Постановление от 22 августа 2023 г. по делу № А76-3047/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7810/21

Екатеринбург

22 августа 2023 г.


Дело № А76-3047/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 17 августа 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 22 августа 2023 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Шавейниковой О.Э., Тихоновского Ф.И.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьиФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием системвеб-конференции кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023по делу № А76-3047/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет».

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 12.12.2022 74АА № 6131046); в режиме веб-конференции принял участие представитель ФИО4 - ФИО5 (доверенность от 23.03.2021 74АА № 5220431).

Финансовый управляющий ФИО6 представил ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в его отсутствие, которое судом округа удовлетворено (часть 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 18.02.2021 на основании заявления ФИО2 возбуждено производство по делу о банкротстве гражданина ФИО4 (далее – должник).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 05.04.2021 в отношении индивидуального предпринимателя ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО6

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 29.12.2021 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО6

Финансовый управляющий ФИО6 03.08.2022 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договора уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014, заключенного между ФИО7 и ФИО8, и договора уступки прав требования и перевода долга от 24.01.2017, заключенного между ФИО8 и ФИО7, действовавшей за ФИО9, и о применении последствий недействительности сделок в виде признания недействительной записи государственной регистрации права собственности на земельный участок, вид разрешенного использования: для эксплуатации многоквартирного жилого дома, площадь: 2085+/-16 кв.м., вид права: общедолевая собственность доля в праве общедолевой собственности пропорциональная размеру общей площади квартиры 74:36:0406001:5673, кадастровый номер: 74:36:0406001:213, местоположение: <...>, за ФИО9 и возврата названного недвижимого имущества в совместную собственность супругов (конкурсную массу) ФИО4 и ФИО7

В арбитражный суд 02.08.2022 поступило аналогичное заявление ФИО4 в лице управляющего ФИО6 о признании недействительными договоров уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014 и от 24.01.2017 и применении последствий их недействительности.

Определением суда от 28.09.2022 ввиду того, что предметы споров по заявлениям от 02.08.2022 и от 03.08.2022 совпадают, указанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2023, в удовлетворении требований о признании сделок недействительными отказано.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 31.01.2023 и постановление от 31.05.2023 отменить, признать сделки недействительными, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Кредитор считает, что посредством цепочки спорных притворных сделок должник, у которого возникла необходимость в привлечении кредитных средств, до принятия долговых обязательств и после этого совершил взаимосвязанные действия по оформлению активов, приобретенных им за свой счет, на аффилированное лицо (дочь), выступившее «мнимым собственником» этого имущества, в результате чего должник сохранил возможность владеть, пользоваться и фактически распоряжаться спорным активом через мнимого собственника, защитив данный актив от обращения взыскания в пользу кредиторов. По мнению заявителя, такие действия направлены на причинение вреда кредиторам должника, что выходят за пределы диспозиции статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и являются основанием для признания сделок недействительными по общегражданским основаниям. Заявитель считает, что, делая вывод об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности на 20.11.2014, суды не учли, что денежные средства за спорное жилое помещение уплачивались застройщику и, в 2016 году, когда у должника возникли заемные обязательства перед ФИО2, который полагает, что платежи застройщику произведены за счет средств должника, и материалами дела не подтверждено совершение платежей за счет средств ФИО8 и наличие у нее такой финансовой возможности, наличие заемных правоотношений с осуществлявшими оплату юридическими лицами, обладающими признаками фирм-однодневок, взаимосвязанными с должником. Заявитель поясняет, что в 2014 году должник на имя матери приобрел актив - долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Новый мир», имевшего право аренды земельного участка для строительства, и, не имея достаточных собственных средств для финансирования строительства, должник не мог не понимать, что он будет вынужден принимать обязательства перед третьими лицами и нести по ним ответственность своим имуществом, поэтому должник и члены его семьи заблаговременно совершали действия по оформлению активов, приобретаемых за счет должника, на «мнимых собственников», стороны сделок не намеревались создать реальные правовые последствия сделок ввиду отсутствия у них возможности самим исполнять обязательства перед застройщиком, отсутствия дохода, достаточного для содержания спорной недвижимости, которая по факту не выбыла из совестного владения супругов Б-вых Заявитель считает, что управляющий не пропустил трехлетний срок исковой давности, а вывод апелляционного суда, что он мог узнать о спорных сделках не позднее 13.05.2023, сделан без учета того, что ФИО9 предоставила в суд при оспаривании обеспечительных мер договор от 24.01.2017, из которого нельзя установить, что ранее спорный актив приобретен супругой должника, а договор от 20.11.2014 ФИО9, несмотря на требование суда, не представила, получить сведения по запросу управляющий не мог, так как они касались имущества, зарегистрированного на имя супруги должника, эти сведения получены управляющим по определению суда об истребовании доказательств от 18.05.2021.

