Постановление от 14 февраля 2024 г. по делу № А73-15799/2021

Шестой арбитражный апелляционный суд

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000,

официальный сайт: http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ



№ 06АП-7366/2023
14 февраля 2024 года
г. Хабаровск
Резолютивная часть постановления объявлена 06 февраля 2024 года. Полный текст постановления изготовлен 14 февраля 2024 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Козловой Т.Д.

судей Пичининой И.Е., Ротаря С.Б.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1

при участии в заседании:

от финансового управляющего имуществом ФИО2 - ФИО3: ФИО4, представитель, по доверенности от 20.07.2023 б/н;

от ФИО2: ФИО5, представитель, по доверенности от 11.07.2022 №27АА1927564;

конкурсный управляющий ФИО6, лично (по паспорту);

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы акционерного общества «ЦТИ», ФИО7, финансового управляющего имуществом ФИО2 - ФИО3

на определение от 21.12.2023

по делу №А73-15799/2021

Арбитражного суда Хабаровского края

по заявлению конкурсного управляющего ФИО6

к ФИО2, ФИО7, акционерному обществу «ЦТИ»

о привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «СУ-11»

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 01.10.2021 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Дальнефтеснаб» о признании общества с ограниченной ответственностью «СУ-11» (ИНН <***> ОГРН <***>, далее - ООО «СУ-11», Общество, должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением суда от 21.01.2022 в отношении ООО «СУ-11» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО6, из Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

Решением суда от 16.05.2022 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО6

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий ФИО6 14.09.2023 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО7, акционерного общества «ЦТИ» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 21.12.2023 суд признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО7, АО «ЦТИ» к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СУ-11». Приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего до окончания расчетов с кредиторами.

В апелляционной жалобе финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО3 просит отменить определение суда от 21.12.2023 в части признания доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СУ-11».

В обоснование жалобы заявитель ссылается на неправильное применение судом первой инстанции норм материального права в части исчисления срока исковой давности. Приводит доводы о том, что о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности сообщество кредиторов ООО «Су-11» могло узнать в предыдущем деле о банкротстве (А73-23934/2019) не позднее 25.08.2020. Полагает, что повторное возбуждение дела о банкротстве и смена арбитражного управляющего не влияет на момент начала течения срока исковой давности.

ФИО7 в своей апелляционной жалобе просит отменить определение суда от 21.12.2023 в части признания доказанным наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности.

По мнению заявителя, судом первой инстанции необоснованно не принято во внимание, что сведения о конечном бенефициаре ФИО2, подконтрольных ему обществах, стали известны конкурсному управляющему из показаний ФИО7 и позволили установить взаимозависимость хозяйствующих субъектов и конечного выгоприобретателя. Приводит доводы о неправильном применении судом норм материального права, а именно, неприменении пункта 9 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

АО «ЦТИ» также обжаловало определение суда от 21.12.2023 в апелляционном порядке, в апелляционной жалобе просит отменить указанный судебный акт.

В обоснование жалобы указывает на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела. По мнению заявителя, судом не принято во внимание, что заявление конкурсного управляющего не содержит сведений о действиях (бездействии) АО «ЦТИ», приведшим к невозможности погашения требований кредиторов. Ссылается на отсутствие доказательств того, что АО «ЦТИ» давало участникам сделок с участием ООО «СУ-11» какие-либо указания, либо иным образом определяло действия сторон или одобряло указанные действия.

Конкурсный управляющий в отзыве на апелляционные жалобы выразил несогласие с изложенными в них доводами, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения как законный и обоснованный.

В судебном заседании апелляционной инстанции представитель финансового управляющего имуществом ФИО2 поддержал доводы, изложенные в его апелляционной жалобе, дав по ним пояснения.

С позицией финансового управляющего согласился представитель ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО6 поддержала доводы, изложенные в ее отзыве на апелляционные жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей не обеспечили.

