Постановление от 27 сентября 2023 г. по делу № А50-21526/2018

66670041467283




арбитражный суд уральского округа

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4800/21

Екатеринбург

27 сентября 2023 г.


Резолютивная часть постановления объявлена 25 сентября 2023 г. Постановление изготовлено в полном объеме 27 сентября 2023 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Оденцовой Ю.А., судей Калугина В.Ю., Соловцова С.Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи

ФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием систем веб-конференции кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Пермского края от 16.06.2023 по делу № А50-21526/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет».

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель

ФИО2 - ФИО3 (доверенность от 16.06.2019); в режиме веб-конференции принял участие финансовый управляющий ФИО4.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 10.06.2019 ФИО5 признана несостоятельной (банкротом), в отношении ее

имущества введена процедура реализации; финансовым управляющим

имуществом должника утвержден ФИО4

ФИО2 22.03.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением об исключении из Единого государственного реестра недвижимости (далее -ЕГРП) регистрационных записей №59-59-22/049/2012-070 и №59-59-22/049/2012-069 о регистрации права собственности ФИО5 на земельный участок, кадастровый номер 59:01:3211500:2, а также объект капитального строительства, кадастровый номер 59:01:3211500:26, расположенные по адресу: <...> (далее - спорные жилой дом и земельный участок, спорное недвижимое имущество); признании за ФИО2 права собственности на вышеуказанные земельный участок и объект капитального строительства (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 16.06.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023, в удовлетворении требований ФИО2 отказано.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 16.06.2023 и постановление от 02.08.2023 отменить, удовлетворить заявленные требования, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. По мнению заявителя, суды неверно применили позицию Верховного Суда Российской Федерации (определение от 17.01.2017 № 18-КГ16-160), в той части, в которой отсутствие у покупателя реальной возможности исполнить договор и реальных намерений исполнять обязательства не могут служить основанием для признания договора мнимой сделкой, и не применили изложенный в указанном определении и подлежащий применению вывод о том, что, если обе стороны долгое время не исполняют свои обязательства, не осуществляют права по сделке и не реагируют на ее исполнение, это может служить одним из признаков ее мнимости наряду с иными обстоятельствами. Заявитель считает, что на мнимость сделки по отчуждению жилого дома и земельного участка по договору купли-продажи от 18.09.2012 указывают обстоятельства взаимоотношений ФИО2 и ФИО5, поскольку в связи с возникшей у него возможностью финансовых проблем спорное недвижимое имущество было переоформлено ФИО2 на ФИО5, для чего и совершен спорный договор купли-продажи от 18.09.2012, но ФИО2 оплату за спорные объекты недвижимости не получал и не собирался продавать спорную недвижимость, которой он непрерывно пользовался и владел, что подтверждается сведениями об оплате коммунальных услуг ФИО2 как владельцем недвижимости, а ФИО5 не имела ни намерения приобретать спорные объекты недвижимости, ни реальной возможности для их приобретения, не вступала во владение недвижимостью и 10 лет не предъявляла требований о выселении из формально принадлежащего ей домовладения ФИО2, продолжавшего жить там с семьей, а доказательства иного, в том числе подтверждающие наличие у ФИО5 денежных средств и реальные денежные расчеты за имущество, не представлены, устные пояснения ФИО5 противоречивы и документально не подтверждены, противоречат ее длительному поведению, направленному на переход на имя ФИО5 права собственности без возможности оплатить приобретаемое, мотивированному иными целями, нежели цели добросовестного приобретателя - оплатить и принять во владение имущество, но суды эти обстоятельства не учли и отвергли совокупность фактов, свидетельствующих об отсутствии у ФИО5 возможности и намерения приобрести спорное недвижимое имущество. Как полагает заявитель, отклоняя его доводы о невозможности применения срока исковой давности, в силу негаторного характера иска, со ссылкой на то, что требование ФИО2 о признании за ним права собственности по мотивам ничтожности сделки направлено на преодоление срока исковой давности, суды не учли отсутствие недобросовестности ФИО2, пытавшегося с 2015 по 2022 годы привлечь ФИО5 к уголовной ответственности за хищение его имущества путем мошенничества, со злоупотреблением доверием, рассчитывавшего на положительный результат по уголовному процессу, где он признан потерпевшим и наложен арест на спорное имущество, и после принятия Пермским краевым судом постановления от 08.12.2022 № 22к-7837 об оставлении в силе постановления Ленинского районного суда г. Перми от 21.10.2022 по делу № 3/10-125/2022 об отказе в удовлетворении заявления об обжаловании постановления о прекращении уголовного дела в отношении ФИО5 незамедлительно обратившегося с иском в защиту права собственности на спорные объекты недвижимости в Мотовилихинский районный суд г. Перми, а при изложенных обстоятельствах суды фактически исключили возможность гражданско-правовой защиты прав ФИО2, принимавшего меры по привлечению ФИО5 к уголовно-правовой ответственности и не достигшего в этом результата. Заявитель считает необоснованным применение срока исковой давности по мотиву недобросовестности ФИО2, осознававшего последствия сделки, направленной на сокрытие имущества от кредиторов, хотя последний в собственном банкротстве (дело № А50-21094/2018) не скрывал совершение договора купли-продажи от 18.09.2012 от управляющего, который был обязан оспорить сделку как профессиональный участник процедуры банкротства, бездействие которого не может быть поставлено в вину ФИО2, кредиторы которого уже в 2016 году были осведомлены о совершении 18.09.2012 договора купли-продажи с ФИО5, что подтверждается материалами уголовного дела, где допрошены в качестве свидетелей кредиторы ФИО6, ФИО7, ФИО8, которые, несмотря на очевидную мнимость совершенной ФИО2 сделки, не поручили ее оспаривание управляющему и не выступили с таким требованием сами, а при возврате в его собственность спорного недвижимого имущества его кредиторы, в частности, ФИО6, будут иметь возможность удовлетворить их требования.

