Решение от 31 марта 2022 г. по делу № А11-14446/2021

Дело № А11-14446/2020
г. Владимир
31 марта 2022 года
Резолютивная часть оглашена 24.03.2022.

Полный текст решения изготовлен 31.03.2022.


Арбитражный суд Владимирской области в составе судьи Смагиной Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело № А11-14446/2020 по исковому заявлению публичного акционерного общества «Сбербанк России» (ОГРН <***>, ИНН <***>) к ФИО2 о взыскании 2 504 549 руб. (с учетом уточнения),

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Союз арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Дело» (ОГРН <***>, ИНН <***>), общество с ограниченной ответственностью Страховое общество «Помощь» (ОГРН <***>, ИНН <***>), ФИО3, ФИО10, ФИО4, финансовый управляющий ФИО2, ФИО5, финансовый управляющий ФИО6,

при участии:

от истца – ФИО7, по доверенности от 09.07.2021, сроком действия по 17.05.2022;

от ответчика – ФИО8, по доверенности от 22.12.2021, сроком действия на 3 года;

от ФИО3– ФИО9, по доверенности от 28.12.2021, сроком действия 3 года;

от иных лиц – не явились, извещены,

установил:

публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк», Общество, Банк, истец) обратилось в Арбитражный суд Владимирской области с исковым заявлением к ФИО2 (далее – ФИО2, финансовый управляющий, ответчик) о взыскании убытков в размере 1 841 157 руб.

Суд определениями от 25.11.2021, от 16.02.2022 привлек к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Союз арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Дело» (далее – САУ «СРО «Дело»), общество с ограниченной ответственностью Страховое общество «Помощь» (далее – ООО СО «Помощь), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО10 (далее – ФИО10), ФИО4 (далее – ФИО4), финансовый управляющий ФИО2 (далее – ФУ ФИО2), ФИО5 (далее – ФИО5), финансовый управляющий ФИО6 (далее – ФУ ФИО6).

