Постановление от 7 февраля 2020 г. по делу № А41-4002/2016

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

07.02.2020

Дело № А41-4002/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 03.02.2020

Полный текст постановления изготовлен 07.02.2020

Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи ФИО1,

судей Тарасова Н.Н., Михайловой Л.В.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2 – ФИО3, по доверенности от 28 сентября 2019 года;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «МИКС+» - ФИО4, по доверенности от 13 января 2020 года;

рассмотрев 03.02.2020 в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2

на определение от 09 сентября 2019 года

Арбитражного суда Московской области,

на постановление от 15 ноября 2019 года

Десятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению ФИО2 о признании недействительной сделкой договор уступки права (цессии) от 30.07.2018 № SBR013-1807170001, заключенный между ООО «МиКС+» и ФИО5, и применении последствий недействительности сделки,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «МиКС+»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 14 июня 2017 года общество с ограниченной ответственностью «МИКС+» (ООО «МИКС+») признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6.

ФИО2 обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании недействительным договора уступки права (цессии) № SBR013-1807170001 от 30.07.2018, заключенного между ООО «МИКС+» и ФИО5, а также о применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу ООО «МИКС+» денежных средств в размере 2 312 386 руб. 56 коп.

Определением Арбитражного суда Московской области от 09 сентября 2019 года, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 15 ноября 2019 года, в удовлетворении заявления ФИО2 отказано.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО2 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просил отменить определение суда первой инстанции от 09 сентября 2019 года и постановление суда апелляционной инстанции от 15 ноября 2019 года и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления ФИО2

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

23 января 2020 года в адрес суда поступил отзыв конкурсного управляющего ООО «МИКС+» на кассационную жалобу, который судом округа приобщен к материалам дела в порядке ст. 279 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, 30.07.2018 состоялись торги по продаже имущества ООО «МИКС+», победителем которых по лоту № 3 - дебиторская задолженность ООО «МИКС» ИНН <***> в размере 3 573 192 руб. 81 коп. (текущая задолженность) - был признан ФИО7, действующий от имени ФИО5, предложивший цену в размере 780 000 руб.

По результатам торгов 30.07.2018 между ООО «МИКС+» в лице конкурсного управляющего ФИО6 (Продавец) и ФИО5 (Покупатель) заключен договор уступки прав требования (цессии) № SBR013-1807170001, по условиям которого ООО «МИКС+» уступило ФИО5 право требование к ООО «МИКС» на сумму 3 573 192 руб. 81 коп., а ФИО5 уплатил за это 780 000 руб.

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, ФИО2 указал, что договор уступки прав требования был заключен исключительно с намерением причинить вред собственнику имущества должника – ФИО2

Как указал заявитель, конкурсный управляющий должника необоснованно выставил на торги дебиторскую задолженность, реальную ко взысканию, в результате чего конкурсная масса недополучила денежные средства.

Также заявитель сослался на заинтересованность арбитражного управляющего должника и ФИО7, представлявшего интересы победителя торгов.

Отказывая в удовлетворении требований ФИО2, суды указали, что торги по продаже имущества ООО «МИКС+» от 30.07.2018 в установленном законом порядке оспорены не были, доказательств несоответствия положений договора № SBR013-1807170001 от 30.07.2018 условиям продажи имущества должника не представлено.

Кроме того, суды пришли к выводу, что факт заинтересованности ФИО7, представлявшего интересы победителя торгов, и конкурсного управляющего ФИО6 сам по себе не свидетельствует о недействительности оспариваемого договора, поскольку доказательств, что участие в торгах ФИО7 привело к ограничению прав иных участников торгов или к нарушению порядка их проведения, не представлено.

ФИО2 в своей кассационной жалобе указал, что выводы судов о том, что действующим законодательством не предусмотрено оспаривание договора, заключенного по результатам торгов, отдельно от оспаривания самих торгов, противоречит содержанию ст. 168 ГК РФ и ст. 10 ГК РФ, так как договор оспаривается не по тем основаниям, что процедура проведения торгов была нарушена, а по тому основанию, что договор цессии был заключен фактически с заинтересованным лицом (номинально с ФИО5) в отсутствие экономической обоснованности заключения такого договора, а также с намерением причинить вред учредителю должника.

