Постановление от 20 февраля 2025 г. по делу № А76-6269/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3288/20

Екатеринбург

21 февраля 2025 г.


Дело № А76-6269/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 13 февраля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 21 февраля 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Пирской О.Н.,

судей Шавейниковой О.Э., Смагиной К.А.,

при ведении протокола помощником судьи Абросимовой К.Д. рассмотрел в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 02.09.2024 по делу № А76-6269/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда принял участие представитель Федеральной налоговой службы – ФИО3 (доверенность от 28.01.2025, паспорт).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие представители:

ФИО2 – ФИО4 (доверенность от 19.09.2024 серии 77АД № 7052543, паспорт), ФИО5 (доверенность от 28.06.2023 серии 77АД № 3633996, паспорт);

ФИО1 – ФИО6 (доверенность от 19.12.2024 серии 77АД № 8544451, паспорт), ФИО7 (доверенность от 19.12.2024 серии 77АД № 8544451, паспорт);

конкурсного управляющего акционерным обществом «Уралспецмаш» ФИО8 – ФИО9 (доверенность от 04.02.2025, удостоверение адвоката).


Определением Арбитражного суда Челябинской области от 12.03.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Уралспецмаш» (далее – общество «Уралспецмаш», должник).

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 18.10.2019 должник признан банкротом, в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО8

Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО1, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО2

Федеральная налоговая служба России в лице Управления Федеральной налоговой службы по Челябинской области (далее – уполномоченный орган) обратилась в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно ФИО1 и ФИО2

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 21.03.2022 заявления конкурсного управляющего и уполномоченного органа объединены в одно производство.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 13.07.2022 к участию в деле в качестве соответчика привлечена компания «Анатрол Лимитед» (Anatrol Limited, далее – компания).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.09.2024 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично: с компании в пользу должника взысканы убытки в сумме 116 728 223 руб. 05 коп., признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение его до банкротства ФИО2 и ФИО1, в удовлетворении остальной части требований отказано, производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности ФИО2 и  ФИО1 по обязательствам должника приостановлено до окончания формирования конкурсной массы должника и расчетов с кредиторами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2024 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с указанными судебными актами, ФИО2 и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами.

В кассационной жалобе ФИО2 просит обжалуемые судебные акты отменить, принять новый судебный акт об отказе в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности. ФИО2 указывает, что в период с 2011 по 2017 год он не являлся контролирующим должника лицом, не был акционером,  а само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Из материалов дела не следует и конкурсным управляющим не доказано, что ФИО2 оказывал влияние на деятельность должника и давал обязательные для исполнения должником указания. По мнению ответчика, именно заявители должны были доказать, что ФИО2 давал указания руководителю должника, продолжал управлять должником через корпоративное участие, являлся выгодоприобретателем от совершения противоправных действий в отношении должника. Соответствующие доказательства в материалах дела отсутствуют, а позиция заявителей и судов построена на предположениях. ФИО2 также ссылается на недоказанность совокупности обстоятельств, необходимых для его привлечения к гражданско-правовой ответственности, в частности, помимо статуса контролирующего должника лица, не доказаны его вина и причинно-следственная связь между его действиями (бездействием) и наступившим банкротством должника. Податель кассационной жалобы также указывает на неправомерное вменение ему судами сделок, послуживших основанием для привлечения должника к налоговой ответственности, поскольку заявителями не доказано, что ФИО2 был инициатором выбранной схемы ведения бизнеса,  был вовлечен в процесс ее реализации или являлся выгодоприобретателем. Сделка с обществом с ограниченной ответственностью ««КБ ЛТС» (далее – общество «КБ ЛТС»; общество с ограниченной ответственностью «Уралкрепь») не причинила вреда кредиторам, что было установлено вступившим в законную силу определением суда от 25.05.2023 по данному делу, следовательно, и не могла быть вменена в качестве основания для привлечения к ответственности, в результате сделок с названным контрагентом был уменьшен убыток в 2015 году, а в 2016 году у должника появилась чистая прибыль, выбор такой модели закупки был оправдан объективными факторами рынка. Сделки с компанией также не могут быть положены в обоснование субсидиарной ответственности ФИО2, поскольку в период их совершения ФИО2 не являлся акционером должника, не был стороной заключаемых сделок, никаким образом не мог на них повлиять. ФИО2 также полагает, что суды не дали оценку и не учли представленные им доказательства, подтверждающие обусловленность банкротства должника объективными причинами: санкционным кризисом начиная с 2014 года, отсутствием у должника собственных средств для выполнения долгосрочных производственных программ, нежеланием уполномоченного органа урегулировать налоговый спор иными способами без процедуры банкротства, невозможностью участия в оборонном заказе в связи с введением наблюдения. Ссылаясь на анализ финансового состояния должника, ответчик отмечает, что экономические показатели должника не были критичными, вплоть до конца 2018 года значение показателя обеспечения обязательств активами было близко к единице, что свидетельствует о покрытии долговых обязательств предприятия за счет его собственных активов. Ответчик также указывает на выполнение в 2017 году и в начале 2018 года ряда мероприятий по финансовому оздоровлению должника, успешности которых помешало возбуждение дела о банкротстве и отсутствие необходимого финансирования.

