Постановление от 27 августа 2025 г. по делу № А40-141596/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД МОСКОВСКОГО ОКРУГА

ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994,

официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва 28.08.2025 Дело № А40-141596/2022

Полный текст постановления изготовлен 28.08.2025

Резолютивная часть постановления объявлена 25.08.2025

Арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего-судьи Морхата П.М.,

судей Кузнецова В.В., Мысака Н.Я. при участии в судебном заседании:

от ФИО1 (являлся участником общества с долей 50% в период с 18.10.2017 по 31.10.2019, единственный участник с 01.11.2019 по настоящее время, генеральный директор общества в период с 17.10.2017 по настоящее время) представитель ФИО2 по доверенности от 29.01.2025; (посредством онлайн-заседания)

от ФИО3 (участник общества в период с 18.10.2017 по 01.11.2019 с долей участия 50%, руководитель и единственный участник ООО «СК «Перспектива») представитель ФИО4 по доверенности от 02.06.2025;

ООО «СК Перспектива» (является организацией, на которую был осуществлен перевод деятельности должника) представитель ФИО5 по доверенности от 19.08.2024;

от АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» (конкурсный кредитор) представитель ФИО6 по доверенности от 24.01.2025;

иные лица извещены надлежащим образом, представители не явились,

рассмотрев в судебном заседании

кассационные жалобы

1) ФИО1 (являлся участником общества с долей 50% в период с 18.10.2017 по 31.10.2019, единственный участник с 01.11.2019 по настоящее время, генеральный директор общества в период с 17.10.2017 по настоящее время)

2) ФИО3 (участник общества в период с 18.10.2017 по 01.11.2019 с долей участия 50%)

3) ООО «СК Перспектива» (подписанная генеральным директором ФИО3,) (является организацией, на которую был осуществлен перевод деятельности должника)

на решение Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2025 (т. 11 л.д. 66-74) (с учётом определения Арбитражного суда города Москвы об исправлении опечаток от 25.03.2025 по делу № А40-141596/2022 (т. 11 л.д. 80)) и

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 ( № 09АП-21414/2025, 09АП-21587/2025, № 09АП-22409/2025) по делу № А40-141596/2022 (т. 12 л.д. 74-81)

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП» ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива»,

взыскании с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива»

в пользу ООО «Траст МК»

3 383 211 рублей 36 копеек основного долга,

39 916 рублей расходов по уплате государственной пошлины, солидарно;

взыскании с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 193 347 рублей 19 копеек солидарно;

взыскании с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива»

в пользу АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад»

3 473 168 рублей 20 копеек основного долга, 40 366 рублей расходов по уплате государственной пошлины, солидарно;

взыскании с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива»

в пользу ООО «Гелар Групп» 34 069 438 рублей 17 копеек солидарно,

(заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано конкурсным кредитором ООО «Траст МК» посредством электронного сервиса «Мой арбитр» 04.07.2022 в 12:59 мск (т. 1, л.д. 2-8), т. 1, л.д. 9-22)

(заявители жалоб просят судебные акты отменить (каждый в части привлечения себя к ответственности) и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований в обжалуемой части),

УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ООО «Траст МК» о привлечении ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.07.2022 года принято к производству заявление ООО «Траст МК» о привлечении ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП», возбуждено производство по делу № А40-141596/22.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2023 по делу № А40-141596/2022 ООО «Гелар Групп» было признано присоединившимся к исковым требованиям.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.10.2023 по делу № А40-141596/2022 принято заявление АО «ЛСР. Краны-СевероЗапад» о привлечении контролирующих ООО «МАННЕР ГРУПП» лиц к субсидиарной ответственности, АО «ЛСР. Краны-СевероЗапад» признано присоединившимся к исковым требованиям.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2025 (т. 11 л.д. 66-74) (с учетом определения об исправлении опечатки от 25.03.2025 (т. 11 л.д. 80)) по делу № А40-141596/2022 заявление ООО «Траст МК», ООО «Гелар Групп», АО «ЛСР. Краны-СевероЗапад» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» к субсидиарной ответственности удовлетворено.

Привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «МАННЕР ГРУПП» ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива».

Взыскано с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» в пользу ООО «Траст МК» 3 383 211 рублей 36 копеек основного долга, 39 916 рублей расходов по уплате государственной пошлины, солидарно.

Взыскано с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» в пользу АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» 3 473 168 рублей 20 копеек основного долга, 40 366 рублей расходов по уплате государственной пошлины, солидарно.

Взыскано с ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» в пользу ООО «Гелар Групп» 34 069 438 рублей 17 копеек солидарно.

Не согласившись с принятым решением, ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 ( № 09АП-21414/2025, 09АП-21587/2025, № 09АП-22409/2025) по делу № А40-141596/2022 решение Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2025 по делу № А40-14159206/22 оставлено без изменения, а апелляционные жалобы ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» – без удовлетворения (т. 12 л.д. 74-81).

Не согласившись с определением и постановлением, ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» обратились с кассационными жалобами, в соответствии с которыми просят отменить судебные акты и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности.

В обоснование кассационной жалобы заявители ссылаются на нарушение арбитражными судами норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов арбитражных судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам.

ФИО1 в своей кассационной жалобе указывает, что неверно определен момент возникновения неплатежеспособности ООО «МАННЕР ГРУПП» - 25 апреля 2019 года; по состоянию на конец 2019 года активы компании ООО «МАННЕР ГРУПП» превышали долговые обязательства; не установлены кредиторы после 25.04.2019; не опровергнута достоверность данных бухгалтерского баланса ООО «МАННЕР ГРУПП»; отсутствие существенного вреда, причиненного ФИО1, способного повлечь возникновению у ООО «МАННЕР ГРУПП» признаков объективного банкротства.

ФИО3 в своей кассационной жалобе указывает на несоразмерность вменяемой ответственности действиям ФИО3; ФИО3 не был осведомлен о нахождении ООО «Маннер групп» в кризисном состоянии; не установлено какие именно действия ФИО1 и ФИО3 осуществляли совместно; неразрешение судом первой инстанции ходатайство о фальсификации.

