Решение от 19 марта 2021 г. по делу № А19-14768/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011,

тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

г. Иркутск Дело № А19-14768/2020

19.03.2021

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 12.03.2021.

Решение в полном объеме изготовлено 19.03.2021.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Бабаевой А.В. при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Шевченко З.А., рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению БАЙКАЛСИ КАМПАНИ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ГРУППА КОМПАНИЙ «МОРЕ БАЙКАЛ» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 664520, <...> здание 6/1) в лице акционера общества - общества с ограниченной ответственностью «Байкал Холдинг» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 666034, <...>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Байкал 430» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 66034, <...>, пом. 225)

о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок,

при участии в судебном заседании:

от истца – не явились, извещены в порядке части 6 статьи 121 АПК РФ;

от ответчика – ФИО1, доверенность от 02.09.2020, предъявлен паспорт, копия диплома о наличии высшего юридического образования имеется в материалах дела;

от третьего лица (1) – ФИО2, доверенность от 01.02.2021, предъявлен паспорт, копия диплома о наличии высшего юридического образования имеется в материалах дела;

от третьего лица (2) – ФИО3, доверенность от 02.12.2020, предъявлен паспорт, копия диплома о наличии высшего юридического образования имеется в материалах дела.

установил:

БАЙКАЛСИ КАМПАНИ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "ИРКУТСКИЙ ЗАВОД РОЗЛИВА МИНЕРАЛЬНЫХ ВОД" в лице его акционера – ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ ХОЛДИНГ" (далее – истец, акционер) обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с исковым заявлением к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ 430" (далее – ответчик, ООО "БАЙКАЛ 430" о признании недействительным договора о передаче права на регистрацию товарного знака другому лицу от 21 августа 2017 года, заключенного между БАЙКАЛСИ ФИО4 «Иркутский завод розлива минеральных вод» и ООО «Байкал 430», предметом которого является передача права на регистрацию словесного товарного знака "baikalwater" по заявке № 2016717369; применении последствий признания сделки недействительной в виде изъятия у ООО «Байкал 430» и передаче БАЙКАЛСИ ФИО4 «Иркутский завод розлива минеральных вод» прав на регистрацию комбинированного товарного знака "baikalwater" по заявке № 2016717369 и на зарегистрированный товарный знак по свидетельству № 670273 охраняемый в Российской Федерации в отношении товаров 32 класса Международной классификации товаров и услуг: воды [напитки].

Определением суда от 26.08.2020 исковое заявление принято, возбуждено производство, назначено предварительное судебное заседание.

Определение суда от 17.11.2020 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 664011, <...>, ЭТАЖ 4, ПОМЕЩЕНИЕ 408) и АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "АКВАЛАЙФ РЕСУРС" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 108840, МОСКВА ГОРОД, <...>).

Истец в судебное заседание не явился, явку представителей не обеспечил.

На основании части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в отсутствие истца.

В обоснование заявленных требований акционер указал на то, что предметом спорного договора являлось имущественное право на регистрацию товарного знака, с учетом чего к указанной сделке применимы положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) о договоре об отчуждении исключительного права на товарный знак. Спорный договор является ничтожным по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, поскольку являлся фактически безвозмездной сделкой, направленной на вывод активов истца. Полагая, что оспариваемый договор нарушает права акционера как единственного акционера истца, так как в результате заключения спорного договора активы истца уменьшились, что послужило основанием для обращения акционера в суд.

Представитель ответчика в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований, поскольку у акционера отсутствует право на предъявление иска, срок исковой давности пропущен, основания для признания договоров недействительным отсутствуют, акционер и истец злоупотребляют правами.

Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ" (далее – ООО "БАЙКАЛ") и АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "АКВАЛАЙФ РЕСУРС" (далее – АО "АКВАЛАЙФ РЕСУРС"), в судебном заседании поддержали доводы, изложенные в отзывах на исковое заявление, просили отказать в удовлетворении исковых требований, указывая на отсутствие у истца права на иск, отсутствие оснований для оспаривания сделок и пропуск срока исковой давности.

В ходе рассмотрения дела от истца поступило заявление, поименованное как заявление об изменении требований. По результатам его изучения суд пришел к выводу об отсутствии оснований для рассмотрения его в порядке статьи 49 АПК РФ, поскольку исходя из положений части 1 статьи 49 АПК и абзаца второго пункта 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31.10.1996 № 13 фактически предмет и основания иска не изменены, в связи с чем, указанное заявление, изложенные доводы рассмотрены и оценены судом как дополнительные пояснения (правовая позиция истца) по первоначально заявленным исковым требованиям.