Изучив материалы дела с учетом доводов апелляционных жалоб и отзыва на них, заслушав лиц, принимавших участие в судебном заседании, Шестой арбитражный апелляционный суд пришел к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, статьей 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Конкурсным управляющим в рамках проведения процедуры конкурсного производства выявлены и оспорены в судебном порядке в следующие сделки должника:

1) перечисления ООО «СУ-11» с расчетного счета в пользу ФИО8 денежных средств в размере 11 725 597,06 руб. за период с 28.02.2017 по 03.07.2019;

2) перечисления с расчетного счета должника в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 денежных средств в общем размере 96 896 206,89 руб. за период с 03.08.2017 по 15.10.2019;

3) договоров перенайма от 12.09.2019 (по договору лизинга №53п-16/БЛ от 10.10.2016) и от 04.12.2019 (по договору лизинга №236п-17/от 16.06.2017), заключенных между ООО «СУ-11» и ООО «ВостокПромСтрой».

Конкурсный управляющий, ссылаясь на то, что ситуация неплатежеспособности должника создана намеренно ФИО7, ФИО2, АО «ЦТИ» в предбанкротный период, что повлекло невозможность погашения реестра требований, обратился в суд с рассматриваемым заявлением о привлечении субсидиарных ответчиков к ответственности.

Требования обоснованы ссылкой на статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве.

При рассмотрении заявления конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из сведений Единого государственного реестра юридических лиц судом первой инстанции установлено, что ООО «СУ-11» зарегистрировано в качестве юридического лица 24.07.2015 (основной код экономической деятельности: Разборка и снос зданий), его участником с размером доли участия 100% с 24.10.2015 являлся ФИО2, с 22.05.2019 - АО «ЦТИ» (ИНН <***>), на протяжении всей деятельности Общества-банкрота до введения конкурсного производства руководителем являлся ФИО7, что как правильно указал суд первой инстанции, позволяет отнести всех ответчиков к контролирующим должника лицам.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума №53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ.

В пункте 23 постановления Пленума №53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

В Обзоре судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023 указано, что из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума №53. Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Судом первой инстанции установлено, что определением от 26.04.2023 в признании сделок по перечислению должником с 28.02.2017 по 03.07.2019 денежных средств в пользу ФИО8 в размере 11725 597,06 руб. отказано по причине того, что существенные условия по арендной плате хоть и значительно превышают размер рыночной стоимости аренды специальной техники, но в отношении перечислений до 08.10.2018 выходят за пределы трехгодичного срока оспоримости по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а в отношении перечислений после указанной даты на момент их перечисления отсутствовали признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества. Так судом установлено, что между должником в лице руководителя ФИО7 со своей супругой ФИО8 заключен договор аренды от 01.12.2016 №4/16 седельного тягача Scania R620 CA6X4EHZ, 2014 года выпуска. В приложении №1 к договору сторонами установлен размер арендной платы в размере 500 000 руб. в месяц. 01.01.2017 сторонами внесены изменения в размер арендной платы и установлен - 806 000 руб. в месяц. Дополнительным соглашением №2 к договору от 01.01.2018 размер арендной платы снижен до 670 000 руб. В рамках рассмотрения обособленного спора проведена судебная оценочная экспертиза стоимости аренды специальной техники, согласно которой общая сумма арендной платы составляет 1 197 876 руб., тогда как в пользу ответчика перечислены со счета должника 11 725 597,06 руб. При этом судом указано на отсутствие возможности инициативного переквалификации оспариваемых сделок в требования о взыскании убытков с контролирующих должника лиц.

Определением суда от 09.01.2023 признаны недействительными сделки по перечислению должником в пользу предпринимателя ФИО2 денежных средств в общем размере 96 896 206,89 руб., как перечисленных в счет исполнения мнимых обязательств (арендных правоотношений), применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника денежных средств в указанном размере. Постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 27.07.2023, определение от 09.01.2023 изменено, признаны недействительными сделки по перечислению должником в пользу предпринимателя ФИО2 денежных средств в сумме 27 669 357,54 руб. только в пределах трехлетнего срока оспоримости (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника денежных средств в указанном размере, в удовлетворении остальных требований конкурсного управляющего и кредитора отказано. Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 14.11.2023 постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 27.07.2023 оставлено без изменений.

Определением от 18.08.2023 признаны недействительными сделками договор перенайма от 12.09.2019 (по договору лизинга №53п-16/БЛ от 10.10.2016) и договор перенайма от 04.12.2019 (по договору лизинга № 236п-17/Л от 16.06.2017), заключенные между ООО «СУ-11» и ООО «ВостокПромСтрой», с ООО «ВостокПромСтрой» в пользу ООО «СУ-11» в качестве последствий недействительности сделок взыскано 99 411 628,60 руб. (действительная стоимость уступленных прав по договору перенайма).

