Постановление от 29 апреля 2025 г. по делу № А76-31530/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № Ф09-6417/23

Екатеринбург 30 апреля 2025 г. Дело № А76-31530/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 28 апреля 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 30 апреля 2025 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Кудиновой Ю.В., судей Кочетовой О.Г., Артемьевой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб- конференции кассационную жалобу ФИО1 (далее – заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.10.2025 по делу № А76-31530/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2025 по тому же делу о включении в реестр требований кредиторов должника.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

лично конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Производственно-техническое предприятие «Урал» (далее – общество «ПТП «Урал») ФИО2 (паспорт);

представитель ФИО3 – ФИО4 (паспорт, доверенность от 01.01.2023 № 2011-23005).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие представитель ФИО1 – ФИО5 (удостоверение адвоката, доверенность от 25.04.2025).

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 07.02.2022 ФИО6 (далее – должник, ФИО6) признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена

процедура реализации, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО7.

ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 9 170 000 руб.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 31.10.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2025 вышеуказанное определение оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 31.10.2024 и постановление от 17.02.2025 отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных ею требований.

Заявитель жалобы оспаривает выводы судов о поддержании между должником и кредитором семейных отношений и об общности их интересов; по мнению заявителя жалобы, в материалах обособленного спора об исключении жилого дома должника из конкурсной массы, на которые сделаны ссылки судами первой и апелляционной инстанций, доказательства совместного проживания ФИО1 и ФИО6 после расторжения брака отсутствуют, соответственно, в деле о банкротстве ФИО6 факты совместного проживания должника и бывшей супруги, ведения общего хозяйства после расторжения брака не устанавливались.

Как отмечает заявитель жалобы, судами не учтено, что в качестве доказательств перечисления денежных средств в счет погашения задолженности ФИО6 по мировому соглашению № 8597-15 от 07.12.2018 перед публичным акционерным обществом «Сбербанк» (далее – Сбербанк) ФИО1 в материалы дела представлены: чек-ордер от 09.09.2020 № 75 на перечисление 1 500 000 руб., чек-ордер от 09.09.2020 № 71 на перечисление 1 500 000 руб., чек-ордер от 09.09.2020 № 73 на перечисление 800 000 руб., чек-ордер от 09.09.2020 № 74 на перечисление 200 000 руб.; погашение задолженности за ФИО6 произведено в сентябре 2020 года, при этом определением от 31.03.2021 со ФИО6 были взысканы убытки в пользу общества «ПТП «Урал» по основаниям, имевшим место в 2015 – 2016 г.г.; доказательств того, что денежные средства, направленные на выдачу займов в сентябре 2020 года, получены ФИО1 от действий, совершенных ФИО6 в 2015-2016 гг., в материалах дела отсутствуют.

При этом, заявитель жалобы указывает, что имеющиеся в материалах дела выписки по счетам ФИО1 подтверждают, что в 2020 году ФИО1 велась активная хозяйственная деятельность, и указанные денежные средства получены от не аффилированных со ФИО1 контрагентов.

Кассатор считает, что обязательства, выкупленные обществом с ограниченной ответственностью «Старген» у Сбербанка, не связаны с выдачей ФИО1 для погашения задолженности ФИО6 перед Банком как поручителя, а установленные определением от 24.03.2023 по делу № А76-33923/2017 обстоятельства выкупа обществом «Старген» у общества «ЮниКредитБанк» требований не связаны с предметом настоящего спора.

ФИО1 ссылается также на то, что судами не учтено, что в счет выдачи займов для погашения задолженности ФИО6 перед Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 23 по Челябинской области (далее – налоговый орган) ею предоставлены платежные поручения и чек-ордера на перечисление денежных средств на общую сумму 5 170 000 руб., заявления ФИО6 о перечислении указанных сумм в пользу налогового органа; наличие обязательств перед налоговым органом по уплате налога на добавленную стоимость подтверждается обстоятельствами дела № А76-5273/2016, а также тем, что ФИО6 обжаловалось решение налогового органа о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения в рамках административного дела в Миасском городском суде. Кроме того, заявитель жалобы обращает внимание, что денежные средства были перечислены за должника после расторжения брака между супругами Ш-выми, за счет личных средств кредитора.

