Постановление от 29 сентября 2022 г. по делу № А40-151554/2019

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

29.09.2022 Дело № А40-151554/19


Резолютивная часть постановления оглашена 22 сентября 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 29 сентября 2022 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «ПромСтройИнвест» - ФИО1 по доверенности от 22.06.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

общества с ограниченной ответственностью «Производственная мехколонна – 944 треста Железобетон»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 05.03.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2022

об отказе во включении требований в реестр требований кредиторов должника

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) ФИО2,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 09.08.2019 ФИО2 (далее - должник) был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Производственная мехколонна – 944 треста Железобетон» (далее – общества) о включении требований в реестр требований кредиторов должника, в удовлетворении которого обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 05.03.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2022, было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, общество обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, определение и постановление отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель кассационной жалобы своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил, доводы кассационной жалобы не поддержал.

В судебном заседании представитель общества с ограниченной ответственностью «ПромСтройИнвест» просил суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При этом, необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Исходя из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановление от 22.06.2012 № 35), в силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, требования общества основаны на договорах уступки прав (цессии), заключенных им (цессионарием) с публичным акционерным обществом Коммерческим банком «Промышленно-финансовое сотрудничество Банк» (цедентом) (далее – банком), в соответствии с которыми банк передал обществу права требования по кредитным договорам, в том числе и по обеспечивающим обязательствам, в частности по договорам поручительства и залога, заключенных между банком с должником.

Ввиду неисполнения основным заемщиком своих обязательств перед заявителем по своевременному возврату кредита, общество обратилось с настоящим требованием к поручителю (должнику).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из наличия существенных дефектов в спорных правоотношениях.

Так, отметил суд первой инстанции, согласно представленным конкурсным управляющим банка сведениям, договоры цессии, на основании которых спорные права были переданы обществу, у государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» отсутствуют, не передавались ему временной администрацией банка либо бывшим руководством банка.

Из отчета о работе временной администрации банка за период с 17.01.2020 по 29.09.2020 усматривается, что по состоянию на 29.09.2020 задолженность по кредитным договорам № <***> и № 872 находилась на балансе банка и лицами, к которым она была предъявлена являлись – общество с ограниченной ответственностью «ТриадаПокоторг» (далее – общество «ТриадаПокоторг») и акционерное общество «Экситон»(далее – общество «Экситон) (страница 13 отчета).

Сведения о предъявлении требований по данным кредитам к ФИО2 временная администрация банка в Банк России не предоставляла.

В пунктах 4.1 и 4.2 кредитных договоров от 13.05.2019 № <***> и от 05.06.2019 № 872 поручительство ФИО2 в числе обеспечений по обоим кредитам не было предусмотрено.

В пунктах 2.1 договоров цессии от 30.12.2019 № <***>/Ц и от 30.12.2019 № 872 права поручительства ФИО2 в качестве обеспечений не отражены.

Судом первой инстанции было также установлено, что стороны обеспечительных сделок аффилированы по отношению друг к другу.

Так, отметил суд, ФИО4 является мажоритарным участником общества с ограниченной ответственностью Торговый дом «Покоторг» (далее – общество «Покоторг») и одновременно представителем банка и общества, указанные лица имеют общих представителей.

Кроме того, акционер банка является мажоритарным участником аффилированного должнику лица.

Мажоритарным участником дочернего должнику общества «Покоторг» согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц с 13.03.2019 является ФИО4

До 13.03.2019 доля самого должника в уставном капитале данного общества составляла 90 %.

Одновременно ФИО4 являлась представителем банка по доверенности от 13.09.2018, а также представителем общества «Экситон» по доверенности от 03.07.2019, выданной ей ФИО2, а также представителем общества по доверенности от 02.03.2020.

В деле № А41-76610/20 общество предложило кандидатуру ФИО4 в качестве арбитражного управляющего.

Кроме того, решением Арбитражного суда Московской области от 01.03.2021 по делу № А41-83061/19 установлено, что ФИО4 и ФИО5 являются членами одной и той же саморегулируемой организации и имеют один и тот же адрес электронной почты.

Суд также установил, что ФИО4 совместно с ФИО5 и ФИО6 представляют интересы различных лиц в девяти арбитражных делах и пришел к выводу том, что это «может свидетельствовать об осуществлении ими совместной профессиональной деятельности по комплексному представительству интересов заинтересованных лиц в делах о банкротстве».

Применительно к обстоятельствам настоящего дела имеет значение то, что ФИО5 также являлся юристом и представителем подконтрольных бенефициару должника ФИО2 лиц – общества «Экситон» и общества с ограниченной ответственностью «Диарост», что установлено постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2021 по делу № А40-319224/19.

