Постановление от 12 октября 2025 г. по делу № А07-11592/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4306/25

Екатеринбург

13 октября 2025 г.


Дело № А07-11592/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 07 октября 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Артемьевой Н.А.,

судей Кочетовой О.Г., Морозова Д.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 (далее также – должник) на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда                   от 17.07.2025 по делу № А07-11592/2022 Арбитражного суда Республики Башкортостан.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.


Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.06.2022 ФИО2 признан банкротом и введена процедура реализации имущества гражданина.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан                   от 21.02.2024 финансовым управляющим утверждена ФИО3.

ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными торгов по реализации имущества.

 ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании торгов недействительными, применении последствий недействительной сделки, исключении из конкурсной массы должника имущества, признании договора купли-продажи недействительным, утверждении мирового соглашения.

 Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан                 от 17.10.2024 указанные заявления объединены для совместного рассмотрения.

Определением суда от 17.03.2025 заявления ФИО2,        ФИО1 удовлетворены частично, торги, проведенные 20.06.2024 на электронной площадке «Альфалот», по продаже лота № 1 – квартиры площадью 42,3 кв.м., находящейся по адресу: <...>, кв. **, являющейся предметом залога публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее – общество «Сбербанк России»), признаны недействительными; договор купли-продажи квартиры от 21.06.2024, заключенный финансовым управляющим имуществом ФИО2 ФИО3 с ФИО4, признан недействительным; на финансового управляющего ФИО3 возложена обязанность возвратить ФИО4 2 175 300 руб., уплаченные по договору купли-продажи квартиры от 21.06.2024; заявление ФИО1 об исключении из конкурсной массы должника имущества - квартиры     площадью 42,3 кв.м., находящейся по адресу: <...>, кв. **, утверждении мирового соглашения с обществом «Сбербанк России» оставлено без рассмотрения.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2025 определение Арбитражного суда Республики Башкортостан         от 17.03.2025 отменено в части признания торгов недействительными, в удовлетворении заявленных требований о признании торгов недействительными и применении последствий недействительности сделки отказано, в остальной части определение оставлено без изменения.

Не согласившись с постановлением суда, ФИО1, ФИО2 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых просят постановление суда от 17.07.2025 отменить, определение суда от 17.03.2025 оставить в силе.

ФИО1 указывает, что квартира является для нее и семьи должника единственным пригодным для постоянного проживания помещением; подчеркивает, что единственное жилье обладает иммунитетом от взыскания и не должно включаться в конкурсную массу при банкротстве. Кроме того, ФИО1 является добросовестным плательщиком по ипотечному договору, не допускала просрочек по платежам и даже обращалась в общество «Сбербанк России» с просьбой переоформить кредитный договор исключительно на себя, чтобы исключить должника из числа созаемщиков. Таким образом, она полагает, что права банка не нарушены, так как обязательства по кредиту исполнялись исправно. Вместе с тем отмечает, что лишение единственного жилья нарушает ее право на достойный уровень жизни, а также приведет к снятию с регистрационного учета, что, в свою очередь, лишит ее возможности получать бесплатную медицинскую помощь.

ФИО2 указывает, что квартира, проданная с торгов, являлась его совместной собственностью с бывшей супругой ФИО1 При продаже финансовый управляющий нарушил преимущественное право покупки, принадлежавшее его супруге как совладельцу имущества, что является грубым нарушением гражданского законодательства. Кроме того, заявитель полагает, что апелляционный суд неправомерно отменил верное определение суда первой инстанции, которое установило факт проведения торгов с нарушениями процедуры; ссылается на необходимость особой защиты прав супругов при банкротстве одного из них, особенно когда речь идет о единственном жилье для всей семьи, и указывает, что формальный подход к уведомлению через публикацию в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве не позволил ему как обычному гражданину эффективно воспользоваться своими процессуальными правами для защиты имущества.

В отзыве на кассационные жалобы ФИО4 просит определение          от 17.03.2025 отменить полностью, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении исковых требований ФИО2 и        ФИО1 отказать.

