Постановление от 3 июля 2025 г. по делу № А56-20265/2023

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-20265/2023
04 июля 2025 года
г. Санкт-Петербург
/сд.1

Резолютивная часть постановления объявлена 25 июня 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  04 июля 2025 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  судьи Тарасовой М.В.,

судей Будариной Е.В., Морозовой Н.А.,  

при ведении протокола судебного заседания секретарем Вороной Б.И.,  

при участии:

от финансового управляющего – представителя ФИО1 (доверенность от 25.06.2025),


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 (регистрационный номер 13АП-10310/2025) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.03.2025 по обособленному спору №А56-20265/2023/сд.1 (судья Грачева И.В.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО2 о признании сделки недействительной в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО3,

ответчик: ФИО4,

установил:

В Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  (далее – арбитражный суд) обратилось АО «НПО Завод «Волна» с заявлением о признании ФИО3 (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 13.03.2023 заявление принято; возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Определением арбитражного суда от 24.08.2023 (резолютивная часть объявлена 19.07.2023) в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Решением от 22.03.2024 арбитражный суд отказал в удовлетворении ходатайства должника об утверждении плана реструктуризации долгов гражданина, процедура реструктуризации долгов гражданина прекращена, ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утверждена ФИО2.

В арбитражный суд 05.09.2024 обратился финансовый управляющий с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании брачного договора от 30.05.2012, заключенного между должником и его бывшей супругой ФИО4 (далее – ответчик), недействительной сделкой, восстановлении режима общей совместной собственности супругов в отношении имущества, приобретенного в период брака, взыскании с ФИО4 денежных средств в размере 2 820 625 рублей, а также ? от полученных ею доходов в период с 30.05.2012 по 15.12.2016.

Определением от 14.03.2025 арбитражный суд отказал в удовлетворении заявленных требований.

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение от 14.03.2025 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование жалобы ее податель указывает, что объективный срок исковой давности был исчислен судом первой инстанции без учета особенностей оспариваемой сделки. Договор предполагал длящееся исполнение, отчуждение имущества продолжалось все время его действия. Поэтому исполнение договора не исчерпывалось его подписанием. Моментом его окончательного исполнения следует считать расторжение брака. Таким образом, срок исковой давности финансовым управляющим пропущен не был. Суд ошибочно отождествил состав недействительности сделки, предусмотренный статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и состав подозрительной сделки, в результате был неверно определен предмет доказывания. Бремя доказывания распределено неверно. Договор оспаривался по общим основаниям ГК РФ, а значит, финансовому управляющему было достаточно обосновать разумные сомнения в действительности договора; бремя их опровержения следовало возложить на ответчика. Суд первой инстанции не учел совокупность существенных обстоятельств: договор не мог быть фактически исполнен (должник лишался всего имущества и не мог нести расходы на собственное содержание),  его целью было лишь номинальное оформление имущества на супругу должника; у должника к моменту заключения договора имелись крупные неисполненные обязательства (совпадение момента возникновения этих обязательств с моментом заключения договора свидетельствует о том, что оспариваемая сделка совершена с целью избежать обращения взыскания на имущество ФИО6. М.С.); стороны договора являлись заинтересованными лицами; условия договора предполагали длящееся исполнение, в связи с чем активы номинально выбывали из имущественной сферы ФИО3 во все время его действия, чем нарушались права независимых кредиторов; условия договора обеспечили оформление всего дорогостоящего имущества на супругу должника. Супруги последовательно избегали оформления имущества на ФИО3 в целях избежать обращения на него взыскания со стороны кредиторов последнего.

В отзыве должник возражает против удовлетворения апелляционной жалобы.

До начала рассмотрения апелляционной жалобы от должника поступило ходатайство об отложении заседания в связи с нахождением представителя ФИО3 в отпуске за пределами Российской Федерации.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

Апелляционный суд не усмотрел уважительных причин для отложения судебного заседания, принимая во внимание, что участие представителя должника обязательным не признавалось.

В судебном заседании представитель финансового управляющего поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения от 14.03.2025 проверены в апелляционном порядке.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, должник и ФИО4 состояли в браке в период с 12.08.2003 по 25.06.2016.

В период брака 30.05.2012 супруги заключили брачный договор, по условиям которого все движимое и недвижимое имущество, где бы оно ни находилось и в чем бы таковое ни заключалось, включая квартиры, нежилые помещения, жилые дома, земельные участки, иное недвижимое имущество, движимое имущество, права на которое подлежат в соответствии с законодательством государственной регистрации и (или) регистрации, имущество, имеющее историческую, художественную, культурную или иную ценность, ценные бумаги, и другое имущество, приобретенное супругами в период брака, а также денежные вклады, взносы в уставные капиталы юридических лиц, инвестиционные вложения, в том числе в строительство, приобретение и реконструкцию недвижимого имущества, и другие вложения, сделанные супругами в период брака, признаются, как в период брака, так и в случае его расторжения, собственностью того супруга, на чье имя они сделаны, приобретены, и (или) зарегистрированы (титульного собственника имущества).

