Постановление от 1 октября 2020 г. по делу № А40-147627/2017

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

01.10.2020

Дело № А40-147627/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 24 сентября 2020 года

Полный текст постановления изготовлен 01 октября 2020 года

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой,

судей: Е.А. Зверевой, Л.В. Михайловой,

при участии в заседании:

от УФНС по г. Москве – ФИО1, по доверенности от 24.08.2020 № 22-18/170, срок до 29.01.2021,

рассмотрев 24.09.2020 в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего ООО ЧОП «Альфа – Антикриминал» ФИО2

на определение от 02.03.2020

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 09.07.2020

Девятого арбитражного апелляционного суда,

об отказе конкурсному управляющему в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего генерального директора должника ФИО3, учредителя ФИО4 по обязательствам должника,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью частное охранное предприятие «Альфа – Антикриминал»,

установил:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 14.08.2018 должник – ООО ЧОП «Альфа – Антикриминал» признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО2

Конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении бывшего генерального директора ФИО3 и учредителя ФИО4 как контролирующих должника лиц, к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО ЧОП «Альфа – Антикриминал» и взыскании солидарно сумму непогашенных требований кредиторов в общем размере 356 325 092, 06 руб. с бывшего генерального директора ООО ЧОП «Альфа – Антикриминал» ФИО3, учредителя ФИО4.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2020 отказано в удовлетворении заявленных требований.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий должником обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить полностью определение Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2020.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов судов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании представитель уполномоченного органа доводы кассационной жалобы поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Из содержания обжалуемых судебных актов усматривается, что судами установлены следующие фактические обстоятельства.

Конкурсный управляющий мотивировал свое заявление тем, что ухудшение финансового состояния Общества в период 01.01.2013 по 31.12.2015 произошло в результате совершенных руководителем Общества ряда действий, а именно, в связи с заключением и исполнением сделок с компаниями: ООО «Арго», ООО «Атлант», ООО «БелТрейд», ООО «Веста», ООО «Меридиан», ООО «СитиТрейд», ООО «Спарк», ООО «Тенденция», ООО «Стик».

В отношении должника была проведена выездная налоговая проверка за период с 01.01.2013 по 31.12.2015.

Суды пришли к выводу, что ФИО4 не являлся и не является руководителем общества, также ни в решении налогового органа не содержатся доказательства, подтверждающие, что заключение и осуществление сделок с указанными предприятиями были осуществлены по указанию ФИО4, которые являлись для генерального директора Общества - ФИО3 обязательными для исполнения, а также отсутствуют доказательства, свидетельствующие о требованиях или указаниях ФИО4 генеральному директору Общества уклоняться от уплаты налогов и совершения иных обязательных платежей, что, по мнению конкурсного управляющего, и является причинением ущерба, влекущего субсидиарную ответственность.

Суды также отметили, что сам конкурсный управляющий не оспорил ни одной из сделок с указанными контрагентами по мотивам их мнимости, не попытался путем процедуры реституции вернуть выплаченные им денежные средства в пользу Общества.

Также судами установлено отсутствие в материалах дела доказательств наличия родственных отношений с руководителем должника у ФИО4, отсутствие доказательств того, что ФИО4 заключал какие – либо сделки с проставлением своей подписи.

Суды исходили из того, что ФИО4 не имел возможность определять действия должника, так как не занимал никаких должностей в компании и не входил в органы управления, поскольку в материалах дела содержится копия договора купли-продажи долей в Обществе, заключенного между ФИО5 и ФИО3, по которому с 13.12.2012 ФИО3 становится лицом, обладающим 95% долей в Обществе, ФИО4 не являлся членом органа управления должника, самостоятельно сделок от имени должника не совершал и не имел полномочий их совершать, контроля над органами управления Должника не имел.

Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание положения статьи 61.10 Закона о банкротстве, суды пришли к выводу об отсутствии правовых оснований считать ФИО4 контролирующим должника лицом.

Таким образом, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности.

Суд кассационной инстанции считает, что исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций в части отказа в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности правильно определили правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установили все существенные для дела обстоятельства, которым дали надлежащую правовую оценку и пришли к правильным выводам по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Из пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что возможность определять действия должника может достигаться: - в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; - в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; - в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); - иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В рассматриваемом случае суд округа соглашается с выводами судов об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 с учетом того, что в материалах дела содержится постановление Следственного Управления ГСУ СК РФ по Юго-Восточному административному округу города Москвы от 19.08.2019 о прекращении уголовного преследования ФИО4, по пункту 1 части 1 статьи 27 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с непричастностью в совершении преступления.

Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 16.07.2015 №1823-О установлена возможность принятия постановления о прекращении уголовного дела, в настоящем случае уголовного преследования, как доказательство непричастности ответчика к обстоятельствам, являющимися основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Таким образом, в указанной части суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены определения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что указанные в кассационной жалобе доводы в части ФИО4 не опровергают законность и обоснованность принятых по делу судебных актов.

Указанные в кассационной жалобе доводы о привлечении ФИО4 были предметом рассмотрения и оценки судов при принятии обжалуемых актов и не опровергают правильности выводов судов, а свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку. Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем судами не учтено следующее.

В части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности бывшего генерального директора должника ФИО3 из содержания судебных актов усматривается, что судами установлено следующие фактические обстоятельства дела.

Так заявление управляющего было мотивировано тем, что ФИО3, как генеральным директором не исполнена установленная пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанность по обращению с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). По мнению конкурсного управляющего должника, о наличии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества свидетельствует наличие задолженности перед работниками по заработной плате, а также задолженности перед кредиторами третьей очереди.

Вместе с тем суды отклонили довод о наличии признаков неплатежеспособности должника, поскольку факт наличия кредиторской задолженности у должника сам по себе не свидетельствует о неплатежеспособности последнего либо о недостаточности у него имущества, наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не может являться свидетельством невозможности организации исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц по принятию решения и подаче заявления должника о признании его банкротом.

Кроме того, суды указали, что конкурсным управляющим не указано, когда, по его мнению, у должника возникли признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, в связи с чем у суда не имеется возможности установить дату, когда должно было быть подано заявление должника о признании его несостоятельным (банкротом).

При таких обстоятельствах суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе, требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Согласно пункту 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

—должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

—доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Данная презумпция применяется при привлечении к субсидиарной ответственности как руководителя должника (фактического и номинального), так и иных лиц, признанных контролирующими на момент совершения налогового правонарушения (пункт 5 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Вместе с тем суды не учли и не проверили доводы уполномоченного органа и управляющего о том, что в отношении должника была проведена выездная налоговая проверка за период с 01.01.2013 по 31.12.2015, в ходе проведения выездной налоговой проверки ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал» Инспекцией установлен факт получения должником необоснованной налоговой выгоды в виде неправомерного уменьшения налогооблагаемой базы по налогу на прибыль и применения налоговых вычетов по НДС по фиктивным финансово-хозяйственным отношениям с фирмами - «однодневками». Налоговым органом установлено получение ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал» налоговой выгоды посредством создания взаимоотношений с недобросовестными (подконтрольными) контрагентами ООО «Арго», ООО «Атлант», ООО «БелТрейд», ООО «Веста», ООО «Меридиан», ООО «СитиТрейд», ООО «Спарк», ООО «Тенденция», ООО «Стик». ООО «Арго», ООО «Атлант», ООО «БелТрейд», ООО «Веста», ООО «Меридиан», ООО «СитиТрейд», ООО «Спарк», ООО «Тенденция», ООО «Стик», исходя из протоколов допросов генеральных директоров, учредителей, сотрудников, создавались не с целью ведения предпринимательской деятельности и получения результата, то есть как самостоятельные лица, а как «транзитные» организации необходимые для формирования денежных сумм для последующего «обналичивания».

По результатам проведенной ИФНС выемки документов (предметов), на изъятых рабочих станциях сотрудников ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал» обнаружено, что ведение учета («1С- Бухгалтерия»), составление отчетности, первичных документов, счетов-фактур ООО «Арго», ООО «Атлант», ООО «БелТрейд», ООО «Веста», ООО «Меридиан», ООО «СитиТрейд», ООО «Спарк», ООО «Тенденция», ООО «Стик», производилось по месту нахождения ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал». Генеральным директором ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал» в период фиктивных взаимоотношений должника с ООО «Арго», ООО «Атлант», ООО «БелТрейд», ООО «Веста», ООО «Меридиан», ООО «СитиТрейд», ООО «Спарк», ООО «Тенденция», ООО «Стик» и не уплаты налогов, факт которой установлен вступившим в законную силу решением ИФНС России № 13 по городу Москве от 09.07.2018 № 67615 и «О привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения» являлся ФИО3.

