Постановление от 18 июня 2020 г. ФАС УО (ФАС Уральского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3572/19

Екатеринбург

19 июня 2020 г.

Дело № А60-30688/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 16 июня 2020 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 июня 2020 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Артемьевой Н.А., Кудиновой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу Плотициной Надежды Игоревны на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 30.12.2019 по делу № А60-30688/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2020 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания

на сайте Арбитражного суда Уральского округа

В судебном заседании приняли участие ФИО1, ее представитель ФИО2 (по устному ходатайству ФИО1),

и представитель общества с ограниченной ответственностью «Малина» (далее – общество «Малина», должник) - ФИО3 (доверенность от 06.08.2019).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.06.2017 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Смарт»

от 19.06.2017 возбуждено производство по делу о признании общества «Малина» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.07.2017 в отношении общества «Малина» введено наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО4.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 20.12.2017 общества «Малина» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должником утверждена ФИО5.

Конкурсный управляющий ФИО5 30.04.2019 обратилась

в арбитражный суд с заявлением о привлечении общества с ограниченной ответственностью «Юпитер» (далее – общество «Юпитер»), ФИО1

и ФИО6 солидарно к субсидиарной ответственности

по обязательствам должника на сумму непогашенных требований кредиторов

в размере 220 597 872 руб. 83 коп. (с учетом уточнений в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определениями от 24.07.2019 и 23.08.2019 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО7 и ФИО8.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.12.2019 (судья Боровик А.В.) признано доказанным наличие оснований

для привлечения ФИО1, ФИО8, ФИО7 и общества «Юпитер» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника;

в удовлетворении требований к ФИО6 отказано; производство

по заявлению конкурсного управляющего приостановлено в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда

от 07.03.2020 (судьи Нилогова Т.С., Зарифуллина Л.М., Макаров Т.В.) определение суда первой инстанции от 30.12.2019 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение

от 30.12.2019 и постановление от 07.03.2020 отменить в части признания доказанным наличия оснований для ее привлечения к субсидиарной ответственности и в части принятия доводов ФИО7 и ФИО8 о номинальном характере их деятельности, направить спор в указанной части на новое рассмотрение, ссылаясь на неверное применение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель полагает, что, правильно установив причины объективного банкротства должника, суды неверно применили пункт 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и пришли к необоснованному выводу о наличии причинной связи между банкротством должника и действиями ФИО1, тогда как кризисная ситуация у должника произошла не по причине недобросовестных действий контролирующих лиц, а вследствие прекращения застройщиком в связи с банкротством строительства торгового центра, инвестором которого являлся должник, в связи с чем образовалась значительная дебиторская задолженность, а также в связи с тем, что акционерное общество «Райффайзенбанк» подняло в январе 2015 года кредитную ставку и потребовало досрочно погасить кредит по новому невыгодному графику, при наличии у должника кредита в публичном акционерном обществе «Газпромбанк», кредитная ставка по которому также возросла в 2 раза, в связи с чем велись переговоры с банками и принимались меры по реструктуризации долгов, приведшие к образованию кассовых разрывов у новых заемщиков и поручителей, в результате чего должник не смог погасить долги по своим кредитам и возникли долги перед третьими лицами по договорам поручительства, что привело к банкротству должника, но суды названные обстоятельства не исследовали и не оценили. По мнению заявителя, денежные средств перечислялись обществу «Юпитер» в счет оплаты его выполнения им с 10.10.2012 по 10.01.2018 функций управляющей компанией (единоличного исполнительного органа) должника, а выводы судов об отсутствии встречного предоставления от общества «Юпитер» основаны на пояснениях ФИО7 и ФИО8, не подтверждены документально. Заявитель считает, что ФИО7 сам руководил должником, подписывал документы, участвовал в деятельности должника, имел кабинет, получал заработную плату, что подтверждено постановлением апелляционного суда от 16.04.201 и определениями от 13.07.2018 и 09.11.2017 по настоящему делу, ФИО1 на него не влияла, не могла определять и контролировать его деятельность, а ФИО8, являясь с июня 2016 года руководителем и единственным участником иного юридического лица, имела опыт руководства коммерческой организацией и не считала себя номиналом, доводы ФИО7 и ФИО8 о номинальности их руководства не доказаны, направлены на возложение всей ответственности на ФИО1 По мнению заявителя, выводы судов о торговой наценке при работе с обществами с ограниченной ответственностью «Меркурий», «Прогресс» и «Кайрос» (далее – общества «Меркурий», «Прогресс» и «Кайрос») сделаны без исследования и оценки всех обстоятельств и не доказаны, при том, что реальность отношений между должником и названными обществами по договорам поставки, заключенным до банкротства и исполнявшимся в целях продолжения деятельности должника, установлена судебными актами, а ФИО1, действуя в интересах должника и продолжения им деятельности для расчетов с кредиторами, выгоду, в том числе косвенную, от погашения долга по оплате товара перед данными лицами не получила. ФИО1 полагает, что суды не учли ее разумные и добросовестные действия по содействию управляющему в поручении документов и имущества должника, в частности установленные определением от 13.07.2018 обстоятельства принятия ФИО1 мер по установлению места нахождения оборудования должника и ее действия по восстановлению документов должника, а также отсутствие пояснений управляющего о том, как отсутствие документации повлияло на проведение процедур банкротства, при том, что в деле есть оригиналы и копии документов, подтверждающие наличие основных средств должника, а у конкурсного управляющего не имелось препятствий для получения указанные документы самостоятельно.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа

в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы только в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и в части признания номинального характера деятельности ФИО7 и ФИО8

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Юпитер» в период с 10.10.2012 по 10.01.2018 являлось управляющей компанией общества «Малина», при этом, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц в отношении общества «Юпитер», руководителем последнего в период с 28.11.2016 по 23.05.2017 являлась ФИО8, в период с 23.05.2017 по 10.01.2018 – ФИО7

Следовательно, ФИО8 и ФИО7 являются контролирующими должника лицами (статья 19 Закона о банкротстве).

Исходя из того, что в отношении ФИО1 вступившими в законную силу постановлением апелляционного суда от 06.05.2019 по делу №А60-51066/2018 о банкротстве ФИО1 и постановлением апелляционного суда от 09.10.2018 по делу №А60-60644/2017 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «Сосновый бор», установлены обстоятельства осуществления ею фактического контроля за всей группой предприятий «Пикник», в которую, в том числе входит и должник, а также из того, что определением от 18.10.2018 по данному делу удовлетворено требование конкурсного управляющего об истребовании документов и имущества должника именно у ФИО1 как у лица, контролирующего должника, суды признали ФИО1 лицом, контролирующим должника.

В период с 10.05.2012 по настоящее время единственным участником общества «Малина» являлась ФИО6

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.06.2017 возбуждено производство по делу о банкротстве общества «Малина», определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.07.2017 в отношении общества «Малина» введено наблюдение, а решением Арбитражного суда Свердловской области от 20.12.2017 должник признан банкротом, в отношении него введена процедура конкурсного производства.

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением о привлечении ФИО1, ФИО8, ФИО7, ФИО6 и общества «Юпитер» к субсидиарной ответственности управляющий ссылался на причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения указанными лицами ряда сделок и на непередачу документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и имущества должника.

Суды установили наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО8, ФИО7 и общества «Юпитер», а также отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6

Судебные акты в части признания доказанным наличия оснований

для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО7 и общества «Юпитер» и в части отказа в удовлетворении требований к ФИО6 лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа не пересматриваются.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения

ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды исходили из следующего.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в его пользу либо одобрения им одной (нескольких) сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Аналогичные основания привлечения контролирующего должника лица

к субсидиарной ответственности содержатся в подпунктах 1, 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 22 постановления Пленумом Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного банкротом, собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, и суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между этими действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53).

В пункте 23 постановления Пленума № 53 разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся,

в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными, каковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Для доказывания совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

При этом, согласно пункту 17 постановления Пленума № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, следовательно, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий по восстановлению платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долгов в будущем.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца 4 пункта 1 статьи 94, абзаца 2

пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения о том, как отсутствие документов (отсутствие в них полной информации или наличие искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть эти презумпции, доказав, что недостатки представленных управляющему документов не привели к существенному затруднению проведения банкротства, или доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации.

Обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в том числе отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности

и прочих обязательных документов должника-банкрота, - это, по сути, лишь презумпция, облегчающая процесс доказывания состава правонарушения

с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора, смысл которой в том, что если лицо, контролирующие должника, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного, а установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота, поэтому, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника, скрывает их и не представляет управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства по делу, исходя из конкретных обстоятельств дела, учитывая, что определениями от 25.01.2019, 25.01.2019, 29.01.2019 и 17.05.2019 признаны недействительными платежи должника в общей сумме около 95 млн. руб. в пользу обществ «Меркурий», «Кайрос» и «Прогресс», единственным участником и руководителем которых является ФИО1, а также подконтрольному ей обществу «Юпитер», как совершенные в пользу аффилированных с должником лиц с предпочтением перед погашением требований независимых кредиторов и в условиях прекращения расчетов с независимыми кредиторами, а в отношении общества «Юпитер» - также и без встречного предоставления, то есть в ущерб имущественным интересам независимых кредиторов должника, установив, что все общества, в пользу которых совершены названные платежи, входили в группу компаний «Пикник» и контролировались ФИО1 как конечным бенефициаром всего соответствующего бизнеса и конечным выгодоприобретателем по данным сделкам, при том, что доказательства, опровергающие названные выводы, и, свидетельствующие об ином, ни в ходе рассмотрения дела о банкротстве, ни при рассмотрении настоящего спора, не представлены, приняв во внимание, что вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу установлено, что ФИО1 фактически возглавляла и управляла всей группой предприятий «Пикник», в которую также входил и должник, все финансовые потоки группы находились исключительно под ее контролем и ключевые управленческие решения предприятий группы принимались именно ФИО1, а то, что отдельные документы могли подписываться директорами предприятий, входящих в группу компаний «Пикник», само по себе не опровергает то, что центром управления являлась сама ФИО1, и доказательства обратного отсутствуют, суды пришли к выводам о доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом того, что вышеуказанные сделки-платежи в пользу аффилированных лиц на общую сумму около 95 млн. руб., совершенные под контролем ФИО1, также являющейся конечным выгодоприобретателем по данным сделкам, привели к неспособности должника удовлетворить требования независимых кредиторов и окончательному банкротству должника, при том, что общий размер непогашенных требований независимых кредиторов должника значительно (в несколько раз) меньше суммы, перечисленной должником обществам «Меркурий», «Кайрос» и «Прогресс» и «Юпитер», конечным бенефициаром которых является ФИО1, а надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие данные обстоятельства, и, свидетельствующие об ином, не представлены.

При этом доводы ФИО1 о том, что истинными причинами банкротства группы компаний «Пикник», включая должника, явились не вышеназванные недействительные сделки, а обстоятельства, связанные с получением банковского кредита и инвестициями в строительство торгового центра, застройщик которого нарушил обязательства по его строительству и не вернул инвестиции, что вызвало затруднения по возврату банку кредита, по результатам исследования и оценки доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, не приняты судами во внимание, в том числе, с учетом того, что, несмотря на то, что причиной возникновения кризисной ситуации в финансовом положении должника действительно являются обстоятельства, связанные с инвестированием в строительство торгового центра и невозвратом этих инвестиций, но после наступления по указанным причинам объективного банкротства должника, под контролем ФИО1 были совершены вышеназванные сделки по перечислению в пользу аффилированных лиц, подконтрольных ФИО1 денежных средств должника в сумме около 95 млн. руб., которые существенно ухудшили финансовое положение должника, привели к дальнейшему значительному росту диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств перед независимыми кредиторами, и стали причиной окончательной утраты возможности реального погашения всех долгов перед независимыми кредиторами и осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий по восстановлению платежеспособности, в то время как направление только части указанных денежных средств на расчеты с независимыми кредиторами, с учетом того, что размер их требований значительно меньше названной суммы, привело бы к полному погашению всех требований независимых кредиторов должника, при том, что иное не доказано.

