Постановление от 8 ноября 2023 г. по делу № А28-4670/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А28-4670/2018

08 ноября 2023 года


Резолютивная часть постановления объявлена 02.11.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 08.11.2023.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Елисеевой Е.В.,

судей Ионычевой С.В., Кузнецовой Л.В.


в отсутствие участвующих в деле лиц


рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего кредитного потребительского кооператива

«Кредитный дом «Партнеръ» ФИО1


на определение Арбитражного суда Кировской области от 06.03.2023 и

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 27.06.2023

по делу № А28-4670/2018


по заявлению конкурсного управляющего кредитного потребительского кооператива

«Кредитный дом «Партнеръ» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

ФИО1

о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,

ФИО6, ФИО7,

ФИО8, ФИО9,

ФИО10 и ФИО11

к субсидиарной ответственности по обязательствам должника


и у с т а н о в и л :


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) кредитного потребительского кооператива «Кредитный дом «Партнеръ» (далее – Кооператив; должник) его конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Кировской области с заявлением о привлечении солидарно ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Заявление мотивировано неисполнением контролирующими должника лицами в установленный законом срок обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании Кооператива несостоятельным (банкротом) при наличии признаков его неплатежеспособности; искажением данных бухгалтерской отчетности и непередачей конкурсному управляющему документации по финансово-хозяйственной деятельности Кооператива, а также совершением ими сделок и действий, повлекших существенное ухудшение финансового положения и банкротство должника.

Суд первой инстанции определением от 06.03.2023, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 27.06.2023, признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности бывшего руководителя (председателя правления) Кооператива ФИО2 в связи с искажением данных бухгалтерской отчетности и непередачей конкурсному управляющему документации должника, а также доведением его до банкротства, приостановив производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами, и отказал в удовлетворении остальной части требований, исходя из отсутствия совокупности условий, позволяющих привлечь к субсидиарной ответственности членов правления, ревизионной комиссии, комитета по займам и главных бухгалтеров Кооператива по указанным основаниям.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности иных контролировавших должника лиц, конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение от 06.03.2023 и постановление от 27.06.2023 в обжалованной части и принять новый судебный акт о признании доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и ФИО11

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на акт проверки от 16.02.2018, составленный по результатам проверки Банком России деятельности Кооператива за 2016 и 2017 годы, согласно которому установлено непринятие мер по взысканию Кооперативом задолженности по займам в сумме 3 098 870 рублей 71 копейки, выданным юридическим лицам; отсутствие документов по выдаче займов 762 физическим лицам на сумму 47 272 800 рублей; искажение данных бухгалтерской отчетности, повлекшее сокрытие убытков и фактов хищения денежных средств должника. Существовавшая бизнес-модель деятельности Кооператива, не позволявшая обслуживать текущие обязательства перед пайщиками, при которой погашение ранее возникших обязательств по договорам передачи личных сбережений за счет вновь привлеченных средств новых пайщиков, свидетельствует о наличии признаков «финансовой пирамиды». Выявлены также ненадлежащая организация и осуществление внутреннего контроля со стороны председателя правления ФИО2, главного бухгалтера ФИО3 и органов управления Кооператива.