Финансовый управляющий ФИО4 в отзыве по доводам кассационной жалобы возражает, просит в ее удовлетворении отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, обращаясь с настоящим заявлением, ФИО2 ссылался на следующие обстоятельства.

Судами установлено и материалами дела подтверждено, что ФИО2 приобрел по договору купли-продажи от 22.05.2008 земельный участок, кадастровый номер 59:01:3211500:2, по адресу: <...>, с расположенными на нем постройками, в том числе деревянным домом, кадастровый номер 59:01:3211500:26 (условный номер 59:401:1500:2:111171\1\1); право собственности за ФИО2 зарегистрировано в ЕГРП, регистрационные записи: 59-59-22/040/2008-116 от 08.07.2008 и 59-59-22/040/2008-118 от 08.07.2008, при этом указанные объекты приобретены в совместную собственность с супругой - ФИО9.

Как поясняет ФИО2, на указанном земельном участке он строил кирпичный дом и другие объекты капитального строительства из кирпича (хозяйственные постройки), а после готовности к заселению дом заселен, и с 22.05.2008 земельный участок и объекты капитального строительства на нем непрерывно находились во владении ФИО2, но в 2012 году у него возникла угроза серьезных финансовых проблем, в связи с чем, спорные земельный участок и жилой дом переоформлены на ФИО5 путем подписания договора купли-продажи от 18.09.2012, договор зарегистрирован 28.09.2012, в ЕГРП внесены записи о регистрации права собственности за ФИО5 (59-59-22/049/2012-070 и 59-59-22/049/2012-069), а при оформлении договора цена на объекты указана в общей сумме 30 000 000 руб. (25 000 000 руб. - цена дома; 5 000 000 руб. - цена участка), и указано, что цена уплачивается наличными денежными средствами, отражен факт оплаты.

Как указывает ФИО2, денежные средства от ФИО5 он не получал, намерения продавать недвижимость не имел, а ФИО5 ни имела намерения приобретать объекты недвижимости и реальной возможности их приобрести, никогда не вступала во владение недвижимостью, которая не выбывала из владения ФИО2, но в конце 2015 года ФИО5 перестала выходить на связь, в отношении нее возбуждено уголовное дело от 19.10.2016 №1781/2016, где ФИО2 признан потерпевшим, которое прекращено, арест с недвижимости снят, ФИО2 должен предпринимать иные правовые меры для защиты права на объекты недвижимости.

В уголовном деле № 1781/2016 в отношении ФИО5 и ФИО10 (дело прекращено ввиду отсутствия состава преступления) даны следующие пояснения.