Вдобавок, с точки зрения заявителя жалобы, в рамках настоящего спора доказательств получения ФИО1 денежных средств, которые были впоследствии выданы ФИО6 в качестве займов, либо доказательств последующего возмещения выдачи займов, не имеется; соответствующие обстоятельства судами нижестоящих инстанций не устанавливались.

Кредиторы общество «ПТП «Урал» и ФИО3 предоставили отзывы на кассационную жалобу, в которых просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, жалобу заявителя без удовлетворения.

От ФИО1 поступили дополнения к кассационной жалобе, которые приобщены к материалам дела на основании статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), при отсутствии возражений иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, проверив законность обжалуемых судебных актов с учетом положений статьи 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 заявитель, обращаясь в суд с кредиторским требованием, указала следующее.

Между ФИО1 и ФИО6 09.09.2020 заключен договор займа, по условиям которого заимодавец ФИО1 обязуется в

срок до 09.09.2021 передать в собственность заемщику ФИО6 денежные средства в сумме 11 000 000 руб.

Кредитор указала в своем заявлении, что денежные средства в сумме 9 170 000 руб. были предоставлены должнику путем безналичного исполнения обязательств ФИО6 перед третьими лицами, в том числе:

– перед Сбербанком по кредитным договорам за заемщика – общество «ПТП «Урал» на условиях мирового соглашения № 8597-15 от 07.12.2018 на сумму 4 000 000 руб.;

– перед налоговым органом на сумму 5 170 000 руб. (уплата НДС).

Суд первой инстанции, выводы которого поддержал суд апелляционной инстанции, отказывая в удовлетворении заявленного требования, указал на режим совместной собственности супругов, а также исходил из того, что фактически между участниками единой экономической группы имел место договор о покрытии, что в силу разъяснений, изложенных в пункте 5 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), является основанием для отказа во включении задолженности в реестр требований кредиторов должника.

При этом суды руководствовались следующим.

В силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны.

Основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197).

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при применении положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера

задолженности. Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учетом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве. Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Ранее аналогичные разъяснения содержались в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (действовавшем в период разрешения спора судом первой инстанции).

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца двадцать шестого статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

При этом ряд разъяснений, закрепленных в Обзоре от 29.01.2020, касается обоснованности требований кредиторов (когда связанными с должником лицами к включению в реестр предъявляются мнимые,

исполненные требования и т.д.). Такие примеры рассмотрены, в частности в пунктах 1, 5 Обзора от 29.01.2020.

Кредитор, заявляя требование о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника, ссылался на возникновение между ФИО6 и ФИО1 гражданско-правовых отношений, основанных на договоре займа.

Согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег.

В соответствии с пунктом 2 статьи 808 ГК РФ в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

По пункту 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В подтверждение факта передачи заемных средств должнику ФИО1 представлены следующие документы:

– чек-ордер от 09.09.2020 № 75 на перечисление денежных средств в размере 1 500 000 руб. в счет погашения задолженности по мировому соглашению от 07.12.2018 № 8597-15;

– чек-ордер от 09.09.2020 № 71 на перечисление денежных средств в размере 1 500 000 руб. в счет погашения задолженности по мировому соглашению от 07.12.2018 № 8597-15;

– чек-ордер от 09.09.2020 № 73 на перечисление денежных средств в размере 800 000 руб. в счет погашения задолженности по мировому соглашению от 07.12.2018 № 8597-15;

– чек-ордер от 09.09.2020 № 74 на перечисление денежных средств в размере 200 000 руб. в счет погашения задолженности по мировому соглашению от 07.12.2018 № 8597-15;

– чек-ордер от 06.08.2021 № 4971 на перечисление денежных средств в размере 1 000 000 руб. в счет погашения задолженности ФИО6 перед МИФНС № 23 по Челябинской области;

– чек-ордер от 12.08.2021 № 278 на перечисление денежных средств в размере 1510 000 руб. в счет погашения задолженности ФИО6 перед МИФНС № 23 по Челябинской области;