Финансовый управляющий в отзыве по доводам кассационных жалоб возражает, просит в их удовлетворении отказать.

Рассмотрев доводы кассационных жалоб, изучив материалы дела, проверив законность обжалуемых судебных актов с учетом положений      статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов кассационных жалоб, суд округа оснований для отмены постановления суда апелляционной инстанции не усмотрел.

Как следует из материалов дела, согласно сведениям из Единого государственного реестра недвижимости должнику на праве общей совместной собственности принадлежало жилое помещение, расположенное по адресу: <...>, кв. **, с кадастровым номером 02:55:030207:1212.

Данное имущество находилось в залоге у общества «Сбербанк России».

Определением суда от 12.10.2022 требования общества «Сбербанк России» включены в третью очередь реестра требований кредиторов как обеспеченные залогом вышеуказанного недвижимого имущества.

Залоговым кредитором было представлено Положение о порядке продажи имущества от 21.10.2022 с начальной ценой продажи 2 417 000 руб..

На электронной площадке «Альфалот» 20.06.2024 проведены торги по продаже лота № 1 – квартиры площадью 42,3 кв.м. (кадастровый                номер 02:55:030207:1212), находящейся по адресу: <...>, кв. **, являющейся предметом залога общества «Сбербанк России».

Финансовым управляющим на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве опубликовано сообщение № 14679483 от 20.06.2024 о результатах проведения торгов, победителем признан ФИО4

Торги проведены 20.06.2024, договор купли-продажи квартиры заключен финансовым управляющим с ФИО4 21.06.2024 по цене 2 175 300 руб.

Между финансовым управляющим ФИО3 и ФИО4 01.07.2024 подписан акт приема-передачи к договору купли-продажи                 от 21.06.2024. Продавец передал, а покупатель принял следующее имущество: квартира общей площадью 42,3 кв.м., по адресу: <...>, кв. **. Оплата по договору произведена в полном объеме.

Государственная регистрация права собственности ФИО4 произведена 15.07.2024, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости.

Не согласившись с проведенными торгами, должник и его бывшая супруга 08.07.2024 и 01.07.2024 соответственно обратились с настоящими требованиями, указав, что для них квартира является единственным жильем, при выставлении квартиры на торги права супруги должника как созаемщика и совладельца спорной квартиры нарушены, супруга не была привлечена к участию в торгах, на торги необоснованно выставлена и ее доля в квартире.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования, пришел к выводу о том, что имеются существенные нарушения при проведении торгов. Так, для должника и его супруги жилье является единственным, вопрос о сохранении за ФИО1, имеющей регистрацию в квартире и сохраняющей право пользования данным жилым помещением, ни финансовым управляющим, ни залоговым кредитором в ходе утверждения положения и проведения оспариваемых торгов не рассматривался, финансовым управляющим не предложено супруге должника воспользоваться преимущественным правом покупки спорного имущества по цене, предложенной победителем торгов, что нарушило права ФИО1 При этом ФИО1 с момента заключения договора ипотеки с обществом «Сбербанк России» вносит ежемесячные платежи и 17.01.2023 обратилась в общество «Сбербанк России» с просьбой предоставить возможность погасить ипотечное обязательство.

Суд апелляционной инстанции в определении об отложении судебного разбирательства от 19.05.2025 предложил ФИО5 представить мнение о возможности переквалификации требования о признании торгов недействительными на требование о переводе прав покупателя по договору на ФИО1

Отменяя определение суда первой инстанции, апелляционный суд указал на то, что признание торгов недействительными является неправильным способом защиты и соответствующие основания недействительности в настоящем случае не доказаны. Закон предусматривает иной механизм - право требования перевода на себя прав покупателя по цене, предложенной победителем торгов. Сами заявители отказались от этого варианта, сославшись на отсутствие средств, а, кроме того, не реализовали право на утверждение локального плана реструктуризации с банком.

При этом суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

В соответствии с общим правилом, изложенным в пункте 1 статьи 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения о признании его банкротом и введении реализации имущества и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу.