ООО «СК Перспектива» в своей кассационной жалобе указывает на отсутствие между ООО «СГ «Развитие» и ООО «СК Перспектива» аффилированности; ООО «СК Перспектива» и ООО «Маннер Групп» выполняли различного рода работы, в разный промежуток времени, на разных этапах работ; ООО «СК Перспектива» не получило от ООО «Маннер групп» никаких имущественных, финансовых или иных экономических выгод, равно как не использовало активы, действующие

контракты или другие ресурсы, ранее принадлежавшие ООО «Маннер групп».

Поступивший от АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» отзыв на кассационные жалобы приобщен к материалам дела, в отзыве просит оставить судебные акты без изменения.

В судебном заседании представители заявителей кассационных жалоб доводы кассационных жалоб поддержали, представитель АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» возражал относительно удовлетворения кассационных жалоб.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, судебная коллегия Арбитражного суда Московского округа постановила.

Фактические обстоятельства и выводы арбитражных судов.

Как следует из материалов обособленного спора, определением Арбитражного суда города Москвы от 27.04.2021 по делу № А40-233185/2020 в отношении должника ООО «МАННЕР ГРУПП» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО7.

В рамках указанного дела определениями суда от 19.08.2021 включены требования ООО «Траст МК», АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2021 производство по делу № А40-233185/2020 о банкротстве ООО «МАННЕР ГРУПП» прекращено в связи с отсутствием финансирования и отсутствием имущества, за счет которого могут быть покрыты расходы по делу о банкротстве.

Таким образом, ООО «Траст МК», АО «ЛСР. Краны-Северо-Запад» обладают правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Также, ООО «Гелар Групп» обращаясь в суд с заявлением, в подтверждение права на присоединение к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц к ответственности, приложил вступившее в законную силу Решение Арбитражного суда города Москвы от 11.12.2019 по делу № А40-203469/2019 (оставлено без изменения постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда от 10.03.2020) о взыскании с ООО «Маннер групп» (ОГРН <***>) в пользу ООО «Гелар групп» (ОГРН <***>) неустойки в размере 33 877 056 рублей 17 копеек, расходов по уплате государственной пошлины в размере 192 382 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2023 ООО «Гелар Групп» признано присоединившимся к исковым требованиям в рамках настоящего дела.

Как установлено арбитражными судами, согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «МАННЕР ГРУПП», ФИО1 являлся участником общества с долей 50% в период с 18.10.2017 по 31.10.2019, единственный участник с 01.11.2019 по настоящее время, генеральный директор общества в период с 17.10.2017 по настоящее время; ФИО3 - участник общества в период с 18.10.2017 по 01.11.2019 с долей участия 50%.

ООО «СК Перспектива», как следует из заявления, является выгодоприобретателем, так как извлекло выгоду из банкротства Должника, является организацией, на которую был осуществлен перевод деятельности Должника.

В качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности заявитель указал, что руководитель должника ФИО1 не исполнил обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее месяца с даты наступления объективного банкротства - 25.04.2019, а также, что ФИО3, являясь участником должника на указанный период, не было предпринято никаких действий по принятию решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом; также, по мнению заявителя, ФИО1 не передал конкурсному управляющему документацию должника, что затруднило ведение процедуры банкротства и выявление активов должника; кроме того, в результате недобросовестных действий контролирующих должника лиц было сокрыто имущества должника - транспортное средство, а также осуществлен перевод бизнеса на новое вновь созданное юридическое лицо ООО «СК Перспектива», где руководителем и единственным участником является ФИО3

Относительно перевода бизнеса на новое вновь созданное юридическое лицо ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) арбитражные суды установили следующее.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.) (пункт 28 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023).

Сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах, это происходит, поскольку, помимо передачи имущественного комплекса, на новое лицо переводятся персонал и иные бизнес-процессы, в совокупности позволяющие генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14) по делу № А27-22402/2015. Определением Верховного Суда РФ от 05.05.2022 № 81-ПЭК22(1,2) по делу № А27-22402/2015 отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации).

Компания, на которую переводится бизнес должника, фактически используется контролирующими лицами как инструмент реализации тактики уклонения от погашения долгов и попытки избежать за это ответственности, в силу чего это лицо признается соисполнителем их незаконных действий и надлежащим ответчиком в споре о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, эта компания является выгодоприобретателем действий, которые причиняют вред кредиторам должника-банкрота, поскольку, в отсутствие на то разумных оснований, полностью прекратив деятельность должника, и, перенаправив его бизнес на новое общество, контролирующие лица лишают должника всяческой возможности получать доход, в том числе, для целей погашения требований кредиторов и уполномоченных органов.

Последствия действий по созданию компании клона в целях перевода бизнеса отличаются от последствий в ситуации, когда компания-должник бросается/переводится на номинальное лицо и хозяйственная деятельность прекращается; в первом случае к ответственности привлекается компания клон, во втором - контролирующее должника лицо за непринятие мер по выводу общества из сложившейся финансовой ситуации (за оставление компании).

Арбитражными судами установлен факт перевода деятельности на новую организацию - ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3).

Вывод о переводе деятельности Должника на ООО «СК Перспектива» подтвержден совокупностью следующих фактических обстоятельств, подтвержденными доказательствами.

Как установлено арбитражными судами, Анализ бухгалтерской отчетности ООО «Маннер Групп» свидетельствует о значительном ухудшении финансового положения в 2019 годуг.

Из отчета о финансовых показателях следует, что на конец 2019 года Должник отчитался об убытке в размере 1 084 тыс. рублей, а на конец 2020 г. убыток составил уже 17 262 тыс. рублей.

Значительный рост кредиторской задолженности пришелся на 2019 год, при этом размер практически равен размеру дебиторской задолженности, взыскание которой Должником не производилось.

Таким образом, значительное ухудшение финансового состояния Должника происходило на протяжении 2019 года.

Анализ судебных актов о взыскании кредиторами задолженности с Должника свидетельствует о массовом неисполнении Должником обязательств перед своими поставщиками и подрядчиками начиная с конца 2017 г.

