Решение от 30 августа 2022 г. по делу № А12-37475/2021

Арбитражный суд Волгоградской области

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А12-37475/2021
30 августа 2022 г.
город Волгоград


Резолютивная часть решения объявлена 23 августа 2022 г.

Полный текст решения изготовлен 30 августа 2022 г.

Судья Арбитражного суда Волгоградской области Машлыкин А.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании арбитражное дело по иску общества с ограниченной ответственностью "Альянс-ДСЛ" (ИНН <***>, ОГРН <***>) к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН <***>; ОГРНИП 304345913300088), индивидуальному предпринимателю ФИО4 (ИНН <***>; ОГРНИП 304346130700084), обществу с ограниченной ответственностью "Волжанин" (ИНН <***>, ОГРН <***>), потребительскому обществу "Вертячинское сельское потребительское общество" (ИНН <***>, ОГРН <***>), обществу с ограниченной ответственностью "Лазурь" (ИНН <***>, ОГРН <***>), к обществу с ограниченной ответственностью "Кид" (ИНН <***>, ОГРН <***>) о защите прав на использование товарного знака и взыскании компенсации,

при участии в судебном заседании:

от истца – ФИО3, представитель по доверенности от 01.03.2021 № 010;

от ответчиков – ФИО2, ФИО4,

ФИО5, представитель потребительского общества "Вертячинское сельское потребительское общество" по доверенности от 07.03.2021,

ФИО6 представитель общества с ограниченной ответственностью "Лазурь" по доверенности от 18.04.2022,

установил:

Общество с ограниченной ответственностью "Альянс-ДСЛ" (далее - истец) обратилось в Арбитражный суд Волгоградской области с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ИП ФИО2), индивидуальному предпринимателю ФИО4 (далее – ИП ФИО4), обществу с ограниченной ответственностью "Волжанин" (далее – ООО «Волжанин»), потребительскому обществу "Вертячинское сельское потребительское общество" (далее – Вертяченское потребобщество), обществу с ограниченной ответственностью "Лазурь" (далее – ООО «Лазурь»), к обществу с ограниченной ответственностью "Кид" (ООО «Кид»), в котором просит, с учетом заявления в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязать ответчиков прекратить любое незаконное использование товарного знака «Стремянное», регистрационный номер 389481, товарного знака «Царская любовь», регистрационный номер 202460, товарного знака «Мамаев курган», регистрационный номер 260906, а также обязать ответчиков изъять из оборота и уничтожить за свой счет товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещен товарный знак истца, взыскать компенсацию за незаконное использование товарных знаков с ИП ФИО2 размере 1870000 руб., с ИП ФИО4 в размере 1320000 руб., с ООО «Волжанин» в размере 11470 000 руб., с ПО «Вертяченское сельское потребительское общество» в размере 120000 руб., с ООО «Лазурь» в размере 600000 руб. , с ООО «Кид» в размере 32730000 руб.

До принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела, истец заявил ходатайство, в котором отказался от требований о взыскании компенсации с ООО «Кид», просит прекратить производство по делу в названной части.

Арбитражный суд не принимает отказ от иска, если это противоречит закону или нарушает права других лиц. В этих случаях суд рассматривает дело по существу (часть 5 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что истец отказался от иска и отказ принят арбитражным судом.

Представитель истца в судебном заседании поддержал доводы, изложенные в исковом заявлении, просит удовлетворить заявленные требования.

Ответчики и представители ответчиков считают, что указанные исковые требования не подлежат взысканию по мотивам, изложенным в письменном отзыве на исковое заявление.

Рассмотрев материалы дела, заслушав представителей сторон, исследовав представленные доказательства, суд считает, что отказ от иска в названной части не противоречит закону и не нарушает права других лиц, производство по делу в части указанных требований подлежит прекращению, заявленные требования в остальной части подлежат не удовлетворению.

Как видно из материалов дела, 13.02.2019 между финансовым управляющим ФИО7 ФИО8 и ФИО9 был заключен договор купли-продажи имущества № 2, предметом которого выступал товарный знак «Стремянное», номер регистрации 389481.

между Браудер ЛI.C. и ООО «Альянс-ДСЛ» был заключен договор купли- продажи №1, предметом которого выступал товарный знак «Стремянное», номер регистрации 389481.