Ответчик в отзывах на исковое заявление возражал против удовлетворения заявленных требований, пояснив, что финансовым управляющим с целью выполнения возложенных федеральным законодательством о несостоятельности (банкротстве), обязанностей по выявлению имущества должника направлены соответствующие запросы. Согласно информации, представленной в феврале 2018 года в распоряжение финансового управляющего, установлено, что согласно архивов технической инвентаризации по состоянию на 1999 год за ФИО3 зарегистрировано на праве долевой общей собственности 0,2 доли нежилого здания, расположенного по адресу: г.Владимир, ул.Девическая 15В. Данную информацию ФИО2 довел до сведения ПАО «Сбербанк» путем составления отчета о своей деятельности, а также заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства гражданина ФИО3 Финансовый управляющий действуя добросовестно и разумно с целью установления наличия или отсутствия оснований для оспаривания сделок должника, запросил выписку из Единого государственного реестра недвижимости, в соответствии с которой установлен факт отчуждения объектов недвижимости. Также ответчик указывает, что, финансовым управляющим запрошены первичные документы, из которых установлено, что должник заключил с ФИО10 договор дарения недвижимого имущества от 22.10.2015, в соответствии с которым должник передал в собственность недвижимое имущество. Регистрация указанного договора произведена 05.11.2015. Ответчик поясняет, что заявление ПАО «Сбербанк» в лице филиала - Владимирского отделения № 8611 ПАО «Сбербанк» о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом) принято Арбитражным судом Владимирской области 29.09.2017, следовательно, годичный срок, установленный ч. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, истек 29.09.2016, тогда как сделка совершена 05.11.2015. Более того, ответчик отмечает, что сделка по договору дарения совершена не в отношении кредитора, а сроки ее совершения не подпадают под требования к срокам, установленным 61.2 Закона о банкротстве. Ответчик поясняет, что на момент совершения сделки должник не отвечал признакам неплатежеспособности, более того, доказательств, явственно свидетельствующих о наличии на момент совершения сделки задолженности у должника (поручителя) перед ПАО «Сбербанк» не представлено как в ходе процедуры банкротства, так и в настоящее время. По мнению ответчика, финансовый управляющий предпринял меры по выявлению сделок, совершенных должником в анализируемый период, что подтверждается выписками из Росреестра, запрошен договор дарения, проведен анализ указанной сделки па предмет наличия (отсутствия) признаков недействительности сделки, что свидетельствует о выполнении им обязанности по поиску, выявлению и возврату имущества должника, находящегося у третьих лиц. Ответчик считает, что действующим законодательством не установлена обязанность финансового управляющего по оспариванию сделок должника. Более того, финансовый управляющий считает, что ввиду наличия у истца статуса конкурсного кредитора, он не лишен права самостоятельного обжалования сделки должника в порядке, установленном статьей 213.32 Закона о банкротстве, или обратиться к финансовому управляющему с требованием о принятии им мер по оспариванию таких сделок, однако указанным правом истец не воспользовался. По мнению ответчика, спорная сделка не причинила и не могла причинить вреда кредиторам. Также ответчик поясняет, что указанная сделка совершена в тот период, когда по кредитным договорам перед ФИО11 и ФИО12 не наступило время платежа, то есть признаки неплатежеспособности у должника отсутствовали, должник исполнял свои обязательства перед кредиторами в полном объеме. Иных неисполненных обязательств за 2015 год у должника не имелось. С учетом данных обстоятельств, финансовый управляющий пришел к выводу о том, что спорная сделка не имела оснований для оспаривания. Требование истца, направленное в адрес должника (ФИО10) о необходимости досрочного возврата суммы кредита направлено 24.06.2016 № 38/313, при этом договор дарения подписан 22.10.2015. Финансовый управляющий указывает, что бездействие ПАО «Сбербанк», явное нежелание удовлетворить свои требования в ходе проведения процедуры банкротства должника, спустя более чем 3 года с момента ее завершения, просит суд привлечь ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков. Однако представленные в материалы дела документы, в свою очередь, свидетельствует о недобросовестности и желании ПАО «Сбербанк» извлечь преимущество из своего недобросовестного поведения (бездействия) проявленного в ходе процедуры банкротства должника.

ФИО6 в отзыве на исковое заявление пояснил, что финансовый управляющий должен предпринимать меры, направленные на увеличение конкурсной массы должника - гражданина, в том числе посредством обращения в арбитражный суд с заявлениями о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности сделок, заключенных или исполненных должником. По мнению ФИО6, совершение должником безвозмездных сделок в преддверии банкротства в пользу заинтересованного лица - близкого родственника, создает условия для признания недействительности таких сделок. Определяющий принцип сделок дарения в их одностороннем безвозмездном характере – даритель не получает финансовых выгод от передачи второй стороне собственного имущества. Особенностью дарственных сделок является преимущественное применение в кругу близких родственников. Обязанность финансового управляющего по Закону о банкротстве максимально наполнить конкурсную массу, проявляя особую бдительность по отношению к любым безвозмездным сделкам совершенным должником с трехлетним сроком давности между заинтересованными сторонами – близкими родственниками. Финансовый управляющий обязан проанализировать, с какой целью неликвидное имущество, невозможное к реализации в преддверии банкротства передано безвозмездно близкому родственнику. Близкие родственники являются той категорией лиц, которая может быть использована должником для вывода имущества посредством создания фигуры мнимого держателя активов, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником, в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов.

