Постановление от 22 сентября 2024 г. по делу № А53-43172/2023

АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-43172/2023
г. Краснодар
23 сентября 2024 года
Резолютивная  часть постановления объявлена  10 сентября 2024 года

 Постановление изготовлено в полном объеме     23 сентября 2024 года


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Черных Л.А., судей Герасименко А.Н. и Гиданкиной А.В., при участии в судебном заседании от заявителя – публичного акционерного общества «Сбербанк России» (ИНН <***> ОГРН <***>)  – ФИО1  (доверенность от 14.12.2022), в отсутствие в судебном заседании заинтересованного лица – Главного Управления Федеральной службы судебных приставов по Ростовской области, рассмотрев кассационную жалобу Главного Управления Федеральной службы судебных приставов по Ростовской области на постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.04.2024 по делу № А53-43172/2023, установил следующее.

Публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – банк) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением к Главному управлению Федеральной службы судебных приставов по Ростовской области (далее – управление) о признании незаконным постановления от 02.11.2023 № 155/61/2023 о взыскании 110 тыс. рублей штрафа по части 1 статьи 14.57 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях Российской Федерации (далее – Кодекс), прекращении производства по делу об административном правонарушении. 

Решением суда первой инстанции от 06.03.2024, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 25.04.2024, в удовлетворении  требования отказано по мотивам наличия в действиях банка вмененного ему состава правонарушения, соблюдения процедуры и срока привлечения к ответственности. Суд апелляционной инстанции обжалуемое по делу постановление  признал не  подлежащим исполнению в связи с изменением после привлечения банка к ответственности норм права, улучшающих его положение.

В Арбитражный суд Северо-Кавказского округа с кассационной жалобой обратилось управление, просит отменить постановление суда апелляционной инстанции в части признания не подлежащим исполнению штрафа, взысканного обжалуемым банком постановлением. Ссылается на совершение банком вмененных ему действий и привлечение за них к ответственности в ином правовом регулировании, последующее изменение которого не может иметь обратной силы закона. Иное означает безнаказанность правонарушителя.

В отзыве на жалобу банк просит оставить обжалуемый судебный акт без изменения как законный и обоснованный, а кассационную жалобу – без удовлетворения.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, оценив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, считает, что жалоба подлежит  удовлетворению по следующим основаниям.

При рассмотрении дела суд установил и материалами дела подтверждается, что ФИО2 (далее – заемщик) и банк заключили договор от 14.08.2022 № 367И-01-07-05-2205, по которому у заемщика  образовалась задолженность. В связи с наличием недоимки банк путем восьми телефонных соединений  взаимодействовал по телефону должника с целью возврата просроченной задолженности.  Заемщик 25.07.2023 обратился в  управление с обращением о нарушении банком Федерального закона от 03.07.2016 № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон "О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях"» (далее – Закон № 230-ФЗ).

В силу Положения о Федеральной службе судебных приставов, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1316, она является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по обеспечению установленного порядка деятельности судов, исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц, правоприменительные функции и функции по контролю и надзору в установленной сфере деятельности, а также уполномоченным на ведение государственного реестра юридических лиц, осуществляющих деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности, и на осуществление федерального государственного контроля (надзора) за деятельностью указанных юридических лиц, включенных в государственный реестр.

При проверке жалобы должника управление сочло подтвержденным наличие перечисленных обстоятельств и  суд при рассмотрении дела  счел доказанным их наличие, что  также соответствует материалам дела. Названные действия банка обоснованно признаны судом нарушением пункта 1 части 5 статьи 4, части 3 статьи 6, подпункта б пункта 3 части 3 статьи 7 Закона № 230-ФЗ в действовавшей на момент совершения вмененных действий редакции. Управление составило в отношении банка протокол об административном правонарушении от 18.10.2023 № 192/23/61000-АП по признакам части 1 статьи 14.57 Кодекса, рассмотрев который вместе с материалам и дела об административном правонарушении, 02.11.2023 постановлением № 155/61/2023  привлекло банк к ответственности по части 1 статьи 14.57 Кодекса с назначением 110 тыс. рублей штрафа. Банк обжаловал постановление в арбитражный суд.

Отказывая в удовлетворении требования, суд правомерно исходил из следующего.

Частью 1 статьи 14.57 Кодекса установлена ответственность за совершение в том числе кредитором действий, направленных на возврат просроченной задолженности и нарушающих законодательство Российской Федерации о защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении такой деятельности.