При этом из материалов дела о банкротстве следует, что на момент осуществления вышеуказанных сделок, должником принимались на себя обязательства перед кредиторами и формировалась задолженность, которая в последующем включена в реестр требований в общей сумме 203 902 158,23 руб.

Так, судом проанализированы данные, размещенные в открытом доступе в сети интернет на сайте www.list-org.com о финансово-хозяйственной деятельности общества-банкрота, из которых следует (в соотношении размера активов и кредиторской задолженности) недостаточность активов для погашения задолженности перед кредиторами уже по итогам 2018 года (убыток по итогам 2018 года составил 2 106 000 руб., в 2019 году 248 162 000 руб.).

При этом, в отношении должника процедура банкротства неоднократно инициировалась.

В первом случае (по делу №А73-23934/2019) по заявлению ООО «Красный квадрат» дело возбуждено 11.12.2019.

Определением суда от 20.01.2019 в отношении ООО «СУ-11» введена процедура наблюдения, ввиду наличия неисполненных обязательств по судебному приказу Арбитражного суда Приморского края от 07.11.2019 по делу №А51- 22828/2019, согласно которому с ООО «СУ-11» в пользу ООО «Красный Квадрат» взыскана задолженность по договору поставки №12/2018 от 20.11.2018 в сумме 443 600 руб. основного долга, 5 936 руб. судебных расходов. Обязательства должника перед кредитором по оплате товара возникли в марте 2019 года.

Определением от 16.12.2020 производство по делу о банкротстве должника № А73-23934/2019 прекращено в отсутствие письменного согласия лиц, участвующих в деле, на финансирование расходов по делу о банкротстве, доказательств внесения денежных средств на депозитный счет арбитражного суда, а также доказательств, обосновывающих вероятность обнаружения у должника в достаточном объеме иного имущества, за счет которого могут быть реально покрыты расходы по делу о банкротстве и полностью или частично может быть погашена задолженность перед кредиторами.

Определением суда от 21.01.2022 в рамках настоящего дела о банкротстве (№А73-15799/2021) в реестр требований кредиторов включены требования ООО «Дальнефтеснаб», подтвержденные вступившим в законную силу судебным актом о взыскании с задолженности по договору на оказание услуг №0102/17 от 02.02.2017, в том числе: основной долг в размере 13 471 220 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 633 516,40 руб. за период с 09.02.2019 по 23.09.2019, проценты за пользование чужими денежными средствами, начиная с 24.09.2019 по дату вынесения решения суда (по 12.12.2019), исходя из суммы долга 13 471 220 руб. и ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующий период; по договору оказания комплекса услуг №16/02-18У от 16.02.2018 основной долг в размере 13 707 959,34 руб., неустойку за нарушение сроков оплаты в размере 2 001 362,06 руб. за период с 01.05.2019 по 23.09.2019, неустойку за просрочку оплаты, начиная с 24.09.2019 по дату вынесения решения суда (по 12.12.2019), исходя из 0,1% от суммы задолженности 13 707 959,34 руб. за каждый день просрочки.

Определением суда от 11.03.2022 в реестре требований кредиторов ООО «СУ-11 включена задолженность перед ООО «Битайр» в размере 421 693,75 руб., подтвержденная вступившим в законную силу судебным приказом Арбитражного суда Иркутской области от 06.12.2019 по делу №А19-28282/2019, согласно которому с ООО «СУ-11» в пользу ООО «Битайр» взыскана задолженность по договору поставки от № 16Б/67ХБ от 10.11.2016 в размере 416 033,75 руб. сформировавшаяся в феврале, июле 2019 года, из которых 405 066 руб. – основной долг, 10 967,75 руб. – неустойка, 5 660 руб. - судебные расходы по уплате государственной пошлины.

В соответствии с определением суда от 29.03.2022 у должника перед ФИО9 имеется неисполненное денежное обязательство по договору поставки №008-СТГ от 29.08.2016 в размере 546 487 руб. (взысканное вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Амурской области от 07.05.2020 года по делу № А04-8386/2019, согласно которому с общества с ограниченной ответственностью «СУ-11» в пользу ООО «Амур» взыскан основной долг по договору поставки № 008-СТГ от 29.08.2016 в размере 15 130 234,40 руб. сформировавшийся в июле 2019 года; определением Арбитражного суда Амурской области от 10.08.2020 года по делу №А04-8386/2019 произведена замена взыскателя - ООО «Амур» на ФИО9 по решению от 07.05.2020 в части суммы 546 487 руб.).