Согласно объяснениям от 21.06.2016, ФИО2 опосредованно через доли участия в хозяйственных обществах владел имущественным комплексом общества с ограниченной ответственностью «Строительство» (далее -общество «Строительство»), руководителем которого более 10 лет был ФИО11, а учредителем - Ассоциация «Строительство», которой руководил ФИО2, но в конце 2011 года у общества «Строительство» появилась потребность в оптимизации налогообложения, в связи с наличием более выгодных условий, в связи с чем ФИО2 принял решение о переходе общества на упрощенную систему налогообложения, но, поскольку единственным участником общества являлось юридическое лицо (Ассоциация «Строительство»), переход на УСН был невозможен из-за отсутствия у общества статуса субъекта малого предпринимательства, и ФИО2 решил перевести доли участия в обществе с юридического лица на физическое лицо, что позволило бы отнести общество к субъектам малого предпринимательства, и предложил это близкому другу семьи ФИО12, которой полностью доверял, между Ассоциацией «Строительство» и ФИО5 07.11.2011 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Строительство», но ФИО2, как фактический владелец имущества общества, данную сделку не воспринимал как реальную, а сделал это для изменения режима налогообложения, ФИО5 никогда в деятельности не принимала участия, т.е. была «номинальным» собственником.

Дополнительным свидетельством того, что ФИО5 не является реальным приобретателем доли в обществе, а номинально владеет имуществом ФИО2, является передача ей прав на жилой дом и земельный участок по адресу: <...>, но ФИО2 не знает для чего жилой дом передали ФИО5, это делала его жена, а ФИО5 не владела денежными суммами, которые она якобы уплатила за покупку недвижимости и до сегодняшнего дня, ФИО2 и его супруга проживают в этом доме и несут расходы по его содержанию, а свидетельством близких отношений его семьи с ФИО13 является и то, что дочь ФИО2 переоформила свою квартиру по адресу: г. Пермь, ул. Пермская, 46 -54 на имя дочери ФИО5, но по договору от июня 2014 года денежные средства покупатель не передавал, а ФИО14 живет в указанной квартире.

Из протокола допроса ФИО2 от 10.11.2016 следует, что общество с ограниченной ответственностью «Технос-ТР» (далее - общество «Технос-ТР») являлось учредителем Ассоциации «Строительство», которое в было единственным участником общества «Строительство», а в 2011 году у ФИО2 возникли сложности в финансовых отношениях и решением Ленинского районного суда г. Перми с ФИО2 в пользу ФИО15 взыскано 12 832 991 руб. 63 коп., в связи с чем ФИО2 с устного согласия родственников решил искусственно вывести имущество и «переписать» его на доверенное лицо - ФИО5, для чего 07.11.2011 Ассоциация «Строительство» и ФИО5 заключили безденежный договор купли-продажи доли уставного капитала общества «Строительство», и для сохранности имущества, по безденежному договору купли-продажи в собственность ФИО5 передан земельный участок с жилым домом по ул. 3 -я Линия, 69а г. Перми, стоимостью 30 000 000 руб., где по настоящее время проживает ФИО2 и его жена, а ФИО14 (дочь ФИО2) по безденежному договору купли-продажи оформила на дочь ФИО13 — ФИО16 квартиру по адресу: <...>.

Согласно протоколу допроса свидетеля ФИО9 от 14.01.2017, она вместе с мужем ФИО2 около семи лет проживает в <...> а и оплачивает коммунальные услуги, ранее ФИО2 был владельцем 100% долей в обществе «Технос-ТР», которое было учредителем Ассоциации «Строительство», являвшейся единственным участником общества «Строительство», а со слов ФИО2, в 2011 году у него возникли сложности в финансовых отношениях с ФИО15, и, понимая, что с имущества, принадлежащего его семье, будет удовлетворяться иск ФИО15 , ФИО2 решил обезопасить семью и имущество и переоформить его на ФИО5, для чего в 2012 году ФИО2 переоформил на нее дом с земельным участком по адресу: г. Пермь, Верхняя Курья, ул. Линия 3-я, 69 а и все имущество общества «Строительство», которое переоформлено на ФИО5 формально, деньги от ФИО5 не получены.