Законом № 230-ФЗ регулируются правовые основы деятельности по возврату просроченной задолженности физических лиц (совершения действий, направленных на возврат просроченной задолженности физических лиц), возникшей из денежных обязательств (далее – возврат долга). Исходя из  части 1 статьи 6 Закона № 230-ФЗ, при осуществлении таких действий  кредитор (лицо, действующее от его имени и (или) в его интересах) (далее – кредитор)), обязаны действовать добросовестно и разумно. При этом, по общему правилу, установленному частью 3 статьи 6 Закона № 230-ФЗ,   кредитор при совершении действий по возврату долга не вправе без согласия должника передавать (сообщать) третьим лицам или делать доступными для них сведения о должнике, просроченной задолженности и ее взыскании и любые другие персональные данные должника (часть 3 статьи 6 Закона № 230-ФЗ) (далее – сведения о должнике).

   Пунктом «ж» статьи 1 Федерального закона от 04.08.2023 № 467 «О внесении изменений в Федеральный закон "О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон "О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях"», вступившего в силу с 01.02.2024 (кроме отдельных положений) (далее – Закон № 467-ФЗ)  «согласие» (единственное число, что из буквального грамматического прочтения  означает  конкретное лицо, с которым взаимодействует кредитор (как должник, так и третье лицо))  заменено на «согласия» (множественное число, что подразумевает согласие должника и третьего лица), слово «его» заменено словом «их», и часть 6 статьи 4 Закона № 230-ФЗ дополнена  словами «независимо от наличия или отсутствия просроченной задолженности».

Кроме того, применительно к частям 3, 4  статьи 2 Закона № 467-ФЗ  и исходя из установленных им и сроков   решения об осуществлении возврата долга физических лиц новым, установленным пунктом 1 части 1 статьи 4 Закона № 230-ФЗ,  способом, случая  непосредственного взаимодействия кредитора с должником (а не с третьими лицами) посредством автоматизированного интеллектуального агента (далее – агент), у банка возникло только с 13.02.2024. Так, уполномоченный орган осуществляет ведение перечня кредитных и микрофинансовых организаций, который размещается на официальном сайте уполномоченного органа в сети «Интернет» (часть 1 статьи 17.1 Закона № 230-ФЗ). Порядок ведения  этого Перечня утвержден приказом ФССП России от 26.01.2024 № 14, пунктом 2  предусмотрена официальная публикация сведений, содержащихся в перечне, такие сведения являются открытыми и общедоступными, они публикуются на официальном портале ГИС ТОР КНД в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», размещаемом по адресу https://knd.gov.ru/, а также на официальном сайте ФССП России в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Из названного электронного ресурса следует, что банк включен в перечень кредитных и микрофинансовых организаций, осуществляющих деятельность по возврату просроченной задолженности физических лиц, на портале КНД (https://fssp.gov.ru/iss/perechen_komko/perechen_KND?registryType=fssp), следовательно, днем предоставления банку права взаимодействие с помощью агента является  13.02.2024. До этого дня у банка до 13.02.2024 отсутствовала правовая возможность  взаимодействовать с должником с использованием агента.

Закон № 230-ФЗ в  редакции, действовавшей до 01.02.2024, в том числе в периодах взаимодействия с заемщиком посредством агента,  запрещал возможность взаимодействия таким способом в отсутствие письменного соглашения с должником. Из материалов дела не следует и суд не устанавливал, что банк и должник заключали письменное соглашение на взаимодействие с последним посредством агента.

Применение правового механизма,  улучшающего ответственность кредитора за неправомерное взаимодействие  с должником посредством агента (уменьшение количества попыток взаимодействия), исходя из равенства участников сделки не свидетельствует о возможности у банка в одностороннем порядке взаимодействовать с заемщиком в ином, не предусмотренном договором при его заключении, порядке. Расширение изменяющим Законом № 467-ФЗ правовое регулирование случаев непосредственного взаимодействия с должником путем использования агента не свидетельствует, исходя из базового принципа равноправия участников договора и статей 432, пунктов 1, 4 статьи 450, статьи 428, пункта 1 статьи 452, статьи 857  Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс), частей 1, 2, пункта 16 части 9, части  12 статьи 5, статьи 10  Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее – Закон № 353-ФЗ), о наличии у одной из сторон сделки возможности в  одностороннем порядке, в отсутствие согласия на то другого участника соглашения (являющегося к тому же по отношению к банку более слабой стороной), или изменившемся объеме предоставленных всем участникам сделки объема прав и обязанностей по ней (в том числе о способах взаимодействия).

