Постановление от 5 февраля 2025 г. по делу № А11-17525/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А11-17525/2018

06 февраля 2025 года

резолютивная часть постановления объявлена 21 января 2025 года.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Ионычевой С.В.,

судей Кузнецовой Л.В., Ногтевой В.А.


при участии представителя

ФИО1: ФИО2 по доверенности от 16.04.2024 (до перерыва)


рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего

общества с ограниченной ответственностью «Мелиус»

ФИО3


на определение Арбитражного суда Владимирской области от 12.10.2023 и

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024

по делу № А11-17525/2018,


по заявлению конкурсного управляющего ФИО3

о привлечении ФИО4

к гражданско-правовой ответственности в виде убытков и

о привлечении ФИО4, ФИО1,

ФИО5, ФИО6,

ФИО7 и ФИО8

к субсидиарной ответственности в солидарном порядке

по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Мелиус»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)


и   у с т а н о в и л :

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Мелиус» (далее – ООО «Мелиус», должник) в Арбитражный суд Владимирской области обратилась конкурсный управляющий ФИО3 с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 30 289 163 рубля 96 копеек в солидарном порядке ФИО5, ФИО4, ФИО1, ФИО6, ФИО7 и ФИО8, а также о взыскании с ФИО4 152 210 000 рублей убытков.

            К участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно его предмета, привлечен финансовый управляющий ФИО5, ФИО1 и ФИО8 – ФИО9.

Суд первой инстанции определением от 12.10.2023, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024, отказал в удовлетворении заявленных требований.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, конкурсный управляющий ФИО3 обратилась в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение и постановление, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель жалобы указывает, что суды не установили дату возникновения у ООО «Мелиус» признаков объективного банкротства. Конкурсный управляющий полагает, что должник являлся неплатежеспособным по состоянию на 01.09.2017, имея неисполненные обязательства перед кредиторами, чьи требования в дальнейшем включены в реестр. Ответчики, как контролировавшие ООО «Мелиус» лица, должны были быть осведомлены о возникновении кризисной ситуации. ФИО4, являясь руководителем должника в указанный период, не представил пояснений о том, принимались ли им какие-либо меры по выводу ООО «Мелиус» из кризиса. Лицо, подавшее жалобу, указывает, что показатели обязательной отчетности должника при этом не имеют решающего значения для определения признака неплатежеспособности. Конкурсный управляющий считает, что суды не установили действительных бенефициаров ООО «Мелиус». По мнению ФИО3 ими являются ФИО5, ФИО4, ФИО1,        ФИО6 и ФИО8, которые, узнав в сентябре 2017 года, что должник не может рассчитаться по своим обязательствам, перераспределили остатки продукции между иными юридическими лицами и передали свои доли в уставном капитале ООО «Мелиус» номинальному участнику – ФИО10. Договор купли-продажи долей от 06.10.2017 является мнимой сделкой. В связи с этим, как полагает заявитель, являются необоснованными выводы судов о том, что указанные лица, как участники должника, не обладали сведениями о неплатежеспособности общества до сдачи бухгалтерского баланса за 2017 год. Ответчики, являющиеся теневыми контролирующими должника лицами, извлекли выгоду из своих недобросовестных действий, избежав ответственности за банкротство ООО «Мелиус», что недопустимо.

По мнению конкурсного управляющего, суды ненадлежащим образом исследовали обстоятельства передачи финансовой документации ООО «Мелиус» от ФИО1 к ФИО4 и далее следующему руководителю ФИО7. Суды не приняли во внимание, что последние финансовые операции осуществлялись должником в период, когда руководителем являлся ФИО4 (12.01.2018),  бухгалтерская отчетность за 2017 год сдана ООО «Мелиус» в налоговый орган за подписью ФИО4 Конкурсный управляющий считает, что суды ошибочно определили момент прекращения ФИО4 деятельности в качестве руководителя должника. Ссылка на постановление мирового судьи судебного участка № 1 Ленинского района города Владимира от 22.01.2019 по делу № 5-1/2019 неприменима в данном случае, поскольку мировой судья не исследовал иные доказательства и исходил лишь из собственных пояснений ФИО4 Факт трудоустройства ответчика в иной организации, как полагает заявитель, не исключает сохранения им контроля над ООО «Мелиус». В Едином государственном реестре юридических лиц до 28.03.2018 содержалась информация о ФИО4 как о руководителе должника, который в свою очередь не воспользовался правом подать в регистрирующий орган заявление о внесении записи о недостоверности сведений. Конкурсный управляющий считает, что изложенные обстоятельства (удержание документации должника при смене единоличного исполнительного органа) подтверждают недобросовестность ФИО4