Кроме того, ФИО14 (дочь) сообщила, что она переоформила на ФИО16 (дочь ФИО5) свою квартиру по адресу: <...> (примерной стоимостью на июнь 2014 года около 5 500 000 руб.), так как ФИО5 просила помочь в получении ее дочерью кредита на лечение, и старшая дочь ФИО9 также переоформила на ФИО5 принадлежащую ей станцию технического обслуживания автомобилей, по ул. Борцов Революции г. Перми, в связи с чем, Светлана переоформила на ФИО5 свое имущество, ФИО9 не известно.

ФИО14 пояснила, что в 2011 году ФИО2 решил с целью оптимизации налогообложения продать общество «Строительство» ФИО5, эта сделка была фиктивной, в действительности, ФИО5 продано общество за 10000 руб. (при наличии имущества на несколько миллионов руб.), но ФИО5 никогда не передавались учредительные и иные документы общества, фактически руководил обществом ФИО2, а ФИО5 к деятельности общества не имела отношения, хотя по документам являлась учредителем, а летом 2015 года ФИО2 попросил ФИО5 «вернуть» долю в обществе, после чего ФИО17 стала уклоняться от переоформления и ее место нахождения установить не удалось, сделка продажи дома по адресу: <...> была фиктивной, фактически денежные средства не передавались, документов по имуществу у ФИО5 не было, эту сделку ФИО2 совершил в силу неких личных обстоятельств, которые ФИО14 не известны, а в июне 2014 года ФИО14 фиктивно продала ФИО16 квартиру по просьбе ФИО5, поскольку она попросила оформить на ее дочь квартиру для получения большого кредита, но ФИО14 продолжала жить в квартире, нести все коммунальные расходы по ней.

Из протокола допроса ФИО14 от 12.12.2016 следует, что ФИО2 ранее владел 100% долей в обществе «Технос-ТР», которое являлось участником Ассоциации «Строительство» - единственным участником общества «Строительство», но в 2011 году у ФИО2 возникли сложности в финансовых отношениях с ФИО15, и ФИО2, понимая, что с имущества его семьи будет удовлетворен иск ФИО15, решил обезопасить семью и имущество, переоформив его на доверенное лицо -ФИО5, и в этой связи ФИО2 в 2012 году переоформил на ФИО5 дом с земельным участком по адресу: г. Пермь, Верхняя Курья, ул. 3-я Линия,69а, и имущество общества «Строительство», которое переоформлено на ФИО5 формально, деньги от нее не получены.

Согласно протоколу допроса ФИО18 от 18.01.2017 с 2009 по ноябрь 2011 года он был директором Ассоциации «Строительство», и в ноябре 2011 года ФИО2 (отец) сообщил, что необходимо подписать договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «Строительство» в пользу ФИО5, со слов отца и, исходя из суммы, за которую продавалось 100 % доли общества «Строительство» (10000 руб.), сделка формальная, а для чего она заключалась неизвестно, и с октября 2015 года от родителей ФИО18 узнал, что на ФИО5 оформлен дом с земельным участком по адресу: г. Пермь, Верхняя Курья, ул. Линия 3-я, 69а, переход права собственности оформлен путем заключения формального договора купли-продажи, денежные средства ФИО5 не передавала, в связи с чем, и когда на ФИО13 был оформлен дом и земельный участок по вышеуказанному адресу, ФИО18 пояснить не смог, а от сестры ФИО14, он узнал, что она оформила на

ФИО16 (дочь ФИО5) свою квартиру по адресу: <...>, так как ФИО5 просила помочь в получении ее дочерью (ФИО16) кредита на лечение, и от родителей ФИО18 узнал, что сестра переоформила на ФИО5 станцию технического обслуживания автомобилей по ул. Борцов Революции г. Перми, а в связи с чем, Светлана переоформила на ФИО5 свое имущество, неизвестно.