ФИО1 в кассационной жалобе просит обжалуемые судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Ответчик отмечает, что выводы судов о доказанности его вины в банкротстве должника и о том, что неминуемое банкротство должника было обусловлено реализацией схемы по занижению налоговой базы, не мотивированы и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Так, обстоятельства, послужившие основанием для привлечения должника к налоговой ответственности, происходили в 2011–2013 годах, при этом суды не указали, какие имеющиеся в деле доказательства и фактические обстоятельства спора позволили им распространить выводы налогового органа о механизме ведения деятельности на период до 2016 года с учетом перечисления денежных средств обществу «КБ ЛТС». Вступившими в законную силу судебными актами была установлена реальность отношений с названным обществом, отсутствие причинения сделками с ним вреда должнику и его кредиторам, при этом конкурсным управляющим данные выводы судов не опровергнуты, доводы конкурсного управляющего о завышении цены товара также основаны на материалах налоговой проверки, завышение цен и в 2015–2016 годах не доказано. По мнению ответчика, суды в принципе не определили, какие именно последствия наступили для должника в результате спорных операций, производимых в 2011–2013 годах. Кроме того, презумпция совершения невыгодной сделки может применяться тогда, когда инициированная контролирующим лицом невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника. Так, реестр требований кредиторов должника составляет примерно 269,418 млн руб., тогда как по результатам выездной налоговой проверки доначислено 125,5 млн руб. При этом суды, определяя размер субсидиарной ответственности равным размеру всех требований кредиторов, не обосновали, как последствия на сумму 125,5 млн. руб. привели к невозможности удовлетворить требования на сумму в два раза больше, не говоря уже о том, что должник в любом случае обязан был исполнить соответствующие налоговые обязательства. Ответчик также указывает на недоказанность того, что именно действия ФИО1 стали единственной причиной банкротства, так как после увольнения ФИО1 до момента возбуждения дела о банкротстве прошло десять месяцев, а с момента вменяемых событий – пять лет, все это время должник осуществлял хозяйственную деятельность. Кроме того, судами не дана оценка возможности должника исполнить свои обязательства перед бюджетом в период руководства ФИО1 даже с учетом сумм доначислений. Привлекая соответчиков солидарно к субсидиарной ответственности, суды не учли правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363(8-12) и не исследовали вопрос о том, действовали ли ответчики совместно в период вменяемых им нарушений. При этом ФИО1 был наемным руководителем и не отвечал за поиск контрагентов и заключение договоров. При установлении солидарного характера ответственности соответчиков суды не учли, что начиная с 2013 года ФИО1 проводил ряд существенных для имущественного состояния должника мероприятий: разработку, изготовление и поставку грохотов на сумму около 30 млн руб. (2012–2016 годы), производство и поставку шаровых мельниц на сумму 160 млн руб. (2016–2017 годы), проект по изготовлению самоходного траспортера (2016–2017 годы). Ответчик также не согласен с выводами судов относительно истинных причин банкротства должника, отмечая, что приводимые им причины, как-то: конкуренция западных производителей, кризис 2014 года, падание престижа предприятия из-за наличия в открытом доступе информации о споре с налоговым органом – не были оценены судами. ФИО1 также отмечает противоречие в выводах судов относительно наличия причинно-следственной связи между действиями ответчиков и наступившим банкротством, с одной стороны, и отсутствием обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве, с другой. Так,  выводы судов, сделанные при рассмотрении вопроса о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника, о том, что активов должника хватало для проведения расчетов с уполномоченным органом, а налоговая задолженность фактически отсутствовала в связи с признанием апелляционным судом решения налогового органа недействительным, исключают также и возможность привлечения к субсидиарной ответственности за доведение до банкротства по тем же эпизодам. В нарушение статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суды не оценили доводы ФИО1 о том, что производство тюбингов занимало лишь 1/3 в общей доле производства, пороки в осуществлении трети деятельности не могли быть причиной банкротства; ФИО1 активно реализовывал план развития завода и развивал перспективные проекты, оставшиеся невыполненными по не зависящим от него причинам (увольнение, отказ контрагентов от сотрудничества). Помимо этого, ФИО1 ссылается на пропуск срока исковой давности, поскольку правонарушения, установленные уполномоченным органом, совершены в 2011–2013 годах, то есть с 30.06.2013 уполномоченный орган имел возможность обратиться с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности за указанные нарушения. В свою очередь, конкурсный управляющий узнал об обстоятельствах, положенных в обоснование оспаривания сделок с обществом «КБ ЛТС», и об обстоятельствах, установленных налоговым органом, конкурсный управляющий узнал не позднее 18.10.2020.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО2 и ФИО1 В остальной части кассационные жалобы не содержат доводов, в связи с чем обжалуемые судебные акты в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего и уполномоченного органа судом округа не проверяются.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в разные периоды времени руководителями должника являлись ФИО1 (с 03.03.2008 по 05.07.2017), ФИО10 (с 05.07.2017 по 21.02.2018), ФИО11 (21.02.2018 по 29.03.2019), ФИО12 (с 29.03.2019 по 05.08.2019), ФИО13 (с 05.08.2019 по 29.10.2021).

