Постановление от 31 января 2024 г. по делу № А60-52903/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9695/23

Екатеринбург

31 января 2024 г.


Дело № А60-52903/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 24 января 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 31 января 2024 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Пирской О. Н.,

судей Шавейниковой О. Э., Павловой Е. А.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2023 по делу № А60-52903/2021 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью «АВМ-Актив» ФИО2 (решение Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2022 по делу № А60-52903/2021, паспорт), а также представители:

ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 30.03.2023 серии 66 АА № 7804539, паспорт);

акционерного общества «Уралсевергаз – независимая газовая компания» – ФИО4 (доверенность от 01.01.2024 № 7, паспорт);


Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2022 общество с ограниченной ответственностью «Квестор» (далее – должник, общество «Квестор») признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО2 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий 09.03.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 (далее – ответчик, податель кассационной жалобы) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Квестор», установлении размера субсидиарной ответственности в сумме 26 167 903 руб. 35 коп. (с учетом уточнения заявленных требований, принятых судом в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 10.08.2023 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2023 определение суда первой инстанции отменено, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Квестор», рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника.

Не согласившись с указанным постановлением апелляционного суда, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемое постановление отменить, определение суда первой инстанции оставить в силе.

В обоснование доводов кассационной жалобы ее податель ссылается на несоответствие выводов апелляционного суда фактическим обстоятельствам и имеющимся в материалах дела доказательствам.

ФИО1 указывает, что осуществление должником дополнительного вида хозяйственной деятельности по производству и передаче тепловой энергии соответствует принципу свободы предпринимательской деятельности и не является причиной возникновения убытков. Ответчик отмечает, что убытки возникли из-за кассового разрыва между начисленными и фактически полученными денежными средствами в связи с непогашением дебиторской задолженности, в результате чего задолженность по уплате обязательных платежей в бюджет погашена должником из денежных средств, вырученных по другому виду деятельности. ФИО1 обоснованно рассчитывал на преодоление финансовых трудностей, обращался к кредиторам за предоставлением отсрочки, принимал меры ко взысканию дебиторской задолженности. По мнению ответчика, причинно-следственная связь между отсутствием утвержденных тарифов и наступлением неплатежеспособности должника не доказана.

Акционерное общество «Уралсевергаз – независимая газовая компания» и конкурсный управляющий в отзывах на кассационную жалобу просят оставить обжалуемое постановление без изменения.

Законность обжалуемого судебного акта проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, общество «Квестор» было образовано 28.12.2015, его единственным учредителем (участником) являлся ФИО1, который до 07.10.2021 одновременно занимал также и должность генерального директора, а впоследствии до даты признания должника банкротом (03.03.2022) –ликвидатора.

Основным видом деятельности должника являлась оптовая торговля. В 2018 году общество «Квестор» наряду с основным видом деятельности оказывало услуги по теплоэнергии юридическим лицам.

Должник 01.06.2018 заключил с закрытым акционерным обществом «Энергетическая компания Завода радиоаппаратуры» договор аренды газовой котельной в г. Екатеринбурге, предназначенной для производства и передачи теплоэнергии. В дальнейшем 20.09.2018 общество «Квестор» заключило с открытым акционерным обществом «Завод радиоаппаратуры» договор аренды теплотрассы, присоединенной к указанной котельной.

Для выработки тепловой энергии общество «Квестор» использовало в качестве топлива газ, приобретаемый у акционерного общества «Уралсевергаз – независимая газовая компания».

Основными потребителями произведенной обществом «Квестор» тепловой энергии выступали открытое акционерное общество «Завод радиоаппаратуры» по договору от 24.09.2018 № 23/КТ и общество с ограниченной ответственностью «ЕЗРА-ФКО» по договору от 24.09.2018 № 27/КТ.

Ссылаясь на совершение ФИО1 действий и принятия предпринимательских решений, приведших к невозможности погашения требований кредиторов, конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение обязанности по подаче заявления о признании общества «Квестор» несостоятельным (банкротом) и за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО1 обоснованно рассчитывал на преодоление финансовых сложностей, обращался к кредиторам с просьбой предоставить отсрочку исполнения, поскольку ожидал взыскания с конечных потребителей, при этом возникновение задолженности перед кредиторами объективно обусловлено характером деятельности должника, а также невозможностью погашения задолженности со стороны потребителей, признанных несостоятельными. Совершение ФИО1 действий и принятие предпринимательских решений, которые привели к невозможности погашения требований кредиторов, суд первой инстанции признал недоказанными, отметив, что выбор вида деятельности и контрагентов является риском предпринимательской деятельности, а не действиями, направленными на причинение имущественного вреда кредиторам.

Отменяя определение суда первой инстанции и признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции исходил из того, что ответчиком была реализована бизнес-модель, направленная на систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику, такие действия не отвечают признакам добросовестного и разумного поведения и стали причиной банкротства; ответчик заключал сделки с заведомо не способными исполнить обязательства контрагентами, чем способствовал возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. При этом апелляционный суд руководствовался следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Как разъяснено в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т. д.

Процесс доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

В пункте 23 Постановления № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и существенно убыточной.

Один лишь факт убыточности заключенной под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363 (8-12)).

В рассматриваемом случае судом апелляционной инстанции установлено, что основным видом деятельности должника являлась оптовая торговля.

Несмотря на то, что до 2018 года общество «Квестор» никогда не осуществляло деятельность по производству, передаче тепловой энергии или оказанию коммунальных услуг, должник в 2018 году начал осуществлять дополнительный вид деятельности по производству тепловой энергии и заключил ряд договоров: договор аренды газовой котельной от 01.06.2018 с закрытым акционерным обществом «Энергетическая компания Завода радиоаппаратуры» и договор аренды теплотрассы от 20.09.2018 с открытым акционерным обществом «Завод радиоаппаратуры».

