Решение от 4 марта 2024 г. по делу № А79-3057/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ-ЧУВАШИИ

428000, Чувашская Республика, г. Чебоксары, проспект Ленина, 4 http://www.chuvashia.arbitr.ru/







Именем Российской Федерации



Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А79-3057/2023
г. Чебоксары
04 марта 2024 года
Резолютивная часть решения оглашена 28 февраля 2024 года.


Арбитражный суд в составе: судьи Кисаповой Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в заседании суда дело по иску

ФИО2,

Россия 428027, г. Чебоксары, Чувашская Республика - Чувашия,

к ФИО3,

Россия 428003, г. Чебоксары, Чувашская Республика - Чувашия,

о взыскании 528 300 руб.,

иску ФИО4

к ФИО3

о взыскании 1 490 264 руб.00 коп.

с участием в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Федеральной налоговой службы по Чувашской Республике, ФИО5

без участия сторон

установил:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3 о взыскании 510000 руб.00 коп. убытков.

Определением суда от 22.05.2023 для совместного рассмотрения принят иск ФИО4 к ФИО3 о взыскании 1 490 264 руб.00 коп. убытков.Исковые требования основаны на нормах статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Управление Федеральной налоговой службы по Чувашской Республике и ФИО5.

Требование мотивировано следующим.

Заочными решениями Московского районного суда города Чебоксары Чувашской Республики от 09.09.2020 по делу № 2-4114/2020 с ООО «Альянс» в пользу ФИО2 взыскано 510000 руб. задолженности по договору займа от 28.11.2019 № 01 и 10000 руб. расходов на представителя. По решению от 16.10.202 по делу № 2-4108/2020 с ООО «Альянс» в пользу ФИО4 взыскано 1464740 руб. задолженности по договорам займа от 15.10.2019 № 01 от 20.11.2019 № 01 и 10000 руб. расходов на представителя.

Решение суда Общество не исполнило, 29.10.2021 ООО «Альянс» исключено из Единого государственного реестра юридических лиц.

Поскольку ФИО3 являлась единственным участником и директором Общества истец на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) просит привлечь ответчика к субсидиарной ответственности и взыскать ущерб.

ФИО3 требования не признала. Суду пояснила, что договоры займа общество с ФИО2 и ФИО4 не заключало, ФИО3 денежных средств от истца не получала. Ответчик также не выдавала доверенности на совершение сделок от имени ООО «Альянс». После принятия решения о предстоящем исключении юридического лица, истцы возражения против исключения общества не заявила. Доказательства неразумного и недобросовестного поведения суду не представила. ООО «Альянс» исключено из реестра недействующее юридическое лицо. Ввиду избрания в отношении ФИО3 меры пресечения в виде домашнего ареста и отстранения ее от управления делами общества, сдавать отчетность она не могла. Факт причинения вреда материалами уголовного дела не установлен.

Заявила ходатайства об истребовании дополнительных доказательств и назначении экономической экспертизы.

ФИО5 в письменных пояснениях суду указал, что ФИО3 не несет ответственность за деятельность общества после 22.06.2020. До возбуждения уголовного дела не было ни одного судебного акта о взыскании денежных средств с ООО «Альянс».

В судебном заседании объявлялся перерыв до 16 час. 30 мин. 28 февраля 2024 года.

Лица, участвующие в деле, будучи надлежащим образом извещены о времени и месте судебного заседания, полномочных представителей в суд не направили.

На основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в их отсутствие.

Рассмотрев ходатайства ответчика, арбитражный суд оснований для их удовлетворения не нашел в силу следующего.

Согласно части 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В части 1 статьи 67 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указано, что арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу.

Поскольку истребуемые ответчиком доказательства принципу относимости доказательств не отвечают, ходатайство арбитражным судом отклонено.

Изучив материалы дела, арбитражный суд установил.

Единственный участник ФИО3 приняла решение от 21.04.2018 № 1 о создании ООО «Благодать» (ИНН <***>), обязанности единоличного исполнительного органа (директора) возложила на себя.

28.04.2018 в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) внесена запись о создании ООО «Благодать».

ФИО4 (займодавец) и ООО «Благодать» (заемщик), в лице финансового менеджера ФИО6, заключили договоры от 15.10.2019 № 01, от 20.11.2019 № 01, во исполнение которых займодавец согласно квитанциям к приходным кассовым ордерам от 15.10.2019 № 1, от 20.11.2019 № 1 предоставил обществу займы в общей сумме 1464740 руб. на срок 12 месяцев под 36% годовых.

ФИО2 (займодавец) и ООО «Благодать» (заемщик), в лице финансового менеджера ФИО7, заключили договоры от 28.11.2019 № 01, во исполнение которых займодавец согласно квитанциям к приходному кассовому ордеру от 28.11.2019 № 1, предоставил обществу займ в сумме 510000 руб. на срок 12 месяцев под 36% годовых.

ФИО3 13.02.2020 приняла решение об изменении фирменного наименования юридического лица на ООО «Альянс». Соответствующие изменения в ЕГРЮЛ внесены 26.02.2020.