Судебными актами подтверждается, что ФИО5 являлся представителем банка по доверенности от 26.10.2018, от 27.09.2019.

ФИО6 является представителем общества по доверенности от 26.10.2020 и до отзыва лицензии у банка являлась его представителем по доверенности от 21.08.2018.

Представителем банка по доверенности от 07.03.2018 и лицом, под косвенным контролем которого согласно сведениям Банка России находится банк являлась ФИО7

Она же представляла аффилированных с ним лиц: общество с ограниченной ответственностью «Ас и Ко» - по доверенности от 17.06.2019, общество с ограниченной ответственностью «Продовольственная база «Покоторг» от 03.06.2019, общества «Покоторг» - по доверенности от 03.06.2019.

Правомерность установления признаков фактической аффилированности через перекрестное представительство подтверждается судебной практикой.

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 26.08.2019 суд поддержал выводы судов первой и апелляционной инстанций о том, что «имеет место быть перекрестное представительство одними и теми же юристами группы компаний, связанных с должником и обществом, что квалифицировано судами как свидетельство об их фактической аффилированности».

При этом, банк и общество с ограниченной ответственностью «ТП «Эдельвейс» связаны - имеют общих бенефициаров и представителей (основными акционерами банка являлись ФИО9 (ФИО8) О.В. и ее супруг ФИО8, основным участником и директором общества с ограниченной ответственностью «ТП «Эдельвейс» - ФИО9).

Указанных лиц после отзыва у банка лицензии представляют одни и те же юристы - ФИО10, ФИО11, ФИО12

Согласно сведениям ЕГРЮЛ, с 01.02.2010 руководителем и владельцем доли в уставном капитале общества является ФИО13

Как следует из информации, размещенной на сайте Банка России, ФИО13 относится к лицам, под контролем которых находится банк.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 03.10.2018 по делу № А46-21855/17 установлено, что ФИО13 и ФИО14 являются лицами, взаимосвязанными с банком и Петренко КВ.

Общество было учреждено обществом с ограниченной ответственностью «Строительная компания Треста Железобетон» в лице директора ФИО8 и гражданином ФИО13

Банк, его основного акционера ФИО8 и общество представляют одни и те же лица - ФИО11, ФИО10, ФИО6, что также подтверждает их фактическую аффилированность.

Суд отметил, что заявителем по настоящему делу о банкротстве является банк.

Все обеспечительные сделки были совершены накануне обращения банка с заявлением о несостоятельности (банкротстве) ФИО2

Обеспечительные сделки заключены 13.05.2019 и 05.06.2019.

При этом, с 28.02.2019 ФИО2 уже не исполнял обязательства перед банком по кредиту от 19.10.2018 № 816, что послужило основанием для его банкротства.

В заявлении о признании должника банкротом банк указывает на то, что нарушения обязательств по кредитному договору допущено с 30.11.2018.

Таким образом, на момент совершения обеспечительных сделок должник прекратил исполнение обязательств по кредитным договорам с ООО «Экспобанк».

В решении Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы по Орловской области от 12.05.2020 № 348 установлено, что за период с 21.12.2018 по 11.06.2019 общество с ограниченной ответственностью «МЕТАРТ» перечислило 265 млн. руб. в адрес общества с ограниченной ответственностью «Промышленные технологии» и общества с ограниченной ответственностью «Завод Треста Железобетон», тогда как за период с 01.10.2018 по 30.06.2019 общество «Покоторг» перечислило в адрес кредитора 230,8 млн. руб., что, по мнению суда, свидетельствует о транзитном характере движения денежных средств от третьих лиц через кредитора и компаний ФИО2

Данные обстоятельства также установлены определением суда первой инстанции от 13.08.2021 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, а также определении суда первой инстанции от 14.04.2021 по делу № А40-145030/19 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Продовольственная база «Покоторг».

При этом, и налоговый орган и суд установили мнимость оснований перечисления денежных средств (договоров купли-продажи), направленность на неправомерное возмещение НДС, а также установление необоснованных требований в деле о банкротстве.

Таким образом, налоговым органом было установлено перечисление более 200 млн. руб. в предбанкротный период от аффилированных должнику лиц – ООО «Промышленные технологии» и ООО «Завод треста железобетон», при этом в последующем связанные с ними лица, в том числе, само само общество осуществляют немотивированный выкуп требований к должнику в условиях его банкротства.

