Постановление от 28 августа 2023 г. по делу № А35-6771/2020

ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД




П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

дело №А35-6771/2020
город Воронеж
28 августа 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 21 августа 2023 года

Постановление в полном объеме изготовлено 28 августа 2023 года


Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ботвинникова В.В.,

судей Безбородова Е.А.,

ФИО1,


при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО2,


при участии:

от ФИО6: ФИО3, представитель по доверенности № 46 АА 1719022 от 25.10.2022, паспорт гражданина РФ;

от иных лиц, участвующих в деле: представители не явились, извещены надлежащим образом;


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО6 на определение Арбитражного суда Курской области от 09.06.2023 по делу №А35-6771/2020 по заявлению Банка ВТБ (ПАО) о привлечении контролировавшего должника лица к субсидиарной ответственности в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Пегас» (ИНН <***>, ОГРН <***>) несостоятельным (банкротом),



УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Курской области от 31.08.2020 заявление ФИО4 (далее - ФИО4, кредитор) о признании общества с ограниченной ответственностью «Пегас» (далее - ООО «Пегас», должник) несостоятельным (банкротом) принято судом к производству, возбуждено дело о банкротстве.

Решением Арбитражного суда Курской области от 07.10.2020 (резолютивная часть от 07.10.2020) ООО «Пегас» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство с применением особенностей процедуры банкротства ликвидируемого должника, предусмотренных параграфом 1 главы XI Закона о банкротстве, конкурсным управляющим утвержден ФИО5, член Ассоциации Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Содействие». Сведения об открытии конкурсного производства опубликованы 17.10.2020 в официальном печатном издании.

Конкурсный кредитор Банк ВТБ (ПАО) обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил привлечь ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскав с указанного лица в пользу должника 60 257 311 руб. 03 коп. (с учетом уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ)).

Определением Арбитражного суда Курской области от 09.06.2023 ФИО6 привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Пегас», с ФИО6 взыскано в конкурсную массу должника 60 257 311 руб. 03 коп.

Не согласившись с данным определением, ФИО6 обратился в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить.

В судебном заседании представитель ФИО6 поддержал доводы апелляционной жалобы.

На основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционная жалоба рассматривалась в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом.

В удовлетворении поступившего от Банка ВТБ (ПАО) ходатайства об отложении судебного заседания судебной коллегией отказано, ввиду отсутствия надлежащего обоснования и доказательств, подтверждающих объективную невозможность участия в судебном заседании. Кроме того, судебной коллегией учтено, что данное ходатайство не мотивировано необходимостью представления каких-либо дополнительных доказательств.

Выслушав представителя ФИО6, изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзыва на апелляционную жалобу, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения судебного акта.

В соответствии с частью 1 статью 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве и пунктом 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предусмотрено, что правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Определением суда от 08.02.2021 по настоящему делу требования Банка ВТБ (ПАО) в размере 51 149 457 руб. 08 коп. включены в реестр требований кредиторов ООО «Пегас» в состав третьей очереди.

Таким образом, конкурсный кредитор правомерно обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица.

Согласно пунктам 1 и 4 статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

Согласно выписке из единого государственного реестра юридических лиц в отношении ООО «Пегас», ФИО6 является участником должника с долей в размере 99%.

Кроме того, ФИО6 исполнял функции генерального директора и главного бухгалтера ООО «Пегас» на основании приказа № 1 от 29.11.2016, впоследствии решением о добровольной ликвидации общества от 21.07.2020 избран руководителем ликвидационной комиссии.

Таким образом, как верно указал суд первой инстанции, ФИО6 является контролирующим должника лицом применительно к статье 61.10 Закона о банкротстве.

В качестве оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности конкурсный кредитор ссылался действия (бездействие) ФИО6, в том числе приведшие к намеренному выводу денежных средств из конкурсной массы ООО «Пегас», чем причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, на несвоевременную подачу заявления о признании общества несостоятельным (банкротом), непередачу бухгалтерской и иной документации, намеренное наращивание кредиторской задолженности.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве руководитель должника несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Из смысла указанной нормы следует, что на руководителя организации должника возлагается субсидиарная ответственность по ее обязательствам, если первичные бухгалтерские документы или отчетность: отсутствуют; не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации; либо указанная информация искажена.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) по организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) по ведению бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве).