Как полагает заявитель, арбитражный управляющий как лицо, наиболее полно осведомленное о деятельности управляемого им должника, не только вправе, но и обязан максимально полно принимать меры к пополнению конкурсной массы и в случае, если он объективно может получить больше денежных средств в конкурсную массу от дебитора должника, чем от реализации такой дебиторской задолженности, он обязан предъявить требования к дебитору (ООО «МИКС»), а не продавать такое требование на торгах в личных интересах.

Также заявитель кассационной жалобы считает, что то обстоятельство, что утвержденное Положение о продаже имущества должника от 10 октября 2017 года не признано недействительным, не может подтверждать законность договора, поскольку при утверждении Положения комитету кредитора не было известно о платежеспособности дебитора.

Кроме того, заявитель считает, что оспариваемый договор противоречит абз. 12 п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве, согласно которому конкурсный управляющий обязан заключать сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, только с согласия собрания кредиторов или комитета кредиторов.

В обоснование данного довода заявитель сослался на то, что покупатель ФИО5 являлся номинальным покупателем, интересы которого на торгах представлял ФИО7, являющийся заинтересованным лицом по отношению к конкурсному управляющему ООО «МиКС» и арбитражному управляющему ООО «МиКС+».

Представитель ФИО2 в судебном заседании поддержал доводы кассационной жалобы.

Представитель конкурсного управляющего ООО «МИКС+» в судебном заседании возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Изучив материалы дела, заслушав представителей лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 286, 287, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии со ст. 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее также - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе.

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В силу ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 25 от 23.06.15 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Для квалификация сделок как ничтожных с применением положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса недостаточно установления факта ущемления интересов других лиц, необходимо также установить недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника о заведомой невыгодности, его негативных последствиях для лиц, имеющих защищаемый законом интерес.

Указанный вывод суда соответствует сложившейся судебной практике применения норм статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и нашел отражение в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.11 N 1795/11.

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, ФИО2 указал, что договор уступки прав требования (цессии) № SBR013-1807170001 от 30.07.2018 был заключен исключительно с намерением причинить вред собственнику имущества должника, поскольку должник объективно может получить больше денежных средств в конкурсную массу от дебитора должника, чем от реализации такой дебиторской задолженности на торгах.

Между тем, как правильно указали суды, продажа имущества должника осуществляется в порядке, установленном пунктами 3 - 19 статьи 110 и пунктом 3 статьи 111 настоящего Федерального закона, с учетом особенностей, установленных настоящей статьей.

В силу пункта 1 статьи 140 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) приступить к уступке прав требования должника путем их продажи, если иной порядок не установлен настоящим Федеральным законом.

Пунктом 2 названной статьи закреплено, что продажа прав требования должника осуществляется конкурсным управляющим в порядке и на условиях, которые установлены статьей 139 настоящего Федерального закона, если иное не установлено федеральным законом или не вытекает из существа требования.

В данном случае, как правильно указали суды, оспариваемый договор был заключен по результатам проведенных 30.07.2018 торгов по продаже имущества ООО «МИКС+» на основании утвержденного комитетом кредиторов Положения о продаже имущества должника от 10 октября 2017 года, которые не признаны недействительными в установленном законом порядке.

То обстоятельство, что после утверждения Положения ФИО2 стало известно о платежеспособности дебитора, не свидетельствует о незаконности договора, заключенного по итогам проведения торгов.

Доказательств, что условия оспариваемого договора не соответствуют Положению о продаже имущества должника, утвержденному на собрании комитета кредиторов должника, не представлено.

