Постановление от 31 августа 2025 г. по делу № А81-6276/2023

Арбитражный суд

 Западно-Сибирского округа



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тюмень                                                                                                   Дело № А81-6276/2023


Резолютивная часть постановления объявлена 20 августа 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 01 сентября 2025 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                                   Хвостунцева А.М.,

судей                                                                  Зюкова В.А.,

ФИО1 -

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 24.02.2025 (судья Полторацкая Э.Ю.) и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2025 (судьи Самович Е.А., Горбунова Е.А., Дубок О.В.) по делу № А81-6276/2023 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Речтранс-Ямал» (ОГРН <***>, ИНН <***>; далее - общество «Речтранс-Ямал», должник), принятые по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего должником ФИО4 (далее - управляющий) о привлечении контролирующих должника лиц - ФИО2, ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании принял участие представитель управляющего - ФИО6 по доверенности от 01.04.2025.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве общества «Речтранс-Ямал» управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), о привлечении ФИО2, ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Речтранс-Ямал».

Определением Арбитражный суд Ямало-Ненецкого автономного округаот 24.02.2025, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2025, заявление управляющего удовлетворено; признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц- ФИО2, ФИО5 и ФИО3 к субсидиарной по обязательствам должника; производство по заявлению управляющего в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончательного расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3 просят отменить принятые судебные акты и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего.

По мнению кассаторов, суд апелляционной инстанции неверно истолковал нормы законодательства о внутреннем водном транспорте и гражданского законодательства, ошибочно признав отсутствие арендных отношений между индивидуальным предпринимателем ФИО2 и обществом «Речтранс-Ямал» по формальному основанию - отсутствию государственной регистрации договора аренды судов. Кассаторы ссылаются на пункт 3 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.02.2014 № 165 и пункт 3 статьи 433 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которым отсутствие регистрации не влечет недействительности договора во взаимоотношениях между сторонами.

Кассаторы также указывают, что вывод суда о фиктивности задолженности общества перед ФИО2 противоречит материалам дела: представлены расходные кассовые ордера, подтверждающие финансирование должника в 2019 году на выплату заработной платы (денежные средства перечислялись директору должника ФИО5 и выдавались наличными работникам). По их утверждению, деятельность предприятия в спорный период документально подтверждена; претензий от работников не поступало, требования в реестр не заявлялись.

Кроме того, заявители не согласны с выводами судов о наличии контролясо стороны ФИО2 и ФИО3 над должником, полагая, что в 2020-2023 годах суда не передавались обществу «Речтранс-Ямал» ввиду отсутствия у последнего хозяйственной деятельности, работников, заключенных договоров и операционных расходов, а потому доходов общество не получало. Кассаторы утверждают, что денежные средства, полученные ими в 2019-2024 годах, связаны исключительно с их собственными хозяйственными операциями и не относятся к активам должника; ФИО3 не являлся контролирующим должника лицом.

По мнению кассаторов, банкротство обусловлено исключительно внешними обстоятельствами - неисполнением обязательств контрагентом, обществом с ограниченной ответственностью «Ес-Комплектация» (далее - общество «Ес-Комплектация»).

В приобщенном к материалам дела отзыве на кассационную жалобу управляющий возражает против доводов, изложенных в кассационной жалобе, просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании представитель управляющего поддержал доводы, изложенные в отзыве на кассационную жалобу.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, если иное не предусмотрено АПК РФ.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность определенияи постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

В настоящем обособленном споре управляющий, ссылаясь на статью 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), обратился с требованием о привлечении ФИО2, ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Речтранс-Ямал».

Рассмотрев заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводуо наличии оснований для привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Исходя из установленных перечислений денежных средств общества в адрес ФИО2 и ФИО3, суд отметил, что указанные лица удовлетворяли собственные интересы за счет должника в ситуации имущественного кризиса, что нарушает приоритет независимых кредиторов; требования, квалифицируемые как компенсационное финансирование, не могут конкурировать с требованиями независимых кредиторов в деле о банкротстве (пункт 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, пункт 18 Обзора судебной практики № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).