– чек-ордер от 12.08.2021 № 4933 на перечисление денежных средств в размере 360 000 руб. в счет погашения задолженности ФИО6 перед МИФНС № 23 по Челябинской области;

– чек-ордер от 27.05.2021 № 14 на перечисление денежных средств в размере 500 000 руб. в счет погашения задолженности ФИО6 перед МИФНС № 23 по Челябинской области;

– чек-ордер от 28.07.2021 № 4998 на перечисление денежных средств в размере 1 000 000 руб. в счет погашения задолженности ФИО6 перед МИФНС № 23 по Челябинской области;

– платежное поручение от 10.09.2020 № 94 на перечисление денежных средств в размере 500 000 руб. на счет УФК МИФНС № 23 по Челябинской области с назначением платежа «Оплата НДС по проверке за ФИО6;

– платежное поручение от 01.10.2020 № 102 в размере 300 000 руб. на счет УФК МИФНС № 23 по Челябинской области с назначением платежа «741508913261 ИНН// за ФИО6 ИНН <***>// Оплата НДС по акту проверки без налога НДС».

Наряду с этим, в рассматриваемом случае судами установлено, что на момент заключения договора от 09.09.2020 ФИО1 и должник ФИО6 состояли в зарегистрированном браке, что подтверждается сведениями органами ЗАГС.

В силу статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации все имущество, нажитое супругами во время брака, включая доходы супругов от предпринимательской деятельности, является их совместной собственностью.

При этом, поскольку законодатель в качестве общего правила устанавливает режим совместной собственности супругов (статья 34, пункт 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации), то подача супругом должника заявления о включении требования в реестр требований кредиторов по гражданско-правовым требованиям, по сути, означает предъявление этого требования к самому себе (к своей имущественной массе), ввиду чего, для удовлетворения регрессного, заемного требований заявителю необходимо доказать личный характер потраченных средств, в частности подтвердить получение им, в том числе после расторжения брака или прекращения семейных отношений дохода, достаточного для совершения спорных платежей, выдачи займа. При этом бремя доказывания личного характера средств возлагается именно на супруга, требующего включения в реестр.

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора судами первой и апелляционной инстанций отмечено, что установленные в рамках данного дела обстоятельства, свидетельствующие о поддержании между должником и кредитором семейных отношений, указывают на общность в том числе их материальных интересов и, в конечном счете, общность имущества кредитора и имущества должника.

Судами также учтено, что объективных доказательств того, что предоставленные ФИО1 в качестве займа должнику денежные средства являлись её личной собственностью, в материалы дела не представлено.

В частности, по результатам анализа представленных в материалы дела выписок по счетам суды первой и апелляционной инстанций констатировали, что денежные средства поступали ФИО1 от взаимозависимых организаций общества «Унимод групп» (общество «Унимод» (ИНН <***>), общество «Унимод групп» (ИНН <***>), общество «ЗБМ Шпатен» (ИНН <***>), общество «Завод Пожарной Техники «Пожавто» (ИНН <***>), общество «Росси Телли» (ИНН <***>); иные поступления отсутствовали, причем суды обратили внимание на то, что денежные средства, поступавшие на счет ФИО1, практически сразу снимались наличными.

Кроме того, судами было отмечено, что ФИО6 в заявлении об исключении из конкурсной массы дома, находящегося по адресу: <...> (заявление поступило в материалы дела через систему «Мой Арбитр» 04.05.2022) указал, что после расторжения брака ФИО1 продолжает оставаться членом его семьи и проживает с ним совместно в доме по ул. Школьная 155А.

Суды констатировали, что исполнение ФИО1 за счет совместных денежных средств обязательств ФИО6 перед третьими лицами не может подтверждать факт получения им займа, так как при этом не осуществляется предоставления в понимании статьи 807 ГК РФ.

Суд округа не усматривает законных оснований не согласиться с судами нижестоящих инстанций в указанной части.

Кредиторы, прежде чем их требование включается в реестр, должны осуществить какое-либо предоставление в пользу имущественной массы должника (пополнить ее) либо должником должна быть умалена имущественная масса таких кредиторов (в том числе за счет изъятия, повреждения какой-нибудь ценности), в связи с чем возникла обязанность произвести возмещение.