В отношении порядка формирования конкурсной массы в деле о банкротстве граждан, находящихся (или находившихся ранее) в браке, предусмотрены дополнительные правила.

Так, в силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве в конкурсную массу включается не только личное имущество гражданина, но и то имущество, которое принадлежит ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом). На основании приведенной нормы такое имущество реализуется, как и иное (личное) имущество должника. Супруг (бывший супруг) вправе участвовать в деле о банкротстве гражданина при решении вопросов, связанных с реализацией общего имущества. При отсутствии общих долгов в конкурсную массу включается часть средств от реализации общего имущества супругов (бывших супругов), соответствующая доле гражданина в таком имуществе, остальная часть этих средств выплачивается супругу (бывшему супругу).

Из этого следует, что в условиях общности активов супругов, предусмотренной статьями 34 и 35 Семейного кодекса Российской Федерации, процедура банкротства фактически осуществляется в отношении конкурсной массы, состоящей из двух частей: личного имущества гражданина и его общего имущества с супругом.

Согласно пункту 2 статьи 244 Гражданского кодекса Российской Федерации имущество может находиться в общей собственности с определением доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без определения таких долей (совместная собственность).

При этом из буквального содержания пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве следует, что законодатель не дифференцирует вид общей собственности (совместная или долевая) супругов для целей формирования конкурсной массы. Тем самым указанная норма применяется и в случаях, когда супругами в силу пункта 3 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации осуществлено определение долей в общем имуществе. Специальная норма Закона о банкротстве прямо предусматривает реализацию принадлежащего на праве общей собственности супругам (бывшим супругам) имущества как единого объекта независимо от того, является ли форма такой собственности совместной или долевой. Раздел общей собственности супругов (бывших супругов) в судебном порядке с определением принадлежащих им долей без их выдела в натуре влияет лишь на то, в какой пропорции будет разделена выручка от продажи совместно нажитого имущества.

Реализация объекта целиком обусловлена не только интересом в консолидации права собственности, но и соблюдением баланса интересов конкурсной массы и участника долевой собственности, который обеспечивается, с одной стороны, сохранением инвестиционной привлекательности реализуемого актива как единого объекта, что позволяет реализовать его по максимально возможной цене, а с другой стороны, предоставлением супругу (бывшему супругу) преимущественного права покупки или возможности получения максимальной выручки за его долю.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении № 23-П не ограничил действие нормы пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, а лишь в условиях отсутствия в законодательстве специального правового регулирования порядка реализации участником общей долевой собственности преимущественного права покупки доли указал на то, что такое право может быть реализовано до начала торгов, а не по итогам их проведения.

При этом исходя из того, что при отсутствии общих долгов причитающаяся супругу должника соответствующая его доле часть выручки в силу пункта 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве не подлежит включению в конкурсную массу должника, супруг (бывший супруг) как при реализации преимущественного права, так и в случае участия в торгах на общих основаниях вправе произвести оплату предложенной стоимости объекта только в части, соответствующей доле должника. Обязательство по оплате стоимости собственной доли участника долевой собственности в таком случае прекращается совпадением должника и кредитора в одном лице (статья 413 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если же у супругов имеются общие долги, установленные в реестре, то оплата производится супругом в полном объеме.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования, исходил из того, что финансовый управляющий не предложил ФИО1, как совладельцу имущества, воспользоваться преимущественным правом покупки доли в праве общей совместной собственности, что послужило основанием для признания торгов недействительными. Однако апелляционный суд верно указал на ошибочность такого подхода.

В соответствии с пунктом 3 статьи 250 Гражданского кодекса Российской Федерации последствием нарушения преимущественного права покупки является не автоматическая недействительность торгов, а возможность для участника долевой собственности требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя по цене, предложенной победителем торгов. Данный способ защиты прямо предусмотрен законом и является специальным механизмом, направленным на восстановление нарушенного права без необходимости признания недействительными самих торгов и последующей сделки.