между финансовым управляющим ФИО7 ФИО8 и ООО «Альянс-ДСЛ» был подписан договор купли-продажи товарного знака «Царская любовь» (регистрационный номер 202460).

между финансовым управляющим ФИО7 ФИО8 и ООО «Альянс-ДСЛ» был подписан договор купли-продажи товарного знака «Мамаев курган» (регистрационный номер 260906).

Как указано в договорах товарный знак передается в собственность в полном объеме в отношении всех зарегистрированных товаров 32 класса.

Истец пояснил, что является обладателем исключительных прав на указанные товарные знаки.

Переход права на товарный знак «Стремянное» к истцу зарегистрирован 25.11.2019, на товарный знак «Мамаев курган» - 18.03.2020, на товарный знак «Царская любовь» 12.05.2020.

Истец указывает, что с 13.02.2019 и по настоящее время ИП ФИО2, ИП ФИО4, ООО "Волжанин", ООО "Кид", ООО "Лазурь", Вертяченское потребобщество, используют товарные знаки истца при том, что истец не уполномочивал ответчиков на использование товарного знака и разрешения на такое использование ответчиком получены не были.

Истец считает, что использование ответчиками товарных знаков истца, подтверждается ответом Комитета промышленной политики, торговли и топливно-энергетического комплекса Волгоградской области от 02.04.2021.

Согласно абзаца одиннадцатого пункта 39 Правил ведения и функционирования единой государственной автоматизированной информационной системы учета объема производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, а также учета информации об объеме производства, оборота и (или) использования этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащий продукции, о концентрации денатурирующих веществ в денатурированном этиловом спирте (денатурате), об использовании производственных мощностей, объеме собранного винограда, использованного для производства винодельческой продукции, утвержденных Постановление Правительства Российской Федерации от 31.12.2020 N 2466 "О ведении и функционировании единой государственной автоматизированной информационной системы учета объема производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции" информация, зафиксированная на основании уведомлений о начале оборота, является доступной для ознакомления на официальном сайте Федеральной службы по регулированию алкогольного рынка в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" без взимания платы.

По мнению истца при указанных обстоятельствах, использование ответчиками товарных знаков истца без согласия последнего является незаконным и влечет ответственность, установленную Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Истец указывает, что правообладатель несет убытки, поскольку уменьшается спрос на его продукцию, воспользовавшись правом, установленным пунктом 4 статьи 1515 ГК РФ, а также учитывая не прекращение ответчиком нарушений его исключительных прав до настоящего времени, в том числе после неоднократных обращений истца к ответчикам с данными требованиями.

Истцом был избран вид компенсации, предусмотренный подпунктом 1 статьи 1301, подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ.

В пункте 60 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что требование о взыскании компенсации носит имущественный характер.

Вне зависимости от способа расчета суммы компенсации в исковом заявлении должна быть указана цена иска в твердой сумме (пункт 6 части 2 статьи 131 ГПК РФ, пункт 6 части 2 статьи 125 АПК РФ). Исходя из размера заявленного требования определяется подлежащая уплате государственная пошлина.

Нарушение прав на каждый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации является самостоятельным основанием применения мер защиты интеллектуальных прав (статьи 1225, 1227, 1252 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности (правообладатель), вправе использовать такой результат по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности. Отсутствие запрета при этом не считается согласием (разрешением).

На товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак (п. 1 ст. 1477 ГК РФ).

Согласно статье 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 ГК РФ любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак). Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Пункт 2 статьи 1484 ГК РФ предоставляет правообладателю исключительное право использования товарного знака для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован.

Как установлено пунктом 3 той же статьи, никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Истец считает, что ответчики неправомерно используют товарные знаки истца для привлечения внимания потребителей и контрагентов к реализуемым ответчиками товарам, пользуясь известностью чужого товарного знака и нарушая при этом права и законные интересы истца как правообладателя.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 1515 ГК РФ товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными. Правообладатель вправе требовать их изъятия из оборота и уничтожения за счет нарушителя.

Пункт 3 названной статьи устанавливает, что лицо, нарушившее исключительное право на товарный знак при выполнении работ или оказании услуг, обязано удалить товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение с материалов, которыми сопровождается выполнение таких работ или оказание услуг, в том числе с документации, рекламы, вывесок.

Истец пояснил, что использование ответчиками товарного знака истца повлекло причинение материального ущерба истцу в виде неполучения дополнительной выручки от продажи товаров под товарным знаком.