САУ «СРО «Дело» в отзыве на исковое заявление считало заявленные требований необоснованными и не подлежащими удовлетворению, пояснив, что финансовым управляющим в целях выявления имущества должника направлены соответствующие запросы. Согласно архивам технической инвентаризации, по состоянию на 1999 год за ФИО3 зарегистрировано на праве долевой общей собственности 0,2 доли нежилого здания, расположенного по адресу: <...>. Указанные сведения ФИО2 доведены до сведений креиторов, что м числе ПАО «Сбербанк России» (Владимирского отделения № 8611) путем составления отчета о своей деятельности, а также заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства гражданина ФИО3 Финансовый управляющий запросил выписку из Единого государственного реестра недвижимости, в соответствии с которой установлен факт отчуждения объектов недвижимости. Также финансовым управляющим запрошены первичные документы, из которых установлено, что должник заключил с ФИО10 договор дарения недвижимого имущества от 22.10.2015, в соответствии с которым должник передал в собственность недвижимое имущество. Регистрация договора состоялась 05.11.2015. САУ «СРО «Дело» поясняет, что заявление ПАО «Сбербанк России» о признании ФИО3 несостоятельным (банкротом) принято Арбитражным судом Владимирской области 29.09.2017, следовательно, годичный срок, установленный ч. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, истек 29.09.2016, тогда как сделка совершена 05.11.2015. Более того, САУ «СРО «Дело» отмечает, что сделка по договору дарения совершена не в отношении кредитора, а сроки ее совершения не подпадают под требования к срокам, установленным 61.3 Закона о банкротстве. По мнению САУ «СРО «Дело», факт того, что на момент заключения сделки имелись обязательства перед иными кредиторами, не свидетельствуют о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. САУ «СРО «Дело» считает, что ФИО2 предпринял меры по выявлению сделок, совершенных должником в анализируемый период, что подтверждается выписками из Росреестра, запрошен договор дарения, проведен анализ указанной сделки на предмет наличия (отсутствия) признаков недействительности сделки, что свидетельствует о выполнении им обязанности по поиску, выявлению и возврату имущества должника, находящегося у третьих лиц. САУ «СРО «Дело» считает, что истец не представил доказательств факта причинения убытков в результате действий (бездействия) финансового управляющего.

ФИО3 в отзыве на исковое заявление считал заявленные требования необоснованными и неподлежащими удовлетворению, пояснив, что ФИО3 являлся поручителем по обязательству ФИО5 по возврату кредита по кредитному договору от 30.07.2008 № 101730 с ПАО «Сбербанк России». ФИО5 длительное время надлежащим образом исполнял свои обязательства перед Банком. Требование о досрочном исполнении обязательств по кредитному договору направлено Банком основному должнику и поручителям только 24.06.2016 (после возбуждения дела о банкротстве в отношении ФИО5). ФИО3 поясняет, что в 2015 году не имелось задолженности перед ПАО «Сбербанк России», сведения о невыполнении ФИО5 обязательств перед Банком также отсутствовали, в результате чего, имел предоставленные действующим законодательством права распоряжения имуществом, находящемся в собственности. ФИО3 также поясняет, что на момент заключения договора дарения, также в собственности имел иное движимое и недвижимое имущество, в результате чего не обладал признаками неплатежеспособности, так как имеющегося имущества по состоянию на 2015 год было достаточно для удовлетворения требований Банка. Истец, являясь конкурсным кредитором в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО3, обладал информацией о сделках, совершенных должников в течение трех лет до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве). ФИО3 поясняет, что от финансового управляющего получено заключение о наличии/отсутствии оснований для оспаривания сделок должника. В данном заключении, в том числе анализировалась и сделка по отчуждению имущества в пользу ФИО10, финансовый управляющий не нашел оснований для ее оспаривания. Заключение направлялось всем кредиторам, и Банк с ним знаком. По мнению ФИО3, истец как конкурсный кредитор должника, обладал правом самостоятельного оспаривания договора дарения, однако данное право не реализовал, в результате чего, третье лицо, считает, что истец выразил позицию, что сделка по отчуждению имущества ФИО3 является законной и оспариванию не подлежит. ФИО3 также указывает, что оспаривание указанных в исковом заявлении сделок и возврат спорных объектов в конкурсную массу не повлекли бы за собой получение денежных средств от их реализации, поскольку спорные объекты в любом случае не могли быть проданы на торгах, в результате чего, убытков кредиторам сделка по их отчуждению не причиняет.

