Постановление от 3 октября 2024 г. по делу № А45-41028/2019

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А45-41028/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 02 октября 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 03 октября 2024 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Шаровой Н.А.,

судей Доронина С.А.,

ФИО1 -

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 08.04.2024 (судья Поносов А.В.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2024 (судьи Логачев К.Д., Михайлова А.П., Дубовик В.С.), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 (далее также – ответчик) в рамках дела № А45-41028/2019 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Льняная мануфактура «Кузьмина» (ОГРН <***>, ИНН <***>; далее – общество «Льняная мануфактура «Кузьмина», должник).

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: финансовый управляющий имуществом ФИО2 ФИО4.

Суд установил:

в деле о банкротстве должника управляющий обратился в суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Льняная мануфактура «Кузьмина» по следующим основаниям: за неподачу заявления о признании должника банкротом в сумме 15 963 685,89 руб.; за совершение сделки, причинившей вред кредиторам должника, в сумме 18 155 505,89 руб.

Определением суда от 08.04.2024. оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 10.06.2024, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Приостановлено рассмотрение заявления управляющего о привлечении контролирующего должника лица ФИО2 к субсидиарной ответственности до окончания расчётов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить обжалуемые судебные акты, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления управляющего, в обоснование ссылается на отсутствие у должника неисполненных обязательств перед кредиторами на момент (12.03.2015) совершения сделки по передаче объекта недвижимости обществу с ограниченной ответственностью ИК «Новые льняные технологии» (далее – общество ИК «Новые льняные технологии») ввиду того, что все обязательства должник исполнял своевременно, в 2016 году у должника начались перебои с платежами, лишь в 2019 году акционерное общество «ЮниКредитБанк» (далее – Юникредитбанк) обратилось в суд за взысканием задолженности, получило исполнительный лист; вместе с тем, согласно данным финансового анализа, на протяжении 2016, 2017 годов наблюдалось увеличение совокупных активов (пассивов) должника, величины коэффициентов текущей ликвидности, обеспеченности обязательств активами находились выше нормативных значений, коэффициенты платёжеспособности должника соответствовали нормативному значению, поэтому оснований полагать, что совершение недействительной сделки повлекло наступление неплатёжеспособности должника и как следствие его несостоятельность, не имелось; недоказанность управляющим наличия в действиях ответчика недобросовестного и/или неразумного поведения, приведшего к невозможности для должника погашения требований кредиторов, поскольку причиной возникновения в 2015 году кризисной ситуации в хозяйственной деятельности группы компаний послужил выход партнёров – обществ с ограниченной ответственностью «Льно-джутовая компания», «Фабрика нетканых материалов», руководителем которых являлась супруга ФИО5, из бизнес-цепочки в связи с отсутствием взаимопонимания между руководителями компаний, конфликтом и разводом супругов К-ных, разделом имущества; ответчиком предпринимались меры по преодолению кризисных явлений, результатом чего явилось предложением банком проекта мирового соглашения, однако подконтрольные ФИО5 организации отказались его подписывать.

В приобщённом к материалам дела в порядке статьи 279 АПК РФ отзыве на кассационную жалобу управляющий просит обжалуемые судебные акты оставить в силе.

Финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО4 в отзыве поддерживает доводы, изложенные в кассационной жалобе ответчика.

Учитывая надлежащее извещение участвующих в обособленном споре лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в соответствии с положениями части 3 статьи 284 АПК РФ.

Изучив материалы обособленного спора, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ по доводам, изложенным в кассационной жалобе, законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела и установлено судами, между обществом с ограниченной ответственностью «Тогучинская семеноводческая компания» и обществом «Льняная мануфактура «Кузьмина» (полностью подконтрольными ФИО2) 02.02.2015 заключён договор об учреждении общества ИК «Новые льняные технологии».

По акту приёма-передачи от 12.03.2015 общество «Льняная мануфактура «Кузьмина» передало в уставной капитал общества ИК «Новые льняные технологии» нежилое помещение общей площадью 782,5 кв. м, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер 54:19:160121:0265:19:01327/003:004 (далее также – нежилое помещение).

Дело о банкротстве общества «Льняная мануфактура «Кузьмина» возбуждено 27.11.2019 по заявлению кредитора ФИО6.

Определением суда от 16.01.2020 в отношении должника введена процедура банкротства – наблюдение, временным управляющим утверждён ФИО7.

Решением суда от 16.06.2020 общество «Льняная мануфактура Кузьмина» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждён ФИО8.

Определением суда от 14.11.2020 требование Юникредитбанка, основанное на задолженности по кредитному договору от 24.11.2014 № 050/0112L/14 в размере 7 791 582,98 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника как обеспеченное залогом имущества должника (машины для взвешивания и подачи волокна, для первого предпрочёса волокна, для смешивания волокна, для главного предпрочёса волокна, питатель пневматический, сушильная машина, система охлаждения, продольная и поперечная нарезка, раскладочная машина, питатель, иглопробивная машина, чесальная машина двухсекционная, чесальный аппарат, транспортёры, ролик для транспортёра).