Как полагает заявитель жалобы, Кооператив, обладавший признаками неплатежеспособности с 2016 года, осуществлял вывод денежных средств в пользу аффилированных с ФИО2 юридических лиц; неправомерные действия (бездействие) членов правления, ревизионной комиссии и комитета по займам способствовали возникновению ситуации, при которой стало невозможным исполнение обязательств Кооператива по договорам привлечения личных сбережений пайщиков. При этом Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) прямо относит все органы управления кооператива, а также главного бухгалтера и лиц, осуществлявших функции управления за три года до возникновения у организации признаков банкротства, к контролирующим лицам. Именно у ФИО3, являвшейся с 19.12.2016 на протяжении более года главным бухгалтером Кооператива, после исчезновения ФИО2 и его супруги ФИО8 находилась документация, которая не изымалась правоохранительными органами; зная с 01.02.2018 о нахождении ФИО2 и его супруги, скрывающихся от следствия, в розыске, ФИО3 не принимала мер по формированию документации должника с целью ее передачи арбитражным управляющим, в результате чего утрачена возможность взыскания с физических лиц дебиторской задолженности в сумме 50 503 869 рублей 78 копеек, допустила искажение бухгалтерской отчетности; как главный бухгалтер, ФИО3 не могла не знать о переводе ФИО2 денежных средств со счета должника на личную банковскую карту. С 24.12.2010 по 09.11.2015 должность главного бухгалтера Кооператива занимала ФИО9, которая также являлась членом комитета по займам и, следовательно, была осведомлена о выдаче займов аффилированным лицам, однако не приняла мер по взысканию с заемщиков дебиторской задолженности, что помимо прочего также явилось причиной банкротства должника. Кроме того, ФИО9 сама являлась заемщиком по заключенному с Кооперативом договору займа и извлекла из сложившейся ситуации имущественную выгоду, в связи с чем с ФИО9 подлежали взысканию убытки как минимум в размере невозвращенного ею займа в сумме 123 824 рублей 66 копеек.

По мнению заявителя, ФИО8, как супруга, ФИО5 – мать, ФИО4 – сестра и ФИО6 – тетя ФИО2 принимали непосредственное участие в управлении деятельностью Кооператива и извлекли имущественную выгоду из своих неправомерных действий. В то же время ФИО8 входила в правление и ревизионную комиссию Кооператива, ФИО4 и ФИО5 являлись членами правления, ФИО6 – членом ревизионной комиссии и явно дали согласие на включение их в органы управления Кооператива. Вместе с тем указанные лица не приняли мер по контролю за исполнением заемщиками обязательств по возврату заемных средств, по предотвращению причинения Кооперативу ущерба, а напротив, оказывали содействие и пособничество в создании схемы вывода председателем правления денежных средств пайщиков, выдаче займов аффилированным лицам в нарушение законодательства о кредитной кооперации.

ФИО12, ФИО9, ФИО5, ФИО4 и ФИО6 в письменных отзывах на кассационную жалобу, а также представитель ФИО6 в ходе судебного заседания отклонили доводы заявителя, указав на законность и обоснованность принятых судебных актов. ФИО12 ходатайствовала о рассмотрении жалобы без ее участия.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, отзывов не представили, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.



Законность определения Арбитражного суда Кировской области от 06.03.2023 и постановления Второго арбитражного апелляционного суда от 27.06.2023 проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в обжалованной части в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд округа проверяет правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм права, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и в отзывах на нее, суд округа не нашел правовых оснований для отмены обжалованных судебных актов.

Как следует из материалов дела, и установили суды двух инстанций, Кооператив зарегистрирован в качестве юридического лица 12.07.2006, основным видом его деятельности являлось предоставление потребительских кредитов. Полномочия единоличного исполнительного органа– председателя правления Кооператива с 28.12.2010 осуществлял ФИО2; 26.06.2015 членами правления Кооператива избраны ФИО2, ФИО5 и ФИО13, членами ревизионной комиссии – ФИО6, ФИО7 и ФИО8, членами комитета по займам – ФИО9, ФИО14 и ФИО11; должность главного бухгалтера с 24.12.2010 по 09.11.2015 занимала ФИО9, с 19.12.2016 – ФИО3

Арбитражный суд Кировской области определением от 04.05.2018 по заявлению Банка России возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Кооператива; определением от 31.07.2018 ввел в отношении должника процедуру наблюдения с применением правил параграфа 4 главы IX Закона о банкротстве «Банкротство финансовых организаций»; решением от 06.05.2019 признал Кооператив несостоятельным (банкротом) и открыл в отношении его имущества конкурсное производство.

Усмотрев наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и ФИО11, как контролировавших лиц, к субсидиарной ответственности по обязательствам Кооператива, его конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в арбитражный суд с соответствующим заявлением.

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылается на действия (бездействие) ответчиков, повлекших банкротство Кооператива, совершенные в период действия норм о субсидиарной ответственности, предусмотренных как абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), так и подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ).

На основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац третий).

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

В конструкцию как подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11, так и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, заложена презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом). При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (абзац первый). Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (абзац второй).

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными (абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (подпункт 1); извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (подпункт 3).

Как разъяснено в абзаце четвертом пункта 3 Постановления № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника. Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Проанализировав имеющиеся в материалах дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций заключили, что возникновению у Кооператива кризисной ситуации, утрате возможности погашения имеющихся долговых обязательств и его последующему объективному банкротству послужили неправомерные действия председателя правления ФИО2

Суды приняли во внимание установленные по итогам проверки Банком России деятельности должника за период 2016 – 2017 годов (акт проверки от 18.02.2018) единоличное принятие ФИО2 решений о выдаче должником займов аффилированным юридическим лицам; погашение ФИО2 обязательств перед Кооперативом за счет средств последнего; скрытое предоставление председателю правления беспроцентных займов под видом выдачи подотчетных сумм; значительную зависимость Кооператива от решений ФИО2

Между тем суды не усмотрели совершения остальными ответчиками каких-либо неправомерных действий (бездействия), послуживших необходимой причиной объективного банкротства Кооператива; принятия очевидно неразумных решений, совершения заведомо убыточных сделок либо вывода из собственности должника активов в пользу аффилированных лиц; причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Члены кредитного кооператива (пайщики), являющиеся членами правления кредитного кооператива, членами контрольно-ревизионного органа кредитного кооператива, или член кредитного кооператива (пайщик), являющийся единоличным исполнительным органом кредитного кооператива, несут солидарно субсидиарную ответственность в пределах сумм паенакоплений (паев), подлежащих возврату или возвращенных при прекращении членства в кредитном кооперативе, если признаки банкротства кредитного кооператива возникли в результате виновных действий или бездействия указанных лиц. Указанные лица могут быть признаны виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, установленным гражданским законодательством, уставом кредитного кооператива, обычаями делового оборота (пункт 2 статьи 189.6 Закона о банкротстве).

Как установили суды, в соответствии с уставом Кооператива в периоды между общими собраниями его членов руководство осуществляется правлением, которое среди прочего принимает решения об одобрении сделок, о предоставлении займов членам Кооператива; ревизионная комиссия осуществляет контроль над деятельностью Кооператива; комитет по займам принимает решения о предоставлении займов членам Кооператива и об их возврате.

Исходя из смысла приведенных норм Закона о банкротстве, суды правомерно констатировали, что члены комитета по займам не могут быть отнесены к контролирующим должника лицам. При этом доказательств фактического исполнения ФИО9, ФИО12 и ФИО11 обязанностей членов комитета по займам после их увольнения в ноябре 2015 года в материалы дела не представлено. Кроме того, суды не установили наличия у членов правления Кооператива ФИО5 и ФИО13, членов ревизионной комиссии ФИО6, ФИО7 и ФИО8 возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника, извлечения ими выгоды из недобросовестного поведения председателя правления ФИО2; нарушения членами комитета по займам условий проверки заемщиков или одобрения ими сделок по предоставлению займов аффилированным лицам. Также не доказано наличие у членов правления, ревизионной комиссии и главных бухгалтеров Кооператива реальной возможности осуществления контроля за его финансово-хозяйственной деятельностью и влияния на принимаемые руководителем решения, совершение ими недобросовестных действий, одобрение каких-либо сделок должника либо совершение иных действий (бездействия), не соответствующих принципам добросовестности и разумности, повлекших возникновение у Кооператива признаков банкротства.

Суды установили, что ФИО9, как главным бухгалтером, принимались меры по взысканию с дебиторов Кооператива задолженности по займам и урегулированию с дебиторами вопросов по погашению данной задолженности; совершения ФИО9 и ФИО3 в период осуществления полномочий главных бухгалтеров Кооператива действий, направленных на вывод денежных средств из его собственности, суды не выявили. Судебные инстанции также резюмировали, что с учетом масштабов деятельности Кооператива совершенная им, как займодавцем, и ФИО9 (заемщиком) сделка по предоставлению займа на сумму 150 000 рублей не привела к банкротству должника, не являлась для него значимой; при этом ФИО9 частично исполнила обязательство по возврату займа, оставшиеся денежные средства суды обоснованно отнесли к дебиторской задолженности, а не к убыткам должника; суды не усмотрели намеренного извлечения ФИО9 имущественной выгоды из сложившейся ситуации.