Таким образом, к началу 2019 года больше количество неисполненных обязательств перед кредиторами, количество которых продолжало расти.

Определяя момент объективного банкротства, арбитражными судами принято во внимание следующее: бухгалтерская отчетность по итогам 2019 года отражала крайне нестабильное финансовое состояние организации, а уже в течение 2018 года у Должника сформировалась необслуживаемая долговая нагрузка перед кредиторами.

При этом, снижение оборотов должника коррелирует с увеличением оборотов новой компании.

Анализ банковских выписок по счетам ООО «Маннер Групп» показал, что в 2019 г. на счета Должника поступило 749 601 377 рублей 37 копеек.

В 2020 году произошло резкое снижение поступлений: на счета Должника поступило 29 757 226 рублей 26 копеек.

Между тем, финансовые показатели Новой компании ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) являются обратно коррелирующими финансовым показателям должника.

Так, согласно полученным ответам на запросы банка (в материалы дела не поступил ответ от банка АО «Банк ДОМ.РФ») на счета СК «Перспектива» в 2019 поступило 5 000 000 рублей.

В 2020 наблюдается резкое повышение финансовых показателей - на счета поступило 486 469 294 рублей 57 копеек.

Данные обстоятельства ответчики никак не пояснили.

Кроме того, из материалов обособленного спора следует, что должник и Новая компания ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) осуществляли работу на одних и тех же объектах строительства с идентичными контрагентами.

ООО «СК Перспектива» указывало, что перевода деятельности не было, так как по объекту в Крекшино: Новый генеральный подрядчик (ООО «СГ Развитие») не аффилирован с застройщиком Объекта и бывшим ген подрядчиком; Должник осуществлял работы в доме № 7, а Ответчик - в доме № 8; Должник и Новая компания привлекались на разные этапы работ, с разными ген подрядчиками.

Однако, указанный довод был отвергнут арбитражными судами, так как, в настоящем случае объект выполнения работ один - ЖК «Медовая долина» г. Москва, НАО, поселение Марушкинское, ЗАО «Крекшино» (пп. 4.1.9 - 4.1.5 проектных деклараций), застройщик один - ООО «Логитек». При этом, смена генерального подрядчика была вызвана банкротством ООО «Баркли констракшн».

Арбитражные суды приняли во внимание, что производство строительных работ - это последовательный, поэтапный процесс.

Так, Должник мог бы выполнять последующие этапы работ вместо Новой компании, на которую были переведены сотрудники Должника. Однако, контролирующие Должника лица приняли решение о переводе деятельности.

Более того, довод Ответчика о выполнении работ в доме № 8 опровергнут представленными им же в материалы дела договорами подряда № СГ00-000145 от 01.09.2020, № СГ00-000142 от 01.08.2020.

Так, пунктом 1.8 договоров определен объект - «строящийся МКД № 7, относящийся к 5 этапу строительства жилого комплекса г. Москва, НАО, поселение Марушкинское, ЗАО «Крекшино» Вывод о выполнении Должником работ в доме № 7 сделан из анализа банковских выписок, где в назначении платежей в пользу лиц указаны «дом № 7» и «Крекшино».

Совпадение иных объектов выполнения работ Должника и Новой компании, совпадение ключевых контрагентов ООО «Маннер Групп» ответчиком не опровергнуто, как и иные фактические обстоятельства перевода деятельности.

В период, когда осуществлялся перевод деятельности (2019-2020) деятельность обеих компаний обеспечивалась за счет поступлений от ряда ключевых контрагентов: ООО «Баркли Констракшн Систем» (ИНН <***>); ООО «Энергопроект» (ИНН <***>); ООО «СМУ-12» (ИНН <***>); ООО «ЕВРОМЕТСТРОЙ» (ИНН <***>); ООО «И-Групп» (ИНН <***>).

Таким образом, арбитражные суды сделали выводы о переводе объектов и контрагентов Должника на ООО «СК Перспектива», поскольку и Должник, и Новая компания ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) осуществляли подрядные работы на одних и тех же объектах (Крекшино, Москва, пересечение ул. Березовой аллеи и Сельскохозяйственной ул.), что свидетельствует о продолжении основной деятельности Должника через ООО «СК Перспектива».

Новая компания ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) выполняла работы тем же Заказчикам, которым выполнял аналогичные работы Должник (застройщик ООО «Логитек», ООО «И-Групп», ООО «Энергопроект» СМУ-12).

Соответственно, клиентская база при переводе деятельности в пользу ООО «СК Перспектива» также была сохранена.

Кроме того, из материалов обособленного спора следует, что Новая компания ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) осуществляла платежи по обязательствам Должника.

В течение 2020 года. ООО «СК Перспектива» неоднократно осуществляло платежи третьим лицам по обязательствам Должника:

По счету № 40702810300000204198 в ПАО «Промсвязьбанк» за период с 27.03.2020 по 19.08.2020 перечислено 426 804 рублей 21 копейка, в т.ч. 8 666 рублей 67 копеек в пользу ООО «Дельта-Москва 4» (ИНН <***>) и 418 137 рублей 54 копейки в пользу ООО «Каркаде» (ИНН <***>);

По счету № 40702810800000006941 в АО КБ «Индустриальный Сберегательный Банк» за период с 26.05.2020 по 26.08.2020 перечислено 448 563 рублей 80 копеек, в т.ч. 38 390 рублей в пользу ООО «Ускорение бизнеса» (ИНН <***>) и 410 173 рублей 80 копеек в пользу ООО «Каркаде».

Платежи осуществлялись в условиях кризисной ситуации у самого Должника и отсутствия у последнего самостоятельной возможности распоряжаться денежными средствами.

В последующем ООО «СК Перспектива» денежных требований по отношению к ООО «Маннер Групп» не предъявляло, что указывает на

компенсационный характер оказанной поддержки в виде платежей контрагентам Должника.

Кроме того, в настоящем случае контролирующими лицами осуществлен перевод работников с Должника на новую компанию.

