Постановление от 30 июля 2025 г. по делу № А07-6072/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1940/25

Екатеринбург

31 июля 2025 г.


Дело № А07-6072/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 23 июля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 31 июля 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Павловой Е. А., Новиковой О. Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 (далее – ответчик, заявитель кассационной жалобы) на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2025 по делу № А07-6072/2023 Арбитражного суда Республики Башкортостан.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие лично финансовый управляющий имуществом ФИО1 – ФИО2 (паспорт; далее – управляющий).


Решением суда Республики Башкортостан от 29.11.2023 ФИО1 (далее также – должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден арбитражный управляющий ФИО2

Управляющий обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделками договоров купли-продажи от 14.12.2017, заключенных должником и ФИО1, и применении последствий недействительности сделок в виде возложения обязанности на ответчика возвратить в конкурсную массу следующих объектов недвижимости:

- помещения площадью 169,20 кв. м, расположенного по адресу: <...>, с кадастровым номером 02:57:010209:170;

- помещения площадью 156,90 кв. м, расположенного по адресу: <...>, с кадастровым номером 02:57:020502:6195;

- помещения площадью 157,90 кв. м, расположенного по адресу: <...>, с кадастровым номером 02:57:020502:6146.

К участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно его предмета, привлечено публичное акционерное общество «Банк Уралсиб» (далее – общество «Банк Уралсиб», Банк).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 28.10.2024 заявление финансового управляющего удовлетворено частично, оспариваемые договоры признаны недействительными с применением последствий их недействительности в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 18 790 000 руб.; в удовлетворении остальной части требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2025 определение суда первой инстанции изменено в части применения последствий признания недействительными сделками договоров купли-продажи недвижимого имущества от 14.12.2017, заключенных между должником и ответчиком; применены последствия недействительности сделок в виде возложения на ответчика обязанности возвратить в конкурсную массу должника спорные объекты имущества.

В кассационной жалобе ответчик просит указанный судебный акт отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего в полном объеме.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на совершение оспариваемых сделок в декабре 2017 года, за пределами периода подозрительности, с учетом подачи заявления о банкротстве в марте 2023 года, что исключает их квалификацию в качестве оспоримых в рамках положений статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), поскольку трехлетний срок оспаривания истек до инициирования процедуры; отмечает, что судом не применен срок давности для предъявления такого рода требований, а основания оспаривания сделок являются квалифицирующими признаками подозрительной сделки, предусмотренными пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; акцентирует внимание, что на момент исполнения обязательств должник не демонстрировал признаков неплатежеспособности, а подконтрольное должнику общество с ограниченной ответственностью «Домстрой» вело хозяйственную деятельность, при этом наличие у последнего долга по арендной плате не является свидетельством предбанкротного состояния общества «Домстрой»; настаивает, что привлечение должника к субсидиарной ответственности в 2021 году не может ретроспективно влиять на правовую оценку действий, совершенных в 2017 году.

По утверждению заявителя кассационной жалобы, имущество, приобретенное по оспариваемым договорам, использовалось ответчиком в хозяйственной деятельности, что подтверждается документами о целевом назначении и эксплуатации объектов, оплата произведена в полном объеме, при этом сведения налогового органа не могут являться исключительными доказательствами финансового положения ответчика; последний накануне и после совершения оспариваемых сделок приобретал и реализовывал многочисленные транспортные средства, в том числе дорогостоящие, что позволяло ответчику свободно приобрести объекты недвижимости.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, изучив материалы дела, проверив законность обжалуемого постановления суда апелляционной инстанции с учетом положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд округа оснований для его отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 14.12.2017 между ФИО1 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключены следующие договоры:

- договор купли-продажи, по которому продавец продал, а покупатель купил недвижимое имущество – магазин с кадастровым номером 02:57:020502:6146, находящийся по адресу: <...> на 1 этаже 9-этажного жилого дома, общей площадью 157,5 кв. м за 1 500 000 руб., которые подлежали передаче нарочно продавцу в течение двух рабочих дней;

- договор купли-продажи, по которому продавец продал, а покупатель купил недвижимое имущество – магазин с кадастровым номером 02:57:020502:6195, находящийся по адресу: <...> на 1 этаже 9-этажного жилого дома, общей площадью 156,9 кв. м за 1 500 000 руб., которые подлежали передаче нарочно продавцу в течение двух рабочих дней;

- договор купли-продажи, по которому продавец продал, а покупатель купил недвижимое имущество – нежилое помещение с кадастровым номером 02:57:010209:170, находящееся по адресу: <...>, из основного строения общей площадью 169,2 кв. м за 275 000 руб., которые подлежали передаче нарочно продавцу в течение двух рабочих дней.

