Постановление от 11 сентября 2025 г. по делу № А56-98487/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121 http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

12 сентября 2025 года Дело № А56-98487/2023

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Кравченко Т.В., судей Герасимовой Е.А., Чернышевой А.А.,

при участии ФИО1 (паспорт), ФИО2 (паспорт) и ее представителя ФИО3 (доверенность от 07.03.2025), от публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» ФИО4 (доверенность от 10.06.2025 № 1406),

рассмотрев 28.08.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2025 по делу № А56-98487/2023/сд.1,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.11.2023 на основании заявления акционерного общества Банк «Северный морской путь» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО2.

Определением от 06.02.2024 произведено процессуальная замена взыскателя акционерного общества Банк «Северный морской путь» на правопреемника – публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» (далее – Банк), в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Решением суда от 24.06.2024 (резолютивная часть объявлена 19.06.2024) ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), в отношении ФИО2 введена процедура реализации, финансовым управляющим утвержден ФИО5

Финансовый управляющий ФИО5 обратился 06.06.2024 в арбитражный суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании недействительным брачного договора от 19.10.2020, заключенного ФИО1 и ФИО2, и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурную массу следующего имущества:

- квартиры с кадастровым № 78:07:0003047:2546, площадью 50,4 кв.м, расположенной по адресу: <...>, лит. А, кв. 71 (далее – квартира № 71);

- квартиры с кадастровым № 78:07:0003047:2487, площадью 59,6 кв.м, расположенной по адресу: <...>, лит. А, кв. 22 (далее – квартира № 22);

- квартиры с кадастровым № 78:34:0010310:3075, площадью 39,7 кв.м, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, <...>, лит. А, кв. 53 (далее – квартира № 53).

Определением от 20.11.2024 удовлетворено ходатайство ФИО6 о вступлении в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением от 29.01.2025 в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2025 определение от 29.01.2025 отменено, признан недействительной сделкой брачный договор от 19.10.2020 и применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурную массу квартир № 71 и 53.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить постановление от 20.05.2025 и оставить в силе определение от 29.01.2025.

Податель кассационной жалобы считает неправомерным неприменение апелляционным судом положений об исковой давности и сроках оспаривания подозрительных сделок.

ФИО2 полагает, что судом апелляционной инстанции не были учтены фактические обстоятельства, обусловившие заключение брачного договора, которые были раскрыты в суде первой инстанции.

Податель кассационной жалобы не согласна с выводом апелляционного суда о наличии у нее признаков неплатежеспособности на дату заключения брачного договора и обращает внимание на то, что требование к ФИО2 об исполнении обязательств по договору поручительства было направлено в ее адрес 15.02.2021 – спустя более 4 месяцев после заключения брачного договора.

В отзывах Банк и финансовый управляющий ФИО5 возражают против удовлетворения кассационной жалобы.

От ФИО1 поступили письменные объяснения, в которых ответчик возражает против удовлетворения заявления финансового управляющего о признании брачного договора от 19.10.2020 недействительным.

В судебном заседании ФИО2, ее представитель и ФИО1 поддержали доводы кассационной жалобы, просили отменить постановление от 20.05.2025 и оставить в силе определение от 29.01.2025. Представитель Банка возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Законность постановления от 20.05.2025 проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, ФИО2 и ФИО1 состояли в браке, зарегистрированном 19.11.1976. Супруги 19.10.2020 заключили в нотариальной форме брачный договор, в соответствии с которым установлен режим раздельной собственности в отношении всего имущества, приобретенного по любым основаниям супругами во время брака. Имущество является в период брака и в случае его прекращения собственностью того из супругов, на чье имя оно было приобретено и зарегистрировано.

Согласно условиям брачного договора квартиры № 71 и № 53 перешли в единоличную собственность ФИО1, а квартира № 22 - в единоличную собственность ФИО2

Брак между ФИО2 и ФИО1 расторгнут 01.12.2020.

Финансовый управляющий в обоснование рассматриваемого заявления указал на то, то в результате заключения брачного договора из конкурсной массы выбыло дорогостоящее имущество. Управляющий полагал возможным погашение требований кредиторов за счет отчужденных квартир в размере 12 100 000 руб. (с учетом того, что 50% от суммы реализации полагается супругу должника), при этом в реестр требований кредиторов должника включены требования в размере 18 473 007,92 руб.

По мнению заявителя, супруги при заключении брачного договора не могли не осознавать причинение вреда кредиторам, поскольку оспариваемая сделка совершена после возникновения у ФИО2 обязательств поручителя на сумму 20 000 000 руб. по договору поручительства от 24.04.2019, заключенному с акционерным обществом Банк «Северный морской путь».

Финансовый управляющий также ссылался на то, что в результате заключения брачного договора в собственности должника осталась только квартира № 22, которая стала отвечать признакам единственного жилья.