Таким образом, по общему правилу кредиторами являются лица, которые в результате вступления в отношения с должником претерпели определенные негативные последствия по причине последующего применения к должнику процедур несостоятельности. Этим объясняется, почему такие кредиторы вправе претендовать на распределение средств, вырученных от реализации конкурсной массы.

Примененный судами в настоящем обособленном споре правовой подход обусловлен тем, что при заключении договора займа в случае недобросовестного поведения сторон данного договора может иметь место злоупотребление правом, которое направлено на искусственное увеличение кредиторской задолженности должника-банкрота, наличие которой основывается лишь документально, без фактического внесения должнику денежных средств.

При осуществлении предпринимательской (трудовой) деятельности в период брака одним из супругов предполагается поступление от нее дохода, который поступает в совместную собственность супругов и на него

распространяется режим общего имущества супругов, что свидетельствует о получении финансовой выгоды вторым супругом, то есть поступлении денежных средств, в том числе в его пользу.

При этом исходя из того, что общее имущество принадлежит обоим супругам и до его раздела нельзя определить, в каких долях оно принадлежит каждому, затраты от перечисления общих средств кредитору – это затраты обоих супругов. Следовательно, при погашении задолженности одним супругом за другого супруга предполагается, что оплата производится за счет общих средств и в этом случае такое погашение не может быть противопоставлено внешним кредиторам.

Аналогичная ситуация возникает и в случае заемных отношений между супругами.

Таким образом, поскольку законодатель в качестве общего правила устанавливает режим совместной собственности супругов, то подача супругом должника заявления о включении требования в реестр требований кредиторов по гражданско-правовым требованиям (требования из договора займа, из деликта, регрессные требования, основанные на исполнении солидарной обязанности – общего долга либо поручительстве) по сути означает предъявление этого требования к самому себе (к своей имущественной массе).

Для удовлетворения регрессного, заемного требований заявителю необходимо доказать личный характер потраченных средств, в частности подтвердить получение им, в том числе после расторжения брака или прекращения семейных отношений дохода, достаточного для совершения спорных платежей, выдачи займа. При этом бремя доказывания личного характера средств возлагается именно на супруга, требующего включения в реестр.

Как было указано выше, суды проанализировали выписки по счетам ФИО1 и выявили, что источником дохода кредитора явились денежные средства, поступавшие от обществ, входивших в группу компаний, подконтрольных ФИО6, с назначением платежей «за аренду недвижимости», «за услуги по тендерному сопровождению», «оплата аренды транспортных средств», «оплата по договору субаренды», в связи с чем изложенный в дополнении в кассационной жалобе довод о том, что в выписках о движении денежных средств имеются сведения о поступлениях от не аффилированных с кредитором лиц не опровергает выводов судов о том, что основным источником поступления денежных средств ФИО1 выступали компании, управляемые членами семьи ФИО6

Суды также приняли во внимание, что, как неоднократно ранее устанавливалось в рамках дела о банкротстве общества «ПТП «Урал» ( № А76-33923/2017), ФИО1 является аффилированным лицом к группе компаний общества «Унимод групп» (общества «Унимод», «Унимод групп», «ЗБМ Шпатен», «ПТП «Урал», «Завод Пожарной Техники

«Пожавто», «Росси Телли»), основным бенефициаром которых является ФИО6

При этом суды первой и апелляционной инстанций указали, что схема взаимосвязанной деятельности данной экономической группы строилась на том, что на обществе «ПТП «Урал» и иных организациях, управляемых членами семьи ФИО6, формировались «центры убытков» (неисполняемые обязательства перед кредиторами), в то время как активы группы компаний, созданные за счет коммерческой деятельности таких «центров убытков», не выбывая из непосредственного ведения ФИО6 и членов его семьи, юридически закрепляются или фактически передаются лицам, которые в период владения активами не имеют угрозы обращения взыскания на эти активы со стороны кредиторов, что до настоящего времени позволяет вести соответствующую коммерческую деятельность, используя активы группы компаний, в условиях исключения возможности исполнения накопленных обязательства перед кредиторами, как за счет таких активов так и за счет прибыли от текущей деятельности.

Данные факты также были выявлены при рассмотрении обособленных споров об оспаривании соглашения о погашении задолженности от 13.07.2021, заключенного между обществом «Старген» и ФИО6, соглашения о погашении задолженности от 01.10.2020, заключенного между обществом «Старген» и ФИО6 (определение Арбитражного суда Челябинской области от 18.07.2024 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.09.2024 по делу № А76-31530/2021 о банкротстве ФИО6), а также о процессуальном правопреемстве по заявлению общества «Старген» (определение Арбитражного суда Челябинской области от 22.07.2024 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по делу № А76-27226/2018 о банкротстве общества «ЗПТ «Пожавто»).

В рамках дела о банкротстве общества «ПТП «Урал» также установлено, что группой лиц во главе со ФИО6 осуществлен вывод активов общества «ПТП» Урал» на сумму более 63 000 000 руб. (определения Арбитражного суда Челябинской области от 31.03.2021 и от 26.01.2024 по делу № А76-33923/2017).

Указанные обстоятельства в своей совокупности позволили судам ранее квалифицировать отношения по выкупу обществом «Старген» (лицо, входящее в ту же группу) у Сбербанка за счет денежных средств, предоставленных ФИО1, кредитных обязательств общества «ПТП «Урал» и ФИО6, как юридическую конструкцию договора о покрытии, сутью которой являлось то, что ФИО6 и иные лица, входящие с ним в единую экономическую группу, фактически использовали для выкупа (погашения) обязательств перед Сбербанком активы самого общества «ПТП «Урал», ранее незаконно изъятые этой группой (определения Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-33923/2017 от 24.03.2023 и от 12.12.2022).

С учетом данных обстоятельств, определением Арбитражного суда Челябинской области от 25.10.2023 по делу № А76-33923/2017 требования Сбербанка к основному должнику обществу «ПТП» Урал» по кредитным договорам в полном объеме в размере 30 853 076 руб. 38 коп. признаны погашенными без возможности процессуального правопреемства со стороны аффилированных лиц, осуществлявших непосредственное погашение данных обязательств.

Суды в настоящем обособленном споре также обратили внимание, что, как видно из содержания определения Арбитражного суда Челябинской области от 09.11.2022 по делу № А76-27226/2018 о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «ЗПТ «Пожавто», вывод активов осуществлялся ФИО6 не только из общества «ПТП» Урал», но и из других компаний группы, в частности из общества «ЗПТ «Пожавто» на сумму более 130 000 000 руб.

Как было указано, данные обстоятельства согласуются с доказательствами, имеющимися в материалах настоящего обособленного спора.

В силу правовой позиции, изложенной в пункте 5 Обзора от 29.01.2020, не подлежит удовлетворению заявление о включении в реестр требования аффилированного с должником лица, которое основано на исполнении им обязательства должника внешнему кредитору, если аффилированное лицо получило возмещение исполненного на основании соглашения с должником.

В силу разъяснений, изложенных в абзаце втором пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2023 № 26 «Об особенностях применения судами в делах о несостоятельности (банкротстве) норм о поручительстве», в рамках дела о банкротстве должника по основному обязательству заявление об установлении требования поручителя, исполнившего свое обязательство, не подлежит удовлетворению, если поручитель получил возмещение на основании договора о покрытии расходов поручителя (пункт 1 статьи 408 ГК РФ).

В настоящем случае было отмечено, что установленные судами в делах № А76-33923/2017 и № А76-27223/2018 обстоятельства безвозмездного выбытия активов общества ПТП «Урал» и общества «ЗПТ «Пожавто» в пользу иных участников группы позволяют в настоящем деле сделать вывод о том, что ФИО1, являясь участником этой группы, осуществляла исполнение обязательства ФИО6 как поручителя перед Сбербанком за счет таких изъятых активов, фактически в счет компенсации обществу «ПТП «Урал» и иным участникам экономической группы за ранее изъятые ресурсы на основании соответствующего договора о покрытии, то есть при условии фактического получения ею возмещения в счет исполненных обязательств.

Это, как обратили внимание суды, подтверждается и тем фактом, что ФИО6 не предъявил к иным поручителям или основному заемщику каких-либо требований, вытекающих из факта погашения задолженности перед Сбербанком.

Соответственно, судами в настоящем обособленном споре было заключено, что в таких условиях ФИО1 не вправе требовать с участников группы, в том числе должника (бывшего супруга) какого-либо дополнительного возмещения путем включения в реестр кредиторов наравне с иными кредиторами.

В части платежей в пользу налогового органа суды указали, что они не могут свидетельствовать о возникновении между ФИО1 и ФИО6 заемных отношений, так как не доказано, что при этом происходило исполнение обязательств ФИО6, поскольку в качестве назначения данных платежей ФИО6 указал на обязательства по оплате НДС, плательщиком которого ФИО6 не является.

Довод кассационной жалобы о том, что обязательства ФИО6 перед налоговым органом по уплате НДС подтверждается обстоятельствами дела № А76-5273/2016 (первое дело о банкротстве ФИО6) и дела № 2а-639/2017, рассмотренного Миасским городским судом, основанием для отмены или изменения судебных актов в указной части – не является, поскольку судами в рамках настоящего спора при постановке соответствующего вывода об отсутствии оснований для включения суммы 4 370 000 руб. в реестр требований кредиторов должника была учтена также и установленная по делу совокупность обстоятельств, свидетельствующая о том, что ФИО1 являлась участником единой экономической группы со ФИО6 и иными физическим и юридическими лицами, имела возможность скрытно осуществлять соответствующие расходы также за счет активов предприятий-банкротов (общества «ПТП «Урал», «ЗПТ «Пожавто»), незаконно изъятых самим ФИО6, то есть имела возможность исполнять обязательства ФИО6 за счет средств, им же и предоставленных через общие активы экономической группы.

В этой связи, учитывая установленный источник происхождения денежных средств, за счет которых были погашены обязательства ФИО6, в том числе по уплате налогов, суды не признали ссылку кредитора на факт официального расторжения брака с должником в 2021 году достаточным основанием для вывода о том, что требование кредитора ФИО1 является обоснованным.

При этом, вопреки доводам жалобы о том, что события, послужившие основанием для взыскания со ФИО6 убытков и привлечения его к субсидиарной ответственности, имели место в 2015 – 2016 г.г., то есть до периода предоставления денежных средств взаймы, суды фактически исходили из того, что выстроенная ФИО6 схема ведения бизнеса и построения отношений внутри группы компаний позволила сконцентрировать активы на одной части участников такой группы и

продолжить осуществлять соответствующую коммерческую деятельность, без угрозы обращения взыскания на эти активы, с одновременным созданием «центров убытков», на которых были сконцентрированы обязательства перед кредиторами, что и послужило основанием для вывода о том, что исполнение обязательств ФИО6 по мировому соглашению перед Сбербанком, а также обязательств по оплате налоговой задолженности было осуществлено за счет ранее выведенных должником активов, что не позволяет ФИО1 претендовать на включение предъявленной ею суммы в реестр требований кредиторов должника.

На основании вышеизложенного, суды нижестоящих инстанций, установив фактические обстоятельства дела, дав правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и имеющимся в деле доказательствам в их совокупности, пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований ФИО1

Таким образом, суд округа полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций – соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Изложенные в кассационной жалобе доводы являлись предметом проверки судов, получили надлежащую правовую оценку, не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 АПК РФ.

Из материалов обособленного спора и мотивировочной части обжалуемых судебных актов следует, что судом правильно определен предмет доказывания, верно распределено бремя доказывания значимых для дела обстоятельств, данные обстоятельства исследованы судами и получили надлежащую оценку.

Выводы судов основаны на полном и всестороннем исследовании материалов настоящего дела о банкротстве; достаточно мотивированы и обоснованы, произведены с учетом максимально полного изучения всех обстоятельств, действий и пояснений участников спора в совокупности.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 31.10.2024 по делу № А76-31530/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Ю.В. Кудинова

Судьи Н.А. Артемьева

О.Г. Кочетова