Кроме того, суд признал, что указанные действия, совершенные в условиях наличия признаков объективной несостоятельности, свидетельствуют о намеренном уклонении от инициирования процедуры банкротства, что повлекло наступление негативных последствий для кредиторов. Действия ФИО5, как руководителя должника, способствовавшего извлечению выгоды от незаконной предпринимательской деятельности, ФИО2, как единственного участника общества, а также ФИО3, как выгодоприобретателя от хозяйственной деятельности должника, были расценены как неправомерные.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции считает, что судами приняты правильные судебные акты.

В соответствии с пунктом 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) по смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее также - объективное банкротство).

Указанные положения законодательства не исключают возможность привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершенные за пределами названного трехлетнего периода, например, к ответственности, предусмотренной законодательством о юридических лицах (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.).

Таким образом, в целях квалификации вида ответственности в качестве субсидиарной или по возмещению убытков действующим законодательством установлено ограничение трехлетним периодом по осуществлению контроля со стороны лиц, осуществляющих руководство деятельностью должника, предшествующим моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов (то есть периоду объективного банкротства).

Суд округа соглашается с выводом судов о допустимости рассмотрения настоящего спора в рамках института субсидиарной ответственности, установленного статьей 61.11 Закона о банкротстве, и не усматривает оснований для квалификации требований управляющего в качестве иска о возмещении убытков.

Как установлено судами, в обоснование заявленных требований управляющий указал на наступление объективного банкротства общества «Речтранс-Ямал» с сентября 2018 года, а также на последующее нарастание признаков имущественного кризиса в деятельности должника.

При таких обстоятельствах судами обоснованно отклонен довод кассаторов о необходимости квалификации требований как заявления о взыскании убытков.

Рассматривая требование о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям доведения до банкротства, суд округа исходитиз следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 19 Постановления № 53, доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

По общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ), пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Из материалов дела следует, что ФИО2 с 24.03.2018 являлся единственным участником должника, был руководителем должника в периоды с 24.03.2018 по 26.05.2019, с 15.01.2021 по 25.04.2021; ФИО7 был руководителем должника в период с 27.05.2019 по 14.01.2021.

В пункте 3 Постановления № 53 разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В настоящем деле судами установлено, что основным видом экономической деятельности общества «Речтранс-Ямал», согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц, являлась деятельность внутреннего водного грузового транспорта (код ОКВЭД 50.40).

В 2018 году между обществом с ограниченной ответственностью «СКИФ» (далее - общество «СКИФ») и обществом «Речтранс-Ямал» заключены два договора субаренды транспортных средств с экипажем: договор от 04.05.2018 № 1-1 и договор от 02.07.2018 № 4-1. По указанным договорам субарендатору передавались буксир-толкачи и баржи, используемые для осуществления перевозок по внутренним водным путям.

Задолженность по первому договору начала формироваться с августа 2018 года и составила 1 250 000 рублей, что подтверждено решением Арбитражного суда Омской области от 14.10.2021 по делу № А46-10347/2021.

По второму договору задолженность возникла с октября 2018 года в размере3 036 371,72 рублей (решение от 29.10.2021 по делу № А46-10348/2021).

Совокупная задолженность перед обществом «СКИФ» на октябрь 2018 года составила 4 286 371,72 рублей, а на дату рассмотрения дела - 7 843 315,72 рублей, включая основной долг и начисленные штрафные санкции. Указанные требования включены в реестр требований кредиторов должника.

Кроме того, в период 2019 -2020 годов в отношении должника вступили в законную силу решения о привлечении к налоговой ответственности на общую сумму 12 716,10 рублей. В соответствии со статьей 75 Налогового кодекса Российской Федерации были начислены пени в размере 711 135,50 рублей, в связи с чем совокупная задолженность по обязательным платежам составила 938 837,01 рублей. Указанные требования также включены в реестр требований кредиторов должника определением суда от 20.02.2024.