Финансовый управляющий ФИО6 в отзыве поддерживает доводы кассационной жалобы, просит ее удовлетворить.

ФИО4 и ФИО8 в отзывах просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судом, и следует из материалов обособленного спора, 16.06.1995 между ФИО4 и ФИО7 заключен брак, что подтверждается свидетельством о заключении брака от 16.06.1995I-ИВ № 286952, а, согласно ответу государственного комитета по делам ЗАГС Челябинской области, ФИО4 является отцом ФИО9, также ФИО4 является сыном ФИО8

Между ФИО7 (супругой должника) и обществом с ограниченной ответственностью ПКФ «Символ» (далее – общество ПКФ «Символ») заключен договор участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 25.06.2014 №141/Елк88А-46 на строительство жилого помещения: четырехкомнатная квартира, проектной площадью 166,7 кв.м. по адресу: <...> (в редакции дополнительного соглашения от 27.12.2016), стоимостью 8 403 016 руб.

ФИО4 дано нотариально заверенное согласие (от 25.06.2014 74АА №2106478) своей супруге ФИО7 на заключение за цену и на условиях по его усмотрению договора от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 участия в долевом строительстве многоквартирного дома, на государственную регистрацию заключенного договора, а также права собственности на указанную квартиру после присвоения ей почтового адреса и подписания акта приема-передачи, и в нотариально заверенном согласии также прописано, что брачный договор между супругами не заключался, установленный законом режим совместной собственности всего имущества не изменен.

ФИО7 (супруга должника) 20.11.2014 заключила договор уступки прав требования и перевода долга с ФИО8 (мать должника), по условиям которого ФИО8 приняла в полном объеме право требования на получение в собственность квартиры от общества ПКФ «Символ» на основании договора от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 участия в долевом строительстве многоквартирного дома, также ФИО8 приняла в полном объеме долг ФИО7 перед обществом ПКФ «Символ» по договору от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 участия в долевом строительстве многоквартирного дома в размере 3 123 016 руб., при этом стоимость уступки права требования по договору составила 2 080 000 руб.

ФИО8 (мать должника) 24.01.2017 заключила договор уступки прав требования с ФИО7 (супругой должника), действующей за свою несовершеннолетнюю дочь ФИО9, согласно которому ФИО9 в лице законного представителя ФИО7 приняла в полном объеме право требования на получение в собственность квартиры от общества ПКФ «Символ» на основании договора от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 участия в долевом строительстве многоквартирного дома.

По акту приема-передачи квартиры от 17.02.2017, общество ПКФ «Символ» передало ФИО7 (действующей за несовершеннолетнюю дочь ФИО9) в собственность жилое помещение (квартиру): № 50 (стр.46), общей площадью 156,4 кв.м. и площадью лоджии 10,3 кв.м. по адресу: <...>.

Согласно выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество (от 05.07.2022 исх. №КУВИ-001/2022-111098087), за ФИО9 с 16.03.2017 зарегистрировано право собственности на следующее недвижимое имущество: жилое помещение: квартира общей площадью 156,4 кв.м., кадастровый номер: 74:36:0406001:5673, адрес: <...>; земельный участок, вид разрешенного использования: для эксплуатации многоквартирного жилого дома, площадь: 2085+/-16 кв.м., вид права: общедолевая собственность доля в праве общедолевой собственности пропорциональная размеру общей площади квартиры 74:36:0406001:5673, кадастровый номер: 74:36:0406001:213, адрес: <...>.