Порядок направления сведений и обеспечения доступа к сведениям относится к способу обмена информацией между кредитором и заемщиком и должен согласовываться сторонами в индивидуальных условиях договора (пункт 16  части  9 статьи 5 Закона № 353-ФЗ).  Согласие должника на способ общения с кредитором должно быть  конкретным, понятным, с четко  определенными целями получения согласия), однозначным (не позволяющим расценить его каким-либо иным образом), а также обеспечивающим соблюдение условия о наличии такого согласия по каждому конкретному случаю. Такое согласие не только  отсутствует в материалах дела, но и, как правильно установил суд и   подтверждается материалами дела, должник не выражал ни при заключении договора с банком, ни впоследствии. Любые изменения способа изменения обмена информацией (в том числе расширение случаев непосредственного взаимодействия посредством общения с агентом, что не предусматривалось при заключении договора займа) не может являться основанием для возникновения каких-либо негативных последствий для заемщика.

Исходя из установленных судом обстоятельств вмененное банку нарушение части 2 статьи 4 Закона № 320-ФЗ отвечало, как правильно указал суд первой инстанции,  признакам объективной стороны правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 14.57 Кодекса, до 13.02.2024.

Подпунктом  1 части 1 статьи 4,  подпункта «б» пункта 3 части 3 статьи 7 Закона № 230-ФЗ в редакции, действовавшей в момент совершения правонарушения по инициативе кредитора, ограничивалось  непосредственное взаимодействие кредитора путем личных встреч и телефонных переговоров, использование агента не предусматривалось, в связи с чем заемщик при подписании  кредитного сделки соглашался на определенное законом количество телефонных переговоров (к числу которых Закон № 467-ФЗ добавил агента, общение с которым Законом № 230-ФЗ ранее охватывалось признаками телефонных переговоров.

Посредством телефонных переговоров: а) более одного раза в сутки; б) более двух раз в течение календарной недели (467-ФЗ) – более двух раз в неделю (9-ФЗ); в) более восьми раз в течение календарного месяца (467-ФЗ) – более восьми раз в месяц (9-ФЗ).

Пунктом 1 части 3 статьи 7 Закона № 230-ФЗ по инициативе кредитора также прямо запрещено непосредственное взаимодействие (личные встречи,  телефонные переговоры, использование агента (пункт 1 части 1 статьи 4 Закона № 320-ФЗ)) с должником в рабочие дни с 22 до 8 часов и в выходные и нерабочие праздничные дни с 20 до 9 часов по местному времени по месту жительства или пребывания должника, известному кредитору (в том числе, исходя из пункта 1 части 1 статьи 4 Закона № 230-ФЗ, – и с использованием агента).

Кроме того, пунктом 4 части 2 статьи 6 Закона № 230-ФЗ также установлен прямой запрет  осуществления кредитором действий по возврату долга, связанные с   оказанием психологического давления на должника и иных лиц, использованием выражений и совершением иных действий, унижающих честь и достоинство должника и иных лиц. Статьей 10 Гражданского кодекса запрещено осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Иные, за исключением указанных в части 1 статьи 4 Закона № 320-ФЗ (то есть только с должником), способы взаимодействия с должником, могут быть предусмотрены письменным соглашением между ним и кредитором (часть 2 статьи 4 в редакции Федерального закона от 10.07.2023 № 9,  вступившего в силу с 21.07.2023 (далее – Закон № 9-ФЗ)).

Признавая не подлежащим исполнению постановление управления в части примененного наказания, суд апелляционной инстанции  избранные банком вышеперечисленные способы общения с должником признал не обладающими признаками непосредственного взаимодействия при возврате долга, мотивируя это недоведением до сведения клиента информации о наличии задолженности, что, по его мнению,  не обладает признаками непосредственного взаимодействия в смысле, определенном в частях 4.1 и 4.3 статьи 7 Закона  № 230  Закона № 467-ФЗ).

