Постановление от 16 июня 2023 г. по делу № А40-1293/2020

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Москва

16.06.2023

Дело № А40-1293/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 13 июня 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 16 июня 2023 года


Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой,

судей: Е.А. Зверевой, Н.Я. Мысака,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего АКБ «Русский Трастовый банк» (АО) – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО1, по доверенности № 876 от 29.07.2022, срок до 31.12.2024,

от ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 10.11.2021, срок 3 года,

от Компании ОО «ФИО4 Реал Эстейт Инвестмент Компани» - ФИО5, по доверенности от 16.12.2022, срок 3 года,

рассмотрев 13.06.2023 в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего АКБ «Русский Трастовый банк» (АО) – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение от 19.01.2023

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 05.04.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда,

о признании обоснованным и включении в третью очередь реестра требований кредиторов должника требование ФИО2 в общем размере 72 500 000 руб. - основной долг, 28 565 286, 08 руб. - неустойка с учетом пункта 3 статьи 137 Закона о банкротстве,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ФИО6



установил:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 13.08.2020 ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должником утверждена ФИО7.

ФИО2 обратился в суд с заявлением о включении требований в реестр кредиторов.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2021, признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника требование ФИО2 в общем размере 101 065 286, 08 руб., из них 28 565 286, 08 руб. - неустойка с учетом пункта 3 статьи 137 Закона о банкротстве.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 01.07.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 08.12.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2021 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда города Москвы от 19.01.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2023, признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника требование ФИО2 в общем размере 72 500 000 руб. – основной долга, 28 565 286, 08 руб. – неустойка с учетом пункта 3 статьи 137 Закона о банкротстве.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий АКБ «Русский Трастовый Банк» (АО) обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 19.01.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2023 и направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому ФИО2 возражает против доводов кассационной жалобы, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего АКБ «Русский Трастовый банк» (АО) доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней.

Представитель ФИО2 возражал против удовлетворения кассационной жалобы по мотивам, изложенным в отзыве.

Представитель Компании ОО «ФИО4 Реал Эстейт Инвестмент Компани» кассационную жалобу поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

Из содержания обжалуемых судебных актов усматривается, что при новом рассмотрении спора, суды обеих инстанций, выполняя указания суда кассационной инстанции в порядке статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установили следующие обстоятельства.

Между ИП ФИО8 (заимодавец) и должником (заемщик) заключен договор займа №01/0717 от 17.07.2017, в соответствии с условиями которого, кредитор обязался передать должнику денежные средства в размере 72 500 000 руб., а должник обязался возвратить данные денежные средства и уплатить проценты. Во исполнение договорных обязательств, заимодавец передал заемщику денежные средства, о чем имеются платежные поручения от 18, 21 и 26 июля 2017 года.

Впоследствии между кредитором и ИП ФИО8 заключен договор цессии № 2909 от 29.09.2017, согласно которому ИП ФИО8 уступает кредитору право требования к должнику задолженности по договору займа №01/0717 от 17.07.2017, по условиям которого переход права происходит с момента его подписания.

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал на то, что судами нижестоящих инстанций не учтен анализ договора цессии, право по которому стало основанием для включения в реестр требований кредиторов, на предмет возражений конкурирующего кредитора о его безвозмездности и, как следствие, мнимости, не исследованы возможность выдачи денежных средств ИП ФИО8 в адрес ФИО6, довод о возможной транзитности денежных средств, а также взаимоотношения сторон на предмет их аффилированности.

При новом рассмотрении судами установлено, что первоначальный факт выдачи займа подтверждается платежными поручениями № 404 от 18.07.2017, № 409 от 21.07.2017, № 417 от 26.07.2017, заверенные АО Райффайзенбанк. Согласно сведениям, представленным налоговым органом о доходах кредитора за 2016-2021 г.г., наличие финансовой возможности ИП ФИО8 выдать займы в указанном в договорах и платежных поручениях размерах.

Отклоняя возражения, суды исходили из того, что не подтвержден документально довод о том, что денежные средства снимались должником со счета и передавались ИП ФИО8 для последующей передачи должнику в качестве займа.

Судами также исследован вопрос о финансовой состоятельности займодавца. Так, согласно материалам дела ИП ФИО8 в 2016-2017 г.г. применял упрощенную систему налогообложения и ЕНВД, и в представленных декларациях по УСН доход заимодавца указано за 2016 г. - 66 965 420 руб., за 2017 г. -31 924 658 руб. При этом, в указанный период займодавец применял систему налогообложения ЕНВД, а сведения о доходах как физического лица, согласно копии справок 2-НДФЛ за 2019-2021 г.г. составили более полумиллиарда рублей. В материалы дела представлены справки о доходах по форме 2-НДФЛ ФИО8 как физического лица за 2016-2017 годы.