Истец в возражениях на отзывы ответчика и третьих лиц на иск пояснил, что сведения о недвижимости ФИО3 согласно архивов инвентаризации по состоянию на 1999 год доведены до Банка посредством их отражения в отчете о деятельности финансового управляющего и в заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства, данный факт истец не оспаривает. Однако данные сведения учтены истцом как по состоянию именно на 1999 год, а не на 2018 год (тогда как объекты недвижимости отчуждены в 2015), и в отношении 0,2 доли в праве общей долевой собственности нежилого здания (вместо 0,6 доли на момент совершения сделки). При этом финансовый управляющий для раскрытия перед кредиторами факта отчуждения объектов недвижимости должником в пользу ФИО10, посредством вышеуказанного отчета и заключения не довёл. Анализ договора дарения от 22.10.2015 на предмет оспаривания, отражённый в заключении о наличии или отсутствии оснований для оспаривания сделок гражданина ФИО3 до Банка не доведен, поскольку Банк данное заключение не получал. Истец предполагает, что финансовый управляющий скрывал от кредитора данную информацию. Истец полагает, что на момент отчуждения имущества (22.10.2015) ФИО3 обладал признаками неплатежеспособности, в том числе и перед ПАО «Сбербанк России». Должник ФИО3 на основании договора поручительства от 30.07.2008 № 101730/3 являлся поручителем заёмщика-ФИО5 в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору от 30.07.2008 №101730, заключенному с Банком на сумму 3 900 000 руб. на срок до 29.07.2028. Согласно расчету задолженности по состоянию на 27.04.2016, положенного в основу вынесения Ленинским районным судом гВладимира заочного решения от 08.11.2016, обязательства по указанному кредитному договору на протяжении всего 2015 года исполнялись заинтересованными в сделке лицами ненадлежащим образом, а именно с существенным нарушением срока внесения ежемесячных платежей и размера ежемесячных платежей. Истец поясняет, что задолженность по указанному договору до 25.01.2016 погашалось, но ненадлежащим образом. Истец также отмечает, что ФИО5 20.11.2015 обращался с заявлением о признании себя банкротом. Договор дарения заключен поручителем 22.10.2015, т.е. за месяц до первого обращения должника в суд с заявлением о банкротстве. Никакой другой цели как вывод имущества на третье лицо в целях его сокрытия от взыскания кредитора по обязательствам поручителя данный договор дарения не имел. Исходя из данных об исполнении принятых обязательств и заёмщиком, и поручителями по погашению как срочной, так и просроченной задолженности перед Банком, истец считает, что уже до отчуждения имущества по договору дарения от 22.10.2015 ФИО3 находился в предбанкротном состоянии, что свидетельствовало о признаках неплатежеспособности перед Банком. По мнению истца, ответчик поверхностно исследовал признаки неплатежеспособности ФИО3 Доказательств того, что помещения не являются оборотоспособными финансовым управляющим не представлено. По мнению истца, одной из обязанностей арбитражного управляющего в процедуре банкротства является оспаривание подозрительных сделок должника, заключенных в течение 3-летнего периода, предшествующего возбуждению дела о банкротстве. Обязанность по оспариванию данной сделки должника относилась к непосредственной компетенции финансового управляющего, поскольку из обстоятельств, сопутствующих совершению или исполнению сделки, с очевидностью для управляющего как профессионального участника дела о банкротстве следовало нарушение данной сделкой прав кредиторов, в интересах которых и призван действовать арбитражный управляющий. По мнению истца, в результате бездействия финансового управляющего ФИО2, выраженного в неисполнении возложенной на него действующим законодательством обязанности по выявлению и возврата имущества должника путём оспаривания договора дарения, подпадающего под критерии подозрительной сделки, Банку причинены убытки. Сумма убытков соответствует той части требований Банка, включенных в реестр требований кредиторов должника, которая осталась непогашенной по завершении процедуры банкротства.