Исследовав материалы дела и представленные сторонами документы, выслушав в судебном заседании доводы и пояснения представителей сторон и третьих лиц, установив имеющие значение для разрешения спора по существу обстоятельства, оценив представленные участвующими в деле лицами доказательства каждое в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, суд пришел к следующим выводам.

18.05.2016 истец обратился в Роспатент с заявкой № 2016717369 (далее – заявка)на регистрацию товарного знака байкальской тематики в отношении 32 класса МКТУ - воды (напитки); заявленный к регистрации товарный знак представлял собой словесное обозначение "baikalwater".

02.03.2017 Роспатент направил в адрес истца уведомление о невозможности зарегистрировать товарный знак по заявке ввиду отсутствия согласия владельца Байкальского заповедника; отсутствия согласия правообладателя общеизвестного товарного знака "БАЙКАЛ" для товаров 33 класса МКТУ (алкогольные напитки), а также товарного знака со словесным элементом "Вода Байкала" № 0135466, сходных с обозначением по заявке до степени смешения; отсутствия согласия правообладателей старших товарных знаков, зарегистрированных ранее (со словесным элементом "Байкал" или "Baykal", а именно товарных знаков № 141917, 152007, зарегистрированных на имя ООО "Байкал", и № 59925, 151442, 203612, зарегистрированных на имя ФГБНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности", сходных с обозначениями по заявке до степени смешения.

04.08.2017 было зарегистрировано ООО "Байкал 430" (ответчик), участниками которого при регистрации были ЗАО "АРМ" и АО "Аквалайф Ресурс" (третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований), каждое - с долей в уставном капитале 50%. Впоследствии ЗАО "АРМ" уступило свою долю в уставном капитале Байкалси ФИО4 группа компаний "Море Байкал" (ОГРН <***>, ИНН <***>) - лицу, входящее в одну группу лиц с истцом; соответствующие изменения внесены в Единый государственный реестр юридических лиц 04.04.2018.

21.08.2017 истец и ответчик заключили договор о передаче права о передаче права на регистрацию товарного знака (далее – договор), согласно пункту 2 которого истец (правообладатель) передает ответчику (приобретатель) право на регистрацию товарного знака по заявке.

В соответствии с пунктом 3 договора за передаваемое по договору право ответчик выплачивает истцу вознаграждение в размере 4900 рублей.

01.09.2017 ООО "Байкал" и ответчик заключили лицензионный и сублицензионный договоры, согласно которым право использования всех старших товарных знаков было предоставлено ответчику.

04.09.2017 ООО "Байкал" и ФГБНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности", как правообладатели старших товарных знаков, предоставили согласие на регистрацию ответчиком товарного знака.

26.03.2018 Роспатент принял решение о регистрации товарного знака по заявке.

11.09.2018 по заявке был зарегистрирован товарный знак № 670273. Соответствующая информация опубликована в общедоступном Реестре прав на товарные знаки.

19.08.2020 акционер обратился с иском о признании договора недействительным и применении последствий недействительности сделки по основаниям, предусмотренными статьями 10 и 168 ГК РФ.

Из текста искового заявления следует, что истец полагает спорный договор был заключен в ущерб интересам БАЙКАЛСИ ФИО4 БАЙКАЛСИ ФИО4 «ИРКУТСКИЙ ЗАВОД РОЗЛИВА МИНЕРАЛЬНЫХ ВОД»; отчуждение прав по заявке носило практически безвозмездный характер; стоимость отчуждения права составила всего 4 900 рублей.

Ссылаясь на положения статей 1233, 1473, 1474, пункт 2 статьи 1488, истец указал, что, заключение ООО «Байкал430» лицензионных договоров с конкурирующей с БАЙКАЛСИ Кампани организацией ООО «Байкал», которая в свою очередь передала права на товарные знаки по сублицензионным договорам производственной компании ООО «ПК «Аквалайф», вышеуказанные действия ООО «Байкал430» свидетельствуют о том, что использование БАЙКАЛСИ Кампани своего фирменного наименования и действия ответчика по использованию переданных по договорам обозначений, создает угрозу введения потребителей в заблуждение.

Истец полагает, что оспариваемый договор о передаче прав на регистрацию товарных знаков по своей правовой природе указанный договор является договором по передаче имущественного права на регистрацию товарных знаков по заявкам. Истец, ссылаясь на правила об аналогии закона (пункт 1 статьи ГК РФ), считает, что в связис отсутствием специального регулирования в отношении такого рода договоров, к спорным правоотношениям подлежат применению нормы главы 76 ГК РФ, в частности статей 1483 и 1488 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 1488 ГК РФ по договору об отчуждении исключительного права на товарный знак одна сторона (правообладатель) передает или обязуется передать в полном объеме принадлежащее ей исключительное право на соответствующий товарный знак в отношении всех товаров или в отношении части товаров, для индивидуализации которых он зарегистрирован, другой стороне – приобретателю исключительного права. При этом пунктом 2 указанной статьи ГК РФ установлено, что отчуждение исключительного права на товарный знак по договору не допускается, если оно может явиться причиной введения потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя.