Как полагает податель жалобы, ФИО7 является номинальным директором ООО «Мелиус», поскольку единственный участник ФИО10 является номинальным участником и не могла его назначить.

Заявитель отмечает, что доводы ответчика о передаче документов новому участнику ООО «Мелиус» ФИО10 опровергаются ее пояснениями, данными в суде первой инстанции, которые суды безосновательно оценили критически, несмотря на то, что свидетельница была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. По мнению подателя жалобы, показания ФИО10 не опровергнуты, отдельные пороки в изложенной ею версии событий объясняются номинальностью роли ФИО10, отсутствия у нее опыта ведения бизнеса. Суды не приняли во внимание, что ФИО4 также не представил пояснений об обстоятельствах встречи с представителем ФИО10 с целью передать документы должника, в том числе об объеме переданной документации.

Конкурсный управляющий полагает, что им доказана фальсификация М-выми описей о передаче документации ООО «Мелиус». В действительности фигура ФИО10 использовалась контролирующими должника лицами в целях сокрытия финансовой документации. Конкурсный управляющий обращает внимание, что в описях в любом случае отсутствуют сведения о передаче ФИО4 принадлежащих ООО «Мелиус» запасов на сумму 17 747 000 рублей и дебиторской задолженности на сумму 134 463 000 рублей (активы отражены в бухгалтерском балансе за 2017 год и не переданы конкурсному управляющему).

В судебном заседании окружного суда представитель заявителя поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе.

ФИО5, ФИО4, ФИО6 и ФИО1 в письменных отзывах на кассационную жалобу, а также представители ФИО4 и ФИО1 в судебном заседании возразили относительно приведенных в жалобе доводов и просили оставить состоявшиеся по делу судебные акты без изменения, как законные и обоснованные.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, не обеспечили явку представителей в судебное заседание, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

На основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании от 23.12.2024 объявлялся перерыв до 15.01.2025, а затем до 21.01.2025 до 11 часов 20 минут.

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, применительно к доводам кассационной жалобы.

Изучив материалы дела, проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, ознакомившись с отзывами на нее, а также заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, суд округа пришел к выводу о том, что обжалованные судебные акты подлежат частичной отмене в силу следующего.

Как следует из материалов обособленного спора, ООО «Мелиус» зарегистрировано в качестве юридического лица 09.12.2005. Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности должника являлась оптовая торговля пищевыми продуктами, напитками и табачными изделиями.

Руководителями должника являлись: ФИО1 в период с 17.05.2013 по 26.02.2015, ФИО4 – в период с 26.02.2015 по 27.03.2018, ФИО7 – в период с 28.03.2018 по 21.11.2019.

Учредителями должника являлись: ФИО1 в период с 17.01.2007 по 12.11.2017 (с 22.06.2009 размер доли составлял 25 процентов), ФИО5 – в период с 17.01.2007 по 12.11.2017 (с 22.06.2009 размер доли составлял 25 процентов), ФИО8 – в период с 17.01.2007 по 12.11.2017 (с 22.06.2009 размер доли составлял 25 процентов), ФИО6 – в период с 22.06.2009 по 12.11.2017 (размер доли 25 процентов), ФИО10 – в период с 13.11.2017 по настоящее время (размер доли 100 процентов).