Согласно анализу данных из Контур.Фокус, количество сотрудников ООО «СК Перспектива» выросло на фоне сокращения работников ООО «Маннер Групп».

ИФНС № 20 по г. Москве в ответе на судебный запрос представила справки по форме 2-НДФЛ обеих организаций. В соответствии с представленными справками и сведениями из открытых источников, из 47 работников ООО «СК Перспектива» на 2021 год 26 человек ранее являлись работниками Должника.

Управление строительным бизнесом, который начался Должником и был переведен на Новую компанию, осуществляет также ФИО3 ФИО3, ранее являясь учредителем (с 18.10.2017 по 01.11.2019) и работником ООО «Маннер Групп», с даты создания (01.10.2019) ООО «СК Перспектива» по настоящее время является его единственным, генеральным директором и учредителем с долей 100%.

Конкурсный кредитор АО «ЛСР. Краны - Северо-Запад» также отмечал идентичные контактные данные обеих компаний.

Так, ООО «Маннер Групп» до 01.03.2024 принадлежал домен (сайт) pr-sk.ru, правами на который в настоящий момент обладает ООО «СК Перспектива».

ООО «Маннер Групп» и ООО «СК Перспектива» используют одинаковый номер телефона, что подтверждается копиями Договоров и сведениями из «СПАРК», а именно, между АО «ЛСР. Краны - СевероЗапад» (исполнитель) и ООО «Маннер Групп» был заключен Договор № 2669М/19 от 25.01.2019.

На странице 6 Договора указаны реквизиты Сторон, со стороны ООО «Маннер Групп» указан номер телефона «8 (495)280-76-39».

Между АО «ЛСР. Краны - Северо-Запад» (исполнитель) и ООО «СК Перспектива» был заключен Договор № 3051М/22 от 11.07.2022.

На странице 6 Договора указаны реквизиты Сторон, со стороны ООО «СК Перспектива» указан номер телефона «8 (495) 280 76 39».

Между АО «ЛСР. Краны - Северо-Запад» (исполнитель) и ООО «СК Перспектива» бы заключен Договор № 22-07/14 от 20.07.2022.

На странице 5 Договора указаны реквизиты Сторон, со стороны ООО «СК Перспектива» указан номер телефона «8 (495) 280 76 39».

За счет использования одного и того же доменного имени и номеров телефонов Новая компания сохранила клиентов и контрагентов, принадлежавших ранее Должнику.

Кроме того, арбитражными судами установлено, что Новая компания и Должник зарегистрированы по одному адресу - 111394, Москва, Перовская ул., д. 66 к. 9, помещ. 12.

Новая компания осуществляет экономическую деятельность в схожей с Должником сфере - строительство.

Между Должником и Новой компанией ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) осуществлялись неоднократные финансовые операции.

Согласно данным банковской выписки по счету 40702810638000084725, 10.12.2019 Новой компанией был совершен платеж в пользу Должника в размере 3 016 056 рублей за выполнение работ по договору субподряда № 15/11-01 от 15.11.19 г.

Однако, согласно данным той же выписки, уже с августа 2019 года по счетам Должника не проводились платежи с назначением «выплата заработной платы», то есть Должник не имел штата сотрудников и не мог быть исполнителем по договору субподряда для Новой компании.

Должник оплачивал расходы Новой компании.

Так, в соответствии с вышеуказанной выпиской 18.02.2020 Должник произвел оплату в размере 13 770 рублей с назначение платежа «Абонентское сопровождение согласно счету № 012/000000002256 от 03.02.20 г. за ООО «СК ПЕРСПЕКТИВА».

Также, представительство Должника и Новой компании в судах осуществлял один и тот же представитель - ФИО8

Таким образом, перевод бизнеса должника на Новое лицо ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) подтверждается совокупностью доказательств, имеющихся в материалах дела, и апеллянтами документально не опровергнут.

Доводы ФИО3, ООО «СК Перспектива» об отсутствии экономической выгоды в переводе деятельности с ООО «Маннер Групп» отклонены арбитражными судами, как необоснованные.

ФИО3 указано, что в 2020 году телефонный номер ООО «Маннер Групп» не использовало и не оплачивало. Таким образом, ФИО3 сам подтверждает прекращение ведения деятельности ООО «Маннер Групп» и его фактическом нахождении в кризисном состоянии.

Приведенный довод о долях контрагентов ООО «СК Перспектива», в числе которых находится ООО «СГ «Развитие», а также довод о том, что о выполнении работ на условной одной территории с ООО «Маннер Групп», по мнению заявителей, не свидетельствует ни о чем ином, как только лишь об очень узком сегменте строительного рынка, с учетом ранее представленных сведений о фактическом переводе деятельности с одного общества на другое, также отклонен арбитражными судами, как необоснованный.

ФИО3 также получил выгоду в результате перевода деятельности на новую организацию, поскольку является ее бенефициаром и контролирующим Должника лицом в период возникновения банкротства и перевода деятельности.

ФИО3 указывал, что между ООО «СК Перспектива» и ООО «Маннер Групп» не было никаких существенных связей, а все приведенные конкурсным кредитором сведения (совпадения в работниках, выполняемых работах, контактных данных, контрагентах) являются лишь совпадениями, а выгоду от подобного перевода он не получил.

Однако, напротив, выгода ответчика заключалась в освобождении от долговой нагрузки бизнеса путем перевода деятельности на новую, вновь созданную организацию.

Суть подобного перевода заключается в том, что старая организация остается брошенной со значительной кредиторской задолженностью, в то время как на новую организацию переводятся вся деятельность старой организации (работники, контрагенты, контактные данные и т.д.).

Арбитражные суды, руководствуясь нормами материального права, судебной практикой, сделали вывод о причинении вреда кредиторам должника при переводе деятельности должника на Новую компанию, о признании поведения контролирующих должника лиц недобросовестным и направленным на уход от исполнения обязательств перед контрагентами Должника.

Относительно неисполнения обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом арбитражные суды установили следующее.

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя, иных контролирующих должника лиц к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания

критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Применительно к данному основанию привлечения к ответственности арбитражные суды заключили, что должник обладал признаками объективного банкротства с 2019 года.