Истец в обоснование своих доводов указал, что, по его мнению, словесный элемент "BAIKALSEA", содержащийся в товарных знаках, исключительное право по которым передано по спорным сделкам, входит в состав ряда товарных знаков и при перенесении на нового владельца в порядке статьи 1488 ГК РФ вводит потребителя в заблуждение относительно связи таких товарных знаков и иска. Использование истцом обозначения "BAIKALSEA" и производство им продукции, по мнению акционера, свидетельствуют о восприятии потребителем обозначения "BAIKALSEA" и фирменного наименования истца в ассоциации между собой.

Ответчик возражал против данных доводов истца, ссылаясь на то, что положения пункта 2 статьи 1488 ГК РФ не могут быть применены к спорным правоотношениям, поскольку ее правило относится к отчуждению исключительного права, которого по оспариваемым договорам не происходило как из-за отсутствия исключительного права, так и в связи с иной природой соглашения между сторонами.

Суд, признавая обоснованность указанного довода ответчика, также считает положения пункта 2 статьи 1488 ГК РФ неприменимыми к спорному договору.

Из материалов дела следует, что предметом договора были не исключительные права (товарные знаки), а права на регистрацию товарного знака по заявке, которые под пункт 2 статьи 1488 ГК РФ не подпадают.

После заключения спорных договоров ФГБНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности" и ООО "Байкал" (правообладатели старших товарных знаков) предоставили согласия на регистрацию ответчиком товарного знака по заявкам. 11.09.2018 по заявке был зарегистрирован товарный знак.

Таким образом, исключительные права возникли 11.09.2018, после регистрации товарного знака Роспатентом; на дату заключения оспариваемого договора исключительных прав не существовало.

Суд отмечает, что истец не лишен права обратиться в Роспатент с возражением против предоставления товарному знаку правовой охраны на основании пункта 3 статьи 1483 ГК РФ, а в части фирменного наименования - пункта 8 статьи 1483 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 1513 ГК РФ предоставление правовой охраны товарному знаку может быть оспорено путем подачи возражения в Роспатент.

Согласно абзацу 2 пункта 52 Постановления Пленума ВС РФ № 10 от 23.04.2019 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 10) при обращении в суд с требованием, подлежащим рассмотрению в административном (внесудебном) порядке, суд отказывает в принятии соответствующего заявления на основании пункта 1 части 1 статьи 127.1 АПК РФ.

Таким образом, ссылка на нарушение нормы пункта 2 статьи 1488 ГК РФ может быть заявлена и применена только при подаче возражений в Роспатент и рассмотрении таких возражений Роспатентом (или судом, рассматривающим заявление об оспаривании решения Роспатента), тогда как в настоящем деле такие обстоятельства отсутствуют.

Суд также отмечает, что в силу пункта 154 Постановления Пленума ВС РФ № 10 лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак, не может быть отказано в защите права на товарный знак (даже если в суд представляются доказательства неправомерности регистрации товарного знака) до признания предоставления правовой охраны такому товарному знаку недействительным в порядке, предусмотренном статьей 1512 ГК РФ.

В связи с этим довод акционера о введении потребителей в заблуждение и иные доводы, направленные на отрицание наличия исключительных прав на товарный знак является несостоятельным. Суд также отклоняет доводы акционера о соотношении товарного знака и фирменного наименования истца, поскольку данные доводы могут быть заявлены только при подаче возражений в Роспатент против предоставления правовой охраны товарному знаку.

Истец утверждает, что товарный знак, зарегистрированный по заявке, исключительное право на которые переданы оспариваемой сделкой, содержат фирменное наименование истца, что противоречит положениям пунктов 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ, полагает, что спорный договор нарушает требования закона.

Согласно пункту 3 статьи 1483 ГК РФ не допускается государственная регистрация в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы: 1) являющиеся ложными или способными ввести в заблуждение потребителя относительно товара либо его изготовителя; 2) противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали.

В соответствии с пунктом 8 статьи 1483 ГК РФ не могут быть в отношении однородных товаров зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения, тождественные или сходные до степени смешения с охраняемым в Российской Федерации фирменным наименованием или коммерческим обозначением (отдельными элементами таких наименования или обозначения) либо с наименованием селекционного достижения, зарегистрированного в Государственном реестре охраняемых селекционных достижений, права на которые в Российской Федерации возникли у иных лиц ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

Суд считает, что положения пунктов 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ не применимы к спорному договору.