Постановлением апелляционного суда от 21.06.2021 сделка должника по передаче в уставный капитал общества ИК «Новые льняные технологии» нежилого помещения признана недействительной, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества ИК «Новые льняные технологии» в пользу должника стоимости нежилого помещения в размере 14 939 000 руб.

Признавая указанную сделку недействительной на основании положений статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), суд апелляционный инстанции установил, что сделка совершена между заинтересованными лицами в отношении основного актива должника после возникновения задолженности перед большинством кредиторов в целях вывода имущества, с целью исключить обращение взыскания на нежилое помещение.

Единственным участником (учредителем) общества «Льняная мануфактура «Кузьмина» с момента создания данного общества 28.02.2008 и по настоящее время, а также его руководителем с момента создания до признания банкротом – до 09.06.2020 являлся ФИО2

В заявлении о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании положений статей 9, 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) управляющий ссылался на неисполнение ответчиком обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом в течение месяца с даты (12.03.2015) наступления объективного банкротства должника, а именно, когда была совершена сделка по отчуждению нежилого помещения, признанная недействительной как направленная на вывод ликвидного актива должника, создание искусственной кредиторской задолженности, причинившая существенный вред кредиторам.

Удовлетворяя заявление управляющего, суды исходили из доказанности наличия оснований, предусмотренных пунктами 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а именно:

за неподачу заявления о признании должника банкротом по истечению одного месяца с 01.01.2017 – определённой судами даты наступления объективного банкротства должника, то есть когда должник перестал быть способным в полном объёме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей;

за совершение недействительной сделки по передаче 12.03.2015 в уставный капитал общества ИК «Новые льняные технологии» нежилого помещения, в результате чего из имущественной сферы должника выведен основной актив и кредиторы полностью утратили возможность получить удовлетворение своих требований за счёт эксплуатации данного имущества либо его стоимости, подлежащей возмещению другой стороной сделки.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и сделаны с правильным применением норм права.

В рассматриваемом случае управляющий связывает возникновение оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности с неисполнением обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), совершением недействительной сделки по выводу активов должника до 01.05.2017, то есть до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», которым введено в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Следовательно, в данном случае подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, положенных управляющим в основу заявленных требований, нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьёй 9, влечёт за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона.

При применении статьи 9 Закона о банкротстве необходимо учитывать правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801: для определения признаков неплатёжеспособности или недостаточности имущества правовое значение имеет совокупный объём возникших долговых обязательств, а не их структура; обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, существенное значение имеет установление момента возникновения соответствующей обязанности, определяемого так, когда обычный, разумный и добросовестный руководитель, поставленный в ту же ситуацию, что и руководитель должника, должен был осознать такую степень критичности положения подконтрольной организации, которая объективно свидетельствовала о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования.

При этом в случае, если руководителем должника будет доказано, что само по себе возникновение признаков неплатёжеспособности не свидетельствовало об объективном банкротстве и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобождён от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным, с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – Постановление № 53).

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

В результате инвентаризации имущества должника в конкурсную массу включено оборудование, являющееся предметом залога по обязательства общества «Льняная мануфактура «Кузьмина» перед акционерным обществом «Россельхозбанк» и Юникредитбанком, рыночной стоимостью 10 435 834 руб., размер выручки от реализации имущества, включённое в конкурсную массу, составил 2 331 377,76 руб.

В реестр требований кредиторов включены требования на сумму 17 879 029,90 руб., из которых погашено 1 915 344,01 руб. (10,71 %).

Судом установлено, что в результате совершения обществом «Льняная мануфактура «Кузьмина» 12.03.2015 сделки по безвозмездной передаче в уставный капитал общества ИК «Новые льняные технологии» нежилого помещения должник общей площадью 782,5 кв. м лишился основного актива стоимостью 14 939 000 руб.

При этом руководителем указанных обществ являлся ФИО2

Общество ИК «Новые льняные технологии» (фактически контролируемое ФИО2) произвело раздел нежилого помещения и отчуждение его двум лицам, а само как недействующее исключено из Единого государственного реестра юридических лиц.

Задолженность общества «Льняная мануфактура «Кузьмина» перед Юникредитбанком в размере 7,791 млн. руб. по соглашению о предоставлении кредита от 24.11.2014 образовалась с декабря 2016 года (последнее погашение 28.12.2016); в ходе исполнительного производства принудительного взыскания задолженность не погашена.

В реестр требований кредиторов включены требования из поручительства должника за исполнение ФИО2 договора займа от 19.04.2018 (перед ФИО6 - 4,378 млн. руб., не исполнялись), из поручительства должника за исполнение обществом «Льно-Джутовая Компания» обязательств по кредитному договору от 23.01.2013 (перед обществом «Россельхозбанк» - 1,393 млн. руб., по договорам кредитной линии от 06.08.2014 и от 03.12.2014 (перед Банком «Левобережный» (ПАО) - 2 679 919 руб. 29, частично исполнялись до декабря 2019 года).