Доводы ответчиков о продолжении деятельности Общества в 2019-2020 годах и об оплате заработной платы сотрудникам, налоговой задолженности, арбитражными судами отклонены, ввиду того, что наряду с указанным - задолженность перед контрагентами-истцами не погашалась.

Приведенные ФИО1 сведения о решениях судов о взыскании задолженности с ООО «Маннер Групп» свидетельствуют лишь о датах вынесения таковых судебных актов, при этом Ответчиком не учтено, что сама по себе задолженность образовалась ранее, еще до вынесения судебных актов о взыскании таковой.

ФИО1 также ссылался на то, что для определения реальной стоимости активов следовало назначить экспертизу, а также использовать методику для определения периода неплатежеспособности, однако, данный довод также был отклонен арбитражными судами, поскольку в настоящем случае данные обстоятельства возможно установить без специальных познаний.

Более того, в суде первой инстанции ответчик не заявлял ходатайство о проведении судебной экспертизы.

Между тем арбитражными судами при определении момента объективного банкротства 25.04.2019 применен комплексный подход определения даты объективного банкротства, исходя из: бухгалтерской отчетности Должника, согласно которой к 2019 совокупный размер обязательств превысил реальную стоимость его активов; Анализа состава активов Должника: большую часть активов составляла дебиторская задолженность, которую ФИО1 не взыскивал, не передавал временному управляющему, не предпринял мер к ее восстановлению; Входящей необслуживаемой кредиторской задолженностью Должника, которая к 2019 достигла пиковых значений.

Таким образом, дата объективного банкротства определена комплексным путем исходя из объективных данных, для чего назначения судебной экспертизы не требовалось.

В подобных условиях, контролирующие Должника лица, действуя разумно и добросовестно, обладая достоверной информацией о финансовом состоянии организации, не имеющей средств для погашения образовавшейся перед кредиторами задолженности, не могли на осознавать, что предприятие находится в состоянии кризиса и его спасение возможно только путем принятия антикризисных мер. Тем не менее,

соответствующие меры не предпринимались, долговая нагрузка продолжала наращиваться.

Таким образом, моментом объективного банкротства является 25.04.2019 (момент образования задолженности перед большинством кредиторов и ухудшения финансового состояния Должника), в дату которого разумный и добросовестный руководитель, обладая информацией о текущих показателях, о сформированной долговой нагрузке и отсутствии перспектив для поступления денежных средств.

Руководитель ООО «Маннер Групп» ФИО1, выполняя обязанности руководителя, не мог не осознавать факт нахождения организации в критическом состоянии уже на 25.04.2019, но вместе с тем мер для обращения в суд с заявлением о банкротстве не предпринял.

ФИО1, осознавая, что финансовое положение Должника критическое и средств недостаточно для погашения образовавшейся задолженности, продолжил работу и не принял мер для обращения в суд в срок до 25.05.2019.

Участником общества в период с 18.10.2017 по 01.11.2019 ФИО3 также не было предпринято никаких действий с целью обязать руководителя Должника обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 03.12.2020 по делу № А40-233185/2020 было принято к производству заявление ООО «Бетонный завод № 222» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «МАННЕР ГРУПП».

Таким образом, соответствующая обязанность руководителем и участником Должника так и не была исполнена.

ФИО3 утверждал, что ввиду отсутствия проведенных собраний участников общества, он не был осведомлен о финансовом состоянии организации, не мог узнать о наличии кризиса и оценить его критичность.

Однако, указанные доводы были отклонены арбитражными судами, с учетом того, что ответчик являлся участником должника и контролирующим должника лицом на указанный период.

Согласно представленным в суд ИФНС России № 20 по г. Москве сведениям (ответ на № ВХ/15200 от 22.03.2024), ФИО3 в 2019 году являлся сотрудником Должника, Должником был удержан НДФЛ, сдана справка 2-НДФЛ.

В связи с этим, нельзя сделать вывод о том, что он как работник и участник в одном лице не мог знать о финансовом состоянии Должника ввиду не проведения собраний участников Общества.

ФИО3 регулярно участвовал в хозяйственной деятельности Должника.

Так, между Должником и ООО «Баркли Констракшн Систем» заключен договор подряда от 14.12.2018.

В разделе 16 договора «Взаимодействие сторон» в контактных данных указан ФИО3 и его контактные реквизиты.

Таким образом, ФИО3, непосредственно участвуя в хозяйственной деятельности Должника, не мог не знать о кризисном положении организации.

ФИО3, как мажоритарный участник организации, должен был обратиться к ФИО1 с требованием о проведении общего собрания участников.

Как указано ФИО3, ФИО1 не проводил общие собрания участников по итогам 2019 года и 2020 года.

Согласно пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» высшим органом общества является общее собрание участников общества.

В соответствии со статьей 34 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлено, что очередное общее собрание участников общества проводится в сроки, определенные уставом общества, но не реже чем один раз в год. Очередное общее собрание участников общества созывается исполнительным органом общества.

Уставом общества должен быть определен срок проведения очередного общего собрания участников общества, на котором утверждаются годовые результаты деятельности общества. Указанное общее собрание участников общества должно проводиться не ранее чем через два месяца и не позднее чем через четыре месяца после окончания финансового года.

ФИО3, будучи мажоритарным участником с долей участия 50% в период с 18.10.2017 в условиях двухлетнего отсутствия собрания участников должен был обратиться к единоличному исполнительному органу с требованием о проведении общего собрания участников, а также должен был, действуя разумно и добросовестно, принимать участие в одобрении бухгалтерской отчетности подконтрольного ему Общества.

ФИО3 также знал о кризисном положении Должника, так как совместно с ФИО1 осуществлял перевод деятельности на новую организацию, где был единоличным руководителем.

Относительно непередачи конкурсному управляющему документации должника, что затруднило ведение процедуры банкротства и выявление активов должника, арбитражные суды установили следующее.