Указанные нормы регулируют не отношения, связанные с отчуждением прав на регистрацию товарных знаков, а отношения, возникающие при регистрации товарных знаков. Из материалов дела усматривается, что предметом договора выступало именно право на регистрацию товарных знаков, что исключает применение к спорным договорам положений пункта 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ.

Таким образом, суд отклоняет доводы акционера и истца со ссылкой на пункты 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ ввиду их несостоятельности.

Истец полагает, что оспариваемые договоры о передаче прав на регистрацию товарных знаков по своей правовой природе указанные договоры являются договорами по передаче имущественного права на регистрацию товарных знаков по заявкам. Истец, ссылаясь на правила об аналогии закона (пункт 1 статьи ГК РФ), считает, что в связи с отсутствием специального регулирования в отношении такого рода договоров, к спорным правоотношениям подлежат применению нормы главы 76 ГК РФ, в частности статей 1483 и 1488 ГК РФ.

Ответчик выразил несогласие с правовой квалификацией оспариваемых договоров, которая дана истцом.

Ссылаясь на положения статьи пункта 2 статьи 421 ГК, 1229, 1232, 1484 ГК РФ ответчик выразил позицию, согласно которой наиболее близким к праву на регистрацию товарного знака выступает иное имущественное право – право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец (статья 1357 ГК РФ), а в случае применения аналогии закона в соответствии с пунктом 2 статьи 421 ГК РФ сходными отношениями являлись бы отношения, предусмотренные пунктом 2 статьи 1378 ГК РФ и статьи 1357 ГК РФ.

Рассмотрев и оценив приведенные доводы сторон суд считает необходимым отметить следующее.

Согласно пункту 3 статьи 1497 ГК РФ, изменение в заявке на товарный знак сведений о заявителе, в том числе в случае передачи или перехода права на регистрацию товарного знака либо вследствие изменения наименования или имени заявителя, а также исправление в документах заявка очевидных и технических ошибок может быть внесено до государственной регистрации товарного знака (статья 1503 ГК РФ) или до принятия решения об отказе в его государственной регистрации. Порядок такой передачи права установлен пунктом 67 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков (утв. приказом Министерства экономического развития РФ от 20.07.2015 № 482).

Действующим законодательством на сегодняшний день прямо не предусмотрены требования к форме и содержанию договора о передаче права на регистрацию товарного знака по заявке, что не исключает возможности совершения такого рода сделок в силу пункта 2 статьи 421 ГК РФ.

Согласно пункту 2 статьи ГК РФ к договору, не предусмотренному законом или иными правовыми актами, при отсутствии признаков, указанных в пункте 3 настоящей статьи, правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются, что не исключает возможности применения правил об аналогии закона (пункт 1 статьи 6) к отдельным отношениям сторон по договору.

Проанализировав условия оспариваемых договоров, суд полагает, что они являются непоименованными и не находит оснований для их квалификации в качестве смешанных по смыслу пункта 3 статьи 421 ГК РФ, в связи с чем вышеизложенные доводы истца судом отклоняются как необоснованные.

Договор об отчуждении исключительного права возможен только при наличии соответствующего исключительного права. В силу требований статей 1229, 1232, 1484 ГК РФ, исключительное право использования товарного знака принадлежит лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Исключительное право является абсолютным правом, которое принадлежит правообладателю (статья 1229 ГК РФ).

В отношении этого типа договора предусмотрены специальные правила (статья 1232, 1234 ГК РФ, а применительно к товарным знакам - статья 1488 ГК РФ).

Положениями ГК РФ предусмотрены различные виды прав в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации (интеллектуальные права), среди которых, помимо исключительного права, предусмотрены наряду с личными неимущественными и иные имущественные права (статья 1226 ГК РФ).

Суд, учитывая, что оспариваемые договоры не носят смешанного характера (истцом данный довод не оспорен) соглашается с позицией ответчика о том, что наиболее близким к праву на регистрацию товарного знака является такое имущественное право как право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец (статья 1357 ГК РФ). Правила пункта 3 статьи 1497 ГК РФ (экспертиза заявка на товарный знак и внесение изменений в документы заявка) и пункта 2 статьи 1378 ГК РФ (внесение изменений в документы заявка на изобретение, полезную модель или промышленный образец) аналогичны по содержанию, что, в свою очередь свидетельствует, что соответствующие отношения являются сходными.

В отношении права на получение патента как иного имущественного права установлены специальные правила в статье 1357 ГК РФ. Право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец может перейти к другому лицу (правопреемнику) или быть ему передано в случаях и по основаниям, которые установлены законом, в том числе в порядке универсального правопреемства, или по договору (пункт 2 статьи 1357 ГК РФ). Единственным требованием к договору о передаче права на получение патента является соблюдение письменной формы (пункт 3 статьи 1357 ГК РФ).