Из протокола очной ставки от 19.07.2017 между ФИО5 и ФИО2 следует, что, как пояснил последний, спорный дом и земельный участок продавала его жена по доверенности, ФИО2 работал в закрытом акционерном обществе «УралСпецСтрой», ему надо было «вывести» имущество, чтобы не нести субсидиарную ответственности как собственника, и на семейном совете принято решение о переоформлении дома и участка на ФИО5, денежные средства за имущество не передавались, впоследствии планировали оформить имущество обратно, но ФИО17 не нашли, а ФИО5 пояснила, что договор купли-продажи подписывал лично ФИО2, когда и где не помнит, точно денежные средства в сумме 30 000 000 руб. она передавала ФИО2 в машине, и, кроме них, никто при передаче средств не присутствовал, а в регистрационной палате была жена ФИО2, с которым была устная договоренность, что три года после продажи ФИО5 дом не продает и им не пользуется, а ФИО2 несет расходы на коммунальные платежи, а денежные средства на приобретение имущества ФИО5 передал ее бывший супруг и отец дочери Нины - ФИО19 (умер в 2004 году), при этом данную сделку ФИО5 рассматривала как вложение средств.

В протоколе допроса свидетеля ФИО20 от 02.08.2018 последняя пояснила, что в с 2011 по 2015 года она оказывала ФИО2 юридические услуги, составляла договоры и представляла интересы в суде ФИО2 и общества «Строительство», по просьбе ФИО2 она осенью 2011 года составила проект договора купли-продажи спорного дома и участка, и устно ФИО2 пояснил, что хочет переоформить право собственности на другого человека, так как есть финансовые трудности, и так он хотел сохранить имущество от взыскания, слов ФИО2 сделка должна была быть формальной и через некоторое время ФИО5 должна была возвратить имущество обратно, ФИО20 предупреждала ФИО2 о негативных последствиях сделки, но он ссылался на доверительные отношения с ФИО5, подписал договор и составил расписку о получении 30 000 000 руб., но фактически денежные средства не передавались.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, и, мотивируя свои требования ничтожностью сделки - договора купли-продажи от 18.09.2012 по пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, полагая, что фактически сделка не повлекла переход к ФИО5 права, которое сохранилось за отчуждателем ФИО2, и что единственным способом защиты права является признание права собственности в судебном порядке, ФИО2 обратился в арбитражный суд с настоящими требованиями.

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из следующего.

Признание права на основании статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации посредством обращения в арбитражный суд является способом судебной защиты, когда такое право оспаривается иными лицами.

Требование о признании права предъявляется управомоченным лицом при неопределенности правовой ситуации, наличии сомнений в принадлежности спорного права указанному субъекту. Предметом иска о признании права является лишь констатация факта принадлежности субъекту ранее возникшего вещного права на имущество. Таким образом, иском о признании права может быть осуществлена защита уже возникшего права, оспариваемого другими лицами.

Согласно пункту 58 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее - постановление Пленума № 10/22) лицо, считающее себя собственником находящегося в его владении недвижимого имущества, право на которое зарегистрировано за иным субъектом, вправе обратиться в суд с иском о признании права собственности.

По смыслу разъяснений, приведенных в абзаце 3 пункта 36, пунктах 58, 59 Постановления Пленума №10/22, иск о признании права на недвижимое имущество может быть удовлетворен, если истец владеет спорным имуществом и представит доказательства возникновения у него соответствующего права.

Предметом иска о признании права является констатация факта принадлежности субъекту вещного права на имущество, а основанием иска являются обстоятельства, подтверждающие наличие у истца такого права. На истца возлагается обязанность по доказыванию юридических оснований возникновения права собственности. Удовлетворение иска о признании права возможно только при условии, что такое право у истца на момент рассмотрения спора уже возникло, однако оспаривается или не признается ответчиком, в связи с чем требует судебного признания (подтверждения).

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Таким образом, доказыванию подлежат обстоятельства того, что при совершении спорной сделки стороны не намеревались ее исполнять; оспариваемая сделка действительно не была исполнена, не породила правовых последствий для третьих лиц.

