Постановление от 9 июня 2024 г. по делу № А47-2012/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6492/19

Екатеринбург

10 июня 2024 г.


Дело № А47-2012/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 03 июня 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 10 июня 2024 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Морозова Д. Н., Павловой Е. А.

при ведении протокола судебного заседания помощником ФИО1 рассмотрел в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи кассационную жалобу ФИО2 (далее – должник, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 09.11.2023 по делу № А47-2012/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Оренбургской области приняли участие;

представитель ФИО2 – ФИО3 (паспорт; доверенность от 26.10.2023);

представитель публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее – Банк) – ФИО4 (паспорт; доверенность от 23.08.2022);

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Буровая компания «БурВодЭкология» ФИО5 (паспорт).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу Банка приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).


Определением от 07.03.2018 Арбитражным судом Оренбургской области принято к рассмотрению заявление Сбербанка о признании индивидуального предпринимателя – главы крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО2 несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Определением от 28.05.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, его временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением суда от 24.07.2018 предприниматель – глава КФХ ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО6

Конкурсный управляющий ФИО6 обратился в Арбитражный суд Оренбургской области заявлением о привлечении ФИО2 как гражданина к субсидиарной ответственности по его обязательствам как предпринимателя – главы КФХ.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 23.07.2021, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2021, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении определением суда от 09.11.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности; производство в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2024 определение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО2 просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт, которым разрешить вопрос по существу.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что суды привлекли его к субсидиарной ответственности по обязательствам не только главы КФХ ФИО2, но и по обязательствам, возникшим у ФИО2 как у физического лица, которые составляют более 70% реестра требований кредиторов; отмечает, что факт возникновения задолженности у ФИО2 как у физического лица (был заключен договор поручительства с физическим лицом), а не как ИП главы КФХ, подтверждается определениями о включении задолженности Банка в реестр требований кредиторов; полагает, что привлечение ФИО2 по обязательствам  главы КФХ невозможно так как было судебным актом (определение Арбитражного суда Оренбургской области от 02.04.2019 по делу А47-2012/2018) было установлено, что в данном случае глава КФХ и физическое лицо являются одним и тем же субъектом права.

По мнению заявителя кассационной жалобы, вывод суда о том, что непередача документов в данном деле является основанием для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, является незаконным и необоснованным, поскольку управляющим были проведены все мероприятия, направленные на формирования конкурсной массы, и частичная непередача документов никаким образом не повлияла на деятельность управляющего, при этом непередача документов была связана с подтоплением помещения, где хранилась документация; отмечает, что действия ФИО2 как физического лица по дарению своего имущества третьему лицу, которые в дальнейшем были оспорены в рамках банкротного дела и возвращены в конкурсную массу, а в дальнейшем в суде общей юрисдикции по решению Оренбургского областного суда переданы бывшей жене должника в результате раздела имущества, не были направлены на уменьшение имущества главы КФХ, так как имущество принадлежало ему как физическому лицу, а не главе КФХ, в связи с чем нельзя признать обоснованным вывод о том, что должник совершал какие-либо сделки, которые повлияли на уменьшение активов глава КФХ.

Заявитель кассационной жалобы также полагает, что задолженность перед Банком возникла у ФИО2 как у физического лица в результате заключения договора поручительства к кредитному договору с обществом «БК «БурВодЭкология», в связи с чем указанное задолженность является личным обязательством должника как физического лица.

В отзыве на кассационную жалобу Банк просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения; позицию Банка поддержал кредитор общество «БК «БурВодЭкология» в лице конкурсного управляющего.

Проверив законность обжалуемых определения Арбитражного суда Оренбургской области от 23.07.2021 по делу № А47-2012/2018 и постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.12.2021 по тому же делу в порядке, установленном статьями 284 – 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд округа пришел к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, предприниматель – глава КФХ ФИО2 зарегистрирован Межрайонной ИФНС России № 10 по Оренбургской области 20.05.2010.

Дело о банкротстве возбуждено определением суда от 07.03.2018 по заявлению кредитора – Банка в связи с неисполнением обязательств по кредитным договорам от 18.10.2012 № 0083/00098-74, от 27.03.2013 № 2719, от 05.08.2013 № 2814, по которым ФИО2 выступал в качестве поручителя и залогодателя.