Следовательно, в случае применения аналогии закона в соответствии с пунктом 2 статьи 421 ГК РФ сходными отношениями являлись бы отношения, предусмотренные пунктом 2 статьи 1378 ГК РФ и статьи 1357 ГК РФ.

Вместе с тем, согласно правовой позиции высшего судебного органа, изложенной в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора» применение к непоименованным договорам по аналогии закона императивных норм об отдельных поименованных видах договоров возможно в исключительных случаях, когда исходя из целей законодательного регулирования ограничение свободы договора необходимо для защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон. При этом суд должен указать на то, какие соответствующие интересы защищаются применением императивной нормы по аналогии с законом.

Аналогичный правовой подход получил закрепление в пункте 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора».

Поскольку в отношениях по передаче права на регистрацию товарного знака такие обстоятельства не установлены (требующие защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон), к оспариваемым договорам подлежат применению. только общие правила о договорах.

С учетом вышеизложенного, суд, проанализировав условия оспариваемых договоров, приведенные сторонами доводы, руководствуясь приведенными выше нормами гражданского законодательства и разъяснениями высших судебных органов, приходит к выводу о том, что оспариваемые договоры не противоречат требованиям закона.

Истец заявил довод о безвозмездности оспариваемых договоров, указав, что качестве встречного предоставления ООО «Байкал 430» по договору от 21.08.2017 формально должно было уплатить за передачу права по заявке всего 4 900 руб., причем в срок до 31.12 2017, т.е. с отсрочкой более чем на четыре месяца; в то же время реальная стоимость переданных имущественных прав многократно превышает цену по спорным сделкам.

Сделки между коммерческими организациями по безвозмездной передаче имущественных прав являются ничтожными на основании положений статей 168, 170, 575 ГК РФ.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. При этом согласно части 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Вместе с тем, заявляя довод о том, что реальная стоимость переданных по оспариваемому договору имущественных прав многократно превышает установленную в них цену, относимыми достоверными доказательствами не подтвержден, в связи с чем отклоняется судом. Ссылка истца на статью 1234 ГК РФ не принимается судом как неприменимая к рассматриваемым спорным правоотношениям по вышеизложенным основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Как указано в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Пунктом 1 статьи 424 ГК РФ установлено, что исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

Стороны согласовали условие о цене в пункте 3 оспариваемого договора, что подтверждает возмездный характер соответствующей сделки.

Кроме того, представитель ответчика в ходе судебного разбирательства пояснил, что установленная сторонами договоров цена обусловлена объективными обстоятельствами, а именно: без согласий третьих лиц регистрация знаков по заявке была невозможной (соответственно, ценность переданных по оспариваемым договорам прав стремилась к нулю), права по заявке переданы в совместное предприятие истца и АО "Аквалайф Ресурс" - ООО "Байкал 430",

С учетом изложенного, довод истца о безвозмездности оспариваемых договоров (в нарушение пункта 3.1 статьи 1234, статьи 170 и 575, ГК) не находит своего подтверждения и опровергается материалами дела.

Доводы акционера о том, что спорные договоры были направлены на причинение вреда истцу, суд отклоняет, поскольку в нарушение требований части 1 статьи 65 АПК РФ истцом в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих возникновение у истца убытков, связанных с заключением оспариваемых договоров, а равно не представлено доказательств наличия препятствующих осуществлению его деятельности обстоятельств, обусловленных оспариваемыми договорами. С учетом того, что исковое заявление принято к производству 26.08.2020, суд полагает, что истец располагал достаточным количеством времени для сбора доказательственной базы в подтверждение своих доводов.

Суд также отклоняет довод истца со ссылкой на статьи 14 и 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» о том, что действия ответчика по приобретению товарных знаков фактического производителя продукции (истца) посредством заключения спорных договоров являются актом недобросовестной конкуренции в связи с тем, что данные нормы не подлежат применению к оспариваемым договорам с учетом их характера и предмета.

Ответчиком и третьими лицами в ходе судебного разбирательства заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии со статьей 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в пункте Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 43), поскольку исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре (пункт 2 статьи 199 ГК РФ), соответствующее заявление, сделанное третьим лицом, по общему правилу не является основанием для применения судом исковой давности.

С учетом приведенных разъяснений, рассмотрев заявление ответчика о пропуске срока исковой давности, суд пришел к следующим выводам.