Признавая не подлежащим исполнению постановление управления по мотиву изменения Законом № 467-ФЗ правового регулирования случаев непосредственного взаимодействия с должником по телефону с использованием агента, в ходе которых доведена информация, предусмотренная частями 4, 4.1, 4.3 статьи 7 Закона № 230-ФЗ, чего не было в данном случае, суд апелляционной инстанции при этом не опроверг выводы суда первой инстанции об оказании банком на должника психологического  давления, совершении этих действий в обход закона (при заключении договора заемщик не мог предвидеть расширение Законом № 467-ФЗ количества избранного банком взаимодействия с должником путем агента (фактически, – бесконечные звонки агентом в разрешенное рабочее время) в отсутствие у банка при этом какой-либо ответственности за создание невыносимых условий жизни заемщика и заведомо недобросовестное использование агента в отсутствие на то согласия должника осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) банком. Соглашаясь на взаимодействие с  кредитором до февраля 2024 года,  должник учитывал в числе других существенных условий сделки, установленное Законом № 230-ФЗ  предельное количество случаев непосредственного взаимодействия с ним (личные встречи, телефонные переговоры), а никак не общение с агентом, сообщающего, исходя из приводимого кредитором  правового подхода,  значительный объем сведений (идентификационные сведения о коде агента, наименовании кредитора, информация  о размере и структуре долга), лишь только выслушав которые заемщик, исходя из выбранного способа взаимодействия, может в явно форме сообщить о своем нежелании продолжать текущее взаимодействие в установленном пунктом 2 части 4.4 статьи 7 Закона № 467-ФЗ порядке. Такая правовая возможность у должника до 13.02.2024 при общении  с ним банком и отсутствовала. Не имелась она и с учетом определенных участниками сделки условий, как правильно установил суд первой инстанции.  Подпунктом 1  части 1 статьи 4, подпунктом «б» пункта 3 части 3 статьи 7 Закона № 230-ФЗ в редакции, действовавшей  в момент совершения правонарушения,  не предусматривалось непосредственное взаимодействие с должником кроме установленных частью 3 статьи 7 Закона № 230-ФЗ случаев.

Поскольку в число иных, кроме ранее содержавшихся в части 1 статьи 4 Закона № 320-ФЗ,  способов взаимодействия с должником по вопросам возврата долга, общение с  агентом (роботом) законом  до 01.02.2024 не предусматривалось, то и заемщик,  соответственно, не мог до этого периода реализовать имеющееся у него в порядке части 2 статьи 4 Закона № 320-ФЗ  право заключить письменное соглашение о способах взаимодействия с кредитором (его представителем) при  возникновении у него в будущем статуса должника, запретив  коммуникации с роботом.

В такой ситуации  лишение заемщика (должника) в одностороннем порядке из-за изменения правового регулирования будет нарушать не только установленный гражданским законодательством принцип свободы заключения договора, но и гарантированные Конституцией Российской Федерации  личные, неотъемлемые права человека на частную жизнь (независимо от  имущественного положения),  неприкосновенность частной жизни,   защиту  чести,  достоинства личности,  умаление которого допустимо.  Никто не должен подвергаться  унижающему человеческое достоинство обращению (часть 2 статьи 21 Конституции Российской Федерации).

Более того, по смыслу пункта 2 части 4.4. статьи 7 Закона № 230-ФЗ  совершенные должником  действия свидетельствуют о явном фактическом нежелании продолжать текущее взаимодействие с агентом (автодозвон), и обладают признаками состоявшегося непосредственного взаимодействия, приведшего к осознанному пресечению (избеганию) должником. Иное означало бы  отсутствие правовой возможности  пресечь бесчисленные и, исходя из приводимых банком аргументов, по сути, ничем не ограниченные в количестве и времени (кроме нерабочего), а также  в отсутствие желания должника,  попытки заставить должника выслушивать  сообщения агента (коммуникации с агентом-роботом, не позволяющему прервать  его монолог) путем прослушивания приводимых им  сведений (рассылка без получения согласия получателя), только прослушав которое  можно что-то возразить роботу) и выразить свое явное несогласие с таким поведением кредитора в смысле, приведенном в  пункте 2 части 1 статьи 4.4  Закона № 320-ФЗ в редакции Закона № 467-ФЗ,  из установленных судом фактических обстоятельств, скорее, обладающих признаками эмоционального преследования, что фактически и было отмечено судом первой инстанции при рассмотрении дела.

Способ  обмена информацией между кредитором и заемщиком и должен согласовываться сторонами в индивидуальных условиях договора (пункт 16  части  9 статьи 5 Закона № 353-ФЗ).  Согласие должника на способ общения с кредитором должно быть  конкретным, понятным, с четко  определенными целями получения согласия), однозначным (не позволяющим расценить его каким-либо иным образом), а также обеспечивающим соблюдение условия о наличии такого согласия по каждому конкретному случаю.