В процессе рассмотрения дела в суде первой инстанции, истец ходатайствовал об уточнении размера исковых требований, просил взыскать с ответчика убытки в размере 2 504 549 руб. Рассмотрев ходатайство истца об уточнении исковых требований, руководствуясь статьёй 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд его удовлетворил. Спор подлежит рассмотрению с учетом скорректированных требований.

В судебном заседании 16.03.2022 представитель истца поддержал уточненные исковые требования.

Представители ответчика и третьего лица возражали против удовлетворения уточненных исковых требований.

Арбитражный суд, руководствуясь статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, объявил перерыв в судебном заседании до 24.03.2022, продленный в течение дня.

После перерыва представитель истца поддержал уточненные исковые требования.

Представители ответчика и третьего лица поддержали ранее изложенные доводы в отзывах на иск.

После перерыва, лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей в заседание суда не обеспечили. На основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие представителей сторон по имеющимся в материалах дела доказательствам.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, арбитражный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела,
решением Арбитражного суда Владимирской области от 26.02.2018 по делу № А11-7458/2017 гражданин ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Определением суда от 07.08.2018 требование кредитора – ПАО «Сбербанк России» в сумме 2 503 428 руб. 33 коп. включено в третью очередь реестра требований кредиторов гражданина ФИО3, а также 1120 руб. 96 коп. для отдельного учета в третьей очереди реестра требований кредиторов должника.

Определением суда от 27.11.2018 по делу № А11-7458/2017 завершена процедура реализации имущества гражданина ФИО3, гражданин освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реализации имущества гражданина.

Как поясняет истец, между истцом и ФИО5 заключен кредитный договор от <***> № 101730 на сумму 3 900 000 руб. на срок до 29.07.2028. Во исполнение условий указанного кредитного договора, между истцом и ФИО3 заключен договор поручительства от 30.07.2008 № 101730/3, согласно которому при неисполнении или ненадлежащем исполнении заемщиком (ФИО5) обязательств по кредитному договору поручитель (ФИО3) отвечает перед кредитором солидарно за выполненные заемщиком условий кредитного договора, включая погашение основного долга, уплату процентов за пользование кредитором и неустойки.

Определением Арбитражного суда Владимирской области от 06.05.2016 по делу № А11-426/2016 заявление ФИО5 признано обоснованным, в отношении ФИО5 введена процедура реструктуризации долгов.

С учетом обращения заемщика по кредитному договору <***> № 101730 в суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом), истец 24.06.2016 направил в адрес поручителей (в том числе ФИО3) заявление о досрочном исполнении обязательств по кредитному договору от <***> № 101730.

В 2021 году согласно информации по делу № А11-11500/2016 о банкротстве ФИО4 (данный должник и ФИО3 являются поручителями ФИО5, который также признан банкротом), Банку стало известно об оспаривании ФИО10 торгов по продаже имущества ФИО4 (объектов недвижимости с кадастровыми номерами 33:22:032004:68, 33:22:032004:71, 33:22:032004:61), находящегося в общей долевой собственности с заявителем.

В результате информации о переходе прав на указанные объекты недвижимости, полученной из Единого государственного реестра недвижимости, Банку стало известно о произведённом 05.11.2015 ФИО3 отчуждении указанных объектов недвижимости в пользу ФИО10

Согласно пояснениям Банк, финансовый управляющий непрофессионально исполнял возложенные на него законом обязанности, ненадлежащим образом провёл анализ финансового состояния ФИО3, признаков преднамеренного банкротства, что повлекло нарушение прав Банка на получение полной, достоверной и документально подтверждённой информации о финансовом положении ФИО3

Истец обратился к ответчику с претензией от 20.10.2021 № ВВБ-исх/397 с требованием о возмещении убытков в размере 1 843 000 руб., причиненных Банку в результате бездействия финансового управляющего, которое выразилось в неотражении информации о сделке об отчуждении имущества ФИО3 в отчете финансового управляющего, что повлекло за собой невозможность получения денежных средства по неисполненным обязательствам.