Акционерами должника являлись в разные периоды времени следующие лица:  ФИО1 (с марта 2013 года по 22.06.2018, сначала с долей 22,79 %, затем с долей 18,9 %), Компания «Анатрол Лимитед» (Anatrol Limited; с 13.09.2011 по 07.04.2017,  доля в уставном капитале 77,2 %).

ФИО2 изначально являлся создателем закрытого акционерного общества «УСМ» со 100 % долей в уставном капитале в период с 03.03.2008 по 13.09.2011. В дальнейшем в период с 13.09.2011 по 07.04.2017 и с учетом перехода части доли в уставном капитале ФИО1 компании «Анатрол Лимитед» ФИО2 вышел из состава акционеров должника и только с 07.04.2017 снова стал акционером должника с долей 81,01 %.

При этом определением суда от 16.09.2019, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 17.02.2020 и постановлением суда кассационной инстанции от 25.06.2020 по данному делу о банкротстве, а также в деле № А76-25468/2018 было установлено, что ФИО2 и ФИО14 являются родными братьями. В свою очередь, ФИО15 (один из директоров компании «Анатрол Лимитед») приходится ФИО14 сыном.

Из материалов дела следует, что налоговый орган является мажоритарным кредитором должника.

Согласно реестру требований кредиторов должника по состоянию на 18.10.2024 с учетом его погашения на  14%  суммарный размер требований кредиторов составляет 193 686 207 руб. 30 коп. (из которых порядка  133 млн. руб.  требования  уполномоченного органа).

Таким образом, доля требований налогового органа в реестре требований кредиторов должника превышает более 50 % от всего реестра требований кредиторов должника.

Обращаясь с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности, заявители указывали на следующие основания:

1) создание ФИО1 как руководителем должника и ФИО2 как  фактически контролирующим его лицом схемы ведения бизнеса по формальному документообороту путем включения в торговую цепочку дополнительных юридических лиц (посредников) и перечисления им денежных средств как с целью их вывода из имущественной массы должника, так и для получения необоснованной налоговой выгоды по получению налоговых вычетов по налогу на добавленную стоимость (далее – НДС) и увеличению расходов с целью уменьшения налога на прибыль;

2) совершение ФИО1 под контролем ФИО2 сделок по перечислению денежных средств в пользу аффилированных лиц в отсутствие встречного предоставления обществу «ТЭСТ», обществу «КБЛ ЛТС» (общество «Уралкрепь») при наличии финансового кризиса начиная с 2014 года, а также вывод в пользу компании «Анатрол Лимитед» дебиторской задолженности на сумму 116 728 223 руб. 05 коп., которая уже не может быть взыскана ввиду истечения сроков исковой давности;

3) неподача ФИО1 заявления о признании должника несостоятельным банкротом не позднее 01.04.2017 при наличии на указанную дату неисполненных обязательств на сумму 76 827 541 руб. 80 коп. (согласно позиции конкурсного управляющего) и при наличии признаков объективного банкротства в 2012 году (согласно позиции уполномоченного органа). ФИО2, будучи учредителем должника, такое заявление должен был подать в суд не позднее 21.04.2017. Для ФИО10 как следующего руководителя должника до возбуждения дела о банкротстве обязанность по подаче такого заявления возникла не позднее 06.08.2017, размер обязательств на данную дату составлял 69 033 568 руб. 90 коп.

4) совершение ФИО10 сделок по взаимозачету требований должника с обществом с ограниченной ответственностью «ТЭСТ» в период с 31.03.2015 по 30.06.2017, а также совершение вредоносной сделки – договора купли-продажи транспортного средства с обществом с ограниченной ответственностью «Микрос-Маг», впоследствии признанных судом недействительными сделками;

5) совершение ФИО11 вредоносных сделок по перечислению в пользу общества с ограниченной ответственностью «Механоремонтный комплекс» денежных средств в сумме 11 316 416 руб. 60 коп., по перечислению обществу с ограниченной ответственностью «КТМ-Сервис» 1 970 000 руб. 14 коп., впоследствии признанных судом недействительными сделками;

6) непередача ФИО13 документации в отношении дебиторской задолженности, непередача комплекса вторичного дробления ДСК 25005/10/2-141 склад п. Новобурейский стоимостью 101 003 057 руб. 95 коп.

Судом первой инстанции отказано в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, также отказано в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника. В обозначенной части судебные акты не обжалуется, в связи с чем выводы суда в обозначенной части не проверяются и не оцениваются (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Привлекая ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение до банкротства, суд первой инстанции исходил из того, что названные ответчики являются контролирующими должника лицами. Исходя из обстоятельств, установленных уполномоченным органом при проведении выездной налоговой проверки, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в рассматриваемом случае схема бизнеса была структурирована таким образом, что в цепочку сделок по покупке у закрытого акционерного общества «МРК» литья (тюбингов) искусственно вводились  организации-посредники, их введение было в принципе невыгодно, нерентабельно, осуществлялось с внушительной наценкой более 40 %, чем должнику причинен ущерб, а единственной целью введения посредников в цепочку сделок было получение необоснованной налоговой выгоды путем отражения дополнительных затрат для уменьшения размера налога на прибыль организации и получения налоговых вычетов по НДС. Указанные действия нанесли вред не только самому должнику,  но и бюджету Российской Федерации, в результате чего сформировавшаяся задолженность по обязательным платежам превышает 228 млн руб. с учетом штрафов. Суд первой инстанции отметил, что такое поведение контролирующих должника лиц (ФИО2 и ФИО1) нельзя назвать разумным и добросовестным, а использование механизма посредников не для реальной экономической деятельности, а с целью занижения налогооблагаемой базы и вывода денежных средств должника является причиной неминуемого банкротства должника в результате расточительного поведения контролирующих должника лиц.