Как установлено арбитражными судами, согласно финансовому анализу, проведенному временным управляющим, руководителем Должника не представлены документы бухгалтерского отчета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых,

установлена законодательством Российской Федерации. Также на момент проведения финансового анализа руководителем Должника не представлены сведения об имуществе.

В ответ на запрос временного управляющего, ФИО1 указал, что все документы должника, в том числе учредительные и документы финансово-хозяйственной деятельности Должника были украдены из его автомобиля 16.10.2020, в связи с чем, он не может передать запрашиваемы документы временному управляющему.

При этом, оценивая указанные доводы, арбитражные суды отметили, что на момент утраты документов, организация осуществляла деятельность более 3-х лет, а суммарная выручка за три отчетных периода составила более 1 млрд. руб. В связи с чем, представляется маловероятным, что хранение абсолютно всей документации о деятельности организации на протяжении длительного времени могло быть обеспечено в небольшой сумке.

При этом, доказательств того, что ответчиком предпринимались попытки восстановить данную документацию, не представлено в материалы дела.

Генеральный директор, ответственный за ведение и хранение документации общества, был обязан передать документацию временному управляющему, а в случае утраты документации предпринять все необходимые меры для восстановления этой документации.

Подтверждением принятия соответствующих мер могли стать запросы в кредитные организации, запросы в налоговый орган, а также контрагентам Должника для проведения сверки расчетов.

Генеральным директором Должника не переданы документы временному управляющему и не представлены доказательства попыток восстановить утраченные документы, ввиду чего, суд правомерно пришел к выводу, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за не передачу документации должника временному управляющему.

Как установлено арбитражными судами, из содержания отчетности, размер дебиторской задолженности, отраженной в бухгалтерской отчетности по итогам 2020 года, составлял 113 303 тыс. рублей, размер запасов - 27 124 тыс. рублей.

Таким образом, неисполнение руководителями Должника обязанности по передаче документации Должника привело к невозможности выявления дебиторской задолженности и запасов, и как следствие невозможности погашения требований кредиторов.

Не передача руководителями Должника документации привела к невозможности формирования сведения о размере дебиторской задолженности и ее ликвидности.

При этом, роль ФИО1 в передаче копии документации временному управляющему является основной, ввиду занимаемой им должности генерального директора должника.

Доводы ответчика, что часть документации (в основном содержащая сведения о дебиторской задолженности) им утрачена, а другая часть передана временному управляющему, который, в свою очередь, не обращался с ходатайством об истребовании сведений, следовательно, эти документы значения для процедуры банкротства не имели, отклонены арбитражными судами, как несостоятельные.

Из финансового анализа временного управляющего следует, что руководителем Должника не представлены обязательные для составления и хранения документы бухгалтерского учета.

Не обращение финансового управляющего с подобным ходатайством не освобождает ответчика от обязанности по ее передаче; при этом, дело о банкротстве прекращено на стадии процедуры наблюдения, ввиду отсутствия финансирования процедуры, в том числе, в связи с невозможностью отыскать имущество и активы должника.

Относительно утраты части документов арбитражные суды отметили, что в материалы дела не был представлен оригинал (копия) талона-уведомления КУСП о регистрации сообщения в книге уведомлений о совершенных преступлениях (КУСП) и не были представлены копии объяснений ФИО1, предоставленных в рамках материала проверки - таким образом, заявление о хищении документации и состава этой документации материалами настоящего дела не подтверждено.

Более того, добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по восстановлению документации, чего в настоящем случае сделано не было.

Кроме того, арбитражными судами сделан вывод о том, что действия ФИО1 по выдаче займов также причинили существенный вред имущественным правам кредиторов Должника.

Помимо не передачи временному управляющему документации, приведшей к невозможности пополнения конкурсной массы за счет дебиторской задолженности, а также не передаче запасов, действия ФИО1 причинили вред кредиторам, в частности, вывод более 10 000 000 рублей с расчетных счетов Должника в период формирования необслуживаемой кредиторской нагрузки.

Из материалов дела следует, что ФИО1 систематически снимал денежные средства с расчетных счетов Должника. Согласно сведениям, полученным из банковской выписки по счету № 40702810638000084725 (Сбербанк), в период с 30.07.2018 по 21.08.2019 ФИО1 были осуществлены операции по снятию наличных денежных средств с расчетных счетов Должника в общем размере 6 767 500 рублей.

ФИО1 также получал от Должника заемные денежные средства, которые не возвращал.

Из приведенной выше банковской выписки следует, что должником был заключен договор займа с ФИО1, была перечислена сумма займа: 26.12.2018 - 2 100 000 рублей, 15.03.2019 - 1 100 000 рублей.

Денежные средства Должнику возвращены не были.

Арбитражными судами установлено, что ФИО3, являясь учредителем (с 18.10.2017 по 01.11.2019) и работником ООО «Маннер Групп», также получал от Должника по договорам займа денежные средства.

Так, ФИО3 получены денежные средства по договорам займа: Договор займа № 26/12-02з от 26.12.2018 (Сумма займа 1 900 000 рублей под 15% годовых. Срок возврата займа - 31.01.2019), Договор займа № 26/12-01з от 26.02.2019 г. (Сумма займа 1 010 300 рублей).

Из материалов дела следует, что ФИО3 по договору займа № 26/12-02з от 26.12.2018 Должнику не возвращено 494 897 рублей 22 копеек.

При этом, арбитражными судами принято во внимание, что предоставление займов аффилированному должника лицу осуществлялось при наличии неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами в условиях нарастающего финансового кризиса ООО «МАННЕР ГРУПП».

Вопреки доводам ФИО3, кассовые ордера сами по себе не могут являться доказательствами возврата средств в отсутствие кассовых книг.

В части доводов ответчиков о не разрешении заявления о фальсификации доказательства - согласно ч. 2 ст. 161 АПК РФ, результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства отражаются в протоколе судебного заседания. Таким образом, у суда отсутствует обязанность указывать данные сведения в содержании решения суда (ст. 170 АПК РФ).

