Постановление от 12 августа 2024 г. по делу № А76-22330/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3976/19

Екатеринбург

12 августа 2024 г.


Дело № А76-22330/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 06 августа 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 12 августа 2024 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Плетневой В.В.,

судей Артемьевой Н.А., Кочетовой О.Г.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего сельскохозяйственного сбытового потребительского кооператива «Уральская плодоовощная компания» (далее – кооператив «Уральская плодоовощная компания») ФИО1 на определение Арбитражного суда Челябинской области от 19.02.2024 по делу № А76-22330/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа, в судебное заседание не явились.

Общество с ограниченной ответственностью Агрофирма «Комсомольский» (далее – общество Агрофирма «Комсомольский») 30.07.2019 обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о признании ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 контролирующими должника лицами; привлечении ФИО2, ФИО5, ФИО3, ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива «Уральская плодоовощная компания»; взыскании солидарно с ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 в пользу кооператива «Уральская плодоовощная компания» 23 818 930 руб. 62 коп.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 16.12.2019 произведена замена кредитора общества Агрофирма «Комсомольский» на правопреемника – ФИО6.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 16.12.2020 в удовлетворении заявления ФИО6 о привлечении ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива «Уральская плодоовощная компания» отказано. Требование о привлечении ФИО3, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива «Уральская плодоовощная компания» выделено в отдельное производство.

Конкурсный управляющий ФИО1 02.07.2021 обратился в Арбитражный суд Челябинской области с заявлением о взыскании с ФИО2 в конкурсную массу кооператива «Уральская плодоовощная компания» 8 600 620 руб. убытков.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 22.08.2023 обособленные споры по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о взыскании с ФИО2 в конкурсную массу кооператива «Уральская плодоовощная компания» убытков в размере 8 600 620 руб. и по заявлению ФИО6 о привлечении контролирующих должника лиц – ФИО3, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 23 818 930 руб. 62 коп. объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

Определениями Арбитражного суда Челябинской области от 29.08.2023 и от 21.11.2023 к участию в деле в качестве соответчиков привлечены: ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена индивидуальный предприниматель ФИО12.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 19.02.2024 заявление конкурсного управляющего ФИО1 о взыскании убытков удовлетворено. С ФИО2 в конкурсную массу кооператива «Уральская плодоовощная компания» взысканы убытки в размере 8 600 620 руб. В удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива «Уральская плодоовощная компания» отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2024 определение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба конкурсного управляющего – без удовлетворения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением апелляционного суда в части отказа удовлетворения заявлений конкурсного управляющего и конкурсного кредитора о привлечении солидарно контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам кооператива «Уральская плодоовощная компания», управляющий обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит, обжалуемые судебные акты отменить, заявления конкурсного управляющего ФИО1, конкурсного кредитора ФИО6 о привлечении ФИО11, ФИО3, ФИО2, ФИО7, ФИО10, ФИО8 солидарно к субсидиарной ответственности удовлетворить в полном объеме.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий приводит доводы о том, что ФИО2, ФИО11, ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 являются контролирующими должника лицами, а также о наличии оснований для привлечения указанных лиц солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании положений статей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ; далее – Закон о банкротстве), статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве.

Заявитель указывает, что признаки неплатежеспособности у должника возникли, начиная с 01.06.2016, что установлено в постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.03.2021 по настоящему делу, однако с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) контролирующие должника лица в суд не обратились. ФИО2 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности также за совершение им убыточных сделок, способствовавших доведению должника до банкротства, в том числе за безосновательное перечисление на расчетный счет ФИО2 более 16 000 000 руб.

Выводы судов о том, что заявленные требования кредитора и конкурсного управляющего о взыскании убытков и привлечении к субсидиарной ответственности в части безосновательного вывода ФИО2 денежных средств фактически основаны на одних и тех же обстоятельствах, на одном и том же нарушении, по мнению заявителя, не обоснованы и противоречат имеющимся в материалах дела доказательствам. При этом размер ответственности при установлении оснований по привлечению ФИО2 к субсидиарной ответственности будет значительно больше, чем при удовлетворении и взыскании с него убытков, а на момент совершения сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед третьими лицами в общем размере 30 914 850 руб. 76 коп.

Управляющий также отмечает, что им и конкурсным кредитором в заявлениях подробно раскрыто, каким образом заключение ФИО2 от имени должника сделок привело к банкротству должника; совершенные ФИО2 в 2016 году сделки на общую сумму 8 600 620 руб. существенно повлияли на деятельность должника, данные неправомерные действия свидетельствуют о причинении вреда имущественным правам кредиторов кооператива «Уральская плодоовощная компания», утрате возможности получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его денежных средств.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, кооператив «Уральская плодоовощная компания» зарегистрирован 08.12.2014 МИФНС № 17 по Челябинской области за основным государственным регистрационным номером 1147447014285, основным видом деятельности должника является деятельность агентов по оптовой торговле прочим сельскохозяйственным сырьем, текстильным сырьем и полуфабрикатами.