Заявитель сослался на то обстоятельство, что договор оспаривается не по тем основаниям, что процедура проведения торгов была нарушена, а по тому основанию, что договор цессии был заключен фактически с заинтересованным лицом (номинально с ФИО5) в отсутствие экономической обоснованности заключения такого договора, а также с намерением причинить вред учредителю должника.

Между тем, в заявлении о признании договора недействительным ФИО2 на нарушение абз. 12 п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве при его заключении не ссылался.

Кроме того, суд апелляционной инстанции дал оценку данному обстоятельству и указал, что довод о заинтересованности ФИО7, представлявшего интересы победителя торгов, и конкурсного управляющего ФИО6, сам по себе не свидетельствует о недействительности оспариваемого договора, поскольку доказательств, что участие в торгах ФИО7 привело к ограничению прав иных участников торгов или нарушению порядка их проведения, не представлено.

Закон о банкротстве не запрещает участвовать в торгах по продаже имущества должника лиц, обладающих признаками заинтересованности, т.к. действительная (рыночная) цена объекта продажи объективно формируется в ходе проведения электронных торгов, исключающих возможность оказания влияния на торги.

Согласно пункту 1 статьи 17 Закона N 135-ФЗ при проведении торгов, запроса котировок цен на товары, запроса предложений запрещаются действия, которые приводят или могут привести к недопущению, ограничению или устранению конкуренции.

В пункте 9 Обзора по вопросам судебной практики, возникающим при рассмотрении дел о защите конкуренции и дел об административных правонарушениях в указанной сфере, утвержденного Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 16.03.2016, разъяснено, что факт наличия антиконкурентного соглашения не ставится в зависимость от его заключения в виде договора по правилам, установленным гражданским законодательством, включая требования к форме и содержанию сделок, и может быть доказан, в том числе с использованием совокупности иных доказательств, в частности фактического поведения хозяйствующих субъектов.

Таким образом, соглашением по смыслу антимонопольного законодательства может быть признана договоренность в любой форме, о которой могут свидетельствовать сведения, содержащиеся в документах хозяйствующих субъектов, скоординированные и целенаправленные действия (бездействие) данных субъектов, сознательно ставящих свое поведение в зависимость от поведения других участников рынка, совершенные ими на конкретном товарном рынке, подпадающие под критерии ограничения конкуренции и способные привести к результатам, определенным Законом о защите конкуренции.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2008 N 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства», согласованность действий может быть установлена и при отсутствии документального подтверждения договоренности об их совершении.

Заявитель кассационной жалобы ссылался на то, что покупатель ФИО5 являлся номинальным покупателем, интересы которого на торгах представлял ФИО7, являющийся заинтересованным лицом по отношению к конкурсному управляющему ООО «МиКС» и арбитражному управляющему ООО «МиКС+».

Между тем, надлежащих доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО5 является номинальным покупателем дебиторской задолженности, не представлено.

Доказательств намеренного сокрытия арбитражным управляющим от кредиторов и участников торгов информации о реализуемом имуществе ничем не подтверждено, факты необоснованно недопуска к торгам иных участников не установлены.

То обстоятельство, что интересы покупателя на торах представлялись лицом, заинтересованным по отношению к конкурсному управляющему дебитора и фактически аффиллированным к арбитражному управляющему должника, не свидетельствует о недействительности договора, заключенного по итогам торгов, и необходимости его согласования в порядке абз. 12 п. 2 ст. 129 Закона о банкротстве.

При таких обстоятельствах суд округа полагает, что суды обоснованно отказали ФИО2 в удовлетворении заявленных требований, поскольку доказательств, что оспариваемая сделка не соответствует закону и совершена при злоупотреблении сторонами правом, не представлено.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства, в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства, при этом выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении дела и вынесении обжалуемых судебных актов судами нарушений норм материального и процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, кассационной инстанцией не установлено, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 09 сентября 2019 года и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 15 ноября 2019 года по делу № А41-4002/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий-судьяС.А. Закутская

Судьи:Н.Н. Тарасов

Л.В. Михайлова