Таким образом, конкурсный управляющий не раскрыл и не доказал состав презумпций доведения должника до банкротства, содержащихся в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в абзаце третьем пункта 4 статьи 10 Закона в прежней редакции), в отношении ФИО3, ФИО15, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО12 и ФИО11, вследствие чего у судов не имелось оснований для привлечения этих лиц к субсидиарной ответственности по правилам указанных норм.

В связи с утверждением конкурсного управляющего после 01.07.2017 к правоотношениям по передаче ему контролирующими лицами документации должника подлежат применению основания и правила привлечения к субсидиарной ответственности, установленные в статье 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Соответственно, в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между невозможностью полного погашения требований кредиторов в результате существенного затруднения проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, и действиями (бездействием) контролирующего должника лица, связанными с отсутствием документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, неотражением в них либо искажением предусмотренной законодательством информации.

По правилам пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 этой статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В пункте 24 Постановления № 53 разъяснено, что лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась (абзацы четвертый и пятый).

Из абзацев тринадцатого и четырнадцатого пункта 24 Постановления № 53 следует, что субъектами такой ответственности могут являться иные лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), если действия, повлекшие уничтожение документации, ее сокрытие или искажение содержащихся в ней сведений, были совершены ими по указанию или совместно с руководителем, на принципах соучастия.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце четвертом пункта 3 Постановления № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно замещало должность его главного бухгалтера. Также отсутствие возражений главного бухгалтера при оформлении бухгалтерской документации должника само по себе не может быть использовано в качестве условия для субсидиарной ответственности этого лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.02.2021 № 303-ЭС17-23451(8,9).



Суды двух инстанций установили, что в ходе проверки Банком России финансовой деятельности Кооператива именно главный бухгалтер ФИО3 представила всю имевшуюся в ее распоряжении документацию; утрата первичных документов при пожаре в 2016 году в офисе Кооператива произошла в период, когда ни ФИО9, ни ФИО3 не занимали должность главного бухгалтера. Судебные инстанции не нашли оснований для вывода о том, что ФИО3 продолжает удерживать какие-либо документы Кооператива.

Совершения ФИО3, а равно предыдущим главным бухгалтером ФИО9, каких-либо действий, направленных на сокрытие либо уничтожение документов должника, суды не выявили.

Применительно к рассматриваемой ситуации суд первой инстанции принял во внимание отсутствие доказательств того, что искажение данных бухгалтерского учета существенно повлияло на возможность удовлетворения требований кредиторов, затруднило проведение процедур банкротства либо явилось его причиной. При этом суды отметили, что ФИО9 и ФИО3 не обладали полномочиями, предоставляющими им возможность влиять на хозяйственную деятельность должника, давать ему обязательные для исполнения указания, в том числе о заключении сделок и т.п.

С учетом изложенного суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии со стороны ФИО9 и ФИО3 действий, повлекших невозможность погашения требований кредиторов, и, как следствие, совокупности обстоятельств, необходимых для их привлечения к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы заявителя жалобы свидетельствуют о несогласии с установленными по спору фактическими обстоятельствами и оценкой судами предыдущих инстанций доказательств и по существу направлены на их переоценку, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции.

Материалы дела исследованы судами двух инстанций полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Вопрос о распределении государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы судом округа не рассматривался, поскольку на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины при подаче кассационных жалоб на судебные акты по данной категории споров не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Кировской области от 06.03.2023 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 27.06.2023 по делу № А28-4670/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего кредитного потребительского кооператива «Кредитный дом «Партнеръ» ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий


Е.В. Елисеева




Судьи


С.В. Ионычева

Л.В. Кузнецова