Управляющий и налоговый орган в этой связи обращали внимание судов на то, что действия генерального директора носили умышленный характер, причинно-следственная связь усматривается между действиями контролирующего лица и наступившим банкротством должника: ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал» в нарушение статьи 252 Налогового Кодекса Российской Федерации неправомерно завышена сумма расходов, относящихся к реализованным товарам (работам, услугам), уменьшающих сумму полученных доходов в сумме 564 965 812 руб., в том числе: в 2013 году в сумме - 41 816 307 руб., в 2014 году в сумме - 240 077 856 руб., в 2015 году в сумме 283 071 647 руб. по взаимоотношениям с фиктивными контрагентами.

Кроме того, управляющий указывал в судах, что в период образования задолженности перед Инспекцией ФНС № 13 по г. Москве и в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом генеральным директором ФИО3 были совершены сделки по отчуждению имущества (транспортных средств) ООО ЧОП «Альфа-Антикриминал» по заниженной стоимости по сравнению с рыночной, в результате сделок, совершенных руководителями, возникла недостаточность имущества должника, что привело к доведению должника до банкротства действиями контролирующего должника лица.

Управляющий также ссылался на переписку ФИО3 с ФИО4, из которой следует, что ФИО3 направлял ежедневные отчеты.

Данные доводы не получили правовой оценки со стороны судов.

Законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов от 28.04.2009 N 73-ФЗ и от 28.06.2013 N 134-ФЗ, так и Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ предусматривали возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие спорные отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что признаки неплатежеспособности общества не возникли в связи с привлечением должника к ответственности за налоговые правонарушения и взысканием с него в доход бюджета значительной суммы задолженности, в то время как впоследствии должник окончательно утратил возможность осуществлять хозяйственную деятельность и рассчитываться с кредиторами.

Таким образом, суды установили, что несостоятельность должника связана не с объективными рыночными факторами, а исключительно с поведением самого должника, воля которого формируется контролирующими его лицами.

Данные обстоятельства не опровергнуты.

Вместе с тем установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием (отсутствием) юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве"). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника.

При ином подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности путем составления внутренних организационных документов (локальных актов) выгодным для них образом, что недопустимо.

Статус контролирующего лица устанавливается, в том числе, через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

Бремя опровержения представленных уполномоченным органом и управляющим доводов возлагается на ФИО3 как процессуального оппонента. При этом, защищаясь против предъявленного иска, ответчику недостаточно ограничиться только отрицанием обстоятельств, на которых настаивает истец, необходимо представить собственную версию инкриминируемых ему событий. Однако ФИО3 имеющимся у него правом обоснованного возражения не воспользовался: не объяснил, как его предшествующее поведение согласуется с позицией в настоящем обособленном споре, по которой он не признает себя контролирующим должника лицом.

В силу пункта 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации риск наступления последствий непредставления суду доказательств лежит на лице, обязанном совершить соответствующие процессуальные действия. К таковым последствиям относится в частности принятие судом решения не в пользу данного лица.

Данная правовая позиция подтверждается судебной практикой Верховного Суда Российской Федерации - Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2019 N 307-ЭС17-11745(2) по делу N А56-83793/2014.

В соответствии с пунктом 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В силу пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 по смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Указанные положения законодательства не исключают возможность привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершенные за пределами названного трехлетнего периода, например, к ответственности, предусмотренной законодательством о юридических лицах (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Закон об акционерных обществах), статья 44 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т.д.).

Таким образом, вывод судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности неправильный, сделан без установления всех фактических обстоятельств, без оценки и проверки всех доводов управляющего и налогового органа, а также представленных ими доказательств.

С учетом изложенного, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, поскольку, устанавливая фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, суды не в полной мере исследовали имеющиеся в деле доказательства и доводы управляющего и налогового органа, не учли положения пункта 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в отмененной части подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле и с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт в части заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда 09.07.2020 по делу №А40-147627/17 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 отменить.

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда 09.07.2020 по делу №А40-147627/17 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова

Судьи: Е.А. Зверева

Л.В. Михайлова