В статье 195 ГК определено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Пунктом 1 статьи 196 ГК РФ определено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 2 статья 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В рамках настоящего дела заявлено требование о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

При этом, на основании пункта 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Ответчик в подтверждение обоснованности заявления о пропуске срока исковой давности указывает на разъяснения, содержащиеся в подпункте 3 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 27) предполагается, что участник должен был узнать о совершении сделки не позднее даты проведения годового общего собрания участников по итогам года, в котором была совершена оспариваемая сделка, за исключением случаев, когда информация о совершении сделки скрывалась ия материалов нельзя было сделать вывод о совершении такой сделки (например, если из бухгалтерского баланса не следовало, что изменился состав основных активов по сравнению с предыдущим годом).

Ответчик полагает, что поскольку акционеру принадлежат 100% акций истца, акционер имел полный контроль над деятельностью истца и не мог не знать о заключении договора. Оспариваемый договор был заключен 21.08.2017, следовательно, акционер должен был узнать о факте заключения договоров не позднее 30.06.2018. Иск заявлен только 19.08.2020, то есть с пропуском срока исковой давности.

Возражая против заявления о пропуске срока исковой давности, истец ссылается на пункт 1 статьи 181 ГК РФ полагает, что срок исковой давности по предъявленным требованиям составляет три года и, соответственно, на дату обращения в суд с иском (19.08.2020) данный срок не истек.

Суд, отклоняя довод ответчика о применении к рассматриваемой ситуации разъяснений подпункта 3 пункта 3 Постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27 в связи с тем, что в качестве правовых оснований для признания оспариваемых договоров недействительными (с учетом правовой позиции, изложенной в заявлении об изменении требований) истец не ссылался на нарушение при их заключении положений корпоративного законодательства о крупных сделках и сделках с заинтересованностью, вместе с тем, приходит к выводу об обоснованности применения годичного срока исковой давности к спорным правоотношениям, как заявлено ответчиком, и пропуске истцом срока исковой давности ввиду следующего.

В соответствии с абзацем шестым пунктом 1 статьи 65.2 ГК РФ, участники корпорации вправе оспаривать, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182 ГК РФ), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.

Согласно пункту 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация.

В рамках настоящего дела исковые требования заявлены обществом с ограниченной ответственностью «Байкал Холдинг» - акционером БАЙКАЛСИ КАМПАНИ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ГРУППА КОМПАНИЙ «МОРЕ БАЙКАЛ», что свидетельствует о косвенном характере иска.

Разъяснения в части правил исчисления срока исковой давности, применимые по аналогии к любому косвенному иску, даны в пункте 2 Постановления Пленума ВС РФ № 27: срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее совершения, и о применении последствий ее недействительности, в том числе когда такие требования от имени общества предъявлены участником (акционером) или членом совета директоров (наблюдательного совета), исчисляется со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узнало или должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона к порядку ее совершения, в том числе если оно непосредственно совершало данную сделку.

Рассмотрев заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, руководствуясь вышеприведенными положениями ГК РФ и разъяснениями высшего судебного органа, суд пришел к выводу о том, что в рассматриваемом деле течение срока исковой давности начинается со дня, когда началось исполнение спорных сделок, соответственно, на дату обращения в суд истца с настоящим иском срок исковой давности истек.

В отношении заявленных ответчиком и третьими лицами доводов об отсутствии у истца права на предъявление иска суд полагает необходимым отметить следующее.

В силу статьи 46 Конституции Российской Федерации, статей 11, 12 ГК РФ и статьи 4 АПК РФ заинтересованному лицу гарантировано его право обращения за защитой нарушенных и (или) оспариваемых прав и законных интересов путем предъявления иска в суд.

Как было указано выше, участники корпорации вправе оспаривать, действуя от имени корпорации, совершенные ею сделки по предусмотренным законом основаниям и требовать применения последствий их недействительности (абзац шестой пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ).

Из приведенной нормы следует, что для предъявления акционером иска в интересах истца недостаточно утверждений о субъективной заинтересованности акционера, необходимо наличие оснований, установленных статьи 174 ГК РФ или законодательством об акционерных обществах, либо наличие признаков ничтожности сделки.

Вместе с тем, в качестве правовых оснований для признания оспариваемых договоров недействительными, истец указал на основания, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ; о наличии оснований, предусмотренных статьей 174 ГК РФ или Федеральным законом от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», не заявлено.

Принимая во внимание требования абзаца шестого пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ, учитывая основания заявленных исковых требований, суд признает обоснованным доводы ответчика о том, что акционер не обладает правом на обращение в суд с настоящим исковым заявлением, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Суд также учитывает, что в силу абзаца 4 пункта 2 статьи 166 ГК РФ сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли. Аналогичное правило закреплено в пункте 72 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Спорный договор были заключен 21.08.2017, а иск предъявлен акционером 19.08.2020, то есть спустя три года после заключения договора. Акционер и истец в ходе рассмотрения дела судом не оспаривали добровольность заключения истцом договоров и факт исполнения истцом договоров (включая факт подачи патентным поверенным истца заявка в Роспатент на передачу права на регистрацию товарных знаков). Акционер и истец не оспаривали, что за период с даты заключения договоров до даты подачи иска они не заявляли возражений против договоров, регистрации товарных знаков и их использования. При этом акционер является единственным акционером истца, обладает полным контролем над деятельностью истца и должен был узнать о заключении договоров не позднее 2018 года.

