Постановление от 31 октября 2024 г. по делу № А51-767/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА


Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-3875/2024
31 октября 2024 года
г. Хабаровск


Резолютивная часть постановления объявлена 29 октября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 31 октября 2024 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С.,

судей: Кучеренко С.О., Никитина Е.О.

при участии:

представителя ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 25.10.2024;

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1

на определение Арбитражного суда Приморского края от 17.04.2024, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2024

по делу № А51-767/2022

по заявлению ФИО1

о включении требований в реестр требований кредиторов должника

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Профитекс» (ОГРН <***>, ИНН <***>; адрес: 690105, <...>) несостоятельным (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО3 (далее – ИП Пак С.Г.) обратился в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Профитекс» (далее – ООО «Профитекс», должник, общество) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 01.03.2022 заявление принято к производству.

03.02.2022 в Арбитражный суд Приморского края также поступило заявление акционерного общества «Инженерные системы и сервис» (далее - АО «Инженерные системы и сервис») о признании банкротом того же должника – ООО «Профитекс», принятое судом к рассмотрению в качестве заявления о вступлении в дело № А51-767/2022.

Определением от 09.06.2022 вышеупомянутое заявление ИП Пак С.Г. оставлено без рассмотрения.

Определением суда от 10.04.2023 (резолютивная часть от 03.04.2023) требование АО «Инженерные системы и сервис» признано обоснованным, в отношении ООО «Профитекс» введена процедура банкротства - наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО4.

В рамках настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее также – кредитор, заявитель жалобы, кассатор) обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр) задолженности в общем размере 128 877 653 руб.

Согласно принятому судом к рассмотрению в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) уточнению требований кредитор просил включить в реестр 127 459 400 руб. основного долга и 779 919 руб. процентов за пользование заемными средствами, всего 128 239 319 руб.

Определением Арбитражного суда Приморского края от 17.04.2024, оставленным без изменения постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2024, требования ФИО1 к ООО «Профитекс» в размере 118 130 790,98 руб. основной задолженности и 6 554 284,51 руб. финансовых санкций признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению после погашения требований кредиторов должника, указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты. В удовлетворении заявленных требований в остальной части отказано.

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 17.04.2024, постановление апелляционного суда от 25.06.2024 отменить в части состоявшегося субординирования спорных требований.

В обоснование своей позиции заявитель, оспаривая вывод судов о том, что кредитор совершал сделки под влиянием контролирующего должника лица, указывает, что на момент заключения таких заемных сделок участник и руководитель должника ФИО5 не являлся по отношению к кредитору аффилированным более 10 лет; они не имели общих экономических интересов и на период сделок стороны не были связаны друг с другом через каких-либо третьих лиц, под влиянием которых они были бы способны заключить сделки, явившиеся основанием для предъявления требований в рамках настоящего дела; при этом поведение кредитора с учетом имущественного положения должника не выходило за рамки обычного при заключении подобного рода договоров; общество осуществляло строительную деятельность и на момент выдачи займов в 2019-2020 гг. признаками объективного банкротства, а также признаками неплатежеспособности, недостаточности имущества не обладало; гарантией возврата займов являлись заключенные и исполненные в настоящее время должником контракты по строительству жилых домов на общую сумму 1 455 792 681,89 руб., сумма задолженности контрагентов по контрактам перед должником составляет более 200 000 000 руб., что существенно превышает весь объем кредиторской задолженности и в настоящее время указанная задолженность взыскивается судебном порядке в рамках дел №№ A51-2415/2024, A51-2207/2024, A51-2185/2024, A51-16342/2023; для кредитора целью заключенных договоров являлось извлечение прибыли от получения процентов по займам, где четко определялись направления заимствований, гарантирующие использование денежных средств исключительно в финансировании уставных видов деятельности, а именно - в сфере строительства, которая и являлась основным видом деятельности должника.

По мнению кассатора, судом первой инстанции ошибочно сделан вывод о заключении сделок в ходе имущественного кризиса должника: подтверждающих это доказательств материалы дела не содержат; наоборот, по данным бухгалтерских балансов общества, имеющихся в материалах дела, в 2019-2020 гг. последнее имело положительные результаты деятельности: общая выручка в 2019 г. составила 78 553 000 руб., в 2020 г. увеличилась более чем в 7 раз (по данным бухгалтерской отчетности на 31.12.2020); размер неисполненных финансовых обязательств не превышал кредиторскую задолженность, бухгалтерские балансы являлись положительными; все требования, включенные в реестр требований кредиторов должника, возникли не ранее середины 2020 г. и подтверждены судебными актами не ранее 2021 г. Кроме того, доводы об отсутствии у должника имущественного кризиса в 2019-2020 гг. в совокупности подтверждаются и коэффициентами его текущей ликвидности: согласно отчету временного управляющего по состоянию на 2019 г. указанный коэффициент составлял 1,02, по состоянию на 2020 г. – 0,72, что несущественно ниже предела средней отметки, принятой в мировой экономике (1,0-2,0).