Согласно определению суда от 13.04.2022 задолженность перед ООО «ФрактДжет-Волга» по договору купли-продажи продукции от 10.12.2018 №82 в размере 911 942,50 руб. сформировалась в декабре 2018 года.

Определением суда от 13.05.2022 в реестр требований кредиторов ООО «СУ-11» включено требование ООО «Рекард» в размере 14 583 747 руб., основанное на решении Арбитражного суда Амурской области от 07.05.2020 по делу №А04-8386/2019, которым с ООО «СУ-11» в пользу ООО «Амур» взыскан основной долг по договору поставки от 29.08.2016 № 008-СТГ в размере 15 130 234,40 руб. сформировавшийся в июле 2019 года, с учетом уступки ООО «Рекард» права требования на основании договора уступки права требования (цессии) от 03.03.2021.

Из определения суда от 22.06.2022 следует, что задолженность по обязательным платежам перед ФНС России за 2018, 2019 год составляла 451 172,10 руб., из фактически включенного в реестр требования в размере 1 435 527,47 руб.

Определением суда от 02.08.2022 в реестр требований кредиторов ООО «СУ-11» включено требование АО «Ленгазспецстрой» в размере 153 812 330,87 руб. сформировавшееся в рамках исполнения договоров от 06.12.2018 № 0612- 2018, от 18.01.2018 № 011, от 10.10.2017 №139/12 П/ДО-17, от 18.01.2018 № 16-161-У5, по которым должником выполнялись работы, в счет оплат сторонами производились зачёты взаимных обязательств в 2018-2020 годах.

При этом, судом первой инстанции установлено, что в пользу ФИО2, в период руководства Обществом ФИО7 осуществлены перечисления с 2017 по 2019 год на сумму 96 896 206,89руб. по мнимым сделкам, в пользу ФИО8 – 10 527 721,06 руб. (свыше среднерыночной стоимости аренды, в отсутствие какого-либо экономического обоснования).

Кроме того, в период руководства ФИО7, но в момент, когда ФИО2 вышел из состава ООО «СУ-11» и участником должника стало АО «ЦТИ» (с 22.05.2019, то есть когда предприятие находилось в финансовом кризисе) от должника в пользу ООО «ВостокПромСтрой» осуществлен перевод прав (от 12.09.2019, от 04.12.2019) по договорам лизинга (перенайма) в отсутствие равноценного встречного исполнения со стороны ответчика в размере 99 411 628,60 руб. за вычетом погашенной за должника задолженности перед лизинговой компанией – АО «Бизнес Лизинг» по уплате лизинговых платежей и штрафных санкций в сумме 4 297 371,45 руб. Как установлено судом, общая сумма (начисленных) лизинговых платежей по договору лизинга №53п-16/БЛ составила - 57 868 661,87 руб. Общая сумма перечисленных лизингополучателем – ООО «СУ-11» платежей по договору лизинга на момент заключения договора перенайма составляет 56 486 828,39 руб.

Отклоняя возражений ФИО2 и АО «ЦИТ» о неоказании влияния на осуществленную сделку по переводу прав по договорам лизинга, со ссылкой на выход ФИО2 из состава участников должника до осуществления признанной судом незаконной сделки, а также на неосведомленность о данной сделке АО «ЦИТ», как действующего участника Общества-банкрота, и отсутствия ее одобрения, суд первой инстанции исходил из следующего.

Как установлено при рассмотрении сделки (определение от 18.08.2023), и указано конкурсным управляющим, в момент осуществления оспариваемой сделки перенайма по договорам лизинга, из выписки ЕГРЮЛ в отношении ООО «ВостокПромСтрой» (ИНН <***>) следует, что участником ООО «ВостокПромСтрой» является АО «ЦТИ», акционером которого с даты образования является ФИО10, участником же должника являлся ФИО2, а руководителем ФИО7, то есть какая-либо прямая юридическая аффилированность отсутствовала.

Вместе с тем, как неоднократно отмечалось в судебной практике, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника.

Действительно, в момент заключения сделки по перенайму ФИО2 уже не являлся участником Общества-банкрота.