В ответ на указанную претензию ответчик сообщил, что спорные сделки не причинили и не могли причинить вреда кредиторам, поскольку предмет указанных сделок является необоротоспособным и не имеет рыночной стоимости. Указанные в претензии объекты с кадастровыми номерами: 33:22:032004:71 (подвал с котельной); 33:22:032004:68 (подвалы, туалеты, лестницы, коридоры, технические помещения с вентиляционным оборудованием); 33:22:032004:61 (земельный участок, на котором расположены вышеуказанные объекты) представляют собой общее имущество здания, расположенного по адресу: <...> д.15-6, ввиду чего, не имеют самостоятельной ценности и не могли бы быть проданы на торгах в рамках процедуры банкротства ФИО3 либо иным образом отчуждены. Указываемые ПАО «Сбербанк России» сделки совершены без цели причинения вреда кредиторам. На момент совершения сделки ФИО3 не имел признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, данные сделки не причинили имущественный вред кредиторам. Ответчик пояснил, что у ПАО «Сбербанк» не было никакого требования к ФИО3, поскольку основным должником по кредитному договору от 30.07.2008 № 101730 является ФИО5, который надлежащим образом осуществлял выплаты по кредиту. На момент совершения оспариваемых сделок ПАО «Сбербанк России» не предъявляло никаких требований к ФИО3 о взыскании денежных средств в связи с просрочкой основного должника ФИО5 В результате чего, ответчик указал, что основания для признания сделки недействительной отсутствуют.

Указывая на незаконное бездействие арбитражного управляющего, выразившиеся в неоспаривании им сделок должника по выводу недвижимого имущества должника, Банк обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Ответственность арбитражного управляющего, установленная пунктом 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат возмещению по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), с учетом специальных норм Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве, Закон № 127-ФЗ).

В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 № 29 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», арбитражный управляющий несет ответственность в виде возмещения убытков при условии, что таковые причинены в результате его неправомерных действий.

В соответствии с пунктом 4 статьи 20.4 Закона № 127-ФЗ арбитражный управляющий обязан возместить должнику, кредиторам и иным лицам убытки, которые причинены в результате неисполнении или ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве, и факт причинения которых установлен вступившим в законную силу решением суда.

В силу статьи 15, пункта 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт нарушения обязательства контрагентом, наличие и размер убытков, причинную связь между допущенным правонарушением и возникшими убытками. Недоказанность хотя бы одного из указанных условий является достаточным основанием для отказа в удовлетворении иска о взыскании убытков.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 11 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 22.05.2012 № 150 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с отстранением конкурсных управляющих», принимаемого во внимание в данном случае по аналогии, под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) конкурсного управляющего, при этом права должника и конкурсных кредиторов считаются нарушенными всякий раз при причинении убытков.

Основной круг прав и обязанностей финансового управляющего определен в пунктах 7, 8 статьи 213.9 Закона о банкротстве.

Интересы кредиторов в целом сводятся к максимально полному удовлетворению должником их имущественных требований.

Для реализации этих интересов и возврата должнику его имущества арбитражный управляющий наделен помимо прочего правами по оспариванию по своей инициативе сделок должника.

Потенциальная осведомленность арбитражного управляющего об обстоятельствах заключения сделки устанавливается с учетом требований о стандартах поведения, предъявляемых к среднему профессиональному арбитражному управляющему, действующему разумно и проявляющему требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность в аналогичной ситуации. Разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении подозрительных сделок.

В соответствии с пунктом 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества. Данную обязанность управляющий исполняет вне зависимости от того, обращались к нему кредиторы с какими-либо предложениями либо нет. Это означает, что меры, направленные на пополнение конкурсной массы (в частности, с использованием механизмов оспаривания подозрительных сделок должника), планирует и реализует, прежде всего, сам арбитражный управляющий как профессионал, которому доверено текущее руководство процедурой банкротства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12.09.2016 № 306-ЭС16-4837).

Добросовестность действий арбитражного управляющего выражается в отсутствии умысла причинить вред кредиторам, должнику и обществу.