Также судами установлено, что не подтверждены доводы о транзитном характере денежных средств, и отсутствии доказательств расходования денежных средств должником. При этом, в материалы дела представлена выписка по счетам должника, из которой следует, что должник расплачивался по собственным долгам, оплачивал свои налоги, коммунальные платежи, покупал валюту и пр.

В связи с этим суды пришли к выводу о том, что не находят своего подтверждения доводы конкурсных кредиторов о транзитном характере денежных средств, отсутствии доказательств расходования денежных средств должником.

Суды во исполнение указаний кассационной инстанции, проверили также и довод о ничтожности договора цессии на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации ввиду безвозмездности договора цессии.

Так судами установлено, что согласно условиям договора цессии № 2909 от 29.09.2017, переход права требования не связан с фактом оплаты договора.

Оспариваемый договор цессии условия о безвозмездном характере сделки не содержит.

Согласно п. 1.4. договора № 2909 уступки прав (цессии) по договору займа от 29.09.2017 между ИП ФИО8 (первоначальный кредитор, Цедент) и ФИО2 (последующий кредитор, Цессионарий) за уступаемые права (требования) цессионарий обязуется выплатить цеденту 20% от суммы, фактически либо полученной от должника в добровольном порядке или взысканной с должника в судебном порядке, за вычетом НДФЛ 13% Цессионарий обязуется выплатить цеденту установленную п.1.4 настоящего Договора сумму в срок не позднее 3 рабочих дней с момента поступления денежных средств должника на счет цессионария. Вышеназванный пункт договора не противоречит закону.

Несмотря на отсутствие твердой договорной цены, как отметили суды, стороны согласовали порядок ее определения и расчета.

Суды исходили в данном случае из того, что заключение договора цессии на подобных условиях распространено в практике, поскольку позволяет цеденту избежать несения дополнительных издержек на взыскание задолженности с должника в ситуации, когда не представляется возможным предопределить реальность исполнения должником судебного акта о взыскании задолженности.

В рассматриваемом случае, по мнению судов, конкурирующим кредитором не представлено доказательств направленности воли сторон договора цессии на достижение иного правового эффекта, чем обычно предусматривает договор цессии, прикрытие договором цессии дарения между физическими лицами, а также не представлено доказательств намерения сторон реализовать какой-либо противоправный интерес.

При таких обстоятельствах, суды, оценив договор цессии на предмет его безвозмездности, мнимости, возможный транзитный характер денежных средств, а также взаимоотношения сторон на предмет их аффилированности, пришли к выводу о недоказанности подобных обстоятельств, и об отсутствии недобросовестности в действиях сторон при заключении договора цессии. Возложение на ФИО2 бремени доказывания отрицательного факта недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения. Каких-либо убедительных доводов о формировании фиктивной кредиторской задолженности конкурирующим кредитором не приведено, соответствующих доказательств в материалы дела не представлено.

Суды посчитали, что довод об осведомленности кредитора о величине обязательств АКБ «Русский Трастовый Банк» и невозможности удовлетворении ФИО6 требований, ввиду очевидной подачи в рамках дела о банкротстве АКБ «Русский Трастовый Банк» заявления о взыскании с ФИО6 убытков, не свидетельствует о недействительности договора цессии.

Довод об аффилированности сторон сделки по договору займа, по договору цессии, а также кредитора и должника, отклонен судами как неподтвержденный, поскольку доказательств того, что заимодавец ФИО8 и заемщик Михеев, цедент ФИО8 и цессионарий ФИО2, должник Михеев и кредитор ФИО2 оказывали влияние на предпринимательскую деятельность друг друга, принадлежали к одной группе юридических лиц, вели совместный бизнес и хозяйственную деятельность, материалы спора не содержат, как не представлено в материалы спора и доказательств того, что указанные лица состояли или состоят в родственных связях.

Доводы об отсутствии экономической целесообразности предоставления займа также мотивированно отклонены судами, поскольку займ предоставлен в долг должнику под проценты, а условия договора займа предполагали начисление процентов (п.2.3), имели срок возврата займа (п.2.2), предусматривали штрафные санкции (неустойку) за несвоевременный (неполный) возврат (п.3.2), т.е. являлись обычными для такого рода отношений.

Суд кассационной инстанции считает, что, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно положениям статьи 214.1. Закона о банкротстве к отношениям, связанным с банкротством индивидуальных предпринимателей, применяются правила, установленные параграфами 1.1, 4 главы X настоящего Федерального закона, с учетом особенностей, установленных настоящим параграфом. К отношениям, связанным с банкротством индивидуальных предпринимателей, применяются правила, установленные параграфами 1.1, 4 главы X настоящего Федерального закона, с учетом особенностей, установленных настоящим параграфом.

Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в пункте 26 даны разъяснения, согласно которым в силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В силу статьей 100, 213.24 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве суд должен исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. При этом необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

В силу пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридически лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора.

В соответствии со статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон.

Согласно пункту 1 статьи 433 Гражданского кодекса Российской Федерации договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта. Если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (п. 2 ст. 433 ГК РФ).