Между тем, исходя из совокупности обстоятельств как в момент совершения сделки по перенайму, так и после, судом первой инстанции правильно установлено осуществление данной сделки в интересах ФИО2, при осведомленности об этом АО «ЦТИ», входящего в группу компаний, управляемых ФИО2, в том числе при последовательной смене участников как с ФИО2, так и его аффилированных лиц в Обществах на АО «ЦТИ», то есть усматривается совокупность скоординированных действий группы лиц управляющих хозяйственными субъектами, в которых в конечном итоге ранее управляемые ФИО2 и его аффилированными лицами Обществах (в том числе в ответчике по сделке – ООО «ВостокПромСтрой» и должнике), управляющей компанией, либо участником со 100 % долей становится АО «ЦТИ», тем самым создавая для ФИО2 после выхода из состава участников видимость отсутствия подконтрольности хозяйствующих субъектах с целью исключения ответственности перед кредиторами.

Установлено, что в ООО «ВостокПромСтрой» осуществлена смена участников в следующей последовательности: с 12.02.2016 ФИО11 (30 % доли) и ФИО12 (70 % доли), с 17.05.2018 ФИО13 (100 % доли), с 14.02.2020 ФИО14 (100 % доли, дочь ответчика, действовала на момент совершения сделок по перенайму), с 06.08.2020 ФИО15 (100 % доли, является бывшим работником должника), с 06.10.2021 АО «ЦТИ».

В должнике также участником должника до 22.05.2019 являлся ФИО2, после чего стало АО «ЦТИ» (на момент сделок по перенайму).

При этом, после вывода существенного актива по договорам перенайма в пользу ООО «ВостокПромСтрой» без соответствующей компенсации имущественных потерь должнику, от ООО «ВостокПромСтрой» имущество по договорам лизинга выведено на подконтрольные обоим ответчикам (ФИО2, АО «ЦТИ») обществам, в том числе транспортные средства (VIN <***>; VIN <***>; VIN <***>) реализованы ФИО16 (супруге ФИО2)., транспортные средства (VIN <***>; VIN <***>; VIN <***>) в пользу ООО «Красный трактор», в котором на момент покупки и на текущую дату директором является ФИО2, от ООО «Красный трактор» имущество реализовано ФИО16 При этом учредителем ООО «Красный Трактор» с 26.02.2021 указано ООО «Пластпродукт-Прим», ИНН <***>, где последним учредителем с 99% доли является ФИО2, а управляющей компанией (единоличный исполнительный орган) – ООО «Компания «Тригон» (ИНН <***>), в которой с 13.09.2019 единственный учредитель АО «ЦТИ». Также в настоящий момент единоличным исполнительным органом ООО «ВостокПромСтрой» является ООО «Компания «Тригон» (с 07.04.2023).

Кроме того, судом первой инстанции принято во внимание, что АО «ЦТИ» должен был осознавать, что при идентификации себя в качестве участника общества, он имел не только права, но и обязанность участвовать в деятельности общества; действуя разумно, добросовестно и осмотрительно, должен был интересоваться хозяйственной деятельностью общества, в случаях приобретения доли в обществе, находящемся в финансовом кризисе.

Судом первой инстанции правильно указано, что одной из разновидностей коммерческих организаций являются хозяйственные общества, которые могут создаваться, в частности, в форме общества с ограниченной ответственностью (пункт 3 статьи 66 ГК РФ) в целях ведения предпринимательской деятельности.

Участники общества с ограниченной ответственностью, приобретая доли в уставном капитале общества и используя свое имущество с целью получения дохода в виде части прибыли от деятельности общества, наделяются определенными правами, позволяющими им участвовать в управлении делами общества, получать информацию о его деятельности, принимать участие в распределении прибыли, получать в случае ликвидации общества часть имущества, оставшегося после расчетов с кредиторами, или его стоимость и реализовать другие права, предусмотренные законодательством и учредительными документами общества (пункт 1 статьи 67 ГК РФ), их собственная деятельность, не являясь в буквальном смысле предпринимательской, относится, тем не менее, к иной не запрещенной законом экономической деятельности, сопряженной с определенными экономическими рисками.

Тот факт, что АО «ЦТИ» после ФИО2 стало единственным участником должника, предполагает достаточный уровень доверия и взаимодействия между ним и руководителем общества. При этом, как верно указано судом первой инстанции, мер по пресечению неправомерной деятельности, по смене не эффективного руководителя, по предотвращению наращивания кредиторской задолженности должника перед независимыми кредиторами АО «ЦТИ» не принималось, доказательств обратного в материалы дела не представлено.