Также кассатор указывает, что совершенные сделки не были направлены на уклонение от исполнения обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве и не нарушали права и законные интересы иных кредиторов, поскольку в 2019-2020 гг. у должника отсутствовали признаки объективного банкротства, изложенные в статье 9 Закона о банкротстве. Обращает внимание на то, что в тот же период времени у должника отсутствовали кредиторы по неисполненным обязательствам, чьи права и законные интересы могли быть нарушены представленным финансированием. Объем планируемых к получению денежных средств по заключенным контрактам в 2019-2020 гг. превышал объемы принятых на себя финансовых обязательств, в том числе обязательств по возврату займов.

Определением от 05.09.2024 кассационная жалоба принята к производству Арбитражного суда Дальневосточного округа, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 15 час.10 мин. 29.10.2024.

В письменных дополнениях к кассационной жалобе заявитель настаивает на приведенных ранее доводах, дополнительно отметив, что суды в нарушение части 4 статьи 170 АПК РФ не привели в оспариваемых судебных актах обоснованные мотивы, по которым ими данные доводы были отклонены.

Временный управляющий в представленном отзыве на кассационную жалобу выразил несогласие с позициями ее заявителя. Также управляющим представлено письменное ходатайство о рассмотрении жалобы судом в свое отсутствие.

В заседании суда округа представитель ФИО1 поддержал собственную (вышеприведенную) позицию, настаивая на соответствующих доводах и дав суду пояснения по ним

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, что в соответствии с правилами части 3 статьи 284 АПК РФ позволяет суду округа рассмотреть кассационную жалобу в их отсутствие.

Проверив законность обжалуемых судебных актов и действуя в пределах предоставленной суду кассационной инстанции законом компетенции, исходя из конкретных аргументов рассмотренной кассационной жалобы, а также в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, Арбитражный суд Дальневосточного округа оснований для изменения определения суда первой инстанции и постановления апелляционного суда по доводам кассатора не усматривает.

Как следует из материалов дела и установлено судами двух инстанций, в период с 22.08.2019 по 07.10.2021 между кредитором и должником на условиях платности и возвратности заключено 17 договоров займа на общую сумму 105 600 000 руб.; договоры совершены в простой письменной форме, расчеты по ним производились в безналичном порядке.

Займы предоставлялись должнику для целей выполнения мероприятий, предусмотренных уставной деятельностью (пункты 1.1 договоров), заемщик обязался использовать заемные средства в соответствии с их назначением, обеспечить их своевременный возврат в установленные пунктами 2.2 договоров сроки путем перечисления средств на расчетный счет займодавца (при этом допускался досрочный возврат займа как полностью, так и частично), а также выплатить начисляемое ежемесячно из суммы ежемесячного остатка задолженности по займу вознаграждение за его использование в размере 15 % годовых (пункты 3.1 договоров); денежное вознаграждение за пользование суммой займа выплачивается в срок, установленный для возврата займа, определенный в пунктах 2.1 договоров; согласно пунктам 3.2.3 договоров в случае нарушения срока возврата займа сумма последнего ежемесячно увеличивается на размер исчисленных в соответствии с пунктами 3.1 договоров процентов до момента полного возврата.

Пункты 3.2.3 договоров квалифицированы судом первой инстанции как также предусматривающие начисление процентов по установленной договором ставке (15% годовых) на сумму неуплаченных в срок процентов за пользование займом и как фактически представляющие собой повышенные проценты, начисляемые в связи с нарушением должником условий обязательства, то есть ответственность должника, финансовую санкцию за нарушение денежного обязательства по своевременной уплате процентов за пользование займом (относительно данных обстоятельств каких-либо доводов в кассационной жалобе заявителем не приведено).

В подтверждение факта передачи должнику денежных средств кредитором представлены соответствующие платежные поручения, акты сверки взаимных расчетов.

