Постановление от 28 октября 2024 г. по делу № А43-34009/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А43-34009/2022

28 октября 2024 года


Резолютивная часть постановления объявлена 16.10.2024.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Ионычевой С.В., Ногтевой В.А.


в отсутствие участвующих в деле лиц


рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1


на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 26.02.2024 и

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2024

по делу № А43-34009/2022


по заявлению ФИО2

о включении его требования в реестр требований кредиторов

общества с ограниченной ответственностью «Дельта-НН»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

и по заявлению ФИО1

о признании сделки должника недействительной

и о применении последствий ее недействительности


и у с т а н о в и л :


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Дельта-НН» (далее – ООО «Дельта-НН», Общество; должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился ФИО2 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 432 753 рублей 43 копеек, основанного на неисполнении им договора займа денежных средств от 22.01.2022 № 1.

Конкурсный кредитор должника ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договора займа денежных средств от 22.01.2022 № 1, заключенного ФИО2 (займодавцем) и ООО «Дельта-НН» (заемщиком), недействительной сделкой на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, как мнимой, притворной и совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, а также о применении последствий недействительности сделки в виде признания задолженности Общества перед ФИО2 отсутствующей.

Заявления ФИО2 и ФИО1 объединены арбитражным судом в одно производство для совместного рассмотрения.

Суд первой инстанции определением от 26.02.2024, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2024, отказал ФИО1 в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной, признал требования ФИО2 в заявленном размере обоснованными и включил их в состав третьей очереди реестра требований кредиторов должника.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение от 26.02.2024 и постановление от 25.07.2024 и принять новый судебный акт об отказе ФИО2 во включении его требования в реестр требований кредиторов должника.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на уклонение судов от исследования нетипичного поведения займодавца, заключившего невыгодную для себя сделку со злоупотреблением правом, что недопустимо в силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Как полагает заявитель, о мнимости договора займа свидетельствуют отсутствие экономической целесообразности в предоставлении денежных средств неплатежеспособному должнику, низкий размер процентов за пользование займом, непредъявление исполнительного листа о взыскании задолженности по займу к исполнению, нетипичный способ перечисления заемных денежных средств четырьмя траншами на разные банковские счета Общества, уплата ФИО2 при перечислении должнику денежных средств комиссии в размере 2000 рублей, что делает прибыль от предоставления займа практически нулевой.

По мнению заявителя жалобы, целью заключения договора займа являлось создание искусственной задолженности, контроль над процедурой банкротства, участие ФИО2 в распределении имущества Общества, то есть получение дополнительных инструментов для решения корпоративного конфликта в ООО «Дельта-НН» с учредителем ФИО1, отстраненным от управления Обществом и состоявшим в корпоративном конфликте с иными участниками, целью действий которых являлся полный отказ от погашения долгов и оспаривание всех сделок с участием должника и ФИО1

Заявитель настаивает на фактической аффилированности ФИО2 по отношению к должнику, что подтверждается, в частности наличием у них общего представителя ФИО3 – учредителя ООО «Дельта-НН». Как отмечает заявитель, все процессуальные документы и действия ФИО2 в деле о банкротстве совершаются его представителем ФИО4, который также является представителем ФИО3; в судебных процессах ФИО2 занимает позицию, полностью идентичную позиции должника. Кроме того, ФИО2 через участников Общества определяет его деятельность, то есть является контролирующим должника лицом. В связи с этим ФИО1 считает требования кредитора подлежащими понижению в очередности, как требование о возврате предоставленного должнику компенсационного финансирования.

Арбитражный управляющий ФИО5, осуществлявшая полномочия временного и конкурсного управляющего должника, заявила ходатайство о прекращении производства по кассационной жалобе, мотивировав его прекращением производства по делу о банкротстве определением арбитражного суда от 10.09.2024 в связи с удовлетворением (погашением) требований кредиторов должника.

Рассмотрев указанное ходатайство, суд округа отказывает в его удовлетворении, так как прекращение производства по делу о банкротстве должника не является основанием для прекращения производства по кассационной жалобе на судебные акты, принятые по обособленным спорам об оспаривании сделок должника и включении требований кредиторов в реестр требований кредиторов (пункт 19 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35)).

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность определения Арбитражного суда Нижегородской области от 26.02.2024 и постановления Первого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2024 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе, суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованных судебных актов.

Как следует из материалов дела, ФИО2 (займодавец) и ООО «Дельта-НН» (заемщик) заключили договор займа денежных средств от 22.01.2022 № 1, по условиям которого займодавец обязался передать заемщику денежные средства в сумме 350 000 рублей сроком на один месяц, а заемщик – возвратить сумму займа и уплатить проценты за пользование займом.

Решением Канавинского районного суда города Нижнего Новгорода от 17.08.2022 по делу № 2-3917/2022 с Общества в пользу ФИО2 взыскано 350 000 рублей основного долга по договору займа денежных средств от 22.01.2022 № 1.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 08.11.2022 по заявлению ФИО1 возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Дельта-НН»; определением от 06.07.2023 ввел в отношении должника процедуру наблюдения.