Иное толкование внесенных Законом № 467-ФЗ изменений отвечало бы одностороннему поддержанию позиций кредиторов, что прямо нарушает разумные  правовые ожидания должника от поведения займодавцев, о чем,  в числе прочих, свидетельствуют и внесенные тем же Законом № 467-ФЗ изменения правового регулирования, позволяющие должникам  выразить свое прямое несогласие против такого взаимодействия с ними, как автодозвон (например, через портал государственных услуг, части 2, 3 статьи 4 Закона № 320-ФЗ в редакции Закона № 467-ФЗ).

Исходя из установленных судом фактических обстоятельств вмененное банку нарушение части 2 статьи 4 Закона № 320-ФЗ отвечало, как правильно указал суд первой инстанции,  признакам объективной стороны правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 14.57 Кодекса, до 13.02.2024.

Анализируемое в настоящем деле исключение  из подлежащих учету  случаев непосредственного взаимодействия с должником по правилам, определенным частью 2 статьи 1.7 Кодекса, общение посредством агента после  доведения им целого ряда требуемой в силу закона информации (код агента, кредитор, должник, структура и величина долга), по мнению кассационной инстанции, не означает отмену административной ответственности за указанное административное правонарушение, что предполагает придание обратной силы закону,

Статья 54 Конституции Российской Федерации в качестве конституционных принципов применения законов, устанавливающих ответственность за правонарушение, закрепляет общее правило, согласно которому ответственность за правонарушение определяется законом, действующим во время его совершения, и исключение из этого правила – в отношении закона, устраняющего или смягчающего ответственность.

Эти правила основаны на общеправовых принципах справедливости, гуманизма и соразмерности ответственности за совершенное деяние его реальной общественной опасности, имеют универсальное для всех видов юридической ответственности значение и являются обязательными и для законодателя, и для правоприменительных органов, в том числе судов. Принятие законов, устраняющих или смягчающих ответственность, по-новому определяет характер и степень общественной опасности тех или иных правонарушений и правовой статус лиц, их совершивших, вследствие чего законодатель не может не предусмотреть - исходя из конституционно обусловленной обязанности распространения действия такого рода законов на ранее совершенные деяния –  механизм придания им обратной силы, а уполномоченные органы не вправе уклоняться от принятия юрисдикционных решений об освобождении конкретных лиц от ответственности и наказания или о смягчении ответственности и наказания, оформляющих изменение статуса этих лиц (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 20.04.2006  № 4-П, от 14.07.2015 № 20-П и др.).

Согласно Кодексу лицо, совершившее административное правонарушение, подлежит ответственности на основании закона, действовавшего во время совершения административного правонарушения (часть 1 статьи 1.7); при этом закон, который смягчает или отменяет административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом улучшает положение лица, совершившего административное правонарушение, имеет обратную силу, т.е. распространяется и на лицо, которое совершило административное правонарушение до введения в действие данного закона и в отношении которого постановление о назначении административного наказания не исполнено; если же закон устанавливает или отягчает административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом ухудшает положение лица, то такой закон обратной силы не имеет (часть 2 статьи 1.7); отмена закона, установившего административную ответственность, является обстоятельством, исключающим производство по делу об административном правонарушении (пункт 5 части 1 статьи 24.5 Кодекса); в случае отмены или признания утратившими силу закона или его положения, устанавливающих административную ответственность за содеянное, судья, орган, должностное лицо, вынесшие постановление о назначении административного наказания, прекращают исполнение постановления (пункт 2 статьи 31.7).

Распространение действия закона, отменяющего административную ответственность, на лиц, в отношении которых не исполнено постановление о назначении административного наказания, согласуется с принципами справедливости, гуманизма и адекватности публично-правового реагирования на совершенное противоправное деяние соразмерно его актуальной общественной опасности.  