Из разъяснений, указанных в пункте 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (пункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Ответственность руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности необходимо установить причинно-следственную связь между отсутствием спорной документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов в связи с данным обстоятельством.

В рассматриваемом случае Банк ВТБ (ПАО) указывал, что ФИО6 не передал конкурсному управляющему первичную документацию, отражающую деятельность должника, относящуюся к покупателям/заказчикам, подтверждающую дебиторскую задолженность, что подтверждается выводами конкурсного управляющего, содержащимся в заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ООО «Пегас» от 18.12.2020, заключении о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок от 18.12.2020, анализе финансового состояния

Вместе с тем, судом установлено, что согласно представленным в материалы дела конкурсным управляющим актам приема-передачи документов от 12.10.2020, 11.11.2020, 23.12.2020, 16.01.2021 первичная документация, отражающая деятельность должника, относящаяся к покупателям/заказчикам, подтверждающая дебиторскую задолженность, отраженную в отчетах конкурсного управляющего в разделе «Дебиторская задолженность по сведениям в 1С по состоянию на 2020 г.» ФИО6 не передавалась.

Из отзыва конкурсного управляющего следует, что меры по судебному взысканию дебиторской задолженности произведены только в отношении дебиторов (ИП ФИО7, ИП ФИО8, ООО «Дана+», ИП ФИО9, ИП ФИО10), перечисленных в отчетах конкурсного управляющего в разделе «Подтвержденная дебиторская задолженность».

В отношении дебиторов из раздела отчета конкурсного управляющего «Дебиторская задолженность по сведениям в 1С по состоянию на 2020 г.» (неподтвержденная первичной документацией) конкурсный управляющий смог направить только претензии. Согласно данным отчета от 16 дебиторов с общей суммой дебиторской задолженности в размере 38 613 895 руб. 64 коп. ответов на претензии не получены.

Отсутствие у конкурсного управляющего первичной документации не позволило провести работу по взысканию дебиторской задолженности в полном размере непосредственно с дебиторов в судебном порядке, в результате чего в конкурсную массу не поступили денежные средства в размере 38 613 895 руб. 64 коп.

В письменном отзыве конкурсной управляющий в качестве обоснования причин невозможности взыскания дебиторской задолженности сослался лишь на отсутствие ответов дебиторов на направленные претензии.

Однако, указанный довод правомерно был отклонен судом первой инстанции, поскольку само по себе отсутствие ответа на претензию при наличии первичной документации, которая должна была быть передана ФИО6, не является существенной причиной для неподачи исковых заявлений. В данном случае конкурсный управляющий не представил разумных пояснений относительно того, в чем заключается нецелесообразность взыскания дебиторской задолженности, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств того, что такие дебиторы, например, признаны несостоятельным (банкротами) либо ликвидированы.

В данном случае непередача ФИО6 первичной документации в отношении дебиторской задолженности на общую сумму 38 613 895 руб. 64 коп. привело к невозможности ее взыскания в судебном порядке и необходимости реализации в рамках дела о банкротстве как права требования в сумме 1 546 899 руб.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что в результате намеренного бездействия ФИО6, выраженного в непередаче первичной документации конкурсному управляющему, кредиторам ООО «Пегас» был причинен вред в размере недополученных денежных средств от имевшейся у общества дебиторской задолженности в сумме 37 066 996 руб. 64 коп. (разница между размером дебиторской задолженности и фактической суммой, полученной от реализации прав требования). При этом суд отметил, что указанные денежные средства в размере 1 546 899 руб. не были направлены на погашение требований конкурсных кредиторов, поскольку за счет них были погашены текущие платежи.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Обязанность юридического лица по составлению, ведению и хранению первичных учетных документов предусмотрена федеральными законами от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (статьи 6, 7, 13 - 15, 29) и от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Таким образом, законодательством предусмотрена как обязанность ведения, хранения документации, так и ее передача при смене руководителя.

Пунктом 1 статьи 401 ГК РФ предусмотрено, что помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации, либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности исходя из того, приняло ли данное лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные Законом о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Исходя из процесса распределения бремени доказывания привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть соответствующие презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Как верно указал суд первой инстанции, ФИО6 не представил относимых и допустимых доказательств, позволяющих суду прийти к выводу о том, что контролирующее лицо объективно не могло передать вышеназванные первичные документы.