В обоснование причин возникновения неплатежеспособности ФИО2 указал, что основной причиной банкротства послужили неплатежи со стороны единственного контрагента - общества «Ес-Комплектация», прекратившего расчеты по заключенным с должником договорам в октябре 2018 года.

Установлено, что между обществом «Речтранс-Ямал» и обществом «Ес-Комплектация» заключены договор перевозки грузов внутренним водным транспортом от 03.05.2018 № 03/05-2018 и договор поставки от 26.06.2018 № 26-06/2018-Щ.

В рамках исполнения этих договоров у общества «Ес-Комплектация» образовалась задолженность перед должником в размере 46 813 897,75 рублей по перевозке и 3 735 200 рублей по поставке щебня.

По иску общества «Речтранс-Ямал» указанные суммы задолженности, а также неустойка взысканы решением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 04.06.2019 по делу № А81-672/2019.

Как установлено судами, в отношении общества «Ес-Комплектация» возбуждено дело о банкротстве, в рамках которого 23.09.2019 введена процедура наблюдения (дело № А81-6615/2019).

Доводы ФИО2 о том, что наступление банкротства должника обусловлено неисполнением обязательств со стороны общества «Ес-Комплектация» являлись предметом оценки и обоснованно отклонены по следующим основаниям.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3) по делу № А40-177466/2013, а также положениям абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», наличие у должника в спорный период неисполненных обязательств, вытекающие из которых требования в настоящее время включены в реестр, подтверждают факт его неплатежеспособности в указанный период.

Наличие у должника в рассматриваемый период обязательств, требования по которым позднее были включены в реестр требований кредиторов, свидетельствуето признаках неплатежеспособности в указанный период.

Из установленных обстоятельств следует, что признаки неплатежеспособности общества «Речтранс-Ямал» появились уже с сентября 2018 года, при этом задолженность перед контрагентами нарастала, что в совокупности и привело к банкротству юридического лица.

Как указано управляющим, при наличии должной финансовой дисциплины и использования получаемых от общества «Ес-Комплектация» денежных средств, а также средств, находившихся в распоряжении ФИО2, общество имело возможность исполнить обязательства перед независимыми кредиторами.

Однако вместо этого в период с 27.07.2018 по 01.10.2018 с расчетного счета общества ФИО2 перечислил в свою пользу денежные средства в размере4 799 350 рублей, ссылаясь на договор аренды нежилого помещения и договор аренды транспортных средств.

Суд первой инстанции дал критическую оценку указанным договорам, установив, что договор аренды нежилого помещения не прошел государственную регистрацию, носил формальный характер и фактически не исполнялся. Адрес арендуемого помещения использовался самим ФИО2 в рамках собственной предпринимательской деятельности.

Что касается договора аренды транспортных средств, то он касался судов, договор на аренду которых в 2018 году не был зарегистрирован в установленном порядке. В материалах дела отсутствуют сведения о фактическом использовании указанных судов для исполнения договоров перевозки.

Таким образом, суды пришли к обоснованному выводу о мнимости обязательственных отношений между должником и ФИО2, в рамках которых последний получил 4 799 350 рублей, которые могли быть направлены на погашение задолженности перед кредитором обществом «СКИФ».

В части деятельности должника с 2019 года, судами правомерно учтено следующее.

Из документов, имеющихся в материалах спора, следует, что в 2019-2020 году ФИО2 сдавал в аренду плавательные суда должнику.

Далее, ФИО2 продал самоходные суда ФИО3 (являющемуся мужем матери супруги ФИО2), который продолжил сдавать их в аренду должнику в период с 2021 по 2024 годы.

Поступающие от хозяйственной деятельности общества доходы, в том числе по договору с публичным акционерным обществом «Иртышское пароходство» от 24.05.2019 в сумме 5 613 802,20 рублей, были перечислены в пользу ФИО2, несмотря на наличие задолженности перед независимыми кредиторами и ограничений, наложенных уполномоченным органом.