КФХ прекратило деятельность в связи с принятием судом 24.07.2018 решения о признании его несостоятельным (банкротом).

Предметом настоящего спора является требование управляющего о привлечении ФИО2 как гражданина к субсидиарной ответственности по долгам последнего как предпринимателя – главы КФХ по основаниям неподачи заявления о банкротстве в установленный Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) срок, непередачи управляющему документации по деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства, доведения его до банкротства.

Отменяя судебные акты и направляя обособленный спор о привлечении должника к субсидиарной ответственности, суд округа указал, что общие правила Закона о банкротстве предусматривают возможность привлечения контролирующего должника лица, не исполнившего обязанность по подаче в суд заявления должника о банкротстве, а также совершившего действия, приведшие к невозможности погашения требований его кредиторов, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в случае недостаточности имущества последнего, включенного в конкурсную массу и реализованного по правилам, установленным Законом о банкротстве. Такая ответственность является дополнительной к ответственности основного должника, правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, в том числе и правила о деликте. Нормы потребительского банкротства, в свою очередь, предусматривают, что гражданин, не предоставивший необходимые сведения или предоставивший заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему, действовавший незаконно при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор основывает свое требование в деле о банкротстве гражданина, после завершения процедуры реализации имущества и расчетов с кредиторами не освобождается судом от дальнейшего исполнения своих обязательств.

ФИО2 приводил доводы о том, что в настоящей процедуре банкротства произошло стечение как обязательств, проистекающих из деятельности крестьянского (фермерского) хозяйства, так и его личных обязательств, равно как и в конкурсную массу включено имущество, приобретенное им до создания крестьянского (фермерского) хозяйства, а также на доходы, не являющиеся средствами такового, не связанное с деятельностью фермерского хозяйства, то есть фактически в настоящем деле не произошло сепарации имущественных масс и обязательств; однако суды указанные обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего обособленного спора, не исследовали и не устанавливали.

Суд округа указал на необходимость включить в предмет исследования вопросы о составе обязательств должника и его имущественной массы (личные обязательства/имущество ФИО2 или связанные с его деятельностью в качестве главы фермерского хозяйства), а также о возможности сепарации имущественных масс соответственно ФИО2 и самого крестьянского (фермерского) хозяйства в случае их смешения, учитывая, что с позиции действующего законодательства гражданин не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по своим собственным личным обязательствам, исходя из самой сути названного вида ответственности как дополнительной (пункт 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ), а также исходя из того, что погашение субсидиарной обязанности предполагается личным имуществом гражданина (пункт 1 статьи 24 данного Кодекса), что становится невозможным в связи со смешением такового с имуществом основного должника и их реализацией в деле о банкротстве, вместе с тем, в отношении личных обязательств при наличии к тому оснований допускается применение к гражданину правил о неосвобождении исполнения обязательств применительно к нормам потребительского банкротства.

Удовлетворяя при новом рассмотрении спора заявление управляющего, суды посчитали доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по заявленным эпизодам, при этом руководствовались следующим.

Банкротство крестьянских (фермерских) хозяйств осуществляется по общим правилам Закона о банкротстве с особенностями, установленными параграфом 3 главы X указанного Закона.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ).

При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно пункту 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53) по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).

Рассмотрев приведенные участниками спора доводы и возражения, исследовав имеющиеся доказательства, суды первой и апелляционной инстанций установили, что предусмотренная абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче конкурсному управляющему документации ФИО2 в полной мере не исполнена, а также заключили, что данное обстоятельство оказало негативное влияние на формирование конкурсной массы и удовлетворение кредиторских требований, в связи с чем пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к ответственности.

При этом суды исходили из того, что вступившими в законную силу судебными актами от 24.12.2018, 01.04.2019, 29.06.2020 на ФИО2 возложена обязанность передать документацию и товарно-материальные ценности конкурному управляющему, которая не была исполнена ответчиком без пояснения о наличии каких-либо уважительных причин невозможности передачи документации и имущества должника.