Суд апелляционной инстанции, обоснованно заключил, что избранный судом первой инстанции способ защиты в виде признания торгов недействительными является ненадлежащим, поскольку он не восстанавливает нарушенное преимущественное право, а, напротив, блокирует его реализацию, делая невозможным приобретение имущества по цене, установленной в результате объективных рыночных механизмов – публичных торгов.

Кроме того, суд апелляционной инстанции тщательно проанализировал вопрос о наличии существенных нарушений процедуры проведения торгов. Торги могут быть признаны недействительными лишь в случае существенных нарушений, которые повлияли или могли повлиять на их результат. В данном случае, как верно установил апелляционный суд, сами заявители не представили доказательств каких-либо существенных нарушений процедуры, которые исказили бы конкурсную среду, цену или определили победителя ненадлежащим образом. Их доводы свелись к отсутствию прямого уведомления о торгах и несогласию с фактом отчуждения имущества. Однако суд апелляционной инстанции правомерно отклонил эти доводы, указав, что и должник, и его бывшая супруга, являющаяся созаемщиком и участником дела о банкротстве, надлежащим образом извещались о процедуре в соответствии с законом – посредством публикаций в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве. Более того, сам должник инициировал дело о своем банкротстве, а потому не может ссылаться на неосведомленность о его последствиях.

Особого внимания заслуживает вопрос о статусе спорной квартиры как единственного жилья. Суд апелляционной инстанции дал верную правовую оценку этому доводу, указав, что исполнительский иммунитет не распространяется на имущество, находящееся в залоге. Квартира являлась предметом ипотеки в обеспечение кредитного обязательства перед обществом «Сбербанк России», требования которого были включены в реестр требований кредиторов как обеспеченные залогом. Таким образом, данное жилое помещение подлежало реализации в рамках процедуры банкротства, независимо от его статуса как единственного пригодного для проживания. При этом апелляционный суд отметил, что социальная функция права собственности на жилье, безусловно, важна, но она не может абсолютно блокировать права залогового кредитора, чьи требования обеспечены этим конкретным активом. Реализация залогового имущества в деле о банкротстве как раз и направлена на соразмерное удовлетворение требований кредиторов, что является одной из основных целей законодательства о несостоятельности.

Также суд апелляционной инстанции обратил внимание на то, что ФИО1, имея возможность реализовать свое преимущественное право путем предъявления иска о переводе на нее прав покупателя, отказалась от этого механизма защиты, сославшись на отсутствие финансовой возможности единовременно выплатить стоимость квартиры, что было подтверждено представленными справками о доходах. Данное обстоятельство имеет ключевое значение, поскольку оно демонстрирует, что реальным препятствием для сохранения жилья являлось не нарушение ее прав финансовым управляющим, а ее собственное финансовое положение.

Кроме того, как верно отметил суд, заявители не воспользовались имевшимися у них возможностями на обращение в банк с предложением о реструктуризации долга или утверждении локального плана реструктуризации в рамках дела о банкротстве, что могло бы позволить им сохранить жилье. После подачи рассматриваемых заявлений должник и его супруга не ходатайствовали перед судом о принятии обеспечительных мер, в результате государственная регистрация права собственности ФИО4 на квартиру произведена 15.07.2024 (первое судебное заседание назначено на 18.09.2024), после чего стало невозможным утверждение локального плана реструктуризации задолженности перед обществом «Сбербанк России».

Отмена обжалуемого определения в части признания торгов недействительными не нарушает права заявителей, поскольку законные способы защиты их прав и интересов им были разъяснены и предоставлены, но ими не были использованы в силу объективных обстоятельств.

В связи с изложенным, а также учитывая, что нарушений норм материального и (или) процессуального права, являющихся основанием для изменения или отмены постановления суда (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не выявлено, следует признать, что обжалуемый судебный акт является законным и обоснованным и отмене по приведенным в кассационной жалобе доводам не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда                  от 17.07.2025 по делу № А07-11592/2022 Арбитражного суда Республики Башкортостан оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                       Н.А. Артемьева


Судьи                                                                                    О.Г. Кочетова


                                                                                              Д.Н. Морозов