Заочными решениями Московского районного суда города Чебоксары Чувашской Республики от 09.09.2020 по делу № 2-4114/2020 с ООО «Альянс» в пользу ФИО2 взыскано 510000 руб. задолженности по договору займа от 28.11.2019 № 01 и 10000 руб. расходов на представителя. По решению от 16.10.202 по делу № 2-4108/2020 с ООО «Альянс» в пользу ФИО4 взыскано 1464740 руб. задолженности по договорам займа от 15.10.2019 № 01 от 20.11.2019 № 01 и 10000 руб. расходов на представителя.

Выданы исполнительные листы серии ФС № 019774178, ФС № 019773410. Возбуждено исполнительно производство № 62602/21/21002-ИП № 271861/20/21002-ИП.

Инспекция Федеральной налоговой службы по г. Чебоксары 14.07.2021 приняла решение о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ.

Постановлениями судебного пристава-исполнителя от 22.07.2021 исполнительные производства окончены в связи с отсутствием у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание. Взыскание в пользу взыскателя не произведено.

29.10.2021 Инспекция Федеральной налоговой службы по г. Чебоксары внесла в ЕГРЮЛ запись о прекращении юридического лица, как недействующего.

Указывая на то, что вследствие недобросовестных и неразумных действий ФИО3 причинен ущерб, ФИО2 и ФИО4 обратились в арбитражный суд с иском о привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Обращаясь с настоящим иском, истцы сослались на то, что невозможность погашения его требований наступила вследствие незаконных действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

Статья 44-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" содержит аналогичные положения.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой по общим правилам определяется на основании первого и третьего абзацев пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При этом суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем при ее применении судами должны учитываться общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Ответственность руководителя и учредителя перед внешними кредиторами наступает в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора не вызвана рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Как указано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П, предусмотренная субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 N 305-ЭС19-17007(2)).

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Наличии задолженности перед истцами по вышеуказанным договорам, установлены вступившими судебными актами, взысканной задолженности.

Ответчик не представил доказательства, подтверждающие, что в период заключения договоров действовал разумно и добросовестно и в интересах Общества.

Лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Из вышеуказанных обстоятельств следует, что ФИО8 был контролирующим лицом Общества.

Исходя из данных норм, подлежит доказыванию вина и причинно-следственная связь между действиями ответчиков и причиненным кредитору вредом.

Таким образом вина ответчика ФИО8 в причинении вреда истцам, подтверждается материалами дела.

Суд также принимает во внимание правовой подход, изложенный в Постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 N 6- П "По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля", в соответствии с которым следует, что при обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 статьи 3 Закона об ООО требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.

Кредитор, в отличие от кредитора в деле о банкротстве, не получает содействия арбитражного управляющего в защите своих прав. Это выражается (помимо непредъявления арбитражным управляющим требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и требований об оспаривании сделок должника по правилам главы III.1 Закона о банкротстве) в неполучении от него необходимой информации о должнике, включая сведения об имуществе, о сделках и действиях, способной подтвердить недобросовестность и неразумность контролирующих лиц, в том числе о сделках (подозрительные сделки и сделки с предпочтением), с совершением которых закон связывает установление в пользу кредитора определенных презумпций. В отличие от арбитражного управляющего как облеченного публичными функциями специалиста, кредитор не наделен правом направлять обязательные к исполнению запросы о хозяйственной деятельности должника физическим и юридическим лицам, государственным органам, органам управления государственными внебюджетными фондами и органам местного самоуправления и получать от них в том числе сведения, составляющие служебную, коммерческую и банковскую тайну (абзацы седьмой и десятый пункта 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве). Причем производимая по делу о банкротстве арбитражным управляющим оценка финансового состояния должника обычно не может быть осуществлена кредитором самостоятельно не только из-за отсутствия доступа к необходимой для исследования документации за длительный период, но и подчас по причине отсутствия у него специальных познаний для оценки соответствующей информации.

Принятие же кредитором на себя - вместо лиц, контролирующих должника и призванных произвести его ликвидацию, - обязанности по финансированию процедур банкротства исключительно для целей сбора доказательств по делу о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности может, с учетом потенциально высокой стоимости такого пути получения доступа к сведениям о деятельности должника, привести к увеличению имущественных потерь кредитора, нередко для него значительных, в отсутствие гарантий взыскания долга перед ним. Иные правовые инструменты сбора доказательств, формально доступные кредитору, включая адвокатский запрос (статья 6.1 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), истребование доказательств судом (статья 66 АПК Российской Федерации), содействие судебного пристава-исполнителя при взыскании долга с основного должника для изучения деятельности последнего (Федеральный закон "Об исполнительном производстве"), могут оказаться неэффективными вследствие как отказа в предоставлении испрашиваемых сведений, так и неосведомленности кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности, и об их наличии у контролирующих должника лиц. Не компенсируется неравенство процессуальных возможностей сторон и за счет сведений из общедоступных источников (в частности, Государственного информационного ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности: bo.nalog.ru) - ввиду возможного отсутствия в них требуемой информации о должнике либо ее неполноты.

