Постановление от 7 апреля 2025 г. по делу № А45-15820/2023

Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                          Дело № А45-15820/2023


Резолютивная часть постановления объявлена 07 апреля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 08 апреля 2025 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Доронина С.А.,

судей                                                                  Ишутиной О.В.,

ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО4 (ИНН <***>) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 18.09.2024 (судья Висковская К.Г.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2024 (судьи Иващенко А.П., Иванов О.А., Фаст Е.В.) по делу № А45-15820/2023 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Кредитэкс» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – общество «Кредитэкс», должник), принятые по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО2 - Семенюк Марии Вячеславовны о включении требования в размере 18 802 262,31 руб. в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр).

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества «Кредитэкс» в процедуре наблюдения и конкурсного производства в арбитражный суд поступили, объединены в одно производство и рассмотрены заявления, уточнённые в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), финансового управляющего имуществом ФИО2 - ФИО3 о включении в реестр требования в размере 18 802 262,31 руб.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 18.09.2024, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2024, заявление удовлетворено; требование ФИО2 в размере 18 802 262,31 руб. признано подлежащими погашению за счёт имущества должника, оставшегося после погашения требований кредиторов, учтённых по пункту 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), но до распределения ликвидационной квоты по правилам статьи 148 Закона о банкротстве.

Суды первой и апелляционной инстанций исходили из реальности правоотношений сторон, компенсационного характера финансирования должника в условиях его имущественного кризиса, фактической аффилированности сторон, в связи с чем субординировали заявленные кредитором требования.

В кассационной жалобе ФИО4 просит определение суда от 18.09.2024 и постановление апелляционного суда от 13.12.2024 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, сводятся к тому, что выводы судов двух инстанций о финансовой возможности кредитора по предоставлению займов построены на предположениях, без документального подтверждения, что недопустимо при применении экстра-повышенного стандарта доказывания; не отражение заёмных денежных средств в бухгалтерском учёте должника и отсутствии доказательств одобрения займов его участниками свидетельствует о мнимом характере заявленных требований.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

В условиях банкротства должника и высокой вероятности нехватки его имущества для погашения требований всех кредиторов, между последними объективно возникает конкуренция по поводу распределения конкурсной массы, выражающаяся, помимо прочего, в доказывании обоснованности своих требований. Во избежание злоупотреблений в этой части законодательством установлено, что по общему правилу требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов должника только после судебной проверки, в ходе которой в установленном законом процессуальном порядке проверяется их обоснованность, состав и размер (пункт 6 статьи 16, статьи 71, 100 Закона о банкротстве.

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при применении положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учётом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве. Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Ранее аналогичные разъяснения содержались в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (действовавшем в период разрешения обособленного спора судами первой и апелляционной инстанций).

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой. В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания. В то же время предъявление высокого стандарта доказывания к конкурирующим кредиторам считается недопустимым и влекущим их неравенство ввиду их ограниченной возможности в деле о банкротстве доказать необоснованность требования заявляющегося кредитора.

Вместе с тем лица, будучи связанными тесными корпоративными связями, как правило, лучше осведомлены о действительном финансовом положении предприятия, по сравнению с «внешними» кредиторами, что, безусловно, предполагает у них большой объём дискреции, например, на создание формально идеальных гражданско-правовых отношений, для целей последующего включения задолженности в реестр требований общества-банкрота.

Этим объясняется предъявление к аффилированным с должником лицам экстра-повышенного стандарта доказывания, предполагающим необходимость исключения таким кредитором любых сомнений в реальности правоотношений и правомерности в связи с этим предъявления к должнику требования.

Стандарт доказывания является сложившейся судебной практикой, а не вопросом правовой квалификации заявленного требования, в этой связи необходимость вынесения судом, рассматривающим обособленный спор по существу, на обсуждение лиц, участвующих в деле о банкротстве, каких-либо связанных с этим, вопросов отсутствует.

В рассматриваемом случае кредитор и должник являются аффилированными лицами по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, поскольку ФИО2 соучредитель общества «Кредитэкс» владеющий 50 процентной долей в уставном капитале должника.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, неисполненные должником.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по договору займа одна сторона (заимодавец) передаёт в собственность другой стороне (заёмщику) деньги или другие вещи, определённые родовыми признаками, а заёмщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

Договор займа считается заключённым с момента передачи денег или других вещей. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заёмщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определённого количества вещей (пункт 2 статьи 808 ГК РФ).

Заёмщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа (пункт 1 статьи 810 ГК РФ).

Из материалов обособленного спора следует и судами установлено, что между ФИО2 (займодавец) и обществом «Кредитекс» (заёмщик) в период с 10.02.2015 по 27.12.2021 заключено одиннадцать договоров займа по условиям которых займодавец передаёт в собственность заёмщика денежные средства в общем размере 24 849 240 руб.

Согласно условиям договоров займа от 24.08.2016, от 26.10.2016, от 29.03.2017, от 03.04.2017, от 18.04.2017 проценты за пользование суммой займа составляют 6 % годовых, договоры также являются одновременно и расписками в получении займа.

По договору займа от 04.08.2020 № КЮ-04 с процентной ставкой в размере 1,6 % ежемесячно подтверждением получения заёмщиком денежных средств является приходно-кассовый ордер от 04.08.2020.

Договоры целевого займа (от 27.12.2021 № КЮ-27, от 17.09.2020 № КЮ-17) и договоры займа от 15.03.2018, от 29.03.2016, от 10.02.2015 являются беспроцентными.

В подтверждение финансовой возможности выдачи займа кредитор ссылается на распоряжение в спорный период денежными средствами в достаточном размере, поскольку по роду своей деятельности ФИО2 систематически привлекал под проценты заёмные денежные средства в наличной форме от других физических лиц.

Так в рамках дела № А45-27312/2022 о банкротстве ФИО2 в реестр включены требования физических лиц по договорам займа на сумму основного долга 44 515 727 руб. (всего в реестр включены требования по договорам займа на сумму основного долга 76 030 280,86 руб.), представлены доказательства предоставления таких займов от третьих лиц.

Кроме того, как правильно отмечено судом апелляционной инстанции в реестр ФИО2 в основном включены требования по договорам за период с 2017 года по 2021 год, именно эти договоры имеются в распоряжении его финансового управляющего ФИО3, однако данное обстоятельство не исключает факт привлечения ФИО2 денежных средств в более ранние периоды (2015-2016 года).

Так в рамках дела № А45-27312/2022 о банкротстве ФИО2 при проверке обоснованности заявленных кредиторами требований последними неоднократно представлялись пояснения о длительных заёмных правоотношениях с ФИО2, ранее исполняющим обязательства перед ними в установленный срок; при этом предыдущие договоры займа либо уничтожались (в более ранний период), либо составлялось соглашение о расторжении (в более поздний период) по причине их исполнения.

Также судом апелляционной инстанции к материалам дела приобщены договоры займа (от 26.05.2015 № КЮ-26, 05 от 05.06.2015 № КЮ, от 17.11.2016 № КЮ-17/1, от 19.05.2015№ КЮ-19, от 15.06.2015№ КЮ-15, от 17.11.2016 № КЮ-17), заключённые между ФИО2 и братьями ФИО5 и Алексеем Сергеевичем. О фальсификации данных документов лицами, участвующими в деле, не заявлено.

Проанализировав выписки по расчётному счёту должника, открытого в акционерном обществе «Альфа-Банк», суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о подтверждении сведений о дальнейшем расходовании им заёмных денежных средств (направлены на покупку единственного актива должника – нежилое помещение площадью 1760,7 кв. м, с ценой по договору 8 200 000 руб. (реализованного в настоящей процедуре банкротства), а оставшиеся денежные средства предоставлялись для оплаты его текущих хозяйственных нужд.

Оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства, фактические обстоятельства взаимоотношения сторон в порядке статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи с учётом правового регулирования заёмных правоотношений (глава 42 ГК РФ), суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о доказанности ФИО2 своей финансовой возможности выдавать займы в заявленном размере, факт предоставления должнику денежных средств, их дальнейшего расходования последним.

Судебной практикой выработан подход, согласно которому очерёдность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих.

Вместе с тем при определённых обстоятельствах требование такого лица подлежит удовлетворению после требований других кредиторов, если оно основано на договоре, финансирование по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса. Основания для квалификации положения должника как находящегося в имущественном кризисе сформулированы в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор).

В пункте 3.1 Обзора рассмотрена ситуация с финансированием, оформленным договором займа, когда аффилированный с должником (юридическим лицом) кредитор настаивал на включении в третью очередь реестра требований кредиторов требования об уплате задолженности по займу, предоставленному должнику после возникновения у последнего обязанности обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве (пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве).