С даты образования и регистрации кооператива «Уральская плодоовощная компания» по дату признания должника несостоятельным (банкротом) лицом, имеющим право действовать без доверенности, являлся ФИО2

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 20.07.2018 возбуждено производство по делу о банкротстве кооператива «Уральская плодоовощная компания».

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 16.08.2018 по настоящему делу должник - кооператив «Уральская плодоовощная компания» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Ссылаясь на совершение контролирующими должника лицами ряда противоправных (убыточных) сделок, способствовавших доведению должника до банкротства и причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов, безосновательный перевод на расчетный счет ФИО2 денежных средств в размере более 15 000 000 руб., перечисление ФИО3 денежных средств в размере 1 350 000 руб. под отчет, фиктивность договора о передаче ФИО3 должнику личных сбережений от 12.01.2015 № 1, а также невыполнение контролирующими должника лицами обязанности по подаче в суд заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), полагая, что ФИО2, ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 являются контролирующими должника лицами, а также лицами, которые извлекли выгоду из своих незаконных действий, конкурсный управляющий и конкурсный кредитор обратились в суд с заявлениями о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности на основании положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, взыскании с ФИО2 убытков, причиненных должнику в результате совершения сделок, в последующем признанных недействительными в рамках настоящего дела.

Возражая в отношении заявленных требований, ФИО3 указывала, что не являлась учредителем должника, не входила в состав руководящих органов должника, не являлась работником должника, не являлась членом-пайщиком должника, из ассоциированных членов вышла на основании личного заявления от 03.03.2016; представила в подтверждение обоснованности получения от должника в подотчет денежных средств в размере 1 350 000 руб. авансовые отчеты.

ФИО2, возражая относительно требований управляющего и кредитора, указывал, что полученные им денежные средства в виде займов были возвращены обществу, возможные убытки должника были обеспечены суммой внесенных ответчиком паевых взносов; причиной банкротства должника явилось наличие корпоративного конфликта, тогда как из имеющихся в деле доказательств не следует, что погашение требований кредиторов стало невозможным вследствие действий (бездействия) субсидиарных ответчиков; механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего о взыскании с ФИО2 убытков, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что управляющим доказано наличие совокупности предусмотренных законом о банкротстве оснований для привлечения ФИО2 к гражданско-правовой ответственности в форме взыскания убытков.

Указанные выводы суда заявителем кассационной жалобы не оспариваются.

Предметом кассационного обжалования со стороны управляющего является отказ судов в удовлетворении заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Отказывая в удовлетворении указанных заявлений конкурсного кредитора и управляющего, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также ранее, пунктом 4 статьи 10 указанного Закона, по своей сути является ответственностью данного лица по обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с данной редакцией статьи 10 Закона о банкротстве - презумпция наступления банкротства по вине контролирующих лиц применяется в отношении лиц, которые совершили сделки, являющиеся существенно невыгодными для должника, что в итоге привело к его банкротству.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В силу пункта 23 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

В соответствии с пунктом 2 статьи 37 Федерального закона от 08.12.1995 № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» члены производственного кооператива несут субсидиарную ответственность по обязательствам кооператива в размере, предусмотренном уставом кооператива, но не менее чем в размере 5 процентов своего пая.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Невыполнение требований об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Из указанных разъяснений следует, что в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, послужившие причиной объективного банкротства должника, а лишь требования, возникшие после этой даты.