Таким образом, истец добровольно заключил и исполнил оспариваемые договоры в полном объёме, длительное время (почти три года) не заявлял никаких возражений по поводу договоров, и, таким образом, поведение истца дало основание другим лицам полагаться на действительность сделки, что также является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в силу абзаца 4 пункта 2, пункта 5 статьи 166 ГК РФ, пункта 72 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Обоснованными и правомерными видятся доводы АО «Аквалайф ресурс» о том, что истец, указывая на то, что что вопрос о принятии Роспатентом решения о регистрации товарных знаков по заявке № 2016717369 вообще не является предметом спора, противоречит предшествующим заявлениям о якобы ничтожности договоров на основании пункта 2 статьи 1488 ГК РФ, пунктов 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ.

Кроме того, АО «Аквалайф ресурс» справедливо указало на имеющееся в позиции и действиях истца противоречие, заключающееся в следующем. Акционер со ссылкой на пункт 2 статьи 1484 и пункт 1 статьи 1486 заявлял о введении потребителей в заблуждение в результате неиспользования товарных знаков, что прямо противоречит дальнейшему обоснованию акционером своей позиции доводом о введении потребителей в заблуждение. Истец ссылается на факт использования Обществом товарных знаков путём заключения лицензионных договоров, то есть опровергает первоначальное заявление о неиспользовании товарных знаков.

Учитывая изложенное, суд полагает необходимым отметить, что в соответствии с нормами действующего законодательства не допускается противоречивое и недобросовестное поведение субъектов хозяйственного оборота (правило эстоппель); к каковым относятся, в том числе действия, не соответствующие предшествующим заявлениям или поведению стороны, при условии, что другая сторона в своих действиях разумно полагалась на них. При вышеуказанных обстоятельствах суд считает применимыми при разрешении настоящего спора правила эстоппеля и правила venire contra factum proprium (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению) в связи с чем, довод заявителя о несоблюдении ответчиком порядка одобрения договоров займа при их заключении судом отклоняется.

Суд также находит заслуживающим внимания доводы ответчика, ООО «Байкал» и АО «Аквалайф ресурс» о том, что предъявление настоящего иска является попыткой обойти императивные требования закона, установленные подпунктом 3 пункта 6 статьи 1483 ГК РФ.

Согласно подпункту 3 пункта 6 статьи 1483 ГК РФ, регистрация в качестве товарного знака в отношении однородных товаров обозначения, сходного до степени смешения с товарными знаками других лиц, заявленных на регистрацию в отношении однородных товаров, либо с товарными знаками других лиц, охраняемых в Российской Федерации в отношении однородных товаров, допускается только с согласия правообладателя, причем согласие правообладателя не может быть отозвано.

Как следует из материалов дела, на момент заключения договоров и до настоящего времени ООО «Байкал», третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, является правообладателем в отношении следующих товарных знаков, зарегистрированных в отношении товаров 32 класса МКТУ:

- комбинированного товарного знака «Байкал» со словесными элементами "BAIKAL, БАЙКАЛ", зарегистрированного под №141917, с приоритетом от 31.05.1994;

- комбинированного товарного знака "Земляника Байкал" со словесными элементами "BAIKAL, БАЙКАЛ", зарегистрированного под №152007, с приоритетом от 06.07.1994.

Первоначально с заявкой на регистрацию товарного знака, сходного до степени смешения с данными товарными знаками, обращался истец.

Однако истец не мог получить регистрацию товарного знака по поданной им заявке без согласия ООО "Байкал" как правообладателя, на что указал Роспатентом в уведомлении о проверке соответствия заявленного обозначения требованиям законодательства

После получения данного уведомления истец уступил права по заявке в пользу ответчика, одним из акционеров с долей 50% является АО "Аквалайф Ресурс", аффилированное по отношению к ООО "Байкал".

Учитывая данные обстоятельства, ООО "Байкал" не возражало против регистрации товарного знака на имя ответчика, в связи с чем направило в Роспатент соответствующее письмо-согласие. Согласно данному письму, согласие на регистрацию и использование товарного знака дано именно ответчику.

После получения согласия от ООО "Байкал" Роспатент зарегистрировал товарный знак по заявке на имя ответчика.