Довод ФИО6 о том, что документация была передана конкурсному управляющему в полном объеме, опровергается вышеизложенными обстоятельствами, в том числе отчетами и заключениями конкурсного управляющего (статьи 9, 65 АПК РФ).

Суд первой инстанции обоснованно указал, что непередача ответчиком документации конкурсному управляющему в отношении дебиторской задолженности лишило возможности конкурсного управляющего взыскивать соответствующую дебиторскую задолженность, а позволило лишь реализовать право требования такой задолженности по цене более чем в 20 раз меньше ее балансовой стоимости, и, как следствие, соразмерно удовлетворить требования кредиторов, что нарушает права и законные интересы кредиторов должника. Иного имущества у должника обнаружено не было.

Исследовав и оценив совокупность представленных в материалы дела доказательств по правилам статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о наличии в данном случае причинно-следственной связи между отсутствием первичной бухгалтерской документации должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов ООО «Пегас» вследствие бездействия руководителя должника и участника должника ФИО6 и, соответственно, наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, Банк ВТБ (ПАО) ссылался на неподачу ФИО6 заявления о признании ООО «Пегас» несостоятельным (банкротом).

Так, руководитель должника может быть привлечен к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве, если он не исполнил обязанность по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве в месячный срок, установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При решении вопроса о возможности возложения на ответчика субсидиарной ответственности необходимо иметь в виду, что субсидиарная ответственность в деле о несостоятельности (банкротстве) возлагается не в силу одного лишь факта неподачи заявления должника, а потому, что указанное обстоятельство является презумпцией невозможности удовлетворения требований кредиторов, возникших в период просрочки подачи заявления о несостоятельности (банкротстве), по причине неподачи данного заявления.

Согласно правовой позиции, содержащейся в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 302-ЭС19-17559(2) по делу №А19-5157/2017, от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992 по делу № А40-155759/2017, в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 данного Закона, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному на встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Наличие вступившего в законную силу и неисполненного судебного акта само по себе также не влечет безусловной обязанности руководителя должника - юридического лица обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

В соответствии с правовой позицией, содержащейся в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Верховный суд РФ в определении от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713 по делу № А50-4524/2013В указал, что исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, применение санкции в виде субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, возможно только в том случае, если разумный руководитель, объективно понимая о наступлении неплатежеспособности организации, принял новые обязательства, заблаговременно понимая о невозможности их исполнения. При этом от новых кредиторов была скрыта информация о неблагоприятном положении общества и наличии признаков неплатежеспособности.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между введением в заблуждение потенциальных контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков объективного банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Из материалов дела следует, что конкурсным управляющим ФИО5 в ходе процедуры банкротства ООО «Пегас» был проведен финансовый анализ деятельность должника за период с 31.12.2017 по 31.12.219, согласно которому по состоянию на 31.12.2019 выявлены следующие обстоятельства, свидетельствующие о несостоятельности должника:

- баланс должника неликвиден, должник является неплатежеспособным;

- предприятие не в состоянии стабильно оплачивать свои текущие счета, существует высокий финансовый риск;

- у предприятия недостаточно активов, которые можно направить на погашение всех имеющихся обязательств, баланс должника неликвиден;

- предприятие находится в тяжелом положении и платежеспособность его находится на достаточно низком уровне в течение рассматриваемого периода;

- у предприятия высокий риск неплатежеспособности, предприятие финансово неустойчиво и зависимо от сторонних кредиторов;

- структура баланс предприятия неудовлетворительная, предприятие несостоятельно;

- предприятие ведет неэффективную работу с дебиторами, активы предприятия низко ликвидные.

Как верно отметил суд первой инстанции, из указанных выводов следует, что уже по состоянию на декабрь 2019 года ООО «Пегас» отвечало признакам неплатежеспособности, а потому ФИО6, как руководитель общества, должен был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, однако с таким заявлением не обратился.

Выводы конкурсного управляющего сделаны на основании анализа бухгалтерской отчетности за период с 2017 по 2019 гг., инвентаризационных описей и складских документов, имевшихся в наличии у ФИО6 как у руководителя и главного бухгалтера общества. Бухгалтерская отчетность за 2019 год была подготовлена и подписана ФИО6 30.03.2020.