С учетом изложенного суды пришли к выводу о том, что именно действия ФИО2 по получению 10 413 152,20 рублей (4 799 350 + 5 613 802,20) с расчетного счета должника вместо направления их на погашение обязательств перед кредиторами свидетельствуют о контроле над деятельностью должника в условиях уже возникшей неплатежеспособности.

Кроме того, как установлено приговором Салехардского городского суда от 06.07.2020 по делу № 1-148/2020, генеральный директор общества «Речтранс-Ямал» ФИО5 осуществлял предпринимательскую деятельность по перевозке каменного угля без лицензии, извлекая доход в крупном размере (4 678 168,50 рублей), что также указывает на противоправность действий руководства должника.

Судами установлено, что отраженная в бухгалтерском балансе должника по состоянию на конец 2019 года дебиторская задолженность в размере53 011 935,58 рублей, при формальном превышении суммы кредиторской задолженности,не свидетельствовала об отсутствии признаков объективного банкротства в смысле, изложенном в пункте 4 Постановления № 53. Отсутствие у должника иных активов, необходимых для ведения хозяйственной деятельности (в частности, основных средств), указывает на невозможность исполнения обязательств перед кредиторами.

При этом, суды дали оценку действиям контролирующего должника лица ФИО2, который, будучи осведомленным о возникновении неплатежеспособности общества «Речтранс-Ямал», осуществил в 2018–2020 годах вывод денежных средств на общую сумму 10 413 152,20 рублей, минуя расчеты с кредиторами.

Ссылаясь на оказание должнику финансовой помощи, ФИО2 указывал на понесенные им расходы в интересах должника в размере 6 589 113,89 рублей, в том числе на оплату заработной платы, приобретение горюче-смазочных материалов, оплату коммунальных услуг, ремонт и освидетельствование плавсредств.

Однако, как верно отмечено судами первой и апелляционной инстанций, представленные им документы не содержат надлежащих доказательств финансирования должника.

Кроме того, суд апелляционной инстанции отметил противоречивость позиции ФИО2 относительно местонахождения документов должника.

Несмотря на пояснения о том, что документы сгорели при пожаре в гараже, ФИО2 представил отдельные кассовые ордера, якобы подтверждающие выплаты работникам, хотя, согласно позиции последнего руководителя должника ФИО8, кассовая книга должником не велась и кассовые документы отсутствуют. При этом ФИО2 не сообщал управляющему о наличии у него каких-либо документов, относящихся к хозяйственной деятельности общества.

Судом также признаны недоказанными доводы ФИО2 о несении им иных расходов на сумму 4 353 145,18 рублей. В подтверждение понесенных затрат не представлены ни договоры, ни первичные документы, позволяющие соотнести данные расходы с хозяйственной деятельностью конкретно общества «Речтранс-Ямал».

Как установлено судами нижестоящих инстанций, правовая конструкция юридического лица в гражданском законодательстве Российской Федерации базируется на принципах имущественной обособленности, самостоятельной правосубъектности, ограниченной ответственности участников (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 ГК РФ).

Указанные положения предполагают наличие у участников корпораций и членов органов управления широкой свободы усмотрения при принятии деловых решений, исключая по общему правилу возможность их привлечения к субсидиарной ответственности за обязательства юридического лица. В то же время использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота нарушает принцип добросовестности и разумности (пункты 3 и 4 статьи 1, статья 10 ГК РФ) и может повлечь субсидиарную ответственность контролирующих лиц (пункт 1 Постановления № 53).

Таким образом, в исключительных случаях контролирующие лица (статьи 53.1, 1064 ГК РФ, статья 61.11 Закона о банкротстве) могут быть привлечены к ответственности, если неспособность должника исполнить обязательства обусловлена их недобросовестным поведением, несвязанным с объективными рыночными факторами.

Судами установлено, что ФИО2 как контролирующее должника лицо был осведомлен о недостаточной капитализации общества «Речтранс-Ямал» с момента его создания, учитывая несоответствие активов общества (10 тысяч рублей) объему предполагаемой хозяйственной деятельности.

Несмотря на это, им не были использованы механизмы увеличения уставного капитала или вклады в имущество, а минимальный уставный капитал использован с целью перераспределения риска утраты вложений при неуспешности проекта.