Арбитражный суд Владимирской области определением от 07.02.2019 возбудил производство по настоящему делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Мелиус»; решением от 29.10.2019 открыл в отношении должника процедуру конкурсного производства, утвердил конкурсным управляющим ФИО3

Конкурсный управляющий, посчитав, что имеются основания для привлечения к гражданско-правовой ответственности контролирующих лиц ООО «Мелиус», обратился в суд с настоящим заявлением. Конкурсный управляющий полагает, что руководители должника и бывшие участники подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за необращение с заявлением о признании ООО «Мелиус» несостоятельным (банкротом). По мнению конкурсного управляющего, признаки объективного банкротства существовали по состоянию на 01.09.2017, соответственно обратиться в суд руководитель и участники общества должны были не позднее 01.10.2017.

Руководители должника ФИО4 и ФИО1 также подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника конкурсному управляющему, что не позволило пополнить конкурсную массу путем оспаривания сделок, взыскания дебиторской задолженности.

Конкурсный управляющий считает, что с ФИО4 в конкурсную массу ООО «Мелиус» должны быть взысканы убытки, причиненные сокрытием сведений о запасах должника и дебиторской задолженности на сумму 152 210 000 рублей (активы не были переданы новым участнику ФИО11 и руководителю ФИО7, поскольку их роль в управлении должником является номинальной).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока:

лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

По правилам абзаца второго пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах). Таким образом, презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

В пунктах 9 и 12 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 названного Федерального закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Возникновение в указанный период задолженности перед конкретными кредиторами не свидетельствует о том, что должник «автоматически» стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества в целях привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления о банкротстве. В случае, если имеются неисполненные перед кредиторами обязательства, у руководителя должника не возникает безусловная обязанность обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом. Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Суды двух инстанций установили, что у ООО «Мелиус» имелись неисполненные денежные обязательства перед кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника (поставка алкогольной продукции по товарным накладным в июне, июле 2017 года). Из представленной конкурсным управляющим отчетности за 2017 год (бухгалтерский баланс, книга продаж) суды усмотрели, что ООО «Мелиус» располагало активами на общую сумму 152 575 000 рублей, отгрузило в III и IV кварталах 2017 года алкогольную продукцию (на сумму 142 110 850 рублей 85 копеек в III квартале и на сумму 59 613 966 рублей 86 копеек в IV квартале). Суды пришли к выводу, что уменьшение активов, равно как и неоплата конкретной задолженности отдельному кредитору не являются обстоятельствами, с которыми федеральный законодатель связывает наступление критического состояния общества, при котором у его разумного, добросовестного руководителя возникает обязанность подать заявление о банкротстве должника.

Кроме того согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве (пункт 14 Постановления № 53).

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

В силу приведенных мотивов не могут включаться в размер субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве суммы обязательств, возникших до даты, когда у руководителя возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о (несостоятельности) банкротстве должника.

В реестре требований кредиторов отсутствует задолженность, сформировавшаяся в период после указанной конкурсным управляющим даты (01.10.2017) до дня возбуждения дела о банкротстве должника (задолженность кредиторов, от которых были бы скрыты факты неплатежеспособности), что исключает привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности по заявленному основанию (за неподачу заявления о признании банкротом).

Конкурсный управляющий указал, что вышедшие с 13.11.2017 из состава участников должника ответчики ФИО5, ФИО1, ФИО6 и ФИО8 в связи с заключением 06.10.2017 договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Мелиус» с ФИО10, образуют группу, преследовали единый экономический интерес, распределив денежные потоки и уйдя от субсидиарной ответственности в результате продажи своих долей в уставном капитале ООО «Мелиус» по сделке, обладающей признаками мнимости.  Вместе с тем признание поведения ФИО5, ФИО1, ФИО6 и ФИО8 недобросовестным в настоящей ситуации не привело бы к восстановлению нарушенных прав кредиторов ООО «Мелиус».

В числе оснований для привлечения бывших руководителей ФИО1, ФИО4 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на непередачу финансовой документации ООО «Мелиус». Помимо этого конкурсный управляющий посчитал, что с одного из бывших руководителей ФИО4 должны быть взысканы убытки в связи с сокрытием им сведений о запасах должника и дебиторской задолженности.

Требование пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве о передаче руководителем конкурсному управляющему документации должника обусловлено, в том числе тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Смысл презумпции, закрепленной в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, состоит в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов (пункт 24 Обзора судебной практики № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020).