Основными потребителями произведенной должником тепловой энергии выступали открытое акционерное общество «Завод радиоаппаратуры» по договору от 24.09.2018 № 23/КТ и общество с ограниченной ответственностью «ЕЗРА-ФКО» по договору от 24.09.2018 № 27/КТ.

При этом, как следует из картотеки арбитражных дел, кредиторы акционерного общества «Завод радиоаппаратуры» обращались с заявлениями о его банкротстве с 2015 года (№ А60-52852/2015, № А60-12394/2017, а производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «ЕЗРА-ФКО» (№ А60-58560/2018) возбуждено 29.10.2018, при этом ранее 27.06.2018 также обращался с заявлением о признании данного общества банкротом (дело № А60-36290/2018), заявление оставлено без рассмотрения в связи с отсутствием судебного акта о взыскании задолженности. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что потребители уже на момент заключения договоров с должником отвечали признакам неплатежеспособности и не могли исполнять обязательства по заключенным договорам, о чем ФИО1 не мог не знать.

Для выработки тепловой энергии общество «Квестор» использовало в качестве топлива газ, который должник приобретал у акционерного общества «Уралсевергаз – независимая газовая компания», однако приобретенный газ не оплачивал с ноября 2018 года, то есть с начала осуществления им деятельности по производству и передаче тепловой энергии с использованием арендованной котельной и теплосетей.

Учитывая изложенное, установив, что должник вел деятельность по теплоснабжению лишь на протяжении одного отопительного сезона (сентябрь 2018 года – апрель 2019 года), при этом за данный период ему был поставлен газ на сумму более 9,3 млн руб., должник не обращался в Региональную энергетическую комиссию Свердловской области с заявлением об утверждении тарифа, а также принимая во внимание, что действия ФИО1 находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившим банкротством должника, поскольку именно в результате принятых им решений и совершенных сделок был причинен существенный вред его имущественным правам, при этом вред должнику и его недобровольным кредиторам причинен тем, что фактически должник являлся искусственно созданным промежуточным звеном, системно накапливающим неоплатные долги перед поставщиками, тогда как собственники котельной и теплотрассы оказались освобождены от бремени расходов по их содержанию и лишь получали выгоду (экономию) от такой модели, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1 как контролирующим должника лицом умышленно создана система управления, которая имела целью систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику и его кредиторам, данные действия ответчика не отвечают критериям разумного и добросовестного поведения и стали причиной банкротства общества «Квестор».

Суд апелляционной инстанции также признал обоснованными доводы конкурсного управляющего и акционерного общества «Уралсевергаз – независимая газовая компания» о том, что созданная ФИО1 бизнес-модель направлена на систематическое извлечение выгоды третьими лицами во вред должнику. Так, должник взял на себя обязательства по принятию в аренду и обеспечению на протяжении 2018–2019 годов эксплуатации чужих коммунальных объектов (производство и передача теплоэнергии с помощью котельной и теплотрассы), полностью освободив от несения этого бремени собственников объектов – закрытое акционерное общество «Энергетическая компания Завода радиоаппаратуры» и открытое акционерное общество «Завод радиоаппаратуры», и заключил договоры поставки тепловой энергии с субъектами, заведомо неспособными исполнять обязательства по оплате (общество с ограниченной ответственностью «ЕЗРА-ФКО» и открытое акционерное общество «Завод радиоаппаратуры»).

Исходя из изложенного, установив, что в данном случае вред должнику и его недобровольным кредиторам причинен в результате совокупности указанных сделок и деловых решений ФИО1, суд апелляционной инстанции обоснованно признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Квестор».

Данные выводы суда апелляционной инстанции являются правильными, сделанными в соответствии с нормами материального и процессуального права, оснований не согласиться с ними у суда округа не имеется.

Указание ФИО1 на то, что он обоснованно рассчитывал на преодоление финансовых трудностей, обращался к кредиторам за предоставлением отсрочки, принимал меры ко взысканию дебиторской задолженности, судом округа не принимается, поскольку, как было установлено судом апелляционной инстанции, впервые с исками о взыскании задолженности за теплоэнергию общество «Квестор» обратилось уже после прекращения деятельности осенью 2019 года, при этом из-за отсутствия тарифа в удовлетворении требований было отказано.

Довод ответчика о том, что осуществление должником дополнительного вида хозяйственной деятельности по производству и передаче тепловой энергии соответствует принципу свободы предпринимательской деятельности, не принимается.

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции верно отметил, что ответчик не раскрыл обстоятельства, которые бы разумно объясняли совершение им действий, явно выходивших за рамки принятого стандарта поведения в предпринимательских отношениях, не привел рациональных мотивов, которыми он руководствовался, заключая договоры аренды заведомо убыточных коммунальных объектов и возложив на должника бремя содержания чужого имущества без каких-либо перспектив для ведения безубыточной деятельности, не раскрыл причин, по которым должник не обратился за утверждением тарифа в установленном законом порядке.

Довод ответчика о наличии иных причин, приведших, по его мнению, к банкротству должника, отклоняется как необоснованный и направленный на переоценку вывода апелляционного суда о том, что заключение ответчиком сделки с лицами, заведомо неспособными исполнять обязательства, не соответствовало интересам должника и, напротив, способствовали возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Иные доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, так как они были предметом исследования и оценки суда апелляционной инстанции, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом податель кассационной жалобы фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное заявление по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом апелляционной инстанции установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2023 по делу № А60-52903/2021 Арбитражного суда Свердловской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий О.Н. Пирская


Судьи О.Э. Шавейникова


Е.А. Павлова