Наличие задолженности по договорам займа в размере 127 459 400 руб. и введение в отношении ООО «Профитекс» процедуры наблюдения послужило основанием для обращения ФИО1 в арбитражный суд с настоящим заявлением.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа (пункт 1 статьи 810 ГК РФ).

Разрешая спор, суд первой инстанции, позиция которого поддержана апелляционным судом, исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу о подтвержденности наличия заявленных заемных правоотношений между кредитором и ООО «Профитекс», проверив расчеты ФИО1 и выполнив контррасчеты, признал обоснованными требования заявителя в сумме 118 130 790,98 руб. основной задолженности и 6 554 284,51 руб. финансовых санкций.

Кассационная жалоба, как выше отмечено, доводов о несогласии с выводами судов в данной части не содержит.

Между тем, приняв во внимание сопутствующие поведению ФИО1 обстоятельства, включая длительность периода, на протяжении которого предоставлялись (и не взыскивались вплоть до возбуждения банкротного дела) денежные средства, значительность размера задолженности при ее своевременном (применительно к обычному поведению независимого кредитора) неистребовании и только наращивании, но уже в условиях наличия ранее неисполненных договорных обязательств, что с мотивированной позиции судов свидетельствовало в пользу того, что, финансируя текущую профильную деятельность должника (то есть при недостаточности у него для этого собственных средств; в том числе апелляционной коллегией было отмечено, что благодаря займам погашались требования кредиторов должника), займодавец тем самым в обозначенных условиях позволял ООО «Профитекс» продолжать предпринимательскую деятельность, создавая картину финансового благополучия; суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, констатировал, что между должником и кредитором сложились взаимоотношения, недоступные независимым участникам гражданского оборота (в отсутствие возврата задолженности и уплаты процентов за пользование займом по ранее заключенным договорам заявитель осуществлял продолжительное дальнейшее предоставление займов без обеспечения и без раскрытия имевшихся на то иных действительных причин), в связи с чем пришел к выводу о наличии признаков компенсационного финансирования и понизил очередность удовлетворения требований ФИО1 до очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Выводы судов в данной части основаны на правовых подходах, приведенных в разделах 3, 4 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), согласно которым попытка возврата должника, пребывающего в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу компенсационного финансирования, в частности, с использованием конструкции договора займа, то есть по модели поведения, отличной от предписанной Законом о банкротстве, означает и принятие всех связанных с этим рисков, в том числе риска утраты такого финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 ГК РФ): при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Равным образом, невостребование займа в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, как и отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (например, пункт 2 статьи 811, статья 813 ГК РФ), или подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа по существу могут являться формами финансирования должника. Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным.

Применительно к перечисленным выше обстоятельствам и нормам права основания считать постановленные судами выводы ошибочными (на чем настаивает кассатор) у судебной коллегии суда округа отсутствуют.

Так, возражения заявителя кассационной жалобы, основанные исключительно на несогласии с итоговым выводом нижестоящих судов о наличии оснований для понижения очередности его требований в реестре кредиторов должника, судебная коллегия суда округа отклоняет как направленные на переоценку имеющихся в деле доказательств.

В данном случае при рассмотрении настоящего спора суд первой инстанции обоснованно руководствовался также и правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), в соответствии с которой доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической и корпоративное участие, «юридическое» родство или свойство, но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Как правило, бенефициар либо «дружественный» кредитор, не имеющие соответствующих формальных полномочий и юридических связей, не заинтересованы в раскрытии своего статуса аффилированного лица. Наоборот, указанные лица обычно скрывают наличие возможности оказания влияния на должника. Такие отношения не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации судам следует анализировать поведение (его контекст) всех участников спорных правоотношений в соотношении с поведением обычного независимого участника хозяйственного оборота.

Как выше уже отмечено, по смыслу разъяснений, данных в пункте 3.2 Обзора от 29.01.2020 (наряду с позициями его пункта 3.1 о том, что в установленных случаях избрание модели поведения, отличной от предписанной Законом о банкротстве, влечет все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства), и предоставление займа не в условиях имущественного кризиса также не препятствует его квалификации в качестве компенсационного финансирования, поскольку оно может быть выражено в отказе от принятия мер к истребованию задолженности. Презюмируется, что принятие таких мер повлекло бы возникновение имущественного кризиса на стороне должника.