В пункте 3.2 Обзора рассмотрен пример с финансированием, осуществлённым путём отказа от принятия мер к истребованию задолженности, то есть когда аффилированный кредитор в условиях имущественного кризиса должника воздержался от его понуждения к возврату долга, позволяя должнику отклониться от заданного Законом о банкротстве стандарта правомерного поведения и продолжить предпринимательскую деятельность.

В обоих случаях требование кредиторов подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ, то есть субординируется.

Предоставление аффилированным лицом должнику, пребывающему в состоянии имущественного кризиса, финансирования, направленного на возвращение должника к нормальной предпринимательской деятельности (компенсационное финансирование), с избранием модели поведения, отличной от предписанной пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, означает, что соответствующий заимодавец (поставщик, арендодатель) принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 ГК РФ). Соответственно, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (очерёдность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Суды двух инстанций, установив аффилированность кредитора и должника, а также то, что заёмные денежные средства предоставлялись в условиях неудовлетворительного финансового состояния должника и носили характер компенсационного финансирования, пришли к правильному выводу о субординации заявленного требования.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, отклоняются.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьёй 10 ГК РФ, поэтому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ (вопрос 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.03.2015).

Для признания договора ничтожным на основании статьи 10 ГК РФ необходимо установить недобросовестность поведения обеих сторон договора, направленность их действий на умышленное нарушение прав иных лиц, либо осведомлённость одной стороны сделки о подобных намерениях другой стороны.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 этого же Кодекса необходимо установить, что сторона сделки действовала недобросовестно, в обход закона и не имела намерения совершить сделку в действительности (пункт 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021).

Пункт 1 статьи 812 ГК РФ позволяет заёмщику оспорить договор займа по его безденежности путём представления доказательств не получения им в действительности денег или других вещей от заимодавца или их получения в меньшем количестве, чем указано в договоре.

В рамках настоящего обособленного спора ФИО4 фактически заявил доводы о безденежности и недействительности договоров займа, по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 и 170 ГК РФ.

Отклоняя довод о мнимости договоров займа суд апелляционной инстанции правомерно указал на то, что факт частичного исполнения обязательств должником (согласно акту взаимных расчётов) наряду с предоставлением доказательств финансовой возможности предоставления займа кредитором, доказательств фактической передачи денежных средств должнику и расходование последним заёмных средств в том числе на приобретение дорогостоящего актива, исключает квалификацию договоров займа в качестве мнимых сделок.

Вопреки доводам кассационной жалобы бремя распределения бремени доказывания распределено судами правильно (статья 65 АПК РФ). В частности, судами правомерно возложено на ФИО2 бремя доказывания реальности заёмных правоотношений, раскрытия их действительного смысла, опровержения доводов о наличии у договора займа правовых пороков, а на ФИО4 возложено бремя доказывания недействительности займа посредством заявления разумных доводов и представления по возможности косвенных доказательств, в том числе с учётом их получения при содействии суда.

В целом доводы, изложенные в кассационной жалобе, по существу выражают несогласие кассатора с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не подтверждают мнимость заёмных правоотношений, безденежность договоров займа, направлены на иную оценку имеющихся в деле доказательств и не указывают на неправильное применение норм права в связи с чем подлежат отклонению.

Кроме того, апелляционным судом правильно отмечено то, что обжалование судебных актов ФИО4 по своей сути является продолжением разрешения корпоративного конфликта между соучредителями должника (ФИО2 и ФИО4)  с помощью банкротных процедурах, что недопустимо (ранее, в период хозяйственной жизни должника ФИО4 соответствующие возражения по перечисленным договорам займа не заявлял) и само по себе не может являться основанием для отмены судебных актов.

В силу процессуальной компетенции оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 АПК РФ).

Иное позволяло бы суду округа подменять суды первой и апелляционной инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом округа не установлено.

Поскольку при принятии к производству кассационной жалобы ФИО4 удовлетворено ходатайство о предоставлении отсрочки уплаты государственной пошлины до окончания кассационного производства, в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы в размере 20 000 руб.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 18.09.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2024 по делу № А45-15820/2023 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО4 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО4 (ИНН <***>) в доход федерального бюджета 20 000 руб. государственной пошлины по кассационной жалобе.

Арбитражному суду Новосибирской области выдать исполнительный лист.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий                                                                                   С.А. Доронин


Судьи                                                                                                                 О.В. Ишутина


ФИО1