Суд апелляционной инстанции с указанными выводами согласился, при этом суды руководствовались следующим.


1. Наличие у ответчиков статуса контролирующих должника лиц.

Как разъяснено в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве)).

Признавая за ФИО1 статус контролирующего должника лица, суды обеих инстанций исходили из того, что ФИО1 в период с 03.03.2008 по 05.07.2017 являлся руководителем должника, а потому в силу указанных норм признается контролирующим должника лицом.

Признавая статус контролирующего должника лица у ФИО2, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО2 изначально являлся создателем общества «УСМ» со 100 % долей в уставном капитале в период с 03.03.2008 по 13.09.2011, в последующем формально вышел из состава участников должника. Изначально сотрудничая с Компанией «Анатрол Лимитед», получая от названной компании финансирование, ФИО2 в дальнейшем передает свой мажоритарный пакет акций именно Компании.

При этом на протяжении всего времени контрагентами должника, у которых общество «УСМ» закупало литье и которым перечисляло денежные средства, являются также аффилированные компании, в которых учредителем или руководителем был ФИО2 (общества «Микрос-Маг – учредитель ФИО2 с долей в уставном капитале 68,75 %), «Ремстроймаш» – единственный участник ФИО2, общество «КБ ЛТС» – единственный участник и руководитель – сын ФИО2 ФИО16.

Судами также установлено, что ФИО2, не будучи уже акционером должника, получал доходы в обществе «Уралспецмаш» в 2015, 2016 и 2017 годах, а также  в обществе «Уралкрепь» (общество «КБ ЛТС») в 2015 и 2016 годах, то есть на момент совершения сделок по перечислению денежных средств в пользу общества «Уралкрепь».

С учетом вышеуказанных обстоятельств, установив, что на протяжении всего того периода, пока ФИО2 не являлся юридически акционером должника, должник участвовал в обязательствах с аффилированными контрагентами, где ответчик являлся или напрямую учредителем, или через своего сына и других родственников (как, например, в компании «Анатрол Лимитед»,  учитывая, что ряд из указанных аффилированных компаний поименованы в решении налогового органа по доначислению должнику налога как компании, участвующие в создании формального документооборота с целью занижения налоговой базы, в период с 2011 по 2013 год, когда ФИО2 уже формально не являлся акционером должника, принимая во внимание, что в апреле 2017 года ФИО2 восстанавливает юридически полный корпоративный контроль над должником путем обратного выкупа акций Компании «Анатрол Лимитед» и частично акций ФИО1 (общий размер доли становится 81,01 %), а также исходя из того, что причины восстановления корпоративного контроля не раскрыты, суды обеих инстанций обоснованно признали за ФИО2 статус контролирующего должника лица.

Доводы ФИО2, изложенные в кассационной жалобе, относительно отсутствия у него статуса контролирующего должника лица, возможности давать обязательные для должника указания, а равно и отсутствие в 2011 – 2017 годах статуса акционера, судом округа не принимаются, поскольку соответствующие обстоятельства ранее приводились ответчиком, были исследованы и оценены судами, сводятся к переоценке установленных судами обстоятельств, веских доводов и возражений, опровергающих выводы судов в данной части, ФИО2 не приведено.

При этом суд округа отмечает, что само по себе возвращение ФИО2 статуса акционера с долей 81,01 % после шестилетнего перерыва и в отношении организации, имеющей значительную налоговую задолженность и находящуюся, по сути, в предбанкротном состоянии, уже позволяет усомниться в том, был ли такой контроль утрачен, при том, что какие-либо разумные экономические мотивы такового возвращения ФИО2 не были раскрыты ни в суде первой и апелляционной инстанций, ни в суде округа.

Высказанная представителем ФИО1 в судебном заседании в суде округа позиция о том, что он являлся «техническим директором», занимался только производственными вопросами и не участвовал в юридической жизни должника (не контролировал заключение договоров, выбор контрагентов и т. д.), судом округа не принимается, поскольку номинальный характер руководства ФИО1 не доказан (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Более того, даже если предположить, что ФИО1 ключевые вопросы построения бизнеса не контролировал, номинальный руководитель все равно не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680 (28-30)).

При таких обстоятельствах вывод судов о наличии у ФИО2 и ФИО1 статуса контролирующих должника лиц является верным, соответствует установленным судами фактическим обстоятельствам, доказательств обратного ответчиками не представлено.


2. Наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с созданием ими схемы ведения бизнеса, направленной на получение необоснованной налоговой выгоды, повлекшей привлечение должника к налоговой ответственности и доначисление ему налогов в значительном размере.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ действовавшей в период вменяемых ответчикам нарушений (2011–2016  годы)), контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по денежным обязательствам должника и (или) обязанностям по уплате обязательных платежей с момента приостановления расчетов с кредиторами по требованиям о возмещении вреда, причиненного имущественным правам кредиторов в результате исполнения указаний контролирующих должника лиц, или исполнения текущих обязательств при недостаточности его имущества, составляющего конкурсную массу. Арбитражный суд вправе уменьшить размер ответственности контролирующего должника лица, если будет установлено, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине контролирующего должника лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет контролирующего должника лица, привлеченного к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

 Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

С учетом того, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 08.08.2023 № 305-ЭС18-17629 (5-7)).