Установление судами по материалам дела такого поведения сторон, которое очевидно не соотносится с обычным для участника делового оборота (в данном случае – предоставление гражданином существенных по общему размеру (даже с учетом некоторых имевшихся погашений, незначительных в соотношении с общей массой заявленного долга) займов на текущую деятельность юридического лица без обеспечительных сделок в течение длительного периода в ситуации непогашения задолженности по предыдущим договорам и без своевременных мер по истребованию заемных средств) может свидетельствовать о намерении как оказать должнику финансовую поддержку за счет предоставления денежных средств на особых условиях, так и гарантировать себе на случай банкротства возможность занятия места в реестре требований наравне с независимыми кредиторами.

В частности, сам по себе факт отсутствия возврата должником заемных денежных средств в рамках отношений независимых субъектов, не связанных особыми фидуциарными отношениями (и при экономическом интересе займодавца сугубо в извлечении прибыли), привел бы к приостановлению оказания услуг или отказу от заключения новых договоров до момента оплаты либо до момента получения от должника обеспечения (гарантия, залог, поручительство и пр.).

Вместе с тем судами обеих инстанций отмечено, что в данном случае как раз о таком характере исследованных правоотношений свидетельствовали установленные по обособленному спору обстоятельства, условия и дальнейшее поведение сторон в рамках исполнения заключенных договоров, которые по существу являлись именно формой компенсационного финансирования должника.

Таким образом, нижестоящие суды пришли к обоснованному выводу о том, что предоставление ФИО1 спорных займов с учетом конкретного характера и условий проверенных взаимоотношений сторон при соответствующем финансовом положении должника (здесь – принимая во внимание, несмотря на утверждения заявителя, относящиеся к финансовому положению общества в соответствующем временном промежутке, в итоге состоявшийся факт возбуждения в отношении ООО «Профитекс» банкротной процедуры уже вскоре после периода выдачи кредитором данных заемных средств) следует отнести к компенсационному финансированию; притом также, что по мотивированным выводам обеих инстанций, сделанным в пределах собственной исключительной компетенции по установлению обстоятельств дела и оценке представленных доказательств, заявителем не представлено таких достаточных пояснений относительно своего поведения по своевременному неистребованию образовавшейся задолженности (что уже могло свидетельствовать о наличии существенных финансовых затруднений на стороне должника, включая его возможности по будущему расчету по займам), которые свидетельствовали бы в этом отдельном случае о каких-либо имеющихся объективных особенностях спорных правоотношений, обуславливающих такое бездействие и позволяющих прийти к иным заключениям по существу спора (статья 65 АПК РФ).

В связи с чем, сами по себе ссылки кассатора на отсутствие, по его мнению, у ООО «Профитекс» признаков имущественного кризиса (неплатежеспособности), ненарушение договорами займа прав и законных интересов других кредиторов, недоказанность влияния контролирующего должника лица на ФИО1 не принимаются судом округа как безусловно не опровергающие вышеперечисленных обстоятельств и выводов по данному спору, сделанных по результатам правовой оценки всей совокупности имеющихся доказательств.

Следовательно, суды двух инстанций правомерно признали требования кредитора подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ.

Исходя из вышеперечисленного доводы заявителя кассационной жалобы судом округа отклоняются как направленные на переоценку имеющихся в деле доказательств в ситуации наличия установленной (и подтвержденной доказательствами) нижестоящими судами в рамках настоящего обособленного спора совокупности оснований для понижения очередности (субординации) требования ФИО1

В частности, из полномочий кассационных судов исключены действия по предрешению вопросов достоверности или недостоверности доказательств, преимущества одних доказательств перед другими, а также по переоценке доказательств, которым уже была дана оценка судами первой и апелляционной инстанций (статьи 286, 287 АПК РФ, пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Вопреки позиции кассатора, судами при разрешении данного отдельного спора были верно применены нормы АПК РФ об относимости, допустимости и полноте исследования доказательств с учетом их объема и совокупности; при этом оценка доказательств и отражение ее результатов в судебных актах, как указано, является проявлением дискреционных полномочий судов первой и апелляционной инстанций, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, а ссылки на отсутствие в мотивировочных частях судебных актов отдельного описания каждого приведенного довода кредитора не означают, что какой-либо из них не был предметом исследования и оценки: необходимые для правильного разрешения спора обстоятельства установлены судами, в том числе, с учетом позиций всех участников спора.

Нормы материального права применены судами правильно по отношению к установленным фактическим обстоятельствам. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену определения и постановления по безусловным основаниям, судами не допущено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты изменению, а кассационная жалоба удовлетворению, не подлежат.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Приморского края от 17.04.2024, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2024 по делу № А51-767/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья Е.С. Чумаков


Судьи С.О. Кучеренко

Е.О. Никитин