В настоящее время сохраняют юридическую силу нормы статьи   14.57 Кодекса, с той же объективной стороной правонарушения, и  квалификации  случаев непосредственного взаимодействия с должником как совершенных  с нарушением закона  не может быть придано значение закона, отменяющего административную ответственность за административное правонарушение. По этом причине отклонение апелляционной инстанции довода управления об утрате в установленной по делу  ситуации   правового значения факта привлечения к ответственности  будет предполагать освобождение от публично-правовой ответственности лиц, нарушающих специальные требования и ограничения, после отмены такого правового регулирования, при том, что соответствующая публично-правовая ответственность изначально устанавливается (и продолжает свое действие) для обеспечения соблюдения специально вводимых ограничений. Такое положение не согласуется с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации по вопросам применения обратной силы закона, отменяющего административную ответственность, с целями административного наказания, а также с нормативным регулированием требований в определенных законом № 230-ФЗ условиях, за несоблюдение которых банк, к тому же, повторно привлекается к административной ответственности. Сходный правовой подход изложен в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 11.11.2021 № 2355-О.

В определении от 06.04.2023 № 750-О  Конституционным Судом Российской Федерации также отмечено, что нормативно закрепленного условия гражданско-правового договора в одностороннем порядке свидетельствует о навязывании контрагентам условий сделки, что противоречит общеправовым принципам справедливости, гуманизма и соразмерности ответственности за совершенное деяние его реальной общественной опасности, они имеют универсальное для всех видов юридической ответственности значение и являются обязательными и для законодателя, и для правоприменительных органов, в том числе судов. Принятие законов, устраняющих или смягчающих ответственность, по-новому определяет характер и степень общественной опасности тех или иных правонарушений и правовой статус лиц, их совершивших, вследствие чего законодатель не может не предусмотреть – исходя из конституционно обусловленной обязанности распространения действия такого рода законов на ранее совершенные деяния – механизм придания им обратной силы, а уполномоченные органы не вправе уклоняться от принятия юрисдикционных решений об освобождении конкретных лиц от ответственности и наказания или о смягчении ответственности и наказания, оформляющих изменение статуса этих лиц.

Положения статьи 54 Конституции Российской Федерации, устанавливающие правила действия закона во времени, получили закрепление в отраслевом законодательстве. Ззаконодатель, устанавливая административную ответственность, в рамках имеющейся у него дискреции может по-разному, в зависимости от существа охраняемых общественных отношений, конструировать составы административных правонарушений и их отдельные элементы, включая такой элемент состава административного правонарушения, как объективная сторона, в том числе использовать в указанных целях бланкетный (отсылочный) способ формулирования административно-деликтных норм, что прямо вытекает из взаимосвязанных положений статьи 1.2, пункта 3 части 1 статьи 1.3 и пункта 1 части 1 статьи 1.3.1 Кодекса; применяя бланкетные нормы законодательства об административных правонарушениях, уполномоченные органы, должностные лица обязаны воспринимать и толковать их в неразрывном единстве с регулятивными нормами, непосредственно закрепляющими те или иные правила, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность.

Это, в свою очередь, означает, что изменение (пересмотр) правил, несоблюдение которых образует объективную сторону административных правонарушений, предусмотренных бланкетными диспозициями законодательства об административных правонарушениях, не может не оказывать влияния и на оценку противоправности соответствующего деяния, а потому положения части 2 статьи 1.7 Кодекса  должны подлежать учету при внесении изменений не только в данный Кодекс и принимаемые в соответствии с ним законы субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях, но и в законы и иные нормативные правовые акты, устанавливающие правила и нормы, за нарушение которых предусмотрено наступление административной ответственности (определения от 08.12.2015 № 2735-О и от 27.09.2016 № 2017-О).

Следовательно, часть 2 статьи 1.7 Кодекса, воспроизводящая и конкретизирующая предписание статьи 54 Конституции Российской Федерации, в системе действующего правового регулирования не препятствует признанию обратной силы правил, устраняющих противоправность деяний (действий, бездействия), подпадающих под признаки административного правонарушения.

Вместе с тем изменение правового регулирования, несоблюдение которого обусловило в конкретных фактических обстоятельствах и при конкретной нормативной системе привлечение лица к публично-правовой ответственности, не может автоматически рассматриваться как устранение противоправности совершенного им деяния, поскольку противоправность деяния определяется прежде всего охранительным регулированием, устанавливающим признаки состава правонарушения и тем самым определяющим содержание противоправности соответствующего деяния. Следовательно, разрешение вопроса о том, влечет ли изменение правового регулирования устранение противоправности конкретного деяния, предполагает оценку в контексте обстоятельств данного деяния связи между изменившимся правовым регулированием и охранительными нормами.