Ссылаясь на совершение вышеуказанных сделок при наличии у должника признаков неплатежеспособности, безвозмездно, между юридически и фактически аффилированными (заинтересованными) лицами, являющимися близкими родственниками, со злоупотреблением правом, с целью вывода из совместной собственности должника и его супруги ликвидного, крупного актива, то есть с целью причинения вреда кредиторам должника, финансовый управляющий имуществом должникаобратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о признании цепочки сделок по отчуждению имущества недействительной сделкой в соответствии с пунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Возражая против удовлетворения требований, ФИО8 и должник ссылались на то, что спорные сделки заключены в соответствии с требованиями действующего законодательства, за пределами трехлетнего период подозрительности, на дату их совершения должник не обладал признаками неплатежеспособности, не имел обязательств перед третьими лицами, вследствие чего имущественного ущерба кредиторам должника не причинено, а также должником заявлено о пропуске финансовым управляющим годичного срока исковой давности на оспаривание договора от 24.01.2017.

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из следующего.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

Поскольку дело о банкротстве должника возбуждено 18.02.2021, а спорные договоры заключены 20.11.2014 и от 24.01.2017, то есть за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, то суды исходили из того, что такие сделки могут быть оспорены только по общим основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации.

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением Главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), при этом речь в данном случае идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных и преференциальных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11).

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суд должен установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о факте злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации); совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся; поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом; суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию управляющего может быть признана недействительной совершенная до (после) возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности банкротстве)»).

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу арбитражному суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»), при этом для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).

Судами установлено и материалами дела подтверждается, что спорные сделки совершены между супругой должника ФИО7, матерью должника ФИО8, и в интересах дочери должника ФИО9, наличие между которыми родственных связей участвующими в деле лицами не оспаривается, из чего следует, что, в силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве, данные сделки совершены заинтересованными с должником лицами, при этом суды исходили из того, что само по себе данное обстоятельство не свидетельствует о наличии умысла на причинение вреда кредиторам в результате совершения оспариваемых сделок, и финансовому управляющему в данном случае надлежит доказать в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации наличие факта и цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Между тем, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все материалы дела и доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что долг перед ФИО2 возник у должника в октябре 2019 года в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по договорам займа от 01.07.2016, от 14.10.2016 и от 30.05.2017, заключенным через два года и более после совершения сделки от 20.11.2014, и установлен судебными актами в 2020 - 2021 годах (определение от 05.04.2021 о признании заявления ФИО2 обоснованным и введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов), а незадолго до заключения спорных договоров ФИО4 возвратил ФИО2 ранее взятый заем с процентами за пользование займом в сумме 14 920 500 руб., что подтверждено выпиской по счету ФИО2 за 2013 год, а, также, исходя из того, что долг перед кредитором ФИО10 возник у должника в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по договорам займа от 05.09.2017 и от 18.10.2018, заключенным уже после совершения спорных сделок (определение от 09.09.2021 о включении требований ФИО10 в реестр), и, приняв во внимание, что в 2014 году ФИО4 осуществлял иные финансовые операции с денежными средствами, подтверждающие отсутствие признаков неплатежеспособности и/или несостоятельности должника, суды, в отсутствие доказательств иного, опровергающих названные выводы и свидетельствующих о наличии у должника в 2014 году неисполненных обязательств перед кредиторами, признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что на момент заключения супругой должника ФИО7 договора уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014 с матерью должника ФИО8 должник не обладал признаками неплатежеспособности, а иное не доказано и из материалов дела не следует.

Кроме того, по результатам исследования и оценки всех доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что по договору цессии от 20.11.2014 ФИО8 приняла в полном объеме долг ФИО7 перед обществом ПКФ «Символ» по договору от 25.06.2014 № 141/Елк88А-46 участия в долевом строительстве многоквартирного дома в размере 3 123 016 руб., стоимость приобретения права требования по договору составила 2 080 000 руб., установив, что оплата по данному договору участия в долевом строительстве произведена ФИО8 в полном объеме в сумме 8 403 016 руб., что подтверждается справкой общества ПКФ «Символ» от 24.01.2017 об оплате и актом сверки взаиморасчетов, приняв во внимание, что оплата производилась путем безналичного перечисления по поручению ФИО8 денежных средств организациями, имевшими неисполненные обязательства перед ФИО8 по возврату денежных средств, полученных ими по заключенным в период действия договора участия в долевом строительстве договорам займа, что подтверждено соответствующими платежными поручениями обществ с ограниченной ответственностью СК «Омега», «Агат», «Грейд», «Максима», «СтройСервис», и истребованными судом от банков выписками по счетам этих организаций, из которых следует, что названные оплаты действительно произведены данными организациями в даты и в суммах, указанных в платежных поручениях, исходя из недоказанности при таких обстоятельствах, что спорная квартира приобретена за счет денежных средств должника, при том, что из банковских выписок факт поступления на счета указанных юридических лиц денежных средств от должника, которые затем направлялись бы на оплату по договорам долевого строительства за мать должника, не усматривается, а иные доказательства в подтверждение данного обстоятельства в материалы дела не представлены, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что оплата по договору участия в долевом строительстве от 25.06.2014 №141/Елк88А46 осуществлена за счет денежных средств ФИО8, в то время как иное не доказано и из материалов дела не следует, а доводы управляющего и кредитора об ином документально не подтверждены.