Судами принято во внимание, что непередача документов в отношении имущества должника (транспортных средств) привела к затягиванию процедуры банкротства, увеличению расходов конкурсного управляющего, текущих обязательств должника; непередача ключей в отношении объектов недвижимости и транспортных средств повлекла уменьшение потребительского спроса при продаже имущества;  непредставление расшифровки кредиторской задолженности привело к невозможности определения контрагентов должника, в том числе дебиторов должника, взыскания с них дебиторской задолженности, оспаривания сделок должника, что привело к невозможности установления источников пополнения конкурсной массы.

Оценив в совокупности все указанные обстоятельства, учитывая, что ответчик, формально возражая против удовлетворения исковых требований, по существу их не опроверг, суды пришли к выводу о том, что непередача ФИО2 необходимых документов, а также имущества должника не позволила управляющему провести полноценный анализ финансового состояния должника, в том числе провести анализ сделок должника, выявить потенциальную возможность пополнения конкурсной массы и, соответственно, удовлетворения требований кредиторов.

С учетом изложенного, суды заключили, что законодательно установленная презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) должника – главы КФХ при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы, ФИО2 не опровергнута; при этом обстоятельства, формирующие опровержимую презумпцию затруднительности проведения процедур банкротства вследствие непередачи документации должника, управляющий обосновал надлежащим образом, в частности, указал на невозможность выявления сделок, подлежащих оспариванию, и взыскание дебиторской задолженности.

Применительно к основанию привлечения к субсидиарной ответственности, связанному с совершением должником сделок по отчуждению недвижимого имущества, которыми был причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, судами установлено, что в рамках настоящего дела арбитражным судом рассмотрено пять заявлений конкурсного управляющего о признании недействительными сделок должника по отчуждению наиболее ликвидного имущества должника, а также признаны незаконными иные действия должника.

По итогам рассмотрения указанных заявления, судами установлено, что в период совершения должником действий по отчуждению движимого и недвижимого имущества у главы КФХ ФИО2 имелись признаки неплатежеспособности, законность данных сделок была предметом оценки суда в рамках обособленных споров по настоящему делу и вступившими в законную силу судебными актами требования о признании сделок недействительными удовлетворены (определения суда от 28.05.2019, 03.08.2020, 11.07.2019, 19.07.2019, 24.10.2019, 04.08.2020, 24.10.2019).

Судами также приняты во внимание пояснения управляющего о том, что должник в период с 11.08.2016 по 28.11.2017 осуществил перечисления денежных средств ФИО7 (сыну должника) в общей сумме 1 819 000 руб. в отсутствие документально подтвержденных обстоятельств того, что указанные денежные средства не связаны с деятельностью главы КФХ ФИО2; при этом реально возвратить указанные денежные средства в конкурсную массу не представляется возможным, поскольку решением Арбитражного суда Оренбургской области по делу № А47-15976/2019 от 21.01.2020 ФИО7 признан банкротом, задолженность перед должником включена в реестр требований кредиторов в составе третьей очереди.

Обстоятельства, позволяющие сделать иной вывод, судам со стороны должника не раскрыты; аргументы о том, что причиной банкротства послужили другие факторы, находящиеся вне сферы контроля ответчика, не приведены и не обоснованы.

При этом, исполняя указания суда округа, исследуя в связи с этим состав обязательств должника и его имущественной массы (личные обязательства/имущество ФИО2 или связанные с его деятельностью в качестве главы фермерского хозяйства), а также о возможности сепарации имущественных масс соответственно ФИО2 и самого крестьянского (фермерского) хозяйства, приняв во внимание, что настоящее дело о банкротстве должника было возбуждено по заявлению Банка вследствие неисполнения должником обязательств в качестве поручителя по кредитным договорам подконтрольного ему общества «БК «БурВодЭкология»; установив, что неисполнение обязательств перед Банком стало причиной наращивая остальной кредиторской задолженности – перед обществами «БашАгроТехКомплект», «ОренТЭК56», «АгроПром», «Самараагропереработка» и уполномоченным органом; констатировав, что только задолженность перед уполномоченным органом в сумме 32 272 руб. является личным обязательством ФИО2, в связи с чем суды заключили о наличии оснований для привлечения главы КФХ ФИО2 к субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, отметив, что в результате указанных действий, отклоняющихся от стандартов добросовестного участника гражданского оборота, конкурсным управляющим была утрачена возможность выявить активы должника, суды пришли к правомерному выводу о наличии оснований для привлечения главы КФХ ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Поскольку мероприятия по формированию конкурсной массы должника не завершены, размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве на момент проведения судебного заседания определить невозможно, суд приостановил рассмотрение заявления по указанной статье в части определения размера ответственности.