В соответствии со статьями 807, 819 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей, следовательно, данный договор является реальной сделкой, в связи с этим передача заемного имущества становится ключевым фактором при доказывании наличия между сторонами правоотношений по договору займа.

Положения статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривают, что заемщик обязан возвратить кредитору полученные денежные средства в срок и в порядке, которые предусмотрены договором.

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

В соответствии с частью 1 статьи 162 Гражданского кодекса Российской Федерации несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Из статьи 812 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности не получены им от заимодавца или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре (пункт 1). Если договор займа должен быть совершен в письменной форме, его оспаривание по безденежности путем свидетельских показаний не допускается, за исключением случаев, когда договор был заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя (пункт 2). Из приведенных выше положений закона следует, что основанием для возникновения обязательств заемщика по договору займа является заключение договора займа с передачей заемщику денег или других вещей, являющихся предметом договора займа. При этом факт передачи денег по договору займа может подтверждаться как распиской, так и любыми иными письменными доказательствами.

В соответствии с абзацем 3 пункта 26 Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Согласно пункту 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования).

В соответствии со статьей 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В силу пункта 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации при уступке права требования цедентом должны быть соблюдены следующие условия: уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием; цедент правомочен совершать уступку; уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу; цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что возможность уступки права требования не ставится в зависимость от того, является ли уступаемое право требования бесспорным. Договор цессии по своей правовой природе является консенсуальной сделкой, что находит свое отражение в норме пункта 2 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Таким образом, по общему правилу оплата по договору цессии не имеет значения для определения факта перехода уступаемого права. Само по себе наличие у кредитора (цедента) обязательственных прав по отношению к цессионарию (требовать оплаты) не влечет недействительность уступленного права либо квалификацию цессии как дарение.

В пункте 1 статьи 388 Кодекса предусмотрено, что уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Согласно абзацу 1 пункта 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, по общему правилу является оспоримой (п. 1 ст. 168 ГК РФ).

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9

Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные в рамках статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей. При этом установление судом факта злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны. Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая оспариваемую сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Согласно пункту 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» соглашение об уступке права (требования), заключенное между коммерческими организациями, может быть квалифицировано как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу права (требования). Отсутствие в сделке уступки права (требования) условия о цене передаваемого права (требования) само по себе не является основанием для признания ее ничтожной как сделки дарения между коммерческими организациями.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворной является сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки; при этом обе стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

Таким образом, к заключению притворной сделки стороны прибегают для того, чтобы получить правовой эффект, который достигали бы прикрытой сделкой, если бы ее можно было совершить открыто или с целью, скрывающим запрещенную конструкцию договора (сделки с противоправными целями, то есть для того, чтобы обойти установленные законом запреты и ограничения, ущемить права и охраняемые законом интересы других лиц, получить необоснованные преимущества и т.п.).

Рассматривая возможность применения пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации в Определении от 25.09.2007 № 11697/07 по делу № А43-29620/06-19-110 и в Постановлении от 02.08.2005 № 07/2601/05, указал, что намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно, стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

В соответствии с пунктом 2 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из цессии ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности. Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов или существа договора не вытекает иное (пункт 3 статьи 423 ГК РФ).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что согласно статье 421 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны также вправе, в частности, заключить договор, по которому первоначальный кредитор (цедент) обязуется уступить новому кредитору (цессионарию) требование к должнику, а новый кредитор (цессионарий) принимает на себя обязанность передать первоначальному кредитору (цеденту) часть того, что будет исполнено должником по уступаемому требованию.

Из приведенного разъяснения следует, что условие договора уступки об инкассо-цессии (цессия для целей взыскания), посредством которой требование уступается новому кредитору с условием уплаты части взысканных денежных средств, не противоречит нормам закона, выражает волю сторон на избрание такого способа оплаты уступаемого права требования.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» отсутствие в договоре уступки условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. Указанный вывод также изложен в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 01.03.2019 №306-ЭС18-19885 по делу №А65-31604/2017 и от 24.12.2018 по делу №306-ЭС18-16762, А65-31593/2017.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств в материалах дела отсутствуют.

Таким образом, суд кассационной инстанции считает, что выводы судов основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства.

Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судами фактических обстоятельств дела.

Указанные в кассационной жалобе доводы не опровергают законность и обоснованность принятых по делу судебных актов и правильности выводов судов, а свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку. Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом вышеизложенного суд округа считает, что суды обеих инстанций выполнили указания суда кассационной инстанции в порядке статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указали мотивы, по которым пришли к тем или иным выводам, правильно применили нормы материального права, не допустив нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судами фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

При повторном рассмотрении суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указания суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 01.07.2021 в соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судами выполнены.

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд





ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 19.01.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2023 по делу № А40-1293/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.





Председательствующий-судья Е.Л. Зенькова

Судьи: Е.А. Зверева

Н.Я. Мысак