Учитывая изложенное, руководствуясь статьями 9, 10 Закона о банкротстве, разъяснениями, данными в пунктах 9 и 12 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», принимая во внимание правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определениях от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713, от 14.06.2016 № 309-ЭС16-1553, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что ФИО6 не исполнил обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом как минимум с 31.03.2020, учитывая, что он знал или должен был знать о вышеизложенных обстоятельствах, свидетельствующих о несостоятельности ООО «Пегас».

Согласно представленному банком расчету задолженности при подаче заявления о включении требований в реестр требований кредиторов должника, обязательства ООО «Пегас» перед Банком ВТБ (ПАО) в общей сумме 51 149 457 руб. возникли после 28.04.2020.

В случае исполнения ФИО6 в период с 31.03.2020 по 30.04.2020 обязанности по подаче заявление о признании ООО «Пегас» несостоятельным (банкротом) у Банка ВТБ (ПАО) имелись бы правовые основания для приостановления в одностороннем порядке предоставления кредитов согласно п.п. 12, п. 6.4 Соглашения о предоставлении овердрафта № ОВ-ЦВ-725790/2019/00178, что исключило бы возникновение задолженности, непогашенной в ходе процедуры банкротства общества перед Банком ВТБ (ПАО).

При этом доказательств, опровергающих вышеизложенные обстоятельства, от ФИО6 не поступило. Довод ФИО6 о том, что у ООО «Пегас» отсутствовали признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества отклоняется судом как необоснованный, голословный, не подтвержденный доказательствами.

Какой-либо план выхода из кризисной ситуации, бывший руководитель не представил.

Вместе с тем, суд первой инстанции отметил, что в соответствии с протоколом общего собрания участников ООО «Пегас» от 20.07.2020 было принято решение приступить к процедуре добровольной ликвидации общества в связи с прекращением осуществления хозяйственной деятельности. Разумных пояснений относительно того, с какой целью были приняты дополнительные кредитные обязательства перед банком на сумму более 50 млн. руб., учитывая, что общество уже через три месяца деятельность фактически не вело, от ФИО6 также не поступило.

Таким образом, суд первой инстанции верно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Вместе с этим, Банк ВТБ (ПАО) ссылался на совершение ФИО6 действий, повлекших значительное уменьшение конкурсной массы и невозможность удовлетворения требований кредиторов ООО «Пегас».

Так, в соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в случае если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Как следует из материалов дела, между ФИО11 и ФИО6 был заключен договор займа от 25.11.2019 на сумму 50 000 000 руб. В обеспечение исполнения обязательств по указанному договору займа между ФИО11 и ООО «Пегас» был заключен договор поручительства, согласно которому должник принял на себя обязательство отвечать перед ФИО11 за исполнение обязательств ФИО6 по договору займа от 25.11.2019.

Определением суда от 01.07.2022 по настоящему делу, оставленным без изменения постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2022, указанный договор поручительства был признан недействительным.

При этом судом было установлено, что поручительство ООО «Пегас» перед ФИО11 осуществлялось в пользу ФИО6, являвшегося единоличным исполнительным органом и участником ООО «Пегас» (размер доли 99%), то есть фактически, договор поручительства был подписан ООО «Пегас» в лице ФИО6 за исполнение обязательств ФИО6 перед ФИО11 по договору займа.

ФИО6, являясь учредителем и руководителем должника, не сообщил на какие цели были направлены денежные средства по договору займа, учитывая, что поручителем выступило ООО «Пегас».

При этом ссылка ФИО6 на то, что указанные денежные средства вносились на расчетный счет ООО «Пегас», правомерно отклонена судом как несостоятельная с учетом того, что в рамках дела о банкротстве ФИО6, последним были представлены копии договоров займа между ним и ООО «Пегас», копии приходно-кассовых ордеров, карточек счета 66.03, из содержания которых следует, что вносимые ФИО6 в кассу должника денежные средства оформлялись договорами займа учредителя между ООО «Пегас» и ФИО6

В результате совершения указанной сделки, ООО «Пегас» стало обязанным на сумму 50 000 000 руб. перед ФИО6 по договорам займа, а также на сумму 50 000 000 руб. перед ФИО11 по договору поручительства.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что указанная схема, при которой сначала ФИО6 получает заемные денежные средства от ФИО11, затем ФИО11 заключает договор поручительства с ООО «Пегас» в лице генерального директора ФИО6 с целью обеспечения исполнения обязательств по соответствующему договору займа, и в итоге ФИО6 передает ООО «Пегас» в лице генерального директора ФИО6 заимствованные у ФИО11 денежные средства, вызывает обоснованные сомнения, и что не представление доказательств экономической целесообразности выбора такой схемы взаимоотношений между кредитором, должником и подконтрольным ему обществом, позволяет сделать вывод о том, что данная схема была намеренно разработана с целью необоснованного включения заявленных требований в реестр требований кредиторов должника, придания ФИО11 статуса мажоритарного кредитора и последующего распределения конкурсной массы в его пользу в ущерб интересам иных кредиторов.