Данное обстоятельство, по мнению судов, также свидетельствует о злоупотреблении правом заявителем, выражающемся в использовании для установления в деле о банкротстве за счет денежных средств группы должника подконтрольной кредиторской задолженности.

Согласно сложившейся судебной практике, аффилированность может носить фактический характер без наличия формально-юридических связей между лицами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475).

Фактическая аффилированность двух лиц может быть установлена на основании анализа совокупности согласованных друг с другом косвенных доказательств, характеризующих поведение указанных лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4,5,7)).

Спорные поручительства, исходя из даты их заключения, не соответствовали обычной банковской практике, поскольку заведомо для банка не могли повышать вероятность возврата кредита.

Так, поручительства датированы 13.05.2019 и 05.06.2019.

При этом, 19.06.2019 банк обратился с заявлением о банкротстве ФИО2, ссылаясь на трехмесячную просрочку исполнения им собственного обязательства перед банком по кредитному договору от 19.10.2018 № 816.

Таким образом, фактически поручительства были оформлены в условиях внешних признаков банкротства должника, о чем банку было заведомо известно.

В такой ситуации, принимая во внимание аффилированность заявителя требований, банка и должника, оформление спорных поручительств направлено не на повышение вероятности возврата займа, а на установление необоснованных требований в деле о банкротстве.

Разумным экономическим мотивом любого поручительства, в том числе, банковского, является создание дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств (определения Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2019 № 305-ЭС19-4021, от 15.02.2019 № 305-ЭС18- 17611, от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652(1), от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475).

О наличии иной цели поручительства может свидетельствовать то обстоятельство, что кредитор не рассчитывал и не мог рассчитывать на повышение вероятности возврата предоставленных заемщику денежных средств за счет спорного поручительства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2018 № 304-ЭС17-21427).

Кроме того, получение должником от предоставленного обеспечения какой-либо имущественной выгоды как участником упомянутой группы либо как самостоятельным обособленным в обороте лицом не доказано, в связи с чем, судом отклоняется довод общества о возможности принятия банком поручительства без оценки экономической целесообразности в условиях кризисной ситуации заемщика.

Наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Разумных причин оформления договоров поручительства в указанных условиях заявитель не обосновал, как и реальности заключения договоров поручительства, в том числе, в указанные в них даты.

Указанные обстоятельства в совокупности с фактической аффилированностью участников спорных правоотношений, отсутствием оригиналов ряда обеспечительных сделок и отсутствием сведений о них у Агентства, а также оформлением договоров поручительства непосредственно перед инициированием дела о банкротстве ФИО2, свидетельствует о наличии в действиях сторон злоупотребления правом, что само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр требований кредиторов.

В данном случае спор был разрешен в соответствии с разъяснениями пункта 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 для констатации сомнительности внутригруппового поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения займодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным займодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности остальным кредиторам должника.

Применение упомянутого подхода зависит от статуса кредитора по отношению к заемщику и поручителю.

В условиях аффилированности займодавца, заемщика и поручителя между собою на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства.

В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц.

В случае аффилированности должника по отношению к кредитору, последний обязан исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав (определения Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740, от 11.02.2019 № 305-ЭС18-17063(5), от 08.05.2019 № 305-ЭС18-25788(2), от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197).

Наличие в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр (абзац 4 пункта 4 постановления от 23.12.2010 № 63).

О наличии цели такой как реализация договоренностей между банком и поручителем, направленной на причинение вреда иным кредиторам, может свидетельствовать то обстоятельство, что кредитор не рассчитывал и не мог рассчитывать на повышение вероятности возврата предоставленных заемщику денежных средств (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2018 № 304-ЭС17-21427).

В данном случае суд правильно установил, что банк на момент спорных сделок, а после отзыва у него лицензии и его правопреемник, фактически аффилированы по отношению к должнику; имеет место значительное отклонение поведения кредитора от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав.

В условиях повышенного стандарта доказывания не были представлены первичные платежные документы - платежные поручения или выписка по расчетному счету, подтверждающая довод заявителя о возврате займа.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2018 № 305-ЭС17-6779, при рассмотрении требований о включении в реестр требований кредиторов применяется более строгий стандарт доказывания, в соответствии с которым заявители по таким требованиям должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть возможные сомнения относительно обоснованности их требований, возникающие как у других лиц, участвующих в деле о банкротстве, так и у суда.

При наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом.

Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Согласно выработанным в судебной практике подходам, формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы.

Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

На основании изложенного, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 05.03.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2022 по делу № А40-151554/19 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов


Судьи: Е.Л. Зенькова


В.З. Уддина