В рассматриваемом случае, заявлено требование о взыскании убытков в виде недополученных денежных средств от реализации имущества ФИО3, связанных с ненадлежащим исполнением арбитражным управляющим обязанностей и полномочий в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) № А11-7458/2017.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Из материалов дела следует, что между ФИО3 и ФИО10 заключен договор дарения недвижимого имущества от 22.10.2015, государственная регистрация которого осуществлена 05.11.2015.

В силу правовой позиции, указанной в пункте 9 Постановления № 63, если подозрительная сделка совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявлении для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 Постановления № 63). Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Заявление о признании должника (ФИО3) несостоятельным (банкротом) принято к производству Арбитражным судом Владимирской области 29.09.2017 (определение от 29.09.2017 по делу № А11-7458/2017).

В обоснование заявленного требования Банк указывает на то, что заключенная ФИО3 сделка подпадает под действие пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В пункте 5 Постановления № 63 разъясняется, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Постановления N 63, презумпция осведомленности другой стороны сделки о совершении этой сделки с целью причинить вред имущественным интересам кредиторов применяется, если другая сторона признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которым недостаточность имущества - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Согласно разъяснениям, приведенных в пункте 7 Постановления № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Также суд первой инстанции считает необходимым отметить, что согласно пункту 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Судом первой инстанции установлено, что указанный договор является договором дарения, следовательно, должником совершена сделка, предусматривающая отчуждение имущества без получения встречного предоставления от второй ее стороны - безвозмездно.

В силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов (о намерении причинения которого необходимо доказать в соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, следует установить, имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть, была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное (статья 2 Закона о банкротстве).

Требование истца о досрочном исполнении обязательств по кредитному договору ФИО5 от 30.07.2008 № 101730 было предъявлено поручителям 24.06.2016, то есть на момент заключения договора дарения от 22.10.2015 у ФИО3 неисполненных обязательств, в том числе перед ПАО «Сбербанк» не имелось. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Доказательств того, что на момент заключения договора дарения от 22.10.2015 ФИО3 отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, в материалы дела не представлено. Напротив подтверждено, что на момент заключения указанного договора дарения у ФИО3 в собственности находилось имущество достаточное для удовлетворения требований ПАО «Сбербанк России».

Более того, материалами дела подтверждается, что в ходе процедуры реализации имущества должника в целях формирования конкурсной массы финансовым управляющим ФИО3 направлены запросы в соответствующие регистрирующие органы и организации, ответы на данные запросы получены.

В последующем финансовым управляющим должника осуществлен анализ наличия (отсутствия) оснований для оспаривания сделок ФИО3, в связи с которым сделан вывод об отсутствии оснований для оспаривания сделок должника. Кроме того, не было выявлено сделок, заключенных или исполненных на условиях, не соответствующих рыночным условиям, что послужило причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности ФИО3 и причинило реальный вред в денежной форме кредиторам должника. Фактов злоупотребления правом не выявлено. Каких-либо возражений со стороны кредиторов должника не последовало.

В процедуре реализации имущества гражданина как и в конкурсном производстве деятельность арбитражного управляющего должна быть подчинена цели этой процедуры - соразмерному удовлетворению требований кредиторов с максимальным экономическим эффектом, достигаемым обеспечением баланса между затратами на проведение процедуры реализации имущества и ожидаемыми последствиями в виде размера удовлетворенных требований (статья 2 Закона о банкротстве, Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018) от 14.11.2018 со ссылкой на определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.04.2018 № 305-ЭС15-10675).

Преследуя эту цель, арбитражный управляющий должен с одной стороны предпринять меры, направленные на увеличение конкурсной массы должника, в том числе на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, посредством обращения в арбитражный суд с заявлениями о признании недействительными сделок, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником (пункты 2, 3 статьи 129 Закона о банкротстве).