На основании изложенного финансовый управляющий просил признать недействительным брачный договор и применить последствия его недействительности на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статьи 44 Семейного кодекса Российской Федерации.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, сделав вывод о недоказанности управляющим, когда именно должник стал отвечать признаку неплатежеспособности. Как указал суд, само по себе то обстоятельство, что по настоящему делу о банкротстве у ФИО2 установлено наличие задолженности перед кредиторами, не свидетельствует о том, что все ранее совершенные должником сделки должны быть признаны недействительными только лишь по той причине, что в результате их совершения у должника выбыло имущество, либо конкурсная масса не была пополнена объектами имущества. Из материалов дела не следует, что на момент заключения брачного договора к ФИО2 как поручителю были предъявлены какие-либо требования со стороны ее кредиторов.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции, отменил определение от 29.01.2025 и удовлетворил заявление финансового управляющего, указав на то, что лицо, имеющее намерение исполнить взятые на себя обязательства в соответствии с условиями договоров поручительства, не должно своими умышленными действиями создавать ситуацию, которая может привести к ослаблению, либо полной утрате финансовой возможности исполнить принятые на себя обязательства.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что в результате заключения брачного договора должник лишился имущества, за счет реализации которого возможно удовлетворение требований кредиторов, что свидетельствует о причинении вреда имущественным интересам кредиторов должника. Посредством совершения оспоренной сделки преследовалась цель вывода активов из собственности должника во избежание обращения на них взыскания по обязательствам перед кредитной организации.

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационной жалобы, суд округа пришел к следующему.

Брачный договор заключен 19.10.2020 – за пределами трехлетнего периода подозрительности, поскольку настоящее дело возбуждено определением от 06.11.2023.

При рассмотрении спора в суде первой инстанции должник и ФИО1 представили мотивированные объяснения причин и обстоятельств, по которым был заключен брачный договор.

Так, бывшие супруги пояснили, что с 1997 года они не проживают совместно и самостоятельно пользовались тем имуществом, которое в дальнейшем было им передано по условиям брачного договора: ФИО1 проживал и в настоящее время проживает в квартире № 71, должник – в квартире № 22. В квартире № 53 проживал сын супругов ФИО7, инвалид второй группы, нуждающийся в постоянном уходе. Уход за сыном осуществляет именно ФИО1 в связи с имеющейся у него финансовой возможностью. Характер заболевания сына исключал для родителей возможность совместного проживания с ним. В связи с наступившей пандемией COVID-19 посещать сына-инвалида в

г. Кронштадте не было возможности, поэтому было принято решение о продаже квартиры № 53 и приобретении для сына другой квартиры, расположенной

непосредственно в Санкт-Петербурге. Для реализации указанной цели и закрепления фактически сложившегося режима пользования имуществом был заключен брачный договор.

В материалы дела представлены сведения о продаже квартиры № 53 в пользу ФИО6, даны пояснения относительно условий и обстоятельств заключения договора купли-продажи квартиры № 53 от 04.03.2021.

Участвующими в деле лицами, в том числе финансовым управляющим и Банком, не опровергнуты пояснения ответчиков относительно тех внутрисемейных отношений и фактических обстоятельств, которые сложились у сторон брачного договора по состоянию на 19.10.2020 и обусловили заключение оспариваемой сделки.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред). Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле

законодателя.

В силу изложенного рассматриваемое заявление финансового управляющего могло быть удовлетворено по общегражданским основаниям только в том случае, если управляющий доказал наличие в оспариваемом брачном договоре пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки.

В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика.

Из материалов дела следует, что правовая позиция финансового управляющего по существу сводилась к тому, что целью брачного договора являлся вывод активов должника посредством заключения безвозмездной сделки с заинтересованным лицом в ущерб кредиторам ФИО2 как поручителя перед Банком.

Таким образом, обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, финансовым управляющим не указывались. Более того, таких обстоятельств не установлено и судом апелляционной инстанции.

Следовательно, даже при доказанности всех признаков, на которых настаивал финансовый управляющий, у суда апелляционной инстанции не было бы оснований для выхода за пределы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Действительно, по состоянию на 19.10.2020 у ФИО2 имелись обязательства поручителя по договору поручительства от 24.04.2019, заключенному с акционерным обществом Банк «Северный морской путь».

Однако судами установлено и иное из материалов дела не следует, что кредитором было направлено должнику требование об исполнении обязательств поручителя только 15.02.2021.

В силу статьи 361 ГК РФ обязательство поручителя отвечать перед кредитором другого лица за исполнение последним его обязательства возникает с момента заключения договора поручительства.

Однако само по себе данное обстоятельство не может служить основанием для вывода о том, что брачный договор заключен в целях уклонения должника от исполнения обязательств в рамках договора поручительства.

Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности финансовым управляющим того, что ФИО2 отвечала признакам неплатежеспособности на дату заключения брачного договора.

Кроме того, из материалов дела не следует и иное судами не установлено, что ФИО2 при выдаче поручительства в рамках кредитного договора приняла на себя обязательства не совершать сделки, направленные на безвозмездное отчуждение принадлежащих ей объектов недвижимости. Равно как и не доказано, что условием выдачи кредитной организацией кредита была обязанность поручителя поддерживать определенный уровень своего имущественного положения.

Сведения о том, что заключение договора поручительства было обусловлено наличием у ФИО2 права собственности на объекты недвижимости, материалы дела не содержат, и на такое обстоятельство финансовый управляющий и Банк не ссылались.

Таким образом, выводы апелляционного суда основаны на неправильном применении норм материального права и не соответствуют установленным судом первой инстанции фактическим обстоятельствам.

Ввиду указанного суд округа приходит к выводу об отмене постановления от 20.05.2025 и оставлению в силе определения от 29.01.2025.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от

20.05.2025 по делу № А56-98487/2023/сд.1 отменить.

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской

области от 29.01.2025 по тому же делу оставить в силе.

Председательствующий Т.В. Кравченко

Судьи Е.А. Герасимова А.А. Чернышева