Таким образом, с учётом установленных обстоятельств прекращения с декабря 2016 года исполнения должником денежных обязательств, наличия к этому времени задолженности по налогам (более 150 тыс. руб., неисполненной с июля 2016 года), результатов анализа финансового состояния, подтверждающего отсутствие у должника в 2017-2019 годах платёжеспособности, выводы судов о наступлении объективного банкротства должника с 01.01.2017 являются обоснованными.

Неплатёжеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное – статья 2 Закона о банкротстве.

В этой связи ссылки кассатора на совокупный размер активов, отражённый в бухгалтерском балансе, указанный вывод судов о моменте наступления объективного банкротства не опровергают, поскольку денежные обязательства не исполнялись фактически с июля 2016 года, мотивы исполнения с отчуждением нежилого здания пропали, а частичное исполнение должником как поручителем кредитных обязательств общества «Льно-Джутовая Компания» до декабря 2019 года очевидно связаны с целью сохранения активов последнего, что косвенно свидетельствует о придании должнику после вывода его основного актива роли центра убытков в группе аффилированных компаний.

Доводы ответчика о неправомерном уклонении подконтрольных его супруге компаний от подписания с Юникредитбанком мирового соглашения со ссылкой на связи с возникновение конфликта между супругами К-ными отклонены судами правильно, поскольку никаких мер в отношении указанных компаний с целью защиты имущественных интересов независимых кредиторов должника ФИО2 не предпринимал, более того, с конца 2016 и в 2019 году должник (несмотря на якобы конфликт с 2015 года) фактически исполнял только кредитные обязательства общества «Льно-Джутовая Компания».

Выборочное исполнение обязательств финансовое положение должника как платёжеспособное не характеризует.

ФИО2 ни в коей мере не раскрыл, в чём именно состоял его экономически обоснованный бизнес-план, обеспечивающий выполнение должником принятых на себя обязательств перед кредиторами после отчуждения основного актива, не раскрыл состав и достаточность для этого оставшихся активов, напротив, в реестр требований кредиторов включена задолженность перед ФИО9 за аренду производственного помещения (1,553 млн. руб.).

ФИО9, в свою очередь, является приобретателем части помещения, ранее принадлежавшего должнику и отчуждённого по сделке, признанной недействительной постановлением суда апелляционной инстанции от 21.06.2021.

Исходя из того, что нежилое помещение общей площадью 782,5 кв. м, стоимостью 14,939 млн. руб. являлось для должника основным актовом, его безвозмездная передача в уставный капитал общества ИК «Новые льняные технологии» являлась сделкой, в результате которой общество «Льняная мануфактура «Кузьмина» стало неспособным извлекать достаточный для расчётов с кредиторами доход от хозяйственной деятельности.

При этом, доказательств, раскрывающих используемые должником активы и обстоятельства хозяйственной деятельности, финансовые показатели её эффективности после отчуждения нежилого помещения, не представлены.

С 01.01.2017 удовлетворение должником требований отдельных кредиторов приводило к невозможности исполнения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей в полном объёме перед другими кредиторами, поэтому ФИО2 (единственный участник и руководитель) был обязан подать заявление о признании должника банкротом в срок не позднее 01.02.2017, однако данную обязанность не исполнил. Дело о банкротстве должника возбуждено только 27.11.2019 по заявлению кредитора ФИО6, требование которого, в частности, возникло после этого момента.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинён вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несёт субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно пункту 16 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закреплённые в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве (пункт 19 Постановления № 53).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинён существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключённая по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В рассматриваемом случае доказательства сохранения у должника возможности (после безвозмездного отчуждения аффилированному лицу нежилого помещения) исполнять надлежащим образом обязательства и, соответственно того, что банкротство должника обусловлено исключительно внешними факторами, отсутствуют.

Суды пришли к правильному выводу о том, что в результате отчуждения контролирующим должника лицом основного актива причинён существенный вред имущественным правам кредиторов.

При этом, ответчик совершением такой сделки создал условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, из-за его действий окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платёжеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Принимая во внимание отсутствие надлежащего опровержения установленной законом презумпции, суды верно установили наличие условий, предусмотренных пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО2 и несостоятельностью должника, в связи с этим пришли к правильному выводу о наличии и доказанности всех имеющих значение фактов для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьёй 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Фактические обстоятельства установлены судами двух инстанций в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, выводы судов соответствуют установленным обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено.

Поскольку оснований, предусмотренных статьёй 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

В связи с отсутствием доказательств уплаты государственной пошлины ко дню рассмотрения кассационной жалобы с ФИО2 на основании статьи 102 АПК РФ подлежит взысканию в доход федерального бюджета государственная пошлина в размере 3 000 руб.

В силу части 2 статьи 319 АПК РФ исполнительный лист на основании судебного акта, принятого арбитражным судом кассационной инстанции, выдаётся арбитражным судом, рассматривавшим дело в первой инстанции.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 08.04.2024 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2024 по делу № А45-41028/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины по кассационной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Н.А. Шарова


Судьи С.А. Доронин


ФИО1