Таким образом, удовлетворяя требования управляющего, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности обстоятельств, являющихся основанием для привлечения главы КФХ ФИО2  к субсидиарной ответственности, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Доводы заявителя кассационной жалобы о том, что ФИО2 как глава КФХ не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам, возникшим у ФИО2 как у физического лица, которые составляют более 70% реестра требований кредиторов, судом округа признаются обоснованными, однако не влекущими отмену состоявшихся судебных актов о наличии оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по иным обязательствам.

Согласно пункту 2 статьи 56 ГК РФ учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных Кодексом или другим законом.

В соответствии с абзацем вторым пункта 4 статьи 86.1 ГК РФ члены крестьянского (фермерского) хозяйства, созданного в качестве юридического лица, несут по обязательствам хозяйства субсидиарную ответственность.

Таким образом, наличие у гражданина обязательства, не связанного с осуществлением им предпринимательской деятельности, не означает, что такое обязательство возникло у крестьянского (фермерского) хозяйства, главой которого он является.

Данное правило обусловлено тем, что к предпринимательской деятельности фермерского хозяйства, осуществляемой без образования юридического лица, применяются общие нормы об имущественной ответственности учредителя (участника) или собственника юридического лица.

В рассматриваемом случае обязательства ФИО2 перед Банком возникли вследствие заключенного им договора поручительства за возглавляемое им общество «БК «БурВодЭкология», что обусловлено именно его экономическим интересом как участника общества (ФИО2 являлся 100% участником обществом «БК «БурВодЭкология» до 26.07.2013) и как директора; при этом из условий кредитных договоров не следует и судами не установлено, что обязательства ФИО2 перед Банком связано с кредитованием непосредственно деятельности крестьянского-фермерского хозяйства, а полученные обществом «БК «БурВодЭкология» денежные средства были использованы в деятельности КФХ ФИО2, соответственно, ответчик – ФИО2 принял на себя поручительство не в интересах должника и его кредиторов, а в интересах общества «БК «БурВодЭкология», в связи с чем вывод судов о признании обеспечительных сделок ФИО2 связанными с деятельностью главы КФХ ФИО2 являются ошибочными.

Вместе с тем, у главы КФХ ФИО2, начиная с июля 2015 года, сформировались обязательствам перед иными кредиторами в рамках отношений по поставке, субаренде земельного участка и по уплате обязательных платежей, связанных непосредственно с деятельностью крестьянского фермерского хозяйства, при этом причиной банкротства стали именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, связанные с выводом ликвидных активов из состава имущественной массы фермерского хозяйства, которые повлекли за собой нарушение прав иных кредиторов должника – обществ «БашАгроТехКомплект», «ОренТЭК56», «АгроПром», «Самараагропереработка» и уполномоченного органа. Наличие в рассмотренном деле таких обстоятельств применительно к заявленным основаниям привлечения к субсидиарной ответственности – невозможность погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц – судами первой и апелляционной инстанции установлены верно.

При этом из материалов электронного дела о банкротстве общества «БК «БурВодЭкология» № А47-7817/2021 следует, что определением от 09.01.2024 ФИО2 и ФИО7 были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БК «БурВодЭкология», в том числе по обязательствам перед Банком, основанным на кредитных договорах, поименованных выше.