Неисполнение Обществом вступившего в законную силу судебного акта суда общей юрисдикции послужило основанием для доначисления по договору займа от 22.01.2022 № 1 процентов за пользование заемными средствами и неустойки и для обращения ФИО2 в арбитражный суд с заявлением о включении требования суммы неисполненных обязательств в реестр требований кредиторов в порядке стати 71 Закона о банкротстве.

Посчитав, что договор займа денежных средств от 22.01.2022 № 1 носит мнимый (притворный) характер и совершен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, ФИО1 оспорил законность данной сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и стати 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В данном случае договор займа от 22.01.2022 № 1 заключен в период подозрительности, предусмотренный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, соответственно, для признания его недействительной сделкой на основании указанной нормы подлежит доказыванию совокупность таких обстоятельств, как совершение сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов (причинение в результате ее совершения такого вреда) и осведомленность об этом другой стороны сделки.

Проанализировав имеющиеся доказательства и доводы участвующих в деле лиц, суды первой и апелляционной инстанций не установили заключения договора займа с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов, а также причинения такого вреда, что в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве является необходимым условием для признания сделки недействительной.

Как установили суды двух инстанций, заем предоставлен ФИО6 должнику путем безналичного перечисления денежных средств 24.01.2022 и 25.01.2022 на его расчетные счета; из выписок по банковским счетам Общества следует направление им полученных заемных денежных средств на уплату налогов и выплату работникам заработной платы. Суды не выявили «транзитного» характера движения заемных денежных средств с учетом того, что использование полученного займа для уплаты налогов и выплаты заработной платы исключает его повторное использование в «транзитной» схеме, а также приняли во внимание, что заемными денежными средствами погашены обязательства, имеющие более раннюю очередность удовлетворения по сравнению с требованиями иных конкурсных кредиторов.

При этом суды не усмотрели признаков аффилированности кредитора по отношению к должнику, в том числе фактической, справедливо отметив, что наличие у ФИО2 одного представителя с учредителем Общества ФИО3 само по себе не свидетельствует об аффилированности сторон сделки.

В любом случае в отсутствие такого условия, как причинение в результате заключения договора займа вреда имущественным правам кредиторов, наличие у должника признаков неплатежеспособности и заинтересованность сторон, даже будучи доказанными, сами по себе не имеют правового значения, так как не являются самостоятельными основаниями для признания сделки недействительной в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доказательств ухудшения финансового положения должника, уменьшения стоимости его активов либо увеличения размера обязательств в результате заключения и исполнения договора займа в материалы дела не представлено.

При изложенных обстоятельствах суды пришли к правомерному выводу об отсутствии правовых оснований для признания спорной сделки недействительной по правилам, предусмотренным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что является ничтожной мнимая сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Обязательным условием для признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Помимо этого согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации является ничтожной притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу приведенной нормы притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка) и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка). Поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является.

Реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.11.2005 № 2521/05).

Также по общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем таких обстоятельств, как наличие умысла у обоих участников спорной сделки на причинение вреда иным лицам, суды не установили; соответствующих доказательств вопреки требованиям части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено. Суд апелляционной инстанции не усмотрел в действиях сторон договора займа признаков злоупотребления правом, их недобросовестного поведения в ущерб кредиторам, заключения договора займа с целью участия ФИО2 в распределении имущества должника.

Суды учли, что реальность заемных отношений подтверждается платежными документами по безналичному перечислению займодавцем денежных средств на банковские счета заемщика, а также установлена вступившим в законную силу решением Канавинского районного суда города Нижнего Новгорода от 17.08.2022 по делу № 2-3917/2022; договор займа заключен на обычных для независимых участников гражданского оборота условиях; заем предоставлен под один процент в месяц, что составляет 12 процентов годовых и соответствует средним ставкам по кредитам, действовавшим в спорный период.

Сама по себе аффилированность (заинтересованность) лица по отношению к должнику, на наличие которой ссылается заявитель кассационной жалобы, не свидетельствует о недействительности совершенной ими сделки при наличии бесспорных доказательств реальности правоотношений сторон и недоказанности причинения вреда независимым кредиторам.

На основании изложенного, резюмировав отсутствие причинения в результате предоставления займа вреда имущественным интересам кредиторов, суды обоснованно не усмотрели у договора займа признаков недействительной (ничтожной) сделки, предусмотренных в статьях 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По общему правилу, предусмотренному в пункте 6 статьи 16 Закона о банкротстве, требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих состав и размер требований, если иное не определено названным пунктом.

С учетом разъяснений, данных в пункте 26 Постановления № 35, в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В ходе рассмотрения обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником. При рассмотрении вопроса о правомерности и обоснованности требований, основанных на сделке (договоре), суд обязан оценить сделку на предмет ее соответствия закону.

В рамках настоящего спора суды признали договор займа, на котором основано требование кредитора, соответствующим требованиям действующего законодательства, не усмотрев признаков его недействительности (ничтожности).