Рассматривая доводы о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, установив, что согласно сведениям из бухгалтерской отчетности должника, по состоянию на 31.12.2016 у должника имелась нераспределенная прибыль в размере 28 574 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2017 размер нераспределенной прибыли составлял 12 884 тыс. руб., а убыток возник у должника лишь по результатам 2018 года в размере 14 389 тыс. руб., при этом заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято арбитражным судом к производству определением от 20.07.2018; констатировав, что конкурсным управляющим не доказано возникновение у должника признаков объективного банкротства ранее принятия к производству заявления кредитора о признании кооператива «Уральская плодоовощная компания» несостоятельным (банкротом), суды пришли к выводу о том, что в связи с фактическим отсутствием признаков объективного банкротства на дату возбуждения производства по делу о банкротстве у контролирующих должника лиц отсутствовала обязанность по подаче заявления в арбитражный суд, что исключает возможность привлечения их к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Проанализировав представленные в материалы дела документы, установив, что каких-либо доказательств наличия у ФИО11, ФИО3, ФИО8, ФИО7, ФИО9, ФИО10 фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, извлечения указанными лицами выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, конкурсным управляющим в материалы обособленного спора не представлено, при этом ФИО3 вышла из ассоциированных членов должника на основании личного заявления от 03.03.2016; приняв во внимание, что ни конкурсным кредитором, ни конкурсным управляющим должника в материалы обособленного спора не представлено доказательств того, что передача ФИО3 денежных средств в подотчет в размере 1 350 000 руб. являлась объективной причиной наступления банкротства должника, тогда как ФИО3 в материалы дела представлены достаточные пояснения относительно ее взаимоотношений с должником, а также авансовые отчеты, подтверждающие обоснованность получения от должника в подотчет денежных средств в указанном размере, суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Исследовав доводы конкурсного кредитора и конкурсного управляющего должника о совершении ФИО2 убыточных сделок, способствовавших доведению должника до банкротства, установив, что вступившим в законную силу определением от 10.03.2021 с ФИО2 в пользу кооператива «Уральская плодоовощная компания» в счет возмещения убытков взысканы денежные средства в размере 16 480 336 руб. 58 коп., при этом в рамках настоящего обособленного спора кредитором указаны те же обстоятельства по безосновательному выводу денежных средств должника, следовательно, в случае удовлетворения требований о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности на него фактически будет возложена двойная ответственность за одно и то же правонарушение, что недопустимо и противоречит принципам гражданско-правовой ответственности, посчитав, что совершение ФИО2 сделок на общую сумму 8 600 620,00 руб., признанных недействительными определениями суда от 26.10.2020, от 09.01.2023, от 09.01.2023, от 04.04.2022, от 17.12.2021, от 17.12.2021, от 27.04.2022, от 10.03.2022, от 14.06.2022, с учетом масштабов деятельности должника, не причинило существенного вреда должнику и его кредиторам, поскольку по состоянию на 2016 год должник не обладал признаками объективного банкротства, учитывая недоказанность того обстоятельства, что в результате совершения спорных сделок было ухудшено финансовое состояние должника, а также отсутствие доказательств того, что именно совершение спорных сделок привело к банкротству должника, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, исследовав представленные в материалы дела документы, подробно проанализировав и оценив доводы и возражения участвующих в деле лиц, установив, что каких-либо оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по доводам, указанным в заявлениях конкурсного кредитора и конкурсного управляющего, не имеется, поскольку до даты возбуждения дела о банкротстве у контролирующих должника лиц отсутствовала обязанность по подаче заявления в арбитражный суд, вменяемые контролирующим должника лицам действия по совершению сделок к банкротству должника не привели, повлекли лишь причинение ему убытков, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, взыскав с ФИО2 причиненные им убытки в размере 8 600 620 руб., что в совокупности с убытками, взысканными с него определением от 10.03.2021 в размере 16 480 336 руб. 58 коп., превышает предъявленный заявителями размер субсидиарной ответственности (23 818 930 руб. 62 коп.).

Выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и действующему законодательству.

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Ссылка управляющего на постановление апелляционного суда от 24.03.2021 по настоящему делу, которым установлено наличие у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 01.06.2016, не опровергает выводы судов относительно момента возникновения таких обстоятельств, поскольку в предмет доказывания по обособленному спору, завершившемуся постановлением апелляционного суда от 24.03.2021, установление момента возникновения признаков банкротства не входило, дата 01.06.2016 указана лишь в связи с установлением признаков неплатежеспособности на момент совершения оспоренных сделок.

Доводы управляющего о том, что ФИО2, ФИО3, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 являются контролирующими должника лицами, судом округа не принимаются, поскольку действий ответчиков, повлекших банкротство должника, судами не установлено, тогда как сам по себе статус контролирующего должника лица основанием для привлечения к субсидиарной ответственности не является.

Все иные доводы заявителя, изложенные в кассационной жалобе, судом округа также отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, выводов судов не опровергают, о нарушении судами норм права не свидетельствуют и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом округа не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Поскольку государственная пошлина при обращении с кассационной жалобой управляющим не уплачена, в соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ и статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации с кооператива «Уральская плодоовощная компания» в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 руб.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 19.02.2024 по делу № А76-22330/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего сельскохозяйственного сбытового потребительского кооператива «Уральская плодоовощная компания» ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с сельскохозяйственного сбытового потребительского кооператива «Уральская плодоовощная компания» в доход федерального бюджета 3000 рублей государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий В.В. Плетнева



Судьи Н.А. Артемьева



О.Г. Кочетова