По правилам подпункта 2 пункта 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 этой статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 17 Постановления № 53, если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Согласно третьему и четвертому абзацам пункта 20 Постановления № 53, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Предусмотренная нормами статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации ответственность в виде возмещения причиненных убытков носит гражданско-правовой характер и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками. Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401 и пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации доказывается лицом, привлекаемым к ответственности в виде взыскания убытков.

Согласно версии событий, предложенной ФИО4, он получил документацию должника от ФИО1 по описи от 26.02.2015 и в дальнейшем передал ее ФИО10 по описи от 23.11.2017.

Конкурсный управляющий заявил о фальсификации описей, сославшись на пороки их оформления, по его мнению, свидетельствующие об изготовлении документов в период рассмотрения настоящего спора.

Суд первой инстанции в связи с этим предложил ФИО4 исключить документы из доказательственной базы. Ответчик отказался исключить доказательства, а конкурсный управляющий не заявил ходатайства о проведении судебной экспертизы по вопросу о давности изготовления описей. При таких обстоятельствах суд не принял во внимание доводы конкурсного управляющего и продолжил рассмотрение спора по существу. По итогам рассмотрения спора суд первой инстанции констатировал, а апелляционная инстанция поддержала выводы, что вся документация ООО «Мелиус» должна находиться у участника ФИО10, к которой конкурсный управляющий требований не предъявлял.

Суд округа полагает, что суды пришли к преждевременным выводам об освобождении ответчиков от ответственности в силу следующего.

В силу части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

В настоящей ситуации суд первой инстанции удовлетворил заявление конкурсного управляющего о вызове ФИО10 в судебное заседание в качестве свидетеля (предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний), которая пояснила, что согласилась переоформить на себя долю ООО «Мелиус» по просьбе знакомой за определенную сумму, но никакие документы и печати не подписывала и не получала, бывших руководителей и участников общества никогда не видела. Суд критически оценил ее пояснения о номинальности статуса учредителя общества и об обстоятельствах заключения договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Мелиус», обнаружив в них несоответствия отобранным по настоящему спору документальным доказательствам (доверенность, выданная  ФИО12, на представление интересов ФИО10 при заключении договора купли-продажи долей в уставном капитале ООО «Мелиус» и нотариально оформленный договор купли-продажи долей от 06.10.2017).

Между тем суд округа полагает необходимым обратить внимание, что указанные выше документы опровергают лишь довод ФИО10 о незаключении (не подписании) договора купли-продажи долей в уставном капитале общества.

Опись передачи документов, о фальсификации которой заявил конкурсный управляющий, датирована 27.11.2017, то есть не в день нотариального оформления договора купли-продажи долей. ФИО4, сославшись на передачу документации новому участнику ООО «Мелиус» ФИО10, не представил какие-либо пояснения либо документальные доказательства об обстоятельствах (место, время, переписка сторон, подробности) передачи документации новому участнику общества.

Указанные обстоятельства в совокупности с отсутствием пояснений со стороны ФИО4 об обстоятельствах, при которых произошла передача документации, порождают разумные сомнения в том, что ФИО4 действительно передал документацию должника ФИО10 Свидетельские показания ФИО10 никак не опровергнуты, их заведомая ложность не установлена.

Материалы обособленного спора содержат доказательства, не получившие оценки судов предыдущих инстанций в контексте доводов конкурсного управляющего и соответствующих возражений ответчика, а именно, бухгалтерский отчет ООО «Мелиус» за 2017 год, подписанный ФИО4, якобы уволившимся с должности руководителя должника с 10.10.2017 (отметка в трудовой книжке, соглашение о расторжении трудового договора), а также выписку по расчетному счету должника, согласно которой в сентябре-октябре 2017 года и в январе 2018 года совершались платежи по системе банк-клиент с использованием цифровой подписи ФИО4 Более того, в доказательственной базе по спору имеются материалы Декларации об объеме поставки ООО «Мелиус» алкогольной и спиртосодержащей продукции за IV квартал 2017 года (приложение № 6), содержащие цифровую подпись ФИО1, предшественника ФИО4 в должности руководителя должника. Обстоятельства составления данных документов         ФИО1 по итогам 2017 года суды не исследовали. При этом описи передаваемых документов, подписанные между ФИО1 и ФИО4, а также ФИО4 и ФИО10, не содержат сведений ни о передаче запасов, ни о передаче цифровой подписи руководителя.