Согласно пункту 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25) следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В то же время, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 17.01.2017 № 18-КГ16-160, от 06.06.2017 № 46-КГ17-6, от 01.12.2015 № 22-КГ15-9 и от 24.11.2015 № 89-КГ15-13, мнимость сделки не может возникнуть без умысла всех сторон сделки, поэтому если хотя бы одна из сторон сделки не стремится к формулированию мнимого волеизъявления и рассчитывает на возникновение правовых эффектов сделки, такую сделку нельзя признавать мнимой по статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Тот факт, что одна из сторон изначально не собиралась исполнять сделку, не свидетельствует о мнимости договора, если нет доказательств того, что и другая сторона также не имела реальной воли на исполнение собственного обязательства или получение исполнения от контрагента. Отсутствие у должника в момент заключения договора реальных финансовых или иных возможностей его исполнить при недоказанности отсутствия у должника реальных намерений исполнять свои обязательства, а у кредитора -изначальных намерений требовать их исполнения, не является основанием для признания сделки мнимой.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, проверив обоснованность доводов ФИО2 о ничтожности договора купли-продажи спорной недвижимости, заключенного ФИО2 с ФИО5 в связи с его намерением вывести имущество с целью недопущения обращения на него взыскания в счет исполнения обязательств ФИО2, совершенного, по мнению ФИО2, без передачи денежных средств за имущество и намерений реально передать в собственность ФИО5 имущество, которым продолжали владеть и пользоваться В-вы, и, исходя из того, что названные доводы документально ничем не подтверждены: ни из материалов уголовного дела, ни из настоящего дела о банкротстве не усматривается, что волеизъявление ФИО5 не было направлено на создание правовых последствий из договора купли-продажи, напротив, ФИО5 в уголовном деле ссылалась на реальность сделки и устную договоренность с ФИО2 о дальнейшем пользовании имуществом, и с учетом отсутствия иных доказательств, подтверждающих

(опровергающих) несовпадение волеизъявлений ФИО2 и ФИО5, касающихся правовых последствий сделки и совершение сделки в целях введения в заблуждение кредиторов ФИО2, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме направленности волеизъявления обеих сторон сделки на создание и укрепление лишь видимости отчуждения имущества, ввиду чего, в отсутствие доказательств иного, суды не усмотрели в данном случае оснований для вывода о ничтожности сделки в понимании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принимая во внимание изложенное, по результатам исследования и оценки всех доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что в данном случае оснований для ничтожности сделки не установлено и, соответственно, не доказано возникновение у ФИО2 права в отношении спорного недвижимого имущества (пункт 59 постановления Пленума 10/22), и, исходя из того, что при таких обстоятельствах нет неопределенности в существующих материальных правоотношениях в текущем состоянии, при том, что признание права не направлено на возникновение новых, изменение или прекращение существующих правоотношений (результатом требования о признании права не становится преобразовательный эффект) и, кроме того, в силу принципа внесения в ЕГРП записи, которой определяется момент возникновения права на недвижимое имущество, такое право зарегистрировано за ФИО5, суды, в отсутствие доказательств иного, опровергающих изложенные выводы, пришли к выводу об отсутствии в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для признания права собственности на спорное недвижимое имущество за ФИО2, ввиду чего суды отказали в удовлетворении требований.

При этом суды также исходили из следующего.

Постановлением апелляционного суда от 29.04.2021 удовлетворена жалоба ФИО2 на определение суда от 25.11.2020 по делу № А50-21526/2018, данное определение отменено, в удовлетворении заявления управляющего об утверждении Положения о порядке, сроках и условиях продажи имущества ФИО5 от 12.10.2020 в отношении земельного участка 992 кв.м., кадастровый № 59:01:3211500:2, и расположенного на нем здания, жилое, площадью 31,5 кв.м. кадастровый №59:01:3211500:26 (<...>), отказано.

Вступившим в законную силу определением суда от 27.12.2022 вновь утверждено Положение о порядке, сроках и условиях продажи указанного имущества должника (лот: земельный участок под жилой дом площадью 992 кв.м. (59:01:3211500:2) и находящееся на нем здание жилое площадью 31,5 кв.м. (59:01:3211500:26), начальная стоимость 32 300 000 руб.), а при рассмотрении апелляционной жалобы ФИО2 на данное определение апелляционным судом проверены доводы ФИО2 о наличии правопритязаний на продаваемые управляющим принадлежащие должнику объекты недвижимости и установлено, что из определения арбитражного суда от 28.10.2020 по делу №А50-21094/2018 о завершении процедуры реализации имущества ФИО2 следует, что в деле о собственном банкротстве

ФИО2, указывая на наличие у него единственного жилого помещения (квартиры по адресу: <...>), управляющему и суду не предоставлял информацию о наличии каких-либо прав на спорные земельный участок и жилой дом либо дебиторской задолженности ФИО5 перед ним, а единственным источником дохода ФИО2 в процедуре банкротства являлась пенсия размером 39276 руб. 50 коп., имущество для пополнения конкурсной массы у должника отсутствует, а единственным жилым помещением ФИО2 является квартира по адресу: <...>.