 Доводы кассационной жалобы об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности за непередачу документации ввиду того, что управляющим были проведены все мероприятия, направленные на формирования конкурсной массы и частичная непередача документов никаким образом не повлияла на деятельность управляющего, судом округа отклоняются как несостоятельные.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора, оценив в совокупности все указанные обстоятельства, учитывая, что ответчик, формально возражая против удовлетворения исковых требований, по существу их не опроверг, суды пришли к выводу о том, что непередача главой КФХ ФИО2 необходимых документов, а также имущества должника не позволила управляющему провести полноценный анализ финансового состояния должника, в том числе, провести анализ сделок должника, выявить потенциальную возможность пополнения конкурсной массы и, соответственно, удовлетворения требований кредиторов.

Законодательно установленная презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы, ФИО2, как указали суды, не опровергнута.

Обстоятельства, формирующие опровержимую презумпцию затруднительности проведения процедур банкротства вследствие непередачи документации должника, конкурсный управляющий обосновал надлежащим образом, в частности, указал на невозможность выявления сделок, подлежащих оспариванию, и взыскание дебиторской задолженности.

Суд округа также полагает необходимым отметить, что только факт непредставления бывшим руководителем должника первичных документов бухгалтерского учета конкурсному управляющему сам по себе не может быть положен в обоснование удовлетворения заявленных требований в полном объеме. В рассматриваемом случае суды исходили из того, что в соответствии с данными бухгалтерской отчетности у должника имелись, помимо прочего, активы в виде дебиторской задолженности. Вместе с тем в соответствии с пояснениями конкурсного управляющего в период проведения мероприятий конкурсного производства ему не удалось восстановить документацию по контрагентам должника и взыскать дебиторскую задолженность; сумма задолженности юридических и физических лиц перед фермерским хозяйством, которую не удалось восстановить и взыскать в судебном порядке ввиду отсутствия первичных бухгалтерских документов, составила значительную часть непогашенной суммы реестра требований кредиторов.

Учитывая принцип состязательности и обязанность передать дела, именно на бывшем руководителе хозяйствующего субъекта лежала обязанность дать пояснения по предъявленным претензиям, в частности, о факте отсутствия у него истребуемых сведений и документации, а также о причинах их отсутствия.

В рассматриваемом случае с учетом возбужденного дела о банкротстве, доводы о наличии/отсутствии тех или иных документов у должника были детально исследованы судами при рассмотрении спора об истребовании документов и товарно-материальных ценностей, в которых судом сделан однозначный вывод об обязанности ФИО2 передать конкурсному управляющему документацию и имущество должника, при том, что никаких убедительных и ясных пояснений о том, по каким причинам документы не были переданы, а также в связи с чем они отсутствуют как у ответчика, так и по месту нахождения должника, при том условии, что управляющим такие документы обнаружены не были – ФИО2 приведено не было, доводов об объективной невозможности передачи документов, по причинам, не зависящим от ответчика, также не заявлено.

Доводы кассационной жалобы о том, что действия ФИО2 как физического лица по дарению своего имущества супруге не были направлены на уменьшение имущества главы КФХ, так как имущество принадлежало ему как физическому лицу, а не главе КФХ, в связи с чем нельзя признать обоснованным вывод о том, что должник совершал какие-либо сделки, которые повлияли на уменьшение активов глава КФХ, являлись предметом оценки судов первой и апелляционной инстанций и также отклоняются судом округа.

Суды исходили из того, что сам по себе факт раздела имущества судом общей юрисдикции (в 2021 году) между Г-выми в отношении возвращенных в конкурсную массу должника части объектов недвижимости не исключает уже установленных судами (в 2019 году) противоправных действий должника по выводу активов, явившихся одной из причин собственного банкротства и утраты основного направления деятельности.

Факт наличия или отсутствия в определенный момент времени у физического лица имущества не имеет юридического значения применительно к дополнительной ответственности виновного лица (например, имущество у физического лица может появиться позже). Данный критерий является лишь вопросом исполнения судебного акта, но не вопросом его законности при установлении оснований для привлечения виновного лица к субсидиарной ответственности.

Таким образом, доводы заявителя кассационной жалобы судом округа отклоняются, как не свидетельствующие о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов по смыслу статьи 286 АПК РФ и вместе с тем являвшиеся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получивших надлежащую правовую оценку.

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 09.11.2023 по делу № А47-2012/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.01.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьями 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 



Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова



Судьи                                                                                    Д.Н. Морозов



Е.А. Павлова