Более того, определением Арбитражного суда Курской области от 20.05.2022 по делу №А35-10250/2020 отказано ФИО11 в удовлетворении заявления о включении требований в размере 56 633 824 руб. 48 коп. в реестр требований кредиторов ФИО6 В данном судебном акте суд пришел к выводу о том, что материалами дела достоверно не доказан факт передачи ФИО11 денежных средств ФИО6, не установлены направления расходования денежных средств, якобы полученных должником от ФИО11

Согласно пояснениям ФИО6 операции по внесению денежных средств, полученных по договору займа от 25.11.2019, заключенного с ФИО11, были осуществлены им: 27.12.2019 - на сумму 30 000 000 руб., 26.02.2020 - на сумму 3 300 000 руб., 27.02.2020 - на сумму 17 700 000 руб.

В то же время займ был выдан 25.11.2019, и целью его получения являлось обеспечение деятельности ООО «Пегас». При этом лицами не были раскрыты обстоятельства необходимости удержания должником полученных денежных средств на срок от одного до трех месяцев.

Получив значительную денежную сумму в целях оказания финансовой помощи подконтрольному обществу, ФИО6 должен был незамедлительно (в максимально короткий срок) произвести зачисление указанных средств на счет ООО «Пегас», однако этого не было сделано.

Кроме того, оборотно-сальдовые ведомости, договоры займа между ООО «Пегас» и ФИО6 и расписки в получении ООО «Пегас» денежных средств от ФИО6 были подписаны исключительно ФИО6, который в период с ноября 2016 года являлся и генеральным директором ООО «Пегас», и главным бухгалтером общества.

На основании изложенного, суд обоснованно признал не убедительным факт внесения ФИО6 денежных средств, полученных им как физическим лицом от ФИО11, на счет подконтрольного должнику общества - ООО «Пегас» в рамках исполнения договоров займа, заключенных между ФИО6 и ООО «Пегас», для обеспечения деятельности последнего.

Таким образом, материалами дела и фактическими обстоятельствами подтверждается, что ФИО6 совершал действия, направленные на сокрытие активов должника, введение независимых кредиторов в заблуждение. Каких-либо пояснений относительно разумности изложенных действий от контролирующего должника не поступило.

Кроме того, из материалов дела следует, что накануне принятия решения о добровольной ликвидации ООО «Пегас» за период с января по июль 2020 года была значительно уменьшена конкурсная масса должника в результате досрочного погашения заемных обязательств ООО «Пегас» перед контролирующим лицом ФИО6 Так, за период с января по июль 2020 года из кассы общества ФИО6 изъято 68 093 282 руб. 05 коп. с указанием основания/аналитики «Займ ООО «ПЕГАС» - ФИО6 займ», а также ссылкой на документ «Расходный кассовый ордер № --от—время-займ».

Данное обстоятельство подтверждается представленной в материалы дела карточкой счета 66.03 за январь 2020 – октябрь 2020 г.

Согласно справкам - сведениям о кредитах и займах ООО «Пегас» за подписью руководителя и главного бухгалтера должника ФИО6 на 01.11.2019, 01.12.2019, 01.04.2020 по условиям действующих на указанные даты договоров займа срок погашения займов - 31.12.2020.

Представленные в материалы дела копии договоров займа за период с декабря 2019 года по февраль 2020 года содержат условия о срок займов - до 25.12.2020. Иные договоры займа со сроком погашения 2017-2018 года, судом не могут быть приняты во внимания, с учетом представленной вышеуказанной справки.

Из изложенного следует, что ФИО6, являясь владельцем доли в размере 99%, руководителем, главным бухгалтером должника направлял имеющиеся у ООО «Пегас» денежные средства на досрочное погашение займов перед самим собой, изымая денежные средства из кассы предприятия, на общую сумму 68 093 282, 05 руб. Пояснений относительно целесообразности и разумности данных действий от ФИО6 не поступило.