В этой связи не может быть принят во внимание довод жалобы АО «ЦТИ» о том, что заявление конкурсного управляющего не содержит сведений о действиях (бездействии) АО «ЦТИ», приведшим к невозможности погашения требований кредиторов, а также об отсутствии доказательств того, что АО «ЦТИ» давало участникам сделок с участием ООО «СУ-11» какие-либо указания, либо иным образом определяло действия сторон или одобряло указанные действия.

Отклоняя доводы ФИО7 о номинальном характере руководства судом, аналогичные доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции обосновано указал, что по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). Все оспоренные сделки в рамках дела о банкротстве (перечисления денежных средств) осуществлялись в период руководства ФИО7, договоры в рамках которых осуществлялся вывод денежных средств (аренда как с ФИО2, так и с ФИО8) подписаны ФИО7, также как и договоры перенайма с ООО «ВостоСтройсТранс».

ФИО7 не отрицался факт наличия взаимодействия им как руководителя Общества с участником Общества - ФИО2, вместе с тем, указано на принятие всех ключевых решений, в том числе по условиям сделок, непосредственно участником.

Суд первой инстанции обоснованно указал, что то ФИО7, действуя добросовестно и разумно в интересах общества как единоличный исполнительный орган, зная и понимая цель заключения договоров, был вправе отказаться от подписания убыточных для должника договоров, однако, этого не сделал, кроме того, продолжал руководство Обществом, в качестве директора.

При этом, допустимых и относимых доказательств того, что он был неспособен осознавать последствия совершения им действий по принятию на себя функций директора Общества в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах, исходя из суммы перечисленных заинтересованным лицам денежных средств, передачи прав по договорам лизинга, в отсутствии встречного исполнения существенного размера (совокупный размер имущественного вреда вменяемого должнику по оспоренным сделкам с 2017 по 2019 года - 206 835 556,55 руб.), при наличии накопившейся задолженности перед независимыми кредиторами сделки (203 902 158,23 руб.), суд первой инстанции пришел к правильному выводу о совершении действий контролирующими должника лицами, существенно ухудшившими финансовое положение должника, что свидетельствует о наличии оснований для привлечения ФИО7, ФИО2, АО «ЦТИ» к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доказательств того, что невозможность расчетов с кредиторами, и возникновение финансового кризиса, вызвано совокупностью объективных причин независящих от воли контролирующих лиц должника обстоятельств, в том числе внешних факторов, либо неверным распределением предпринимательских рисков ответчиками суду не представлено и материалы дела не содержат.

Довод жалобы ФИО7 о том, что судом первой инстанции необоснованно не принято во внимание, что сведения о конечном бенефициаре ФИО2, подконтрольных ему обществах, стали известны конкурсному управляющему из показаний ФИО7 и позволили установить взаимозависимость хозяйствующих субъектов и конечного выгоприобретателя и в этой связи к нему подлежат применению положения пункта 9 статьи 61.11 Закон о банкротстве, судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку оспариваемым определением только признано доказанным наличие оснований для привлечения, в том числе ФИО7 к субсидиарной ответственности. При этом размер ответственности судом не устанавливался (производство по заявлению приостановлено до окончания расчетов с кредиторами), следовательно, вопрос об уменьшении его размера не рассматривался.

Отклоняя возражения ФИО2 о недопустимости двойной ответственности ответчика, ввиду признания недействительными сделок с ним, суд первой инстанции обосновано указал, что взыскание денежных средств, применяемое в качестве последствий недействительности сделок, направлено на приведение сторон в первоначальное положение и не препятствует привлечению контролирующего лица к субсидиарной ответственности.

Отклоняя доводы ответчиков о пропуске срока исковой давности на подачу заявления, аналогичные доводу апелляционной жалобы, суд первой инстанции исходил из следующего.

Нормы права по порядку определения начала течения срока исковой давности по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности и порядка его исчисления, неоднократно изменялись, и законодатель при разработке данной правовой конструкции исходил из того, что целью установления сроков исковой давности и давности привлечения к ответственности является обеспечение эффективности реализации публичных функций и сохранение необходимой стабильности соответствующих правовых отношений, а в основе установления этих сроков давности лежит то, что никто не может быть поставлен под угрозу возможного обременения на неопределенный (слишком длительный) срок.

Пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ, предусмотрено, что заявление о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Названной статьей Закона о банкротстве (в редакции от 28.12.2016) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, в действующей редакции, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Учитывая названные изменения законодательства, соответствующая правоприменительная практика также неоднократно изменялась, при этом начало течения срока исковой давности по заявлениям о привлечении к субсидиарной ответственности определялось моментом, когда лицо, обладающее правом на подачу заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности (статья 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 №73-ФЗ), в дальнейшем - не ранее даты завершения реализации имущества должника и окончательного формирования конкурсной массы (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 №219/12), а затем - с момента, когда лицо, обладающее правом на подачу заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности (статья 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ и последующих редакциях).

Как правильно указал суд первой инстанции, поскольку указанные нормы Закона о банкротстве не изменяют существа материальных правоотношений и имеют процессуальный характер, в ситуации, когда неправомерные действия (бездействие), причинившие вред кредиторам, совершены в том числе в период до введения в действие редакции Закона о банкротстве относительно сроков исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности, а осведомленность заинтересованного лица о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и его обращение в суд с соответствующим требованием состоялись - после соответствующей даты, - начало течения срока исковой давности и его продолжительность определяются тем законом, который действовал на момент, когда заинтересованное лицо узнало или должно было узнать о наличии реальной возможности предъявления иска, не дожидаясь установления размера субсидиарной ответственности.

В данном случае, суд первой инстанции, с учетом данных разъяснений и обстоятельств дела №А73-12329/2019, определив, что о дате объективного понимания недостаточности имущества заинтересованным лицам (кредиторам) стало известно с момента подачи в рамках дела о банкротстве временным управляющим в процедуре наблюдения ходатайства о прекращении производства по делу, ввиду недостаточности имущества, то есть с 10.11.2020, а право на обращение с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности возникло с прекращения производства по делу о банкротстве определением от 16.12.2020, пришел к правильному выводу о том, что в данном случае применяется трехгодичный срок исковой давности, в редакция Закона о банкротстве, введенной Федеральным законом от 29.07.2017 №266-ФЗ, закрепленный в пункте 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, течение срока исковой давности в любом случае не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (10.11.2020), учитывая, что управляющий настоящем деле о банкротстве действует в интересах кредиторов, в том числе ранее включенных в реестр в деле о банкротстве ООО «СУ-11» (№А73-12329/2019) и последующее возбуждение второго дела о банкротстве не может являться основанием для нового исчисления срока, а сделки с ФИО7 и ООО «ВостокСтройСервис» оспорены в рамках настоящего дела (ранее о данных сделках в первом деле о банкротстве не раскрывалось и не было известно лицам, участвующим в деле), срок исковой давности на дату подачи заявления - 14.09.2023 не является пропущенным. Кроме того, как верно указано судом первой инстанции, с момента возбуждения настоящего дела о банкротстве (01.10.2021) и до введения процедуры конкурсного производства (16.05.2022) течение трехгодичного срока исковой давности, ввиду отсутствия возможности на подачу заявления о привлечения контролирующих должника лиц к ответственности, приостанавливался и продолжил течь после введения первой процедуры банкротства.

Довод жалобы финансового управляющего ФИО3 о том, что срок исковой давности подлежал исчислению с 25.08.2020 (с момента рассмотрения заявления ФИО2 о включении его требований в реестр требований кредиторов ООО «СУ-11» в первом деле о банкротстве), и по состоянию на 14.09.2023 (дату подачи заявления) истек, судом апелляционной инстанции отклоняется, поскольку факт подачи заявления сам по себе не свидетельствует о противоправных действиях или злоупотреблениях со стороны ФИО2 В данном случае факт наличия признаков мнимости сделок установлен определением суда от 05.11.2020.

Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве предусмотрено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 указанного Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Учитывая возможность взыскания денежных средств по сделкам, признанным недействительными, и пополнения конкурсной массы, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о необходимости приостановления производства по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц до окончания расчетов с кредиторами.

Выводы суда сделаны на основе полного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела, правильным применением норм материального права.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

При таких обстоятельствах основания для отмены или изменений определения суда и удовлетворения апелляционных жалоб отсутствует.

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 21.12.2023 по делу №А73-15799/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий

Т.Д. Козлова

Судьи

И.Е. Пичинина


С.Б. Ротарь