Таким образом, требование о возмещении вреда, предъявленное кредитором лицу, контролирующему должника, в рассматриваемых обстоятельствах может сопровождаться неравными - в силу объективных причин - процессуальными возможностями истца и ответчика по доказыванию оснований для привлечения к ответственности.

Выравнивание объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания осуществляется, в частности, посредством возложения в силу закона на участников соответствующих отношений дополнительных обязанностей, наделения корреспондирующими правами, предоставления процессуальных преимуществ в виде презумпций и посредством процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания с целью соблюдения принципа добросовестности в его взаимосвязи с принципом справедливости для недопущения извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, в том числе при злоупотреблении правом.

Исходя из статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45 и 46 Конституции Российской Федерации и из специального требования о добросовестности, закрепленного в Гражданском кодексе Российской Федерации и в Законе об ООО, стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Применительно к процедурам банкротства Пленум Верховного Суда Российской Федерации также исходит из того, что, хотя по общему правилу на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК Российской Федерации), отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если арбитражный управляющий или кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Этот же подход применим и к спорам о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, а равно к иным процессуальным действиям участников спора.

Указанный подход закреплен в Постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 N 6-П "По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля".

В пунктах 2, 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; 2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; 3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; 4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; 5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.). Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

При рассмотрении спора ответчик доказательства принятия всех зависящих от нее мер, направленных на погашение задолженности, суду не представила, убедительных доводов, обосновывающих невозможность исполнения судебного акта, не привела. Отсутствие имущества у должника и прекращение ведения им хозяйственной деятельности свидетельствует о неразумном и недобросовестном поведении руководителя. Вследствие ликвидации общества независимый кредитор лишился возможности получить удовлетворение за счет имущества, полученного в процессе хозяйственной деятельности.

Доводы ответчика, приведенные в возражение иска, арбитражный суд не принимает в силу следующего.

Договоры займа и квитанции на получение денежных средств подписаны финансовым менеджером, скреплены оттиском печати юридического лица.

В рассматриваемом случае полномочия представителей (финансовых менеджеров) явствовали из обстановки, поэтому отсутствие письменных доверенностей не имеет для суда правового значения.

Утверждение о том, что денежные средства от истцов она не получала, несостоятельно. Факт передачи денежных средств обществу подтверждается квитанциями к приходным кассовым ордерам и установлен вступившим в законную силу решением суда общей юрисдикции.

Суд также не принимает довод об отсутствии возможности сдавать отчетность по причине избрания в отношении ФИО3 меры пресечения в виде домашнего ареста. Как установлено арбитражным судом, под домашним арестом ответчик находилась в период с 23.06.2020 по 22.06.2021, а отчетность прекратила сдавать с 2019 года.

Кроме того, сам факт нахождения под домашним арестом не лишает такое лицо выдавать доверенности на представление его интересов в судах и иных органах, осуществлять все незапрещённые юридические действия.

Довод об отсутствии возможности предотвратить ликвидацию юридического лица также несостоятелен.

Из материалов дела видно, что хозяйственную деятельность общество прекратило с 2019 года. Уголовное дело № 12001970019000113 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, возбуждено 05.06.2020. ФИО3 обвинение в новой редакции в совершении преступления, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 4 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (7 эпизодов) предъявлено 04.05.2022.

Отсутствие со стороны истца возражений против исключения общества из реестра, само по себе основанием для освобождения контролирующего лица от субсидиарной ответственности не является. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021 № 20-П, само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков.

На основании изложенного, исковые требования арбитражный суд подлежат удовлетворению как основанные на законе и обоснованные материалами дела.

По правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы истца по уплате государственной пошлины подлежат возмещению ответчиком. Госпошлина уменьшается судом до размера оплаченной.

руководствуясь статьями 110, 167 – 170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,



Р Е Ш И Л:

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 528`300 (Пятьсот двадцать восемь тысяч триста) руб.00 коп. убытков, 8`483 (Восемь тысяч четыреста восемьдесят три) руб.00 коп. расходов по госпошлине.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО4 1`490`264 (Один миллион четыреста девяносто тысяч двести шестьдесят четыре) коп. убытков, 15`651 (Пятнадцать тысяч шестьсот пятьдесят один) руб.00 коп. расходов по госпошлине.

Решение может быть обжаловано в Первый арбитражный апелляционный суд, г. Владимир, в течение месяца с момента его принятия.

Решение арбитражного суда первой инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Волго-Вятского округа, г. Нижний Новгород, при условии, что оно было предметом рассмотрения Первого арбитражного апелляционного суда или Первый арбитражный апелляционный суд отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Кассационная жалоба может быть подана в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемых решения, постановления арбитражного суда.

Жалобы подаются через Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии.


Судья

Н.В. Кисапова