Довод контролирующего лица об отказе ФИО6 от заявления о включении в реестр требований кредиторов ООО «Пегас» задолженности по договорам займа в размере 55 003 282 руб. 05 коп. не свидетельствует о законности и обоснованности изъятия денежных средств общества в виде досрочного возврата займов перед контролирующим лицом, учитывая, что указанных денежных средств было бы достаточно для расчетов с независимыми кредиторами. Однако в результате данных действий общество утратило возможность для расчетов с кредиторами. Каких-либо доказательств, опровергающих данные обстоятельства, от ФИО6 не поступило (статья 65 АПК РФ).

Из материалов дела также следует, что в период после принятия общим собранием участников ООО «Пегас» решения о добровольной ликвидации общества в связи с прекращением хозяйственной деятельности конкурсная масса должника была уменьшена на 33 054 139 руб. 13 коп. путем осуществления отгрузки товара на данную стоимость в адрес ФИО12, что подтверждается решением Арбитражного суда Курской области от 27.05.2021 по делу №А35-9626/2020.

Договор поставки с ФИО12 содержал условие об оплате товара - не позднее 30-ти календарных дней с момента передачи товара.

Лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа общества обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. Таким образом, вина такого лица в случае банкротства юридического лица - должника и причинения в результате этого вреда имущественным правам кредиторов должника заключается в нарушении этого принципа, в непринятии им всех возможных мер, которые требовались от него как от осмотрительного и заботливого руководителя при осуществлении руководства текущей деятельностью юридического лица исходя из условий оборота.

Правовая природа процедуры добровольной ликвидации при принятии соответствующего решения дальнейшее ведение деятельности обществом не предполагает.

В рассматриваемой ситуации ФИО6, как единоличным исполнительным органом ООО «Пегас», в условиях прекращения хозяйственной деятельности была осуществлена отгрузка в пользу контрагента товара на общую сумму более 30 млн. руб., который не был оплачен покупателем. В результате указанных действий была существенно увеличена дебиторская задолженность общества, находящегося в стадии добровольной ликвидации, а также уменьшена конкурсная масса в виде отчуждения ликвидного имущества, за счет реализации которого возможно было погашение требований независимых кредиторов.

В рамках процедуры банкротства ООО «Пегас» дебиторская задолженность в общей сумме 84 472 760 руб. 77 коп., в которую включена и задолженность ФИО12, была реализована конкурсным управляющим как право требования по цене 1 525 000 руб.

Учитывая изложенное, указанными действиями контролирующего лица обществу и его кредиторам был причинен существенный вред. Разумных пояснений относительно экономической целесообразности совершения данной поставки от ФИО6 не поступило. Контролирующим лицом не опровергнуты соответствующие презумпции.

Вместо принятия мер для расчетов с кредиторами лицом, контролирующим деятельность должника, осуществлялись действия по наращиванию кредиторской задолженности, уменьшению конкурсной массы, выводу ликвидных активов в свою пользу, в результате чего финансовое положение должника ухудшилось, должник прекратил осуществление деятельности, а кредиторы должника лишились возможности удовлетворения своих требований за счет активов должника.

Документальных доказательств, что привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо действовало добросовестно и разумно с должной степенью осмотрительности и экономической целесообразности, которая присуща независимым участникам гражданского оборота, в материалы дела не представлено.

Таким образом, оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности в порядке статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Общая сумма непогашенных требований кредиторов должника, включенных в реестр требований кредиторов, составила 60 257 311, 03 руб.

Принимая во внимание изложенное, суд первой инстанции верно пришел к выводу о том, что с ФИО6 подлежат взысканию денежные средства в размере 60 257 311 руб. 03 коп.

Доводы заявителя апелляционной жалобы по существу не опровергают выводов суда первой инстанции, а выражают лишь несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта. Выводы суда первой инстанции мотивированы, последовательны, основаны на получивших надлежащую правовую оценку суда доказательствах и исследованных судом обстоятельствах, при правильном применении судом норм действующего законодательства.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены определения суда не имеется.

Руководствуясь статьями 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Курской области от 09.06.2023 по делу №А35-6771/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции согласно части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья В.В. Ботвинников


Судьи Е.А. Безбородов


ФИО1