Ссылки управляющего и кредитора на то, что производившие оплату за ФИО8 юридические лица являются фирмами-однодневками, не приняты судами во внимание, поскольку изложенные выше выводы не опровергают и не свидетельствуют, что оплата в действительности производилась за счет денежных средств должника.

Учитывая все вышеизложенные, установленные судами конкретные обстоятельства настоящего спора, по результатам исследования и оценки всех доказательств, учитывая, что оплата в счет приобретенной квартиры на сумму 8 403 016 руб. произведена за счет средств ФИО8 в полном объеме, и, установив, что после полной оплаты в счет приобретенной квартиры ФИО8 принято решение о передаче права собственности своей внучке ФИО9, что не может являться злоупотреблением правом, так как квартира приобретена за счет личных средств ФИО8 и является ее личной собственностью, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела, что при изложенных установленных обстоятельствах заключение второго договора уступки прав требований от 24.01.2017 между матерью и дочерью должника при наличия заключенных должником договоров займа, со сроком возврата займа в октябре 2019 года, не свидетельствует о наличии цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, так как не касается его имущественной массы, ввиду чего не может являться основанием для признания оспариваемых сделок недействительными.

Исходя из изложенного, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства, с учетом всех конкретных установленных судами обстоятельств дела, исходя из недоказанности финансовым управляющим наличия цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника оспариваемыми сделками, а равно обстоятельств, указывающих на наличие в действиях вовлеченных в спорные отношения лиц признаков злоупотребления правом исключительно в ущерб кредиторам должника, суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для признания договоров уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014 и от 24.01.2017 недействительными по заявленным управляющим основаниям, ввиду чего суды отказали в удовлетворении требований.

В отношении доводов кассационной жалобы о соблюдении финансовым управляющим срока исковой давности суд округа считает необходимым отметить следующее.

В пункте 4 постановления Пленума № 63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

При определении подлежащих применению норм права необходимо учитывать правовую позицию, изложенную в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016, согласно которой законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Как указывает Верховный Суд Российской Федерации, иной подход приводит к тому, что содержание пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, не оспорившему подозрительную сделку, обходить правила о возможности заявления возражений только на основании вступившего в законную силу судебного акта, а кроме того, обходить нормы о периоде подозрительности, что недопустимо.

В данном случае, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, проверив обоснованность требований управляющего, заявившего о признании сделок от 20.11.2014, 24.01.2017 недействительными по основаниям пунктов 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды исходили из того, что, поскольку дело о банкротстве ФИО4 возбуждено 18.02.2021, то оспариваемые сделки совершены за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, причем финансовый управляющий, который должен был узнать об оспариваемой сделке как минимум с 13.05.2022, когда спорный договор цессии от 24.01.2017 представлен в материалы настоящего дела о банкротстве, обратился с заявлением о признании его недействительным только 03.08.2022, то есть за пределами срока исковой давности для оспаривания сделки на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 32 постановления Пленума № 63), и при таких обстоятельствах, указывая в качестве оснований для признания сделок недействительными, помимо специальных нормы Закона о банкротстве, общегражданские нормы, заявитель фактически пытался преодолеть пропуск срока исковой давности, при том, что, как установлено судами, доказательств выхода оспариваемых сделок за пределы дефектов подозрительной сделки для целей оспаривания на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации не представлено.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия всех необходимых и достаточных оснований для признания договоров уступки прав требования и перевода долга от 20.11.2014 и от 24.01.2017 недействительными, и из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами первой и апелляционной инстанций верно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, правильно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций и являлись предметом оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом кассационной инстанции не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, обжалуемые определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023 по делу № А76-3047/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2023 по тому же делу следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.01.2023 по делу№ А76-3047/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ю.А. Оденцова


Судьи О.Э. Шавейникова


Ф.И. Тихоновский