Кроме того, в рассматриваемом случае доказательства исключены из материалов дела не были, что свидетельствует об отсутствии факта нарушения прав ФИО3

Более того, несмотря на представление ФИО3 множества квитанций к приходным кассовым ордерам - им не прояснена судьба кассы ООО «Маннер Групп» и не даны пояснения о последующем расходовании денежных средств на какие-либо нужды или же погашение задолженности перед кредиторами.

Материалами обособленного спора подтверждается вина ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива», исходя из того, что ими не были своевременно приняты все меры для надлежащего исполнения

обязательств, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по характеру обязательств и условиям оборота.

Заявители доказали наличие всей совокупности условий, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива».

Доказательств обратного, в нарушение ст. 65 АПК РФ, в материалы обособленного спора не представлено.

Судебная коллегия арбитражного суда кассационной инстанции

соглашается с выводами арбитражных судов.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Согласно подпункту 2 пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В целях обеспечения определенности в вопросе об отнесении того или иного лица к числу контролирующих должника лиц и защиты имущественных интересов кредиторов должника данная норма устанавливает презумпцию того, что перечисленные в ней лица - принимая во внимание доли их участия в уставном капитале должника и, соответственно, объем принадлежащих им корпоративных прав - определяли действия должника.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-

6680(28-30) по делу № А40-200773/2016 закреплено, субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Законом о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», так и в действующей редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» сформулировано только два основания наступления субсидиарной ответственности контролирующих организацию лиц:

1. Неподача (несвоевременная подача) заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом);

2. Доведение организации до банкротства действиями и (или) бездействием контролирующего должника лица.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7) по делу № А40-122605/2017) (Определением Верховного Суда РФ от 15.01.2024 № 187-ПЭК19(2), А40-122605/2017 по делу № 305-ЭС18-17629(5-7) отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным

банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве и п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой

причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. По смыслу, придаваемому этой норме в правоприменительной практике, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы; суд оценивает существенность влияния таких действий (бездействия) на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между ними и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). При этом в силу пункта 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации и абзаца второго пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности тогда, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за

пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015).

По своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам.

Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53).

Как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13.02.2018 № 8-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «ПАГ», конституционное требование действовать добросовестно и не злоупотреблять своими правами равным образом адресовано всем участникам гражданских правоотношений. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27.10.2015 № 28-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ФИО9, ФИО10, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 и ФИО14», от 22.06.2017 № 16-П «По делу о

проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца» и др.).

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями данными в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Привлечение контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении необходимо иметь в виду как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ) (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с

привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Статьей 61.11 Закона о банкротстве установлена субсидиарная ответственность контролирующего лица за невозможность полного погашения требований кредиторов.

При доказанности обстоятельств, составляющих закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие

тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, арбитражный суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Таким образом, при рассмотрении соответствующих споров судам необходимо исходить из того, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено именно на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства и является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Такой иск направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору (уполномоченному органу), а генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса.

Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 постановления Пленума № 53).

На необходимость применения данного правового подхода при рассмотрении соответствующей категории дел Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал в определениях: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2024 № 308-ЭС18-21050(87,90) по делу №

А53-32531/2016; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2023 № 305-ЭС23-11757 по делу № А40-23442/2020; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363(8-12) по делу № А40-206341/2018; Определение Верховного Суда РФ от 04.10.2021 № 307-ЭС21-17035 по делу № А26-1616/2015, Определение Верховного Суда РФ от 27.12.2023 № 306-ЭС22-19911(3,4) по делу № А55-20746/2018 и др.).

В случае недоказанности оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с презумпцией подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Размер таких убытков применительно к рассматриваемым обстоятельствам должен определяться с учетом правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П «По делу о проверке конституционности пунктов 9 и 11 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданки ФИО15» (п. 7 «Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г.» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.05.2024)).

Указанная позиция подтверждается сложившейся судебной практикой Верховного Суда РФ: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2024 № 308-ЭС18-21050(87,90) по делу № А53-32531/2016; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2023 № 305-ЭС23-11757 по делу № А40-23442/2020; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2024 № 305-ЭС23-22628 по делу № А40-191073/2022 и др.

Согласно подпункту 2 пункта 4 статьи 61.10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В целях обеспечения определенности в вопросе об отнесении того или иного лица к числу контролирующих должника лиц и защиты имущественных интересов кредиторов должника данная норма устанавливает презумпцию того, что перечисленные в ней лица - принимая во внимание доли их участия в уставном капитале должника и, соответственно, объем принадлежащих им корпоративных прав - определяли действия должника.

В соответствии с п. 6. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Пунктом 2 статьи 61.11 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из обстоятельств, в том числе:

- документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах,

связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» следует, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в абзацах 4 - 9 пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», при привлечении лиц к субсидиарной ответственности за не передачу документации и материальных ценностей, заявитель должен предоставить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Так, под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.10.2017 по делу № 305-ЭС17-9683 по делу № А41-47860/2012, для целей

удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленному основанию (не передача документов и имущества должника) конкурсному управляющему необходимо доказать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

При этом, под существенным затруднением понимается, в том числе невозможность выявления активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями данными в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на этих лиц обязанности

нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом под основаниями требования о привлечении к субсидиарной ответственности, предполагающего обоснование статуса контролирующего должника лица, понимаются не ссылки на нормы права, а фактические обстоятельства спора, на которых основано притязание гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника, о возмещении вреда, обращенное к конкретному лицу.

Выводы арбитражного суда кассационной инстанции.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что строгое соблюдение условий привлечения к ответственности необходимо в сфере банкротства как юридических лиц, так и индивидуальных предпринимателей, а пренебрежение ими влечет нарушение конституционных прав граждан; субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц также служит мерой гражданско-правовой ответственности, при том, что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения, а при реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности; лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 18.11.2019 № 36-П, от 16.11.2021 № 49-П, от 07.02.2023 № 6-П и др.).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 07.02.2023 № 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15 мая 2024 г. и в Определениях Судебной

коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2023 № 305-ЭС22-16424 по делу № А40-203072/2021, от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842 по делу № А40-143778/2022, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021, от 11.02.2025 № 307-ЭС24-18794 по делу № А66-9932/2023).

