лет по прямому назначению – в качестве такси, что превышает предельный срок службы автомобилей в такси (2 года) более чем в три раза.

Кроме того, также не получили судебной оценки доводы ответчика о том, что договоры лизинга в 2010-2012 году заключены Предприятием в целях осуществления обычной хозяйственной деятельности должника, а доказательства того, что Предприятия располагало объективной возможностью приобрести такое количество автомобилей у иной лизинговой компании на более выгодных условиях, конкурсным управляющим не представлены.

Конкурсный управляющий не опроверг пояснений ФИО1, согласно которым на момент изъятия в 2017 году лизинговых автомобилей Предприятие фактически прекратило оказание услуг такси, поскольку было не в состоянии конкурировать с интернет-агрегаторами такси.

Принимая во внимание изложенное, а также основания, указанные управляющим в обоснование заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, и установленные Законом о банкротстве презумпции, судам первой и апелляционной инстанций надлежало исследовать вопрос, обусловило ли в рассматриваемой ситуации изъятие лизинговой компанией у Предприятия по истечении семи лет эксплуатации автомобилей предмета лизинга причинение вреда кредиторам должника и были ли договоры лизинга убыточными для Предприятия.

При вынесении обжалуемых судебных актов судами не учтено, что договоры лизинга заключены за пределами периода подозрительности, а факт предоставления автомобилей и их эксплуатация Предприятием конкурсным управляющим не поставлена под сомнение.

Также не получили судебной оценки доводы ФИО1 о том, что несмотря на прекращение оказания Предприятием услуг такси, должник не прекратил осуществление хозяйственной деятельности, поскольку располагал зданием автомойки на три машино-места.

Суды признали обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что за счет полученного в 2012 году кредита в ОАО «Промсвязьбанк» произведено обналичивание денежных средств через предоставление беспроцентных займов аффилированным физическим лицам.

Между тем ни одна из сделок, связанных с расходованием денежных средств, полученных Предприятием в рамках указанного кредитного договора, не была оспорена конкурсным управляющим. Доказательства того, что на момент совершения указанных сделок либо в результате их совершения Предприятие стало отвечать признакам банкротства, судами не установлено.

Вышеуказанный вывод судов сделан без учета мотивированных возражений ФИО1 о том, что заключение кредитного договора в 2012 году было направлено на погашение ранее полученных от ФИО1 займов. Предприятие 15.08.2012 частично погасило перед ФИО1 и иными аффилированными лицами задолженность по займам, возникшую с 2009 года, в размере 5 440 000 руб. В то же время с октября 2012 года Предприятие получило от ФИО1 займы на общую сумму 1 300 000 руб., при этом ответчик не предъявлял указанное требование для включения его в реестр требований кредиторов должника.

Ввиду неисследованности судами договоров займа, заключенных в 2011 году, в счет погашения которых предоставлен спорный кредит, операций по счету должника в период с 2014 по 2017 год, вывод судов об обналичивании ФИО1 денежных средств, полученных по кредитному договору, является преждевременным и не основан на полном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Равным образом, конкурсным управляющим не были оспорены соглашение об отступном, в результате которого Предприятие передало банку нежилое помещение общей площадью 930,6 кв.м в целях погашения задолженности по кредитному договору, а также договор купли-продажи от 08.02.2017 об отчуждении в пользу общества с ограниченной ответственностью «Станция технического контроля Круглый гараж» помещния общей площадью 162,7 кв.м.

Конкурсный управляющий не приводил доводы о заключении указанных сделок на невыгодных для Предприятия условиях, в целях причинения вреда кредиторам. Доказательства того, что в результате заключения этих договоров Предприятие прекратило осуществление всякой хозяйственной деятельности, не представлены.

При изложенных обстоятельствах суд округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты приняты без исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств и в результате неверного применения положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Судами не учтено, что из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица. Наличие обстоятельств, указанных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, это лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора суд округа учитывает процессуальное поведение ФИО1, который последовательно и мотивированно возражал против заявления конкурсного управляющего, опровергая установленные Законом о банкротстве презумпции. При таких обстоятельствах и в условиях, когда конкурсный управляющий не ссылается на непередачу ему документации должника, именно на управляющего переходит бремя доказывания обоснованности заявления о привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности.

При новом рассмотрении дела судами необходимо учесть изложенное, правильно распределить бремя доказывания существенных для спора обстоятельств и вынести законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 15.04.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2022 по делу № А44-7302/2018 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд Новгородской области на новое рассмотрение.



Председательствующий


Т.В. Кравченко


Судьи


М.В. Трохова

А.А. Чернышева