По условиям договора доходы, получаемые ФИО3 в форме заработной платы, являются собственностью ФИО4 в размере 99/100 доли от дохода после уплаты налогов и собственностью ФИО3 в размере 1/100 доли от доходов после уплаты налогов.

Финансовый управляющий указал, что земельный участок с кадастровым номером 78:36:0013217:20, а также здание с кадастровым номером 78:36:0013217:2016 были оформлены в общую долевую собственность в 2008 и 2011 годах соответственно, т.е. до заключения оспариваемого договора, вследствие чего указанные объекты де-факто являются единоличной собственностью ФИО4

В свою очередь, земельные участки с кадастровыми номерами 78:36:0013217:2047, 78:36:0013217:2048 приобретены ФИО4 в период нахождения в браке с должником - 30.10.2014.

ФИО4 продала указанные земельные участки 18.08.2020.

Затем 17.04.2023 ФИО4 заключено соглашение о расторжении договора купли-продажи объектов недвижимости от 18.08.2020, вследствие чего они снова перешли в единоличную собственность ФИО4

Финансовый управляющий утверждал, что брачный договор нарушает права кредиторов должника, является подозрительной сделкой и подлежит признанию недействительным на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Должником заявлено о пропуске срока исковой давности.

Отказывая в признании сделки недействительной, суд первой инстанции сослался на отсутствие в материалах дела доказательств причинения вреда кредиторам должника, поскольку к субсидиарной ответственности по мотиву заключения заведомо невыгодных для АО «Инвестиционная компания «Энергокапитал» договоров, бенефициаром которых выступил ФИО3, должник привлечен намного позже даты заключения брачного договора, неисполненных обязательств перед кредиторами не имел, признаками неплатежеспособности не обладал. Суд первой инстанции также согласился с возражениями должника о том, что срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки, исчисляемый с момента начала исполнения оспариваемого брачного договора, на дату обращения финансового управляющего в суд с настоящим заявлением истек.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права, за исключением вывода о пропуске срока исковой давности.

Судом первой инстанции не учтено следующее.

Действительно, договор от 30.05.2012 заключен в период действий старой  редакции статьи 181 ГК РФ, не предусматривающей субъективного фактора при определении течения срока исковой давности.

Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2024 №305-ЭС20-20127(20), институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 №3-П).

Пунктом 1 статьи 181 ГК РФ в редакции, действовавшей на момент заключения договора, был предусмотрен десятилетний срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки. При этом начало течения такого срока определялось не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки независимо от того, кем предъявлен иск.

Впоследствии Федеральный закон от 21.07.2005 №109-ФЗ «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сократил этот срок до трех лет (статья 1) и распространил его на требования, десятилетний срок предъявления которых не истек до дня вступления в силу данного Федерального закона - 26.07.2005 (пункт 2 статьи 2).

Далее положения гражданского законодательства о сроках исковой давности и правилах их исчисления были изменены Федеральным законом от 07.05.2013 №100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Закон №100-ФЗ). Согласно действующей в настоящее время редакции пункта 1 статьи 181 ГК РФ  при предъявлении иска лицом, не являющимся стороной сделки, течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Новые правила о сроках давности применяются, в частности, к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013 (пункт 9 статьи 3 Закона №100-ФЗ).

С учетом вышеприведенных разъяснений в настоящем деле подлежит применению актуальная редакция пункта 1 статьи 181 ГК РФ, поскольку срок исковой давности по оспариванию договора от 30.05.2012, предусмотренный ранее действовавшим законодательством, не истек до 01.09.2013.

В таком случае, момент, когда финансовый управляющий узнал о совершении оспариваемой сделки (субъективный фактор - осведомленность заинтересованного лица о нарушении его прав) имеет значение для постановки вывода о пропуске срока исковой давности.

О заключении брачного договора при любых обстоятельствах управляющий не мог узнать ранее введения первой процедуры банкротства, даже если допустить, что именно в этот день последний получил сведения о его заключении.

Резолютивная часть определения о введении процедуры реструктуризации и утверждении финансового управляющего объявлена 19.07.2023, а заявление об оспаривании сделки подано в суд первой инстанции 05.09.2024 посредством системы электронного документооборота «Мой арбитр».

Следовательно, субъективный срок исковой давности не пропущен.