Апелляционным судом также учтено, что определением от 25.11.2020 суд уже утверждал представленное управляющим Положение о порядке, сроках и условиях продажи имущества должника, но ФИО2 с пропуском срока на подачу (фактически уже в ходе торгов) подал жалобу на определение суда от 25.11.2020 с ходатайством о восстановлении пропущенного срока, которая удовлетворена, и, как отмечено апелляционным судом, основанием для ее удовлетворения явилась запись в ЕГРП об аресте реализуемой недвижимости по уголовному делу, возбужденному по заявлению ФИО2, а, кроме того, как установлено апелляционным судом, ФИО2 после заключения с ФИО5 18.09.2012 договора купли-продажи земельного участка под жилой дом и жилого здания по адресу: Пермский край., г. Пермь, Мотовилихинский р-он, ул. Линия 3-я, 69а претензий к совершенной сделке до рассмотрения вопроса об утверждении Положения о порядке продажи имущества должника не предъявлял, иски с таким предметом требований до 2023 года не подавал, документов по правопритязаниям ФИО2 к ФИО5, в том числе, в отношении недвижимости, не подавалось, пока не закончилась процедура личного банкротства ФИО2

При изложенных обстоятельствах апелляционных суд пришел к выводу, что другие лица в данной ситуации не подвергали сомнению вопрос принадлежности на праве собственности ФИО5 объектов недвижимости, составляющих конкурсную массу этого должника, и реализуемых финансовым управляющим ФИО4, т.е. полагались на действительность сделки по их приобретению, и такими лицами являются, прежде всего, участники дела о банкротстве ФИО5, включая уполномоченный орган - заявителя по делу о банкротстве ФИО5

Учитывая все вышеизложенные установленные судами обстоятельства, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех имеющихся доказательств, установив, что в деле о банкротстве ФИО2 № А50 -21094/2018 спорная недвижимость в конкурсную массу не входила, сведения о ней и о наличии притязаний на нее ФИО2 не раскрывал, сделки не оспаривались, и никакие другие меры не принимались, а иное не доказано, учитывая, что иск о признании права отсутствующим подан только 21.12.2022, тогда как такое поведение ФИО2 не может быть расценено как добросовестное, поскольку уже с момента совершения сделки и перехода права собственности к ФИО5 и, во всяком случае, при рассмотрении уголовного дела (заявление подано в интересах ФИО2 08.04.2016) ФИО2 обладал достоверной информацией касательно нарушения его прав ввиду необоснованной регистрации права за ФИО5, а также о наличии оснований для признания сделки недействительной (ничтожной) и о возможности использования такого способа защиты права, как признание права собственности, но никаких мер по восстановлению своих прав ФИО2 не предпринимал, более того, изначально целью совершения сделки со стороны ФИО2 было сокрытие имущества от кредиторов, а также, исходя из того, что последующая позиция ФИО2 при собственном банкротстве в деле №А50-21094/2018 по сокрытию этого имущества свидетельствует о его недобросовестности, а иное из обстоятельств названного дела не следует, суды пришли к выводу, что при таких обстоятельствах требования ФИО2 о признании права собственности в связи с ничтожностью договора упли-продажи не могут быть удовлетворены на основании статьи 10, пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений пунктов 1, 70 Постановления Пленума № 25, согласно которым никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения, при том, что эти положения направлены на укрепление действительности сделок и преследуют цель пресечения недобросовестности в поведении стороны, намеревающейся изначально совершить сделки, зная о наличии оснований для ее оспаривания, а впоследствии такую сделку оспорить.