Финансирование деятельности должника осуществлялось вне установленных законом процедур, с выводом денежных средств ФИО2 в собственную пользу. Заявленные им расходы на нужды должника не подтверждены документально: отсутствуют договор займа, платежные документы, сведения о снятии наличных, а также доказательства связи заявленных расходов с деятельностью конкретно должника.

Суды установили непоследовательное поведение ФИО2, в том числе в части представления противоречивых данных о наличии документации должника, несмотря на утверждения об утрате при пожаре. Указанные обстоятельства дополнительно подтверждают недобросовестность действий контролирующего лица.

С 2020 года по инициативе ФИО2 и ФИО3 была искусственно создана видимость прекращения деятельности общества «Речтранс-Ямал». При этом хозяйственная деятельность фактически продолжалась: заключались договоры аренды судов, должник выступал судовладельцем, проводил освидетельствование судов, осуществлял платежи за выбросы вредных веществ. Однако доходы от такой деятельности поступали на счета ФИО2 и ФИО3 минуя счета должника.

Суды установили, что ФИО2 в 2019-2021 годах получено 16 325 301,77 рублей, а ФИО3 в 2022-2024 годах - 32 719 412,73 рублей за использование имущества, ранее принадлежавшего ФИО2 и отчужденного в пользу ФИО3, аффилированного с ним лица.

Судами правомерно признано, что избранная модель финансирования деятельности должника, совмещение статусов кредитора и выгодоприобретателя, искусственное создание видимости прекращения деятельности, систематический вывод активов и ведение бизнеса вне расчетных счетов должника свидетельствуют о сознательном нарушении принципов имущественной обособленности и о злоупотреблении корпоративной формой.

Указанные действия контролирующих лиц создали условия, при которых расчетыс кредиторами стали невозможными. Таким образом, состав субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, судами установлен.

Выводы судов о наступлении объективной неплатежеспособности с сентября 2018 года и о ее причинной связи с действиями контролирующих лиц являются обоснованными. Распоряжение активами в ущерб кредиторам, сокрытие активов, направление доходов в пользу аффилированных лиц, подтверждают наличие оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности. Судебные акты приняты с соблюдением норм материального права и основаны на всестороннем исследовании доказательств.

Доводы кассаторов о том, что договор аренды судов без экипажа от 10.06.2018 должен учитываться при разрешении спора, отклоняются судом округа по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 4 статьи 63 Кодекса внутреннего водного транспорта Российской Федерации договор аренды судна без экипажа вступает в силу и порождает правовые последствия для третьих лиц только после его государственной регистрации. Доказательства такой регистрации кассаторами не представлены.

Ссылка кассаторов на пункт 3 статьи 433 ГК РФ не опровергает выводов судов нижестоящих инстанций. Данный пункт действительно предусматривает, что договор, требующий государственной регистрации, считается заключенным для сторон с момента его подписания, если иное не установлено законом.

Из материалов дела усматривается, что представленные кассаторами первичные документы по делу № А81-672/2019 не подтверждают фактическое использование спорных судов должником в 2018 году. Отсутствуют доказательства совершения встречного исполнения, в том числе документов, свидетельствующих о реальном пользовании судами и извлечении должником экономической выгоды из их использования.

В совокупности изложенное свидетельствует о том, что доводы кассаторов о «формальном» характере критерия регистрации договора аренды судов без экипажа несостоятельны. Суд апелляционной инстанции исходил из необходимости оценки не только соблюдения формальных требований законодательства, но и установления реальности исполнения договора, его экономической обусловленности и допустимости противопоставления его условий кредиторам в рамках дела о банкротстве.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьей 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Фактические обстоятельства установлены судами двух инстанций в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, выводы судов соответствуют установленным обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено.

Поскольку оснований, предусмотренных статьей 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 24.02.2025 и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2025 по делу № А81-6276/2023 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.


Председательствующий                                                                А.М. Хвостунцев


Судьи                                                                                               В.А. Зюков


ФИО1