Что касается объективного срока исковой давности, то следует отметить, что реальное исполнение брачного договора, в котором стороны предопределили режим собственности в отношении объектов, которые будут поступать в имущественную сферу супругов в будущем, начинается в момент поступления каждого из таких объектов в собственность того или иного супруга.

Вопреки выводу суда первой инстанции в момент заключения брачного договора титул собственника имущества с одного лица на другое перейти не мог, поскольку конкретных объектов недвижимости (или иного имущества) еще поступило в имущественную сферу супругов.

В связи с данным обстоятельством исчисление объективного срока исковой давности с даты заключения брачного договора представляется апелляционной коллегии ошибочным.

Вместе с тем данное обстоятельство не влияет на законность постановленного судом первой инстанции вывода об отсутствии оснований для признания сделки недействительной.

В соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Статьями 40, 42 СК РФ предусмотрено, что брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения. Брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статья 34 СК РФ), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов. Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов. Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

Брачный договор может быть признан судом недействительным полностью или частично по основаниям, предусмотренным ГК РФ для недействительности сделок (статья 44 СК РФ).

Сделка совершена за пределами периодов подозрительности, установленных специальными положениями Закона о банкротстве, что означает возможность его признания недействительным только по общим положениям ГК РФ.

Кроме того, сделки граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

Поскольку оспариваемая сделка совершена до 01.10.2015, а должник статуса индивидуального предпринимателя не имеет, названная сделка может быть оспорена только по основаниям, предусмотренным статьей 10 ГК РФ.

Финансовый управляющий ссылается на статьи 10, 168, 170 ГК РФ.

Поименованные положения гражданского законодательства в своей основе содержат ключевую характеристику недействительности таких сделок –посягательство на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц.

Суд первой инстанции установил, что в рамках дела №А56-41316/2017 (постановление окружного суда от 15.10.2021) основанием для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам являлись сделки, заключенные ООО «Электронкомплект» с ЗАО «Инвестиционная компания «Энергокапитал», в которой ФИО3 в период с 16.01.2014 по 30.09.2015 являлся конечным бенефициаром, а именно, договоры займа:

от 14.04.2015 №1404-2 на сумму 500 000 000 рублей,

от 03.08.2015 №0308-1 на сумму 80 000 000 рублей,

от 03.08.2015 №0308-2 на сумму 60 000 000 рублей,

от 10.08.2015 №1008-1 на сумму 100 000 000 рублей,

от 18.08.2015 №1808-1 на сумму 300 000 000 рублей,

- на крайне невыгодных для ООО «Электронкомплект» условиях.

Поименованные займы получены задолго после заключения брачного договора, следовательно, финансовый управляющий должен был доказать причинно-следственную связь между брачным договором от 2012 года и совершением неправомерных действий ФИО3 в подконтрольном обществе в 2015 году. Убедительных аргументов, позволяющих прийти к выводу о том, что брачный договор являлся приготовлением к совершению неправомерных действий по выводу имущества ООО «Электронкомплект» не представлено.

Вопреки доводам апеллянта о том, что в период заключения брачного договора у должника имелись значительные неисполненные обязательства перед кредиторами, что подтверждается сведениями о возбуждении в 2017 году исполнительного производства в пользу ФИО7 на сумму более 23 млн рублей на основании исполнительного листа от 15.02.2012, следует отметить факт отсутствия данного кредитора в реестре. Данное обстоятельство может быть следствием урегулирования задолженности, а потому оснований полагать, что брачный договор нарушил права и законные интересы такого лица не имеется. Требований к должнику последний не заявил.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка - это сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Мнимые сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц. Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства либо участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется.

Обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Такая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Как разъяснено в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» от 23.06.2015 (далее - постановление №25) следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Таким образом, при рассмотрении вопроса о мнимости сделки, а также документов, подтверждающих ее исполнение, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства.

Единственным аргументом управляющего в пользу мнимости брачного договора является то, что супруги перераспределили 99/100 долей от доходов  ФИО3 в пользу супруги. По мнению апеллянта, такое условие тотально лишило должника средств к существованию.

С таким доводом невозможно согласиться в отсутствие анализа доходов должника в исследуемый период, который финансовый управляющий не привел, а также принимая во внимание ранее установленный факт отсутствия у должника обязательств перед кредиторами, интересы которых могли быть затронуты/нарушены таким перераспределением доходов.

Апелляционная жалоба не содержит доводов, которые бы могли повлиять на правовую оценку спорных правоотношений. Оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у судебной коллегии не имеется.

Апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению в соответствии со статьей 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.03.2025 по обособленному спору №А56-20265/2023/сд.1 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета 10 000 рублей государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

Е.В. Бударина

 Н.А. Морозова