На основании пункта 4 статьи 1515 ГК РФ в случае незаконного использования товарного знака правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

В соответствие с пунктом 3 статьи 1252 ГК РФ компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Истец направил в адрес ответчиков претензии, которые оставлены ответчиками без ответа и удовлетворения.

Вертячинское потребобщество, ИП ФИО2, ИП ФИО4, ООО «Лазурь» считают, что требования являются необоснованными и основаны на неправильном толковании закона.

Ответчики считают, что с учетом изложенного для установления в действиях истца признаков злоупотребления права и их квалификации как акта недобросовестной конкуренции необходимо в совокупности исследовать обстоятельства хозяйственной деятельности общества, в том числе при оказании услуг, на которые распространяется правовая охрана спорного товарного знака, а также связанные с его использованием, и иные действия истца, совершаемые им в отношении третьих лиц со ссылкой на наличие у него исключительного права на спорный товарный знак.

Ответчики указывают, что истец производством продукции с товарными знаками «Стременное», «Мамаев курган», «Царская любовь» не занимается, что подтверждается отсутствием каких-либо средств на счету в банках и отсутствие у него производственных баз, поэтому исковые требования направлены не на защиту собственного права, а на извлечение выгоды из своего преимущественного положения, что является недопустимым и противоречит основной цели регистрации товарного знака, имеет признаки недобросовестной конкуренции и свидетельствует о злоупотреблении правом.

В пункте 154 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак, не может быть отказано в защите права на товарный знак (даже в случае, если в суд представляются доказательства неправомерности регистрации товарного знака) до признания предоставления правовой охраны такому товарному знаку недействительным в порядке, предусмотренном статьей 1512 ГК РФ, или прекращения правовой охраны товарного знака в порядке, установленном статьей 1514 ГК РФ.

Вместе с тем суд вправе отказать лицу в защите его права на товарный знак на основании статьи 10 ГК РФ, если по материалам дела, исходя из конкретных фактических обстоятельств, действия по приобретению соответствующего товарного знака (по государственной регистрации товарного знака (в том числе по подаче заявки на товарный знак), по приобретению исключительного права на товарный знак на основании договора об отчуждении исключительного права) или действия по применению конкретных мер защиты могут быть квалифицированы как злоупотребление правом.

Суд учитывает, что неиспользование товарного знака правообладателем, обращающимся за защитой принадлежащего ему права, само по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом (абзац четвертый пункта 154 названного постановления).

После принятия иска к производству, истец приобщил к материалам дела копию договора уступки права требования компенсации от 10.02.2021 и дополнительное соглашение к нему от 12.05.2021г., в котором ИП ФИО10 (цедент) передаёт ООО «Альянс-ДСЛ» (цессионарию) право требования к третьим лицам компенсации за незаконное использование товарного знака «Стремянное» за период с 13.02.2019 по 25.11.2019.

Из материалов дела видно, что согласно выписке Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам переход прав на товарный знак «Стремянное» от ФИО7 к ИП ФИО10 зарегистрирован 01.08.2019.

В пункте 60 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что требование о возмещении убытков или выплате компенсации может быть заявлено и после прекращения правовой охраны соответствующего результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицом, являвшимся правообладателем на момент совершения правонарушения.

При предоставлении третьему лицу права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации по лицензионному договору или при передаче третьему лицу исключительного права по договору о его отчуждении право требования возмещения убытков, причиненных допущенным до заключения указанного договора нарушением, или выплаты компенсации за такое нарушение не переходит к новому правообладателю. Соответствующее требование может быть заявлено лицом, которое являлось правообладателем на момент совершения нарушения.

Вместе с тем право требования возмещения убытков или выплаты компенсации может быть передано по соглашению об уступке требования, которое подлежит регистрации в соответствующем порядке (пункт 2 статьи 389 ГК РФ).

Ответчики считают, что переход права на товарный знак «Стремянное» подлежит государственной регистрации, то и договор об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должен быть зарегистрирован в порядке, установленном для регистрации этой сделки (пункт 2 статьи 389 ГК РФ).

Таким образом, доказательств, подтверждающих регистрацию договора уступки права требования компенсации от 10.02.2021 и дополнительного соглашения к нему от 12.05.2021, истцом суду не предоставлено.