С другой стороны деятельность арбитражного управляющего по наполнению конкурсной массы должна носить рациональный характер, не допускающий бессмысленных формальных действий, влекущих неоправданное увеличение расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и прочих текущих платежей, в ущерб конкурсной массе и интересам кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 № 308-ЭС19-18779).

Судебное оспаривание сделок должника является одним из механизмов пополнения конкурсной массы.

Вместе с тем действия по оспариванию сделок должника должны быть разумными и рациональными, способными привести к положительному для конкурсной массы результату.

Напротив, возбуждение по инициативе арбитражного управляющего судебных производств по заведомо бесперспективным требованиям может указывать либо на его непрофессионализм, либо на его недобросовестность, влекущие для конкурсной массы дополнительные издержки.

С учетом обстоятельств дела, в отношении сделки, указанной Банком, судебные перспективы на их положительное удовлетворение отсутствуют.

При этом неоспаривание сделок должника само по себе не свидетельствует о незаконности бездействия конкурсного управляющего, поскольку в противном случае предполагается автоматическое безусловное признание незаконным бездействия арбитражного управляющего, выразившегося в отсутствии оспаривания всех известных ему сделок должника за предшествующий процедуре банкротства период.

Учитывая изложенные обстоятельства, немотивированное уклонение финансового управляющего от оспаривания сделки должника, не установлено

Кроме того, кредитор (Банк), наделен правом на оспаривание сделок должника, действуя добросовестно и разумно в своих интересах мог данные права реализовать, однако, ими не воспользовался, равно как и не обращался к финансовому управляющему должника с требованием о подаче заявлений о признании сделок должника недействительными.

Также следует отметить, что 21.11.2018 в материалы дела № А11-7458/2017 от финансового управляющего поступило ходатайство о завершении процедуры банкротства должника, с приложением следующих документов: отчет финансового управляющего от 21.11.2018; выписка из ЕГРН от 03.04.2018 № 00-00-4001/5302/2018-5124; справка из БТИ Владимирского филиала от 15.02.2018 № 142-04-15; заключение о наличии или отсутствии основании для оспаривания сделок гражданина ФИО3, а также доказательства направления данного ходатайства с приложенными документами кредиторам, в том числе ПАО «Сбербанк». Данное ходатайство с приложенными документами получено Банком 22.11.2018. Каких-либо возражений против завершения процедуры банкротства в отношении должника по делу № А11-7458/2017 кредитором (Банком) не заявлено.

Более того, конкурсный кредитор вправе подать заявление о пересмотре определения о завершении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина по основанию, установленному статьей 213.29 Закона № 127-ФЗ, в течение одного месяца с даты открытия обстоятельств, являющихся основанием для пересмотра данного определения.

Однако данным правом Банк (в том числе, как поясняет истец, с момента когда узнал о спорной сделке) также не воспользовался. Доказательств обратного не представлено.

Принимая во внимание изложенное, доказательств, свидетельствующих, что финансовым управляющим ненадлежащим образом осуществлена работа по формированию конкурсной массы должника, в связи с неоспариванием сделок (в том числе договора от 22.10.2015), влекущих возникновение убытков у кредитора, материалы дела не содержат.

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истцом не доказаны противоправность поведения финансового управляющего и нарушения прав и законных интересов кредиторов должника.

Рассматривая вопрос о наличии предусмотренных законодателем условий для удовлетворения требований о взыскании убытков, суд первой инстанции оценил представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска, ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и возникновением убытков на стороне истца.

Поскольку в данном случае материалами дела не подтверждается наличие всей совокупности условий для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, в том числе не установлено, что имели место виновные действия ответчика, а также не выявлена прямая причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчика и наступившими для истца последствиями в виде возникших убытков, исковые требования не подлежат удовлетворению судом первой инстанции в полном объеме.

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению между сторонами с учетом положений части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 17, 49, 65, 71, 101, 110, 121, 123, 156, 167-170, 176, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Первый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Владимирской области в срок, не превышающий месяца с момента его вынесения.

В таком же порядке решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемого судебного акта, при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.


Судья Е.В. Смагина