Согласно статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, к способам защиты гражданских прав относится применение последствий недействительности ничтожной сделки. Заинтересованное лицо - это субъект, имеющий материально-правовой интерес в признании сделки ничтожной, в чью правовую сферу эта сделка вносит известную неопределенность и интерес которого состоит в устранении этой неопределенности, то есть это лицо, правовое положение которого изменилось бы, если бы сделка на самом деле была действительной. В режиме применения последствий недействительности (ничтожности) сделки возможно внесение исправлений в соответствующие правоустанавливающие реестры в связи с признанием недействительной сделки и правового эффекта перехода права на имущество, в частности - в ЕГРП.

С учетом всех вышеизложенных установленных судами конкретных обстоятельств настоящего спора, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, приняв во внимание, что при подобного рода поведении ФИО2 на протяжении длительного периода, связанного с бездействием по защите своих прав, с намерением и с целью возврата имущества в свою собственность, без учета законных интересов как своих кредиторов (изначальной целью являлся вывод имущества от взыскания), так и кредиторов ФИО5, его обращение именно с заявлением о признании права собственности по мотивам ничтожности сделки связано с целью обхода правил о задавнивании требований, так как, в силу абзаца 5 статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзаца 3 пункта 57 Постановления Пленума №10/22, на требование собственника, не утратившего владения недвижимостью, о признании права собственности исковая давность не распространяется (аналогично негаторному требованию), исходя из того, что в данном конкретном случае такой выбор иска о признании права собственности сделан только на том основании, что требования связаны с признанием права лица, из владения которого спорное имущество не выбыло, между тем такой иск не может быть использован для обхода норм закона об исковой давности, о применении которой может быть заявлено при рассмотрении специального иска (о применении последствий ничтожной сделки, об истребовании имущества из чужого незаконного владения), суды при наличии соответствующего заявления сторон пришли к выводу о пропуске ФИО2 разумного срока давности для защиты его прав.

При этом суды исходили из того, что иной подход в отношении срока исковой давности привел бы к нарушению правового принципа стабильности делового оборота и гражданско-правовых отношений, грубому нарушению баланса интересов сторон, поскольку, несмотря на то, что само по себе обращение с иском о признании вещного права на основании ничтожности обязательственных правоотношений законом не запрещено, но такое право должно быть ограничено добросовестным поведением и применяться, когда право лица не очевидно для участников гражданского оборота, субъективное вещное право оспаривается, но отсутствует его нарушение, и заявитель не должен находиться с титульным собственником в обязательственных отношениях по поводу спорного имущества, но в ситуации, когда заявитель изначально осознавал последствия совершаемой им сделки купли-продажи имущества и понимал, что в результате ее заключения произойдет переход права собственности на имущество, действовал недобросовестно по отношению к третьим лицам, защита прав такого лица должна быть ограничена во времени, - в этом случае на такой иск (где совмещаются обязательственные и вещные правоотношения) следует распространять срок исковой давности в части применения последствий ничтожности сделки и, как следствие, отказ в удовлетворении иска в целом, учитывая, что основанием для требования о признании является ничтожность договорных правоотношений, а иск о признании права собственности - внедоговорное требование о констатации факта принадлежности права собственности на спорное имущество истцу, не соединенное с требованиями о возврате имущества или устранении препятствий, не связанных с лишением владения.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств, недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для признания спорной сделки недействительной и доказанности пропуска заявителем срока исковой давности обращения с настоящим требованием, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты отмене не подлежат, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Поскольку рассмотрение кассационной жалобы судом округа завершено, обеспечительные меры, принятые определением Арбитражного суда Уральского округа от 05.09.2023 по настоящему делу, подлежат отмене в связи с исчерпанием оснований, послуживших поводом для их принятия.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 16.06.2023 по делу № А50-21526/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Обеспечительные меры, принятые определением Арбитражного суда Уральского округа от 05.09.2023, отменить.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующи1§лектр0нная подпись действительна.

Данные ЭП:

Судьи

"ЮЛА ФИО21 Калугин


Электронная подпись действительна.

Данные ЭП: Удостоверяющий центр Казначейство России Дата 09.03.2023 4:14:00

Кому выдана ОДЕНЦОВА ЮЛИЯ АНАТОЛЬЕВНА



Электронная подпись действительна.

Данные ЭП: Удостоверяющий центр Казначейство России Дата 05.09.2022 7:11:00 Кому выдана Калугин Владимир Юрьевич

С.Н. Соловцов