Процесс доказывания обозначенного основания привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

С 01.09.2016 вступили в силу изменения в статью 10 Закона о банкротстве, пункт 4 упомянутой статьи дополнен презумпцией, в соответствии с которой предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к ответственности за налоговые правонарушения, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Поскольку обстоятельства, установленные выездной налоговой проверкой, имели место в 2011–2013 годы, а привлечение к налоговой ответственности – в 2016 году, данная презумпция, имеющая материально-правовую природу, не применяется.

Как выше указано, требования уполномоченного органа, включенные в третью очередь реестра требований кредиторов, составляют 209 579 422 руб. 07 коп., в том числе основной долг – 133 890 427 руб. 65 коп., пени, штрафы – 75 688 994 руб. 42 коп. Доля требований налогового органа в реестре требований кредиторов должника превышает 50 % от всего реестра требований кредиторов должника.

Невозможность применения к рассматриваемым правоотношениям названной презумпции, введенной законодателем после совершения вменяемых действий, не должна исключать возможность доказывания наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности на общих основаниях.

Указанные факторы, свидетельствующие о создании контролирующими лицами ситуации, при которой должник не может исполнить свои публично-правовые обязанности, в связи с чем в реестр включены требования преимущественно Федеральной налоговой службы, могут проявляться при выстраивании такой модели ведения бизнеса, при которой юридическое лицо, в ситуации реальной неплатежеспособности действуя с намерением максимально отсрочить констатацию судом факта несостоятельности должника, погашает задолженность перед контрагентами в рамках построенных на началах эквивалентности и взаимности гражданско-правовых отношений, в то же время намеренно не осуществляет уплату налогов, наращивая задолженность перед бюджетом.

Конституционный Суд Российской Федерации не раз отмечал, что главная задача процедуры банкротства – соразмерное удовлетворение требований кредиторов, которыми могут выступать и публично-правовые образования в лице своих органов, в том числе налоговых, требующих уплаты обязательных платежей (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31.05.2023 № 28-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 08.06.2004 № 254-О, от 16.11.2006 № 489-О и др.).

Как указано в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П, государство вправе принимать все меры, направленные на понуждение не только налогоплательщика к полной и своевременной уплате сумм налога и дополнительных платежей, обусловленных налоговым правонарушением, но и – в случае банкротства юридического лица – контролирующих его лиц, включая привлечение виновных к установленной законом ответственности. При привлечении лица к субсидиарной ответственности в связи с неуплатой налогов должником, являющимся банкротом, это лицо компенсирует ущерб, причиненный должнику (кредиторам), а не несет ответственность за налоговые правонарушения должника, т. е. имеет место трансформация налоговых отношений в гражданско-правовые.

Согласно пункту 17 Постановления № 53 в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В рассматриваемом случае суды пришли к выводу, что причиной банкротства должника является использование механизма посредников не для реальной экономической деятельности, а с целью занижения налогооблагаемой базы и вывода денежных средств должника.

Так, уполномоченным органом в период с 15.12.2014 по 09.10.2015  проведена выездная налоговая проверка общества «Уралспецмаш» по вопросам правильности исчисления и своевременной уплаты в бюджет налога на добавленную стоимость, акцизов, налога на прибыль, налога на имущество, транспортного, земельного налога, прочих налогов, проверяемый период – с 01.01.2011 по 31.12.2013.

По результатам проверки вынесено решение от 30.06.2016 № 20 о привлечении к налоговой ответственности должника за совершение налогового правонарушения, которым общество «УСМ» привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения, ему доначислены  НДС за 2011–2013 годы в сумме 62 651 946 руб., налог на прибыль за 2011–2013 годы в сумме 62 858 901 руб., пени по НДС в сумме 23 282 174 руб. 66 коп., по налогу на прибыль в сумме 15 722 698 руб. 06 коп., а также штраф в сумме 3 289 015 руб.

Впоследствии решение от 30.06.2016 было обжаловано должником в судебном порядке.

Первоначально решением Арбитражного суда Челябинской области от 13.07.2017 по делу № А76-27083/2016 решение инспекции оставлено без изменения.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.11.2017 решение суда частично отменено: решение инспекции от 30.06.2016 признано недействительным в части привлечения должника к налоговой ответственности за неуплату НДС в части штрафа в сумме 3 289 015 руб., за неуплату налога на прибыль в части штрафа в сумме 4 532 074 руб., доначисления НДС в сумме 62 651 946 руб., налога на прибыль в сумме 61 556 604 руб., начисления пеней по НДС в сумме 23 282 175 руб., по налогу на прибыль в сумме 15 396 958 руб. 57 коп.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 29.03.2018 названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Челябинской области.

При новом рассмотрении решением Арбитражного суда Челябинской области от 18.07.2018, оставленным без изменения постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2018 и Арбитражного суда Уральского округа от 12.03.2019, в удовлетворении требований о признании решения налогового органа недействительным отказано.