Вопреки доводам заявителя кассационной жалобы, аффилированность сторон сделки, даже будучи доказанной, не исключает реализацию права кредитора на включение его требований в реестр требований кредиторов должника при условии достаточности доказательств реальности исполнения сторонами заключенной сделки и обоснованности размера задолженности. Наличие хозяйственных отношений между аффилированными лицами не свидетельствует о злоупотреблении ими своими правами.

Доводы заявителя жалобы о создание искусственной задолженности опровергаются представленными в материалы дела доказательствами. В рассмотренном случае требования ФИО2 основаны на реальных правоотношениях по договору займа; суды не усмотрели фактов заключения и исполнения договора с целью причинения вреда кредиторам должника либо иным лицам. В то же время добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации); однако доказательств, подтверждающих совершение кредитором либо должником умышленных действий, направленных исключительно на причинение вреда кредиторам, в материалы дела не представлено.

Напротив, представленными доказательствами подтверждается предоставление ФИО2 займа за счет личных денежных средств, получение Обществом заемных средств в суммах, отраженных в платежных квитанциях, и их последующее расходование на уплату налогов и выплату заработной платы работникам.

Положения пункта 10 статьи 16 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в спорный период, предписывают, что разногласия по требованиям кредиторов, подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат разрешению арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром. Данное правило основано на принципе обязательности судебных актов.

Правовой механизм защиты кредиторов, полагающих свои права нарушенными судебным актом, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (в частности, считающих предъявленное к включению в реестр требование необоснованным), разъяснен в пункте 24 Постановления № 35. Такие кредиторы, а также действующий в их интересах арбитражный управляющий вправе обжаловать в общем установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный акт, при этом в случае пропуска ими срока на обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов. Все конкурсные кредиторы, требования которых заявлены в деле о банкротстве, а также арбитражный управляющий вправе принять участие в рассмотрении жалобы, в том числе представить новые доказательства и заявить новые доводы.

Это означает, что обжалование судебных актов, на которых основаны заявленные в деле о банкротстве требования, должно осуществляться в соответствии с порядком, установленным процессуальным законом применительно к конкретным видам судопроизводства и категориям споров. При наличии вступившего в законную силу решения суда, подтверждающего состав и размер требований кредитора, арбитражный суд в рамках дела о банкротстве проверяет, не было ли данное решение пересмотрено (отменено, изменено), исполнялось ли оно и в какой части, определяет допустимость предъявления требований в деле о несостоятельности, очередность их удовлетворения.

Следовательно, у судов двух инстанций отсутствовали основания для пересмотра вступившего в законную силу решения суда общей юрисдикции в порядке, не установленном действующим законодательством.

Проанализировав имеющиеся доказательства и установленные обстоятельства спора, суды признали требование ФИО2 в заявленном размере обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Суд апелляционной инстанции правомерно не усмотрел оснований для понижения очередности удовлетворения требований ФИО2, не установив обстоятельств, свидетельствующих о предоставлении должнику с использованием конструкции договора займа финансирования с целью вывода его из имущественного кризиса.

Исходя из правовой позиции, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017) от 15.11.2017, при предоставлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившим о включении требований в реестр) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), обобщившем правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

В пункте 3.1 Обзора от 29.01.2020 раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты). Так, контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, в частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных конструкций, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поэтому при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица. Не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора от 29.01.2020).

Субординация требований обусловлена, прежде всего, недопущением включения в реестр и удовлетворения наравне с внешними кредиторами требований лица, контролировавшего должника, либо имевшего возможность оказывать влияние на должника при установлении обстоятельств, свидетельствующих о финансировании должника в условиях кризиса, с целью недопущения его банкротства.

Однако в рассматриваемом случае суды не выявили обстоятельств, свидетельствующих об аффилированности ФИО2 по отношению к должнику, в том числе фактической, а равно наличия у кредитора признаков контролировавшего должника лица, имевшего возможность оказывать влияние на его деятельность (статья 61.10 Закона о банкротстве), либо предоставления компенсационного финансирования под влиянием контролирующего должника лица (пункт 4 Обзора от 29.01.2020).

Следует также учесть, что производство по делу о банкротстве Общества прекращено в связи с признанием требований кредиторов к нему удовлетворенными (погашенными) обществом с ограниченной ответственностью «Спектр».

Ссылка ФИО1 в обоснование приведенных доводов на судебную практику не может быть принята во внимание, поскольку названные заявителем судебные акты основаны на иных фактических обстоятельствах, установленных при рассмотрении каждого конкретного спора с учетом представленных доказательств.

Доводы заявителя кассационной жалобы свидетельствуют о его несогласии с установленными по спору фактическими обстоятельствами и с оценкой судами двух инстанций доказательств. Переоценка доказательств и установленных судами предыдущих инстанций фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы относится на заявителя.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа



П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 26.02.2024 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 25.07.2024 по делу № А43-34009/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий


Е.В. Елисеева




Судьи


С.В. Ионычева

В.А. Ногтева