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Представляется, что эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов «брошенных» юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.

Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»):

1) длительное (более одного года) не представление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;

2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).

Таким образом, кредитор «брошенного» юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

При определении момента объективного банкротства 25.04.2019 применен комплексный подход определения даты объективного банкротства, исходя из: Бухгалтерской отчетности Должника, согласно которой к 2019 году совокупный размер обязательств превысил реальную стоимость его активов; Анализа состава активов Должника: большую часть активов составляла дебиторская задолженность, которую ФИО1 не взыскивал, не передавал временному управляющему, не предпринял мер к ее восстановлению; Входящей необслуживаемой кредиторской задолженностью Должника, которая к 2019 году достигла пиковых значений.

Моментом объективного банкротства является 25.04.2019 (момент образования задолженности перед большинством кредиторов и ухудшения финансового состояния Должника), в дату которого разумный и добросовестный руководитель, обладая информацией о текущих показателях, о сформированной долговой нагрузке и отсутствии перспектив для поступления денежных средств.

Руководитель ООО «Маннер Групп» ФИО1, выполняя обязанности руководителя, не мог не осознавать факт нахождения организации в критическом состоянии уже на 25.04.2019, но вместе с тем мер для обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве не предпринял.

ФИО3, как мажоритарный участник организации, должен был обратиться к ФИО1 с требованием о проведении общего собрания участников.

ФИО3 также знал о кризисном положении Должника, так как совместно с ФИО1 осуществлял перевод деятельности на новую организацию, где был единоличным руководителем.

Перевод бизнеса должника на Новое лицо ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) подтверждается совокупностью доказательств, имеющихся в материалах обособленного спора, и документально не опровергнут.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо

в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.) (пункт 28 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023).

Сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах, это происходит, поскольку, помимо передачи имущественного комплекса, на новое лицо переводятся персонал и иные бизнес-процессы, в совокупности позволяющие генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14) по делу № А27-22402/2015. Определением Верховного Суда РФ от 05.05.2022 № 81-ПЭК22(1,2) по делу № А27-22402/2015 отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Российской Федерации).

Компания, на которую переводится бизнес должника, фактически используется контролирующими лицами как инструмент реализации тактики уклонения от погашения долгов и попытки избежать за это ответственности, в силу чего это лицо признается соисполнителем их незаконных действий и надлежащим ответчиком в споре о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, эта компания является выгодоприобретателем действий, которые причиняют вред кредиторам должника-банкрота, поскольку, в отсутствие на то разумных оснований, полностью прекратив деятельность должника, и, перенаправив его бизнес на новое общество, контролирующие лица лишают должника всяческой возможности получать доход, в том числе, для целей погашения требований кредиторов и уполномоченных органов.

В подобных случаях суду надлежит устанавливать: отличались ли условия и обстоятельства передачи бизнеса от тех, которые обычно имеют место при взаимодействии независимых друг от друга участников гражданского оборота, преследующих цели делового характера, и позволяют ли установленные обстоятельства прийти к выводу об искусственном характере передачи бизнеса, совершения этих действий в целях перевода той имущественной базы, за счет которой должно полноценно функционировать юридическое лицо; имел ли место факт перевода бизнеса должника на общество-клон, являлись ли совершенные в пользу созданного ими общества сделки существенными в масштабах деятельности должника, привели они либо нет к наступлению признаков объективного банкротства должника либо требования в данной части подлежат переквалификации на убытки.

Последствия действий по созданию компании клона в целях перевода бизнеса отличаются от последствий в ситуации, когда компания-

должник бросается/переводится на номинальное лицо и хозяйственная деятельность прекращается; в первом случае к ответственности привлекается компания клон, во втором - контролирующее должника лицо за непринятие мер по выводу общества из сложившейся финансовой ситуации (за оставление компании).

Арбитражными судами верно установлен факт перевода деятельности на новую организацию - ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3).

Вывод о переводе деятельности Должника на ООО «СК Перспектива» (ИНН <***>) (генеральный директор ФИО3) подтвержден совокупностью фактических обстоятельств, подтвержденными доказательствами.

Относительно оснований субсидиарной ответственности за непередачу документации, арбитражными судами установлено, что генеральным директором Должника не переданы документы временному управляющему и не представлены доказательства попыток восстановить утраченные документы, ввиду чего, арбитражные суды правомерно пришли к выводу, что ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за не передачу документации должника временному управляющему.

Неисполнение руководителями Должника обязанности по передаче документации Должника привело к невозможности выявления дебиторской задолженности и запасов, и как следствие невозможности погашения требований кредиторов.

Не передача руководителями Должника документации привела к невозможности формирования сведения о размере дебиторской задолженности и ее ликвидности.

При этом, роль ФИО1 в передаче копии документации временному управляющему установлена основной, ввиду занимаемой им должности генерального директора должника.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции считает, что выводы арбитражных судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства в связи с чем, оснований для иной оценки выводов арбитражных судов у суда кассационной инстанции не имеется.

Опровержения названных установленных арбитражными судами обстоятельств в материалах обособленного спора отсутствуют, в связи с чем арбитражный суд кассационной инстанции считает, что выводы арбитражных судов основаны на всестороннем и полном исследовании

доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства.

Нарушений или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства или повлекших судебную ошибку, не установлено.

Иная оценка заявителем жалобы установленных арбитражными судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Согласно пункту 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» при проверке соответствия выводов арбитражных судов первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам (часть 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) необходимо исходить из того, что суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции (часть 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований для удовлетворения кассационной жалобы по заявленным в ней доводам не имеется.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2025 (с учётом определения Арбитражного суда города Москвы об исправлении опечаток от 25.03.2025 по делу № А40-141596/2022) и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 ( № 09АП-21414/2025, 09АП-21587/2025, № 09АП-22409/2025) по делу № А40-141596/2022 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО3, ООО «СК Перспектива» - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья Морхат П.М.

Судьи: Кузнецов В.В.

Мысак Н.Я.