Доводы ФИО1 о том, что общества «Меркурий», «Прогресс»

и «Кайрос» являлись поставщиками продукции для должника, и перечисленные в их пользу денежные средства направлены на расчеты с контрагентами указанных лиц и ФИО1 выгоды от перечисленных денежных средств не получала, по результатам исследования и оценки доказательств отклонены судами, исходя из того, что названные доводы не подтверждены надлежащими и достаточными доказательствами, в том числе не представлена соответствующая первичная и отчетная документация по деятельности указанных обществ, при том, что, как установлено вступившим в законную силу судебным актом, денежные средства обществу «Юпитер» перечислены без встречного предоставления, и, кроме того, суды установили, что расчеты с обществами «Меркурий», «Прогресс» и «Кайрос» производились с учетом торговой наценки, которая оставалась прибылью в этих обществах, в то время как ФИО1 в условиях финансового кризиса могла сократить объем торговой деятельности должника и объем обязательств по оплате за поставленную продукцию, сократить иные производственные и управленческие расходы по группе предприятий «Пикник», но никаких соответствующих действий ФИО1 не произвела.

Помимо изложенного, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации имеющиеся

в деле доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, установив, что, согласно бухгалтерскому балансу, по состоянию на 31.12.2016 активы должника составляли 353 645 000 руб., в том числе: запасы – 300 469 000 руб., дебиторскую задолженность – 51 709 000 руб., денежные средства и денежные эквиваленты – 1 116 000 руб., а обязанность по передаче конкурсному управляющему документов, подтверждающих указанные сведения, и самих соответствующих активов должника контролирующими лицами не исполнена, а доказательства иного отсутствуют, принимая во внимание, что общество «Юпитер» представило два разных списка оборудования должника в количестве 179 позиций с указанием адреса его нахождения, в одном указана стоимость оборудования в размере 94 483 867 руб. 53 коп., а второй содержит простой перечень наименований оборудования, скрепленный печатью и подписью руководителя общества «Юпитер» ФИО7, в то время как сведения о реальном месте нахождении и первичные документы на оборудование отсутствуют, а представленные товарные накладные, не подписанные сторонами, в качестве поставщиков в которых указаны лишь фамилии и инициалы физических лиц без указания всех необходимых идентифицирующих сведений, не приняты судами в качестве надлежащих, допустимых и достаточных доказательств поставки должнику товара и реального наличия этого товара у должника, при том, что никаких сведений о том, где находится указанное оборудование и на основании каких документов оно принадлежит должнику, не представлены, а также, исходя из того, что представленные управляющему акты о списании оборудования, оформленные с грубыми нарушениями закона, в том числе не подписанные уполномоченными лицами, что подтверждается определением от 13.07.2018 по настоящему делу, не могут свидетельствовать об исполнении контролирующими лицами обязанности по передаче управляющему документации и имущества должника полностью и надлежащим образом, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела того, что контролирующие должника лица не передали управляющему документацию и имущество должника на сумму более 300 млн. руб., сведения о котором содержатся в бухгалтерской отчетности должника, что привело к невозможности для конкурсного управляющего сформировать конкурсную массу должника, тогда как иное не доказано, при том, что общий размер требований независимых кредиторов должника, по пояснениям конкурсного управляющего, составляет не более 30 млн. руб., а, по пояснениям ФИО1, - порядка 5 млн. руб.