В отсутствие регистрации указанный договор не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении, например для приобретателя арендуемого имущества, так как целью государственной регистрации договора является создание возможности для неограниченного круга лиц, не являющихся стороной сделки, узнать о существовании такого договора.

Истец указывает на незаконное использование ответчиками товарных знаков в период с 19.02.2019 по 06.12.2021.

Согласно выписке Федеральной службы по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам переход права на товарный знак «Стремянное» к истцу зарегистрирован 25.11.2019, на товарный знак «Мамаев курган» - 18.03.2020, на товарный знак «Царская любовь» - 12.05.2020.

В соответствии со статьи 1484 ГК РФ исключительное право на товарный знак принадлежит лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1232 ГК РФ в случаях, когда результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации подлежит в соответствии с названным Кодексом государственной регистрации, отчуждение исключительного права на такой результат или на такое средство по договору, залог этого права и предоставление права использования такого результата или такого средства по договору, а равно и переход исключительного права на такой результат или на такое средство без договора, также подлежат государственной регистрации, порядок и условия которой устанавливаются Правительством Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 1234 ГК РФ договор об отчуждении исключительного права заключается в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора. Переход исключительного права по договору подлежит государственной регистрации в случаях и в порядке, которые предусмотрены статьей 1232 названного Кодекса.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1477 ГК РФ на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельство на товарный знак статья (1481).

Согласно статье 1481 ГК РФ на товарный знак, зарегистрированный в Государственном реестре товарных знаков, выдается свидетельство на товарный знак. Свидетельство на товарный знак удостоверяет приоритет товарного знака и исключительное право на товарный знак в отношении товаров, указанных в свидетельстве).

В соответствии с пунктом 6 статьи 1232 ГК РФ при несоблюдении требования о государственной регистрации перехода исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации по договору об отчуждении исключительного права или без договора, залога исключительного права либо предоставления другому лицу права использования такого результата или такого средства по договору переход исключительного права, его залог или предоставление права использования считается несостоявшимся.

В пункте 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что несоблюдение требования о государственной регистрации не влечет недействительности самого договора. В силу пункта 6 статьи 1232 Гражданского кодекса Российской Федерации переход исключительного права, его залог или предоставление права использования считается несостоявшимся.

Если переход исключительного права по договору об отчуждении исключительного права подлежит государственной регистрации, то момент перехода исключительного права определяется в силу закона императивно - моментом государственной регистрации перехода такого права. Предоставление права по лицензионному договору считается состоявшимся также с момента государственной регистрации предоставления права. При этом обязательственные отношения из договоров, переход или предоставление права по которым подлежат государственной регистрации, возникают независимо от государственной регистрации (пункты 1 и 2 статьи 433 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 59 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что автор результата интеллектуальной деятельности, не являющийся обладателем исключительного права на момент его нарушения, не вправе требовать взыскания компенсации за нарушение этого исключительного права.

В пункте 70 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что требование о возмещении убытков или выплате компенсации может быть заявлено и после прекращения правовой охраны соответствующего результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицом, являвшимся правообладателем на момент совершения правонарушения.

Суд считает, что истец не представил доказательства, подтверждающие реализацию ответчиками продукции с товарными «Стремянное», «Мамаев курган», «Царская любовь» после государственной регистрации перехода права к истцу на указанные товарные знаки (по товарный знак «Стремянное» после 25.11.2019, на товарный знак «Мамаев курган» после 18.03.2020, на товарный знак «Царская любовь» после 12.05.2020).

Согласно части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном названным Кодексом.

Условиями предоставления судебной защиты лицу, обратившемуся в суд с соответствующим требованием, являются установление наличия у истца, принадлежащего ему субъективного материального права или охраняемого законом интереса, факта его нарушения и факта нарушения права истца именно ответчиком.

Судом при рассмотрении настоящего дела не установлено наличие у истца нарушенного права в защиту которого подано исковое заявление.

Согласно части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Суд считает, что истец не представил доказательства, подтверждающие заявленные требования, поэтому иск не подлежит удовлетворению.

Согласно части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 65, 102, 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд Волгоградской области

решил:

Производство по делу в части требования к обществу с ограниченной ответственностью "Кид" (ИНН <***>, ОГРН <***>) прекратить, приняв отказ от иска. В остальной части в удовлетворении иска отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью "Альянс-ДСЛ" (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 200 000 руб.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Волгоградской области.


Судья А.П. Машлыкин