Как указывало в письменном отзыве ООО "Байкал", ООО "Байкал" выдавало согласие для регистрации и использования знака ответчику, имея в виду что использование товарного знака будет осуществляться под контролем аффилированного к ООО "Байкал" лица - АО "Аквалайф Ресурс" как одного из участников общества. Если бы согласие запрашивалось в пользу иных лиц, включая истца, ООО "Байкал" отказало бы в даче согласия, поскольку не заинтересовано в регистрации и использовании конкурирующего товарного знака другими компаниями, не имеющими отношения к ООО "Байкал".

Таким образом, применение последствий признания сделки недействительной в виде изъятия у ответчика и передачи истцу исключительного права на товарные знаки противоречит установленным пунктом 6 статьи 1483 ГК РФ ограничениям на регистрацию товарного знака без согласия правообладателя - ООО "Байкал".

Арбитражный суд соглашается с доводом ответчика о том, что ценность заявки, по которым истец не мог зарегистрировать товарные знаки на свое имя, не равна ценности уже зарегистрированного товарного знака. При применении последствий недействительности сделки общество, таким образом, не получит от истца как участника общества какого-либо встречного равноценного предоставления взамен изъятых знаков, что причиняет вред третьему лицу - АО "Аквалайф Ресурс".

Кроме того, как указывает АО "Аквалайф Ресурс", реституция в случае удовлетворения иска повлечёт изъятие единственного актива у общества в виде товарных знаков, что приведет к необходимости ликвидации общества, а также прекращению прав АО "Аквалайф Ресурс" на доли в уставном капитале ответчика. Одновременно будет нанесен вред ООО "Байкал", поскольку при выдаче согласий на регистрацию товарных знаков ООО "Байкал" было вправе рассчитывать на использование товарных знаков дочерней по отношению к АО "Аквалайф Ресурс" организацией (ответчиком), в связи с чем и выдало согласие, которое в силу закона является безотзывным. Изъятие прав на товарные знаки у ответчика приведет к размыванию старших товарных знаков, права на которые принадлежит ООО "Байкал", в силу бесконтрольного использования товарных знаков.

С учетом изложенного, удовлетворение исковых требований причинило бы вред ответчику и третьим лицам, не заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора - АО "Аквалайф Ресурс" и ООО "Байкал".

Суд также учитывает, что на момент подачи заявки истец был правообладателем старших товарных знаков, что подтверждается запросом экспертизы заявленного обозначения по заявке № 2016717369. В связи с этим после передачи по договору права на регистрацию товарного знака, для регистрации товарного требовалось согласие истца как правообладателя товарных знаков №№ 0111571, 515624, 515625, 523039. Истец 17.12.2017 дал согласие на регистрацию за обществом товарного знака, заявка на регистрацию которого была передана по спорному договору.

При этом в силу пункта 6 статьи 1483 ГК РФ отзыв согласия, данного правообладателем старших товарных знаков на регистрацию иных товарных знаков, не допускается.

Оспаривая договор, истец фактически пытается отозвать данное им согласие на регистрацию товарного знака обществом, что представляет собой попытку отозвать согласие правообладателя старших товарных знаков в обход прямого указания закона.

Кроме того, как указывает АО "Аквалайф Ресурс", при содействии АО "Аквалайф Ресурс" обществу были предоставлены права использования старших товарных знаков, в том числе для выдачи сублицензий истцу и иным предприятиям, входящим в одну группу компаний с истцом. Общество выдало соответствующие сублицензии истцу, как следует из выписок из Реестра Роспатента по товарным знакам № 141917, 152007.

Однако сублицензионные договоры не исполнялись, лицензионные платежи по ним не выплачивались, истец также не выплачивал лицензионные платежи за использование товарного знака. Такие действия истца и иных компаний ГК Байкалси (контролируются акционером) лишают общество (как правообладателя данного товарного знака и кредитора по сублицензионным договорам) источника дохода.

Акционер обратился в суд с настоящим исковым требованием только после того, как 30.04.2020 общество предъявило уведомление о расторжении сублицензионных договоров и 15.06.2020 - требование о выплате лицензионных платежей.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, подобное поведение акционера противоречит принципу добросовестности.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно пункту 70 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Исходя из установленных в ходе рассмотрения дела фактических обстоятельств, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд признает исковые требования неправомерными, необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Всем существенным доводам сторон судом дана соответствующая оценка, что нашло отражение в данном решении; иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда не влияют.

В соответствии с частью 2 статьи 168 АПК РФ арбитражный суд при принятии решения распределяет судебные расходы.

Согласно части 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. В случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

В связи с тем, что в удовлетворении исковых требований судом отказано, расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Иркутской области.

Судья А.В. Бабаева