Указанными судебными актами установлено, что организации-посредники были включены в производственную цепочку безосновательно, с ними организован формальный документооборот для искусственного наращивания цены в целях получения налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды в виде налоговых вычетов по НДС и увеличения расходов по налогу на прибыль. В ходе проверки и впоследствии при рассмотрении спора в суде было выявлено фактическое приобретение тюбингов должником по завышенной по сравнению с ценой производителя цене у закрытого акционерного общества «МРК», их реализацию в дальнейшем по цене ниже себестоимости, то есть с убытком для должника.

Таким образом, за период 2011–2013 годы уже было установлено, что должником выстроена схема бизнеса по искусственному введению в цепочку сделок по покупке у закрытого акционерного общества «МРК» литья (тюбингов) организаций-посредников сомнительного состояния, через которые выводились денежные средства должника, документооборот с названными организациями носил исключительно формальный характер, не был экономически или иным разумным образом обусловлен, что привело к занижению налогооблагаемой базы, возникновению значительной задолженности по уплате налогов, в последующем включенной в реестр требований кредиторов должника. При этом введение организаций-посредников в цепочку сделок по поставке товара со столь внушительной наценкой (более 40 %) по сравнению с покупкой товара напрямую создает прямой ущерб самому должнику, только если такая наценка не используется для целей отражения дополнительных затрат по уменьшению размера налога на прибыль организации и получения налоговых вычетов по НДС, что и было установлено в рассматриваемом случае в ходе выездной налоговой проверки и судебными актами по делу № А76-27083/2016, имеющими преюдициальное значение для установления обстоятельств схемы по занижению налоговой базы.

Указанные действия контролирующих должника лиц направлены на умышленное причинение вреда как должнику, так и публичным интересам (бюджетной системе Российской Федерации). Такое поведение контролирующих должника лиц нельзя назвать разумным и добросовестным. Напротив, использование механизма посредников не для реальной экономической деятельности, а с целью занижения налогооблагаемой базы и вывода денежных средств должника является причиной неминуемого банкротства должника, возникшего в результате виновного поведения контролирующих должника лиц.

При таких обстоятельствах  суды правомерно признали доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО1, чьи виновные действия по получению должником необоснованной налоговой выгоды через формальный документооборот и вне связи с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности повлекли за собой привлечение последнего к ответственности за совершение налогового правонарушения, его несостоятельность (банкротство) и невозможность удовлетворения требований уполномоченного органа как мажоритарного кредитора (свыше 50 % от всех включенных в реестр требований кредиторов должника).

Доводы ответчиков о том, что выбранная должником модель бизнеса по включению в цепочку организаций посредников и созданию с ними документооборота не могла стать причиной банкротства, судом округа рассмотрен и отклонен.

Действительно, само по себе привлечение юридического лица к ответственности за совершение налогового правонарушения автоматически не означает, что данная ответственность может быть переложена на контролирующих должника лиц, в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по этому мотиву может быть отказано, если обстоятельства, послужившие основанием для привлечения к налоговой ответственности, могут быть оценены как разумный предпринимательский  риск.

В рассматриваемом же случае в результате структурирования производственной цепочки с целью занижения налоговой базы и получения налоговой выгоды и создания формального документооборота с организациями-посредникам общество «Уралспецмаш» было привлечено к налоговой ответственности с доначислением ему недоимки (пеней и штрафов) на общую сумму, превышающую 156  млн руб., что нельзя расценить как разумный предпринимательский риск.

Довод ответчиков о том, что должник продолжал осуществлять деятельность вплоть до 2018 года и действия, связанные с незаконной налоговой оптимизацией, не привели к банкротству должника, отклоняется.

Как верно указано судом апелляционной инстанции, после вступления в силу решения о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 30.06.2016  № 20 общество «УСМ» так и не смогло погасить образовавшуюся сумму задолженности, в итоге оно выводило с наценкой денежные средства на сторонние организации и одновременно увеличивало объем налоговых обязательств, что и привело к его несостоятельности. В данном случае банкротство должника было обусловлено не внешними причинами, на которые ссылаются ответчики, а именно реализацией схемы по получению необоснованной налоговой выгоды, приведшей к доначислению недоимки.

3. Наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по сделкам с обществами «КБ ЛТС» и «ТЭСТ», а также вывод в пользу компании «Антарол Лимитед» 116 728 223 руб. 05 коп.

 Определением Арбитражного суда Челябинской области от 25.05.2023, оставленным без изменения постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.09.2023 и Арбитражного суда Уральского округа от 13.12.2023, отказано в удовлетворении требований конкурсного управляющего  о признании недействительной сделкой перечислений на расчетный счет общества «КБ ЛТС» (прежнее наименование – общество «Уралкрепь») денежных средств в сумме 250 329 898 руб. 50 коп. и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с общества «КБ ЛТС» в конкурсную массу должника денежных средств в названной сумме.