Факт трудоустройства ФИО4 в иной организации не исключает сохранения им контроля над ООО «Мелиус». Из материалов дела усматривается, что в Едином государственном реестре юридических лиц до 28.03.2018 содержалась информация о ФИО4 как о руководителе должника, который в свою очередь не воспользовался правом подать в регистрирующий орган заявление о внесении записи о недостоверности сведений.

С учетом изложенного, в частности, приведенного процессуального положения, суд округа считает необоснованными действия суда при рассмотрении заявления о фальсификации, ограничившегося лишь обращением к конкурсному управляющему с предложением перечислить на депозит суда денежные средства для финансирования проведения экспертизы в отношении представленных в дело описей. Вместе с тем с учетом представленных конкурсным управляющим в дело доказательств и пояснений ответчики также не воспользовались правом заявить ходатайство о проведении судебной экспертизы, в том числе на предмет подлинности подписи ФИО10

Исходя из подозрительности обстоятельств, при которых, согласно версии ФИО4, происходила передача документации ФИО10, отрицания последней указанных обстоятельств, при том, что свидетельница была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, мотивированных доводов конкурсного управляющего о сохранении ФИО4 контроля над ООО «Мелиус» после даты, когда по представленным им сведениям ответчик уволился с должности руководителя должника, а также о том, что у ООО «Мелиус» имелись запасы, образовавшиеся в III и IV квартале 2017 года от поставок алкогольной продукции, суд первой инстанции не принял надлежащих мер, необходимых для проверки заявления о фальсификации доказательств. Заявление о фальсификации доказательств по существу не рассмотрено, меры, предусмотренные законом для проверки достоверности заявления, – не приняты.

Изложенное свидетельствует о том, что суд первой инстанции при принятии обжалованного судебного акта допустил нарушения норм процессуального права, не исследовал и не дал оценки всем имеющимся в деле доказательствам, а суд апелляционной инстанции, обладающий соответствующей дискрецией, допущенное нарушение не исправил. При таких обстоятельствах принятые в рамках настоящего спора определение и постановление не могут быть признаны законными и обоснованными и подлежат отмене.

Суды неполно выяснили существенные для дела обстоятельства, в связи с чем преждевременно констатировали отсутствие оснований для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности по эпизоду уклонения от передачи документации ООО «Мелиус» конкурсному управляющему.

Поскольку у суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отсутствуют полномочия по исследованию и оценке доказательств, то обжалованные определение и постановление подлежат отмене на основании пункта 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с передачей обособленного спора на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду необходимо учесть изложенное, исследовать и дать оценку всем имеющимся в его материалах доказательствам, в полном объеме проверить обоснованность заявления о фальсификации представленных доказательств, решить вопрос о проведении экспертизы по делу (в случае необходимости), установить обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения спора, правильно применить нормы материального и процессуального права и принять законный и обоснованный судебный акт.

В остальной части оснований для отмены судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Вопрос о распределении расходов по уплате государственной пошлины не рассматривался, поскольку на основании части 3 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отмене судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение вопрос о распределении судебных расходов разрешается арбитражным судом, вновь рассматривающим дело.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 3 части 1), 288 (частями 1 и 2) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

П О С Т А Н О В И Л :

Отменить определение Арбитражного суда Владимирской области от 12.10.2023 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024 по делу №А11-17525/2018 в части освобождения ФИО1 и ФИО4 от ответственности за непередачу документации должника конкурсному управляющему.

Направить обособленный спор в указанной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд Владимирской области.

В остальной части определение Арбитражного суда Владимирской области от 12.10.2023 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2024 по делу № А11-17525/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Мелиус» ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


           Председательствующий


С.В. Ионычева


Судьи


Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева