Постановление от 16 августа 2023 г. по делу № А40-21305/2020

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

16.08.2023 года

Дело № А40-21305/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 09.08.2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 16.08.2023 года.


Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Савиной О.Н.,

судей: Голобородько В.Я., Коротковой Е.Н.,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего ООО «СНГТ» - ФИО1 (лично, паспорт), представитель ФИО2 (доверенность от 21.02.2022)

от ФИО3 – представитель ФИО4 (доверенность от 26.07.2022)

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу конкурсногоуправляющего ООО «СНГТ» ФИО1,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2023,на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2023(№09АП-26745/2023, №09АП-28507/2023),

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарнойответственности ФИО5, ФИО3, Аль-юсефа ФИО6 по обязательствам должника в размере 20 179 927 руб. 50 коп.,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «СНГТ»,



УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.02.2020 по заявлению ООО «ГЕОСТАНДАРТ» возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Современные Нефтегазовые Технологии» (далее – должник, ООО «СНГТ»; ОГРН <***>, ИНН <***>).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.06.2020 в отношении ООО «СНГТ» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО1

Решением Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2020 ООО «СНГТ» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО1

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО5, ФИО3, Аль-юсефа ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 20 179 927,50 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2023 отказано в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего об истребовании дополнительных доказательств по делу. Привлечен ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «СНГТ» в сумме 20 179 927,50 руб. Взысканы с ФИО5 в порядке субсидиарной ответственности в пользу ООО «СНГТ» денежные средства в размере 20 179927,50 руб. В остальной части требования отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2023 оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО5 и конкурсного управляющего ООО «СНГТ» - без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми судебными актами в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, Аль-юсефа ФИО6, конкурсный управляющий ООО «СНГТ» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит их в обжалуемой части отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме, в связи с нарушением норм материального и процессуального права, несоответствием выводов судов фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что ответчики являются как фактическими контролирующими должника лицами, в то время ФИО5 являлся номинальным руководителем и участником должника; Аль-юсефа ФИО6 было отчуждено 100-% доли в пользу ФИО5, однако фактический контроль остался у него.

В соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Конкурсный управляющий ФИО1 и ее представитель в заседании суда округа поддержали доводы своей кассационной жалобы.

Представитель ФИО3 возражал на доводы кассационной жалобы, просил оставить судебные акты в обжалуемой части в силе.

Надлежащим образом извещенные о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы ответчики, конкурсный управляющий должника, иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание суда кассационной инстанции не направили, что в силу ч. 3 ст. 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Изучив материалы дела, заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 286, 287, 288 АПК РФ законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия кассационной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для их отмены в обжалуемой части в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ и ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства), в том числе Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 настоящего Федерального закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы (п. 1 ст. 61.14 Закона о банкротстве).

В соответствии с ч. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Конкурсный управляющий в обоснование доводов кассационной жалобы указывает на то, что фактическими контролирующими лицами должника являлись ФИО3, Аль-юсеф Н.Н., а не ФИО5, который являлся номинальным руководителем.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и следует из материалов дела, в период с 24.01.2019 по 06.03.2021 ФИО5 являлся руководителем должника, а также единственным учредителем должника.

ФИО3 являлся генеральным директором с 06.04.2017 по 14.01.2019 (в соответствии с приказами о назначении и увольнении).

Согласно выписке из ФИО7 Наср до 25.01.2019 являлся единственным учредителем должника, и с 25.01.2019 осуществил передачу ФИО5 - 100% долей в уставном капитале ООО «СНГТ».

Согласно доводам конкурсного управляющего ответчики подлежали привлечению к субсидиарной ответственности как контролирующие должника лица к субсидиарной ответственности в соответствии с пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами сделок должника по выводу активов и доведению Общества до банкротства.

Однако, суды первой и апелляционной инстанций, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями ст.ст. 61.10, 61.11. Закона о банкротстве, статей 10, 53, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом имеющихся в дела фактических обстоятельств, правомерно установили основания привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности, отказав в привлечении ФИО3, Аль-юсеф Н.Н. к субсидиарной ответственности по вменяемым основаниям.

Согласно п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

При установлении вины контролирующего финансово-хозяйственную деятельность должника лица необходимо подтверждение фактов его недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между действиями и сделками и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника) (п. 5 ст. 10, п. 3 ст. 53 ГК РФ, абзац 1 п. 1, п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

Согласно пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе, сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В п. 16 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу ст. 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472).

Согласно разъяснениям, данным в п. 17 постановления от 21.12.2017 № 53, в силу прямого указания пп. 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленных требований, управляющий ссылался на ряд сделок, совершенных ответчиком, причинивших, по мнению заявителя, имущественный вред правам кредиторов.

Привлекая к субсидиарной ответственности ФИО5, суды обоснованно исходили из того, что за период руководства ФИО5 Общество фактически перестало осуществлять финасовго-хозяйственную деятельность, новых контрактов не заключалось; ФИО5 также не представил экономически обоснованного плана по развитию Общества. При этом, данным ответчиком были выведены со счетов должника денежные средства в размере 22 021 924 руб., из которых 20 319 100 руб. перечислено на «технические» организации, и 1 702 824 рублей в пользу ООО «Экозем Изыскания» за работы, которые были выполнены кредитором ООО «АСПЕКТ». При этом, ФИО5 продолжил арендовать помещение у ООО «ВЕЛТ ГРУПП», платить аренду, перечислил денежные средства в пользу ООО «Экозем Изыскания», также производил оплату контрагентам, за работы, которые выполнялись для ООО «ВЕЛТ ГРУПП», по договорам, которые были заключены ФИО3 (в пользу ИП ФИО8) (что подтверждается выпиской движения денежных средств).

Отсутствие первичных бухгалтерских документов не позволило конкурсному управляющему должным образом осуществить действия по формированию конкурсной массы и удовлетворению требований кредиторов.

Неправомерные действия ФИО5 в период осуществления полномочий руководителя должника привели к неблагоприятным финансовым последствиям для лыжника, а именно: невозможность исполнения взятых на себя обязательств, в связи с неравноценным встречным исполнением обязательств и совершением сделки на невыгодных для должника условиях.

Таким образом, вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о наличии оснований для привлечения руководителя должника ФИО5 к субсидиарной ответственности в соответствии с пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов, в результате совершения этим лицом сделки должника.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, суды, установив фактические обстоятельства, отметили, что в течение всего периода деятельности на руководящей должности ответчиком принимались добросовестные действия по выводу должника из кризиса.

Установлено, что в период деятельности с 06.04.2017 по 31.12.2017 в качестве генерального директора ООО «СНГТ», ФИО3 обладал специальными познаниями, успешно реализовал проекты, предотвратил негативные последствия для должника перед НИПИ в рамках реализации инвестиционной программы ООО «ЛУКОЙЛ Коми» на 2017 год, закончив отчетный период с положительными финансовыми результатами, показав прибыль ООО «СНГТ» в сумме 12 156 000 руб., заключал новые договоры с НИПИ, сформировал штат профильных специалистов из ранее работавших в ООО «ВелтГрупп» и ООО «КАОН», на основные средства ООО «СНГТ» перевел технику для выполнения инженерных изысканий принадлежащую ООО «ВелтГрупп» и совершал все разумные и добросовестные действия для получения ООО «СНГТ» прибыли, что подтверждено сформированным портфелем контрактов с НИПИ на сумму 61 442 804,62 руб., из которых на сумму 38 008 394,60 были сданы и приняты работы НИПИ.

ФИО3 14.01.2019 был уволен с должности генерального директора ООО «СНГТ», обеспечив ООО «СНГТ» дебиторской задолженностью на сумму 24 368 274,65 руб., что подтверждается бухгалтерским балансом, а также актом сверки взаимных расчетов между НИПИ и ООО «СНГТ» № 78.

За счет указанной суммы могла быть погашена кредиторская задолженность на сумму, не менее 20 млн. руб., оставшаяся сумма являлась бы чистой прибылью общества.

ФИО3 не был аффилирован с ООО «СНГТ» в 2019 г., после своего увольнения, не связан с деятельностью арендодателя ООО «УМПП», не являлся контролирующим лицом должника после увольнения и не влиял на неисполнение должником своих обязательств перед кредиторами.

Однако, доводы об аффилированности ФИО3 с ООО «СНГТ» в 2019 являются не доказанными.

При этом, дата объективного банкротства в период деятельности ФИО3 не наступила.

В соответствии со ст. 9, ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения процессуальных действий.

Убедительных аргументов, основанных на доказательственной базе и опровергающих выводы судов первой и апелляционной инстанций, кассационная жалоба в части ФИО3 не содержит, в силу чего в данной части удовлетворению не подлежит.

Судами также отклонены доводы конкурсного управляющего о необходимости привлечения Аль-Юсефа ФИО6 к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве, поскольку ранее, до 25.01.2019 он являлся единственным участником должника, а последующая продажа и переоформление 100% доли на ФИО5 являлась номинальной, поскольку у последнего не имелось финансовой возможности оплатить долю.

Судам установлено, что в ЕГРЮЛ надлежащим образом зарегистрированы изменения в составе участников должника.

Так, в п. 3 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 1 ст.61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Из системного толкования абзаца 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ, п. 1, п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Суды пришли к выводу, что сделка по отчуждению бизнеса, являющегося личным активом Аль-Юсефа ФИО6, не могла повлечь причинение вреда имущественным правам кредиторов должника либо возникновение у него задолженности на сумму 22 021 924 руб., поскольку правовая природа такой сделки не затрагивает интересы третьих лиц и/или имущество должника.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 7 вышеуказанного постановления Пленума, контролирующим должника лицом может быть признано не только то лицо, которое напрямую определяло действия должника, но и лицо, которое извлекало выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного поведения непосредственно контролирующих должника лиц.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439 (3-8), при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

Законодательством о банкротстве, действительно, предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

При возникновении соответствующего спора на ответчика может быть возложена обязанность раскрыть информацию о таких лицах. При неисполнении соответствующей обязанности последствия допущенного фактическим руководителем (если такой довод заявлен) нарушения могут быть вменены этому участнику, поскольку именно он создает модель управления, при которой теневой директор совершает противоправные действия и его выявление становится невозможным.

Так, согласно правовым позициям, изложенным в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 23.01.2023 №305-ЭС21-18249(2,3) смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Обстоятельства дела, которые должны быть подтверждены определенными доказательствами, в силу ст.ст. 67, 68 АПК РФ не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами (допустимость доказательств).

Между тем, полагая, что сделка по продаже доли в уставном капитале мнимая и притворная, конкурсный управляющий не представил в материалы дела доказательств, свидетельствующих о том, что Аль-Юсеф ФИО6, после отчуждения долей в уставном капитале ООО «СНГТ» продолжал реализовывать корпоративные права в отношении Общества, принимать участие в финансово-хозяйственной деятельности, в том числе решения, либо влиять на принятие таких решений.

Таким образом, безусловных относимых, допустимых и достоверных доказательств того, что Аль-Юсеф ФИО6 являлся контролирующим должника лицом по смыслу ст. 61.10 Закона о банкротстве, материалы дела не содержат.

В соответствии с частями 1 - 4, 7 ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства, установив отсутствие оснований для удовлетворения требования конкурсного управляющего должника в части ответчиков ФИО3 и Аль-юсефа ФИО6.

Суд кассационной инстанции соглашается с указанными выводами судов, которые обоснованно исходили из совокупности собранных по делу доказательств и установленных фактических обстоятельств.

Доводы кассационных жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных ст. 287 АПК РФ, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной, в частности, в Определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, в силу ч. 4 ст. 288 АПК РФ, безусловным основанием для отмены принятого постановления суда от 15.03.2023, судом кассационной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего ООО «СНГТ» ФИО1 и отмены судебных актов в обжалуемой части.

Руководствуясь ст.ст. 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 30.03.2023 в обжалуемой части и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2023 по делу № А40-21305/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий-судья О.Н. Савина

Судьи: В.Я. Голобородько

Е.Н. Короткова