Отказывая в признании сделки недействительной, суды исходили из недоказанности отсутствия реальности поставки товара. При этом доводы управляющего об отсутствии экономической целесообразности ведения бизнеса, когда должник приобретал продукцию не у производителя, а через посредника, не оценивались и не исследовались как выходящие за пределы предмета спора, с указанием на то, что довод о схеме ведения бизнеса более уместен в споре о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

При этом данными судебными актами установлено, что между обществами «Уралспецмаш» и «Уралкрепь» существовали длительные обычные хозяйственные отношения на взаимной возмездной основе, продукция, которая в последующем реализовывалась должнику, закупалась ответчиком обществ с ограниченной ответственностью «Альфа-НИТКОН», «Механоремонтный комплекс» и «Компания Металлическая крепь».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 16.09.2019 по данному делу, оставленным без изменения постановлениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2020 и Арбитражного суда Уральского округа от 25.06.2020, отказано во включении требования компании «Анатрол Лимитед» в сумме 269 537 339 руб. в реестр требований кредиторов должника. Требования компании «Анатрол Лимитед» были основаны на договоре займа от 22.03.2013, по которому должнику был предоставлен заем в сумме 8 500 000 долларов США на срок до 31.12.2016 под 5 % годовых.

Отказывая во включении требования компании в реестр требований кредиторов должника, суды приняли во внимание как факт аффилированности сторон (компания «Анатрол Лимитед» являлась мажоритарным акционером должника, владеющим 72,2 % его акций), так и результаты налоговой проверки и установленные решением от 30.06.2016 № 20 и судебными актами по делу № А76-27083/2016 обстоятельства.

Так, в ходе налоговой проверки налоговый орган выявил, что приобретенные и обработанные должником отливки тюбингов их производителем в 2013 году обществам «Ремсервис», «Венстайн», «Парунг» и «ТехноПромСервис» не отгружались, общество «МРК» передало данные заготовки обществам с ограниченной ответственностью «Проект национального машиностроения», «Транс Метком», «АльфаНиткон».

При этом, проведя анализ движения денежных средств, налоговый орган установил, что поступившие от должника на счет общества «Парунг» в 2013 году денежные средства в размере 398 млн руб. с назначением платежа «за редукторы, тюбинги (литье)» впоследствии перенаправлены обществом «Парунг» на расчетный счет общества с ограниченной ответственностью «Никастор»; 03.07.2014 общество «Парунг» ликвидировано. Поступившие от должника на счет общества ««ТехноПромСервис» в 2013 году денежные средства в размере 537 млн руб. с назначением платежа «за редукторы, тюбинги (литье)» впоследствии перенаправлены обществом «ТехноПромСервис» на расчетные счета обществ с ограниченной ответственностью «Лиртекс» и «Голдторг», а также открытого акционерного общества «Рост Банк» в счет погашения кредита; на момент проведения налоговой проверки общество «ТехноПромСервис» по юридическому адресу не обнаружено.

По итогам проверки налоговым органом сделан вывод об отсутствии непрерывной цепочки перепродажи отливок тюбингов от их производителя до обществ «Ремсервис», «Парунг», «Венстайн», «ТехноПромСервис»

Таким образом, установив, что фактически заемные денежные средства на приобретение отливок тюбингов должником не расходовались, поскольку получившие данные денежные средства контрагенты в действительности поставку заготовок не осуществляли, а фактическая поставка тюбингов от неизвестных третьих лиц без доказательств, достоверно подтверждающих расходование заемных денежных средств на их приобретение, не может быть расценена как расходование денежных средств в собственных предпринимательских целях, суды признали договор займа от 22.03.2013 мнимой сделкой и отказали во включении требований компании в реестр требований кредиторов должника.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Челябинской области от 28.12.2021 по данному делу признаны недействительными сделками заключенные между должником и компанией «Антарол Лимитед» соглашения о зачете встречных однородных требований от 24.12.2015 на сумму 21 995 484 руб. 94 коп. и от 24.12.2015 на сумму 94 732 738 руб. 11 коп., договор цессии от 22.12.2015.

Указанным определением суда от 28.12.2021 установлено, что по первому соглашению о зачете от 24.12.2015 зачтены встречные однородные требования, возникшие из договора уступки от 22.12.2015 и договора займа от 02.02.2010 на сумму 21 995 484 руб. 94 коп., а по второму соглашению о зачете от 24.12.2015 зачтены требования, возникшие из договоров уступки от 22.12.2015 и займа от 22.03.2013 на сумму 94 732 738 руб. 11 коп.

При таких обстоятельствах зачет от 24.12.2015, основанный на договоре займа от 22.03.2013, также является мнимым, поскольку к зачету в счет погашения задолженности по договору цессии от 22.12.2015 выставлено мнимое требование, фактически оплаты за уступленное требование в пользу должника не было, права требования уже были переданы Компании «Анатрол Лимитед», а соглашение о зачете от 24.12.2015 на сумму 94 732 738 руб. 11 коп. основано на ничтожной сделке. Следовательно, совокупность указанных сделок свидетельствует о безвозмездной передаче должником в пользу компании  прав требований на сумму 116 728 223 руб. 05 коп. без получения со стороны ответчика реального встречного предоставления.