Внесенные Законом № 467-ФЗ изменения хотя и расширили случаи телефонных переговоров посредством агента, однако, не исключили  согласование всеми участниками сделки ее существенных условий (с ним относится и способ непосредственного взаимодействия, а также оговоренное законом число таких контактов), а также не отменили каких-либо обязанностей, ограничений и запретов в отношении должника  в контексте связи между изменившимся правовым регулированием и положением части 2 статьи 14.17 Кодекса. Положения Закона № 230-ФЗ в части запрета непосредственного взаимодействия сверх установленного законом числа не исключили привлечение банка  к ответственности, и не претерпели изменений, смягчающих или отменяющих административную ответственность за данное административное правонарушение либо иным образом улучшающих положение лица, его совершившего.

Кроме того, по смыслу правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации меры административной ответственности и правила их применения, устанавливаемые законодательством об административных правонарушениях, должны не только отвечать характеру правонарушения, его опасности для защищаемых законом ценностей, и служить достижению целей административного наказания, но и обеспечивать учет причин и условий его совершения, личности правонарушителя и степени вины, гарантируя адекватность порождаемых последствий для лица, привлекаемого к административной ответственности, тому вреду, который причинен в результате правонарушения, не допуская избыточного государственного принуждения (постановления от 14.02.2013 № 4-П, 25.02.2014  № 4-П, 17.02.2016 № 5-П, 18.01.2019 № 5-П, 23.06.2020 № 28-П).

С учетом наличия у заемщика признаков слабой, по отношению к банку,  стороны, одностороннего  изменения существенного условия кредитного соглашения в  трактуемой  банком редакции изменений, внесенных Законом № 467-ФЗ, в сравнении с  ранее существовавшим правовых механизмов с меньшим количеством  способов телефонной коммуникации с должником, предлагаемый банком вариант поведения (практически бесконечный  в разрешенное законом время автоматический дозвон агентом на телефон должника с доведением до его сведения значительного объема требуемых законом требований и технической невозможностью оборвать общение с роботом-агентом  с целью выражения своего несогласия  продолжать взаимодействие) обладает признаками принуждения должника к общению в течение длительных телефонных соединений,  что существенно ограничивает права заемщика. Такое толкование происшедших изменений законодательного регулирования приводит к ухудшению ранее существовавшего положение должника и не только не устраняет общественную опасность анализируемого правонарушения, но и может усилить ее, что не отвечает положениям статьи 1.7 Кодекса, правовому принципу равенства участников гражданских правонарушений и  необходимости соблюдения баланса частных и публичных интересов. 

Статья 1.7 Кодекса допускает возможность применения в том числе в целях предупреждения совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами и исходит из того, что административное наказание во всяком случае не может иметь своей целью унижение человеческого достоинства физического лица, совершившего административное правонарушение, или причинение ему физических страданий (статья 3.1 Кодекса).  Суд вправе и обязан обеспечить должный баланс между осуществлением целей административного наказания и защитой прав и законных интересов всех участников правоотношений.

Установленное законодателем исходя из конституционно значимых целей и самостоятельных конституционно защищаемых ценностей количественное ограничение случаев непосредственного взаимодействия с должником  направлено на предотвращение неограниченных попыток воздействия  на него и находящихся с ним лиц, вынужденных слушать в том числе телефонные звонки, предшествующие телефонным переговорам или звонкам агента-робота. детей правонарушителя.

С учетом изложенного основания для применения судебной коллегией части 2 статьи 1.7 Кодекса, пункта 33.2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2005 № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»,  пунктах 1, 2 постановления Пленума  Высшего арбитражного суда Российской Федерации, содержащимися в пункте 1 и 2 постановления Пленума от 22.06.2012 № 37 «О некоторых вопросах, возникающих при устранении ответственности за совершение публично-правового правонарушения» в данном случае отсутствовали. Постановление апелляционной инстанции в обжалуемой управлением части в связи с этим подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 286 ? 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 



ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.04.2024 по делу № А53-43172/2023 отменить в части признания не подлежащим исполнению постановления Главного управления Федеральной службы судебных приставов по Ростовской области от 02.11.2023  № 155/61/2023 о привлечении ПАО «Сбербанк России» к ответственности по части 1 статьи 14.57 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в виде взыскания 110 тыс. рублей штрафа. В  остальной части постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.04.2024 по делу № А53-43172/2023 оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Верховный Суд Российской Федерации в порядке статьи 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий                                                                                   Л.А. Черных

Судьи                                                                                                                 А.Н. Герасименко

                                                                                                                            А.В. Гиданкина