При вышеизложенных обстоятельствах, по результатам исследования

и оценки всех представленных доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, установив, что неисполнение контролирующими лицами обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и имущества должника существенно затруднило формирование конкурсной массы должника, учитывая, что определением от 18.10.2018 документация и имущество должника истребованы непосредственно у ФИО1, которая данный судебный акт не исполнила, исходя из недоказанности принятия ФИО1 всех зависящих от нее мер в содействии управляющему в получении документов и имущества должника, так как, направив предложение об осмотре оборудования по адресу: ул. Кирова, 28, ФИО1 в назначенный день доступ управляющему не обеспечила, и совершение ФИО1 как непосредственным руководителем общества с ограниченной ответственностью «Деловая недвижимость» каких-либо мер по организации доступа конкурсного управляющего к месту хранения имущества должника на арендованном названным обществом складе из материалов дела не усматривается, а ссылки на ограничение доступа на склад арендодателем не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, исходя из которых ФИО1 могла и должна была принять такие меры непосредственно как руководитель арендатора, также входящего в группу компаний «Пикник» и являвшегося управляющей компанией группы, при том, что нахождение части документов в офисе общества с ограниченной ответственностью «Бизнес решения» документально не подтверждено, а офис последнего опечатан конкурсным управляющим общества с ограниченной ответственностью «Деловая недвижимость» в целях обеспечения сохранности и имущества названного общества по причине неоказания ему ФИО1 в процедурах банкротства должного содействия, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела того, что ФИО1 как контролирующее должника лицо не исполнила обязанности по передаче конкурсному управляющему документов и материальных ценностей должника, отсутствие которых привело к невозможности полного погашения требований независимых кредиторов должника, а доказательства обратного, опровергающие вышеназванные выводы судов, не представлены.

С учетом вышеизложенного, по результатам исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что совершение контролирующими должника лицами сделок по перечислению должником в пользу аффилированных лиц денежных средств в размере около 95 млн. руб. под контролем ФИО1, являющейся контролирующим лицом группы компаний «Пикник» и конечным выгодоприобретателем по данным сделкам, а также неисполнение ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему документов и материальных ценностей должника привели к неспособности должника удовлетворить требования независимых кредиторов и его банкротству, невозможности формирования управляющим конкурсной массы и, соответственно, полного погашения требований кредиторов должника, тогда как иное не доказано, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Ссылки ФИО1 на недоказанность номинального характера деятельности ФИО7 и ФИО8, которые подписывали документы от лица должника и получали зарплату, не приняты судами во внимание, поскольку по результатам анализа всех имеющихся в деле документов, с учетом обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу о банкротстве, суды установили, что именно ФИО1 фактически осуществляла реальный контроль за всеми предприятиями, входящими в группу компаний «Пикник», включая должника, общества «Меркурий», «Кайрос», «Прогресс» и «Юпитер», являлась конечным бенефициаром названной группы компаний и конечным выгодоприобретателем по вышеназванным сделкам на сумму около 95 млн. руб., все финансовые потоки группы компаний находились исключительно под ее контролем и ключевые управленческие решения по деятельности предприятий группы принимались непосредственно самой ФИО1, и в связи с этим именно в отношении ФИО1 вынесено определение об истребовании документов и имущества должника, в то время как ФИО7 и ФИО8, которые формально в документах были указаны как руководители общества «Юпитер», но фактически лишь выполняли соответствующие руководящие указания ФИО1, то есть являлись номинальными руководителями общества «Юпитер», а то, что они могли подписывать отдельные документы от лица должника само по себе, при наличии вышеназванных установленных судами и преюдициальными судебными актами обстоятельств, не может опровергнуть тот факт, что центром управления всей указанной группы компаний являлась именно сама ФИО1, а никаких иных доказательств, опровергающих данные выводы, и, свидетельствующих об ином, не представлено.

При том суды также приняли во внимание, что, по общему правилу, номинальный характер руководителя не освобождает его от солидарной субсидиарной ответственности наравне с фактическим руководителем, а обстоятельства, которые могут повлиять на конкретный размер субсидиарной ответственности номинального руководителя (раскрытие недоступной независимым участникам оборота информации о фактическом руководителе, а также о сокрытом имуществе должника и фактического руководителя, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов, и т.п.), не имеют самостоятельного значения для рассмотрения настоящего спора, и подлежат установлению при рассмотрении обособленного спора об определении размера субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Таким образом, удовлетворяя требования управляющего, суды исходили

из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия обстоятельств, являющихся основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Все доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права, были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных

на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется

(статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить

без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 30.12.2019

по делу № А60-30688/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.03.2020 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Ю.А. Оденцова

Судьи Н.А. Артемьева

Ю.В. Кудинова