Эта совокупность обстоятельств в конечном итоге привела к безнадежности взыскания дебиторской задолженности, которая с момента передачи прав требований ответчику фактически не взыскивалась, в частности дебиторская задолженность к закрытому акционерному обществу «КАПО Авиа» на сумму 28 927 983 руб. 22 коп., обществам с ограниченной ответственностью «Зибра Рус» в сумме 27 849 297 руб. 99 коп. и «КТМ-Сервис» в сумме 1 646 958 руб. 27 коп. (в отношении названных дебиторов истек срок исковой давности), открытого акционерного общества «Карьер» в сумме 52 255 720 руб. 56 коп. и общества с ограниченной ответственностью «Индустриальный лизинг» в сумме 6 048 263 руб. 01 коп. (названные дебиторы признаны банкротами, производства по делам об их банкротстве уже прекращены, требования компании были включены в реестр требований их кредиторов, однако общество «УСМ» было лишено возможности участвовать в их делах о банкротстве).

Указанные обстоятельства послужили основанием для взыскания с компании «Антарол Лимитед» в пользу должника убытков в сумме 116 728 223 руб. 05 коп.

Исходя из совокупности обстоятельств, установленных в рамках обособленных споров по требованию компании и заявлениям конкурсного управляющего о признании недействительными сделок с нею и обществом «КБ ЛТС», и сделанных в рамках указанных обособленных споров выводов, учитывая схему организации бизнеса, установленную и проанализированную налоговым органом и приведшую к доначислению обязательных платежей и санкций, суды обеих инстанций пришли к правильному выводу о том, что именно экономически необоснованная и нецелесообразная схема ведения бизнеса через цепочку посредников в конечном итоге привела банкротству должника, и обоснованно признали доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение его до банкротства.

Довод подателей кассационной жалобы о пропуске срока исковой давности подлежит отклонению в силу следующего.

По общему правилу, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (пункт 59 постановления № 53).

По смыслу правовой позиции, приведенной в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», предусмотренные обновленным законом процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления нового закона в силу независимо от даты, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения ответчиков к названной ответственности или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Нормы Закона о банкротстве о сроке исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности неоднократно претерпевали изменения.

Так, Законом № 134-ФЗ, вступившим в силу с 30.06.2013, был установлен годичный срок исковой давности по такому требованию, исчисляемый со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В последующем, Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 488-ФЗ), вступившим в силу с 28.06.2017, установлен трехлетний срок исковой давности, подлежащий исчислению со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

При этом согласно статье 4 Закона № 488-ФЗ положения пунктов 5–5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Далее, Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) в Закон о банкротстве введена глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В пункте 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротства в редакции Закона№ 266-ФЗ.

Установленные законом новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к тем требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли на момент вступления в силу новых норм о сроках исковой давности и правилах их исчисления (по аналогии с пунктом 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В рассматриваемом случае конкурсное производство в отношении общества «УСМ» открыто 15.10.2019, предусмотренный ранее действующей нормой годичный срок исковой давности, исчисляемый в любом случае не ранее даты открытия конкурсного производства, на момент установления законом новых сроков исковой давности еще даже не начал течь, то с учетом приведенных выше положений Законов № 488-ФЗ и № 266-ФЗ, определяющих порядок действия закона во времени, следует признать, что в данной ситуации подлежат применению нормы о трехгодичном сроке исковой давности.

Таким образом, исходя из приведенных норм и разъяснений, учитывая, что конкурсное производство в отношении должника открыто 15.10.2019, конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности 29.10.2021, уполномоченный орган – 03.03.2022, суд округа соглашается с итоговым выводом судов о том, что  срок исковой давности  не пропущен.

Возражения ответчиков о том, что транзитные денежные средства были направлены на выплату заработной платы, не принимаются. Как установлено судами, денежные средства в сумме 320 878 127 руб. 20 коп., поступившие от общества «Уралспецмаш» на расчетный счет общества с ограниченной ответственностью «Ремсервис» за отливки тюбингов, редукторы, в дальнейшем направлены на расчетный счет другого общества (общество с ограниченной ответственностью «Квазар») с назначением платежа «за тюбинги», «за редукторы» в сумме 311 532 162 руб. 30 коп., что составило 47 % от суммы, перечисленной должником, перечислены на покупку валюты (236 814 646 руб. 60 коп. или 35 % от суммы, перечисленной должником), перечислены также на выплату заработной платы, оплату комиссии в банк, налоговых платежей, на хозяйственные нужды (18 % от суммы). Таким образом, от переведенных должником денежных средств только 47 % были потрачены на покупку тюбингов, а оставшиеся 53 % составили фактически прибыль общества с ограниченной ответственностью «Ремсервис».

Таким образом, оценив доводы кассационной жалобы, суд округа соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций о доказанности наличия оснований для привлечения ФИО2 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по мотиву доведения его до банкротства, выводы судов основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, соответствуют материалам дела и ответчиками не опровергнуты.

Кассационные жалобы не содержат доводов, которые не были рассмотрены судами нижестоящих инстанций и оценены ими в пределах своей компетенции, равно как и доводов, свидетельствующих о существенном нарушении судами норм материального или процессуального права при рассмотрении спора. Доводы кассационных жалоб сводятся к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом податели кассационных жалоб фактически ссылаются не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражают несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просят еще раз пересмотреть данное заявление по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 02.09.2024 по делу № А76-6269/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                             О.Н. Пирская


Судьи                                                                          О.Э. Шавейникова


                                                                                     К.А. Смагина