Государственная регистрация прекращения права собственности должника на объекты с кадастровыми номерами 02:57:020502:6146 и 02:57:020502:6195 состоялась 29.12.2017.

Государственная регистрация прекращения права собственности должника на объект с кадастровым номером 02:57:010209:170 состоялась 20.12.2017.

Ссылаясь на то, что договоры купли-продажи недвижимого имущества от 14.12.2017 являлись фактически безвозмездными и заключены между близкими родственниками исключительно для препятствования обращения взыскания на имущество в условиях, когда должник предвидел данные неблагоприятные для себя последствия ввиду наличия статуса лица, контролирующего общество «Домстрой», и оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам последнего, финансовый управляющий обратился с соответствующим заявлением о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

Удовлетворяя требования о признании названных договоров недействительными (ничтожными), суд первой инстанции исходил из того, что совокупность представленных финансовым управляющим доказательств подтверждает недобросовестность поведения должника и ответчика при совершении таких сделок, совершенных с противоправной целью смены титульного собственника имущества для его сохранения в обладании семьи и препятствования обращению на него взыскания по обязательствам, вытекающим из деятельности общества «Домстрой» (статья 170 ГК РФ). При этом суд применил в качестве последствий недействительности сделок взыскание с ответчика стоимости имущества, указав на то, что такое имущество находится в залоге у общества «Банк Уралсиб» по договору об ипотеке от 19.04.2021 № 0006-U42/00002/1102, заключенному между Банком и ответчиком, а возврат продавцу недвижимости, обремененнго залогом, в полной мере не восстанавливает его имущественное положение.

Суд апелляционной инстанции, пересмотрев спор в апелляционном порядке, выводы суда первой инстанции в части применения последствий недействительности сделки не поддержал, изменил судебный акт, признав наличие оснований для возложения на ответчика обязанности по возврату в конкурную массу объектов недвижимого имущества, переданного по сделкам, в остальной части согласился с выводами суда апелляционной инстанции, при этом руководствовался следующим.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Мнимость сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки заинтересованы обе ее стороны, а совершая сделку лишь для вида, стороны верно оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).

Совершая мнимые сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что оспариваемые сделки совершены 14.12.2017, и применительно к дате возбуждения производства по настоящему делу о банкротстве (13.03.2023) оспариваемые сделки совершены за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исследовав доводы управляющего о заинтересованности участников спорных правоотношений, приняв во внимание, что согласно письму Министерства юстиции Республики Армения от 28.02.2024 № 8068-2024 ФИО1 является сыном должника, суды пришли к выводу о том, что ответчик является заинтересованными по отношению к должнику лицом применительно к положениям статьи 19 Закона о банкротстве; презумпция информированности о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества в данном случае документально не опровергнута.

Судами отмечено, что на дату совершения спорных сделок должник имел неисполненные и в последующем включенные в реестр требований кредиторов обязательства перед кредиторами; при этом основная задолженность, включенная в реестр требований должника, возникла в результате его привлечения в рамках дела № А07-24253/2018 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Домстрой», участником которого должник являлся с 21.01.2010, а руководителем – с 23.08.2016 (определением суда от 22.06.2021 по делу № А07-24253/2018 с ФИО1 в порядке привлечения к  субсидиарной ответственности взысканы денежные средства в сумме 31 215 036 руб. 77 коп.).

Судами также учтено, что основанием для привлечения должника к субсидиарной ответственности послужили совершенные им действия по сокрытию (непередаче) документов и иных товарно-материальных ценностей общества «Домострой», что не позволило управляющему сформировать конкурсную массу и провести мероприятия конкурсного производства, в том числе оспорить сделки, выявить и взыскать дебиторскую задолженность. 

Суд апелляционной инстанции, подтверждая обоснованность выводов суда первой инстанции о наличии оснований для признания сделок недействительными, также указал, что совершение договоров купли-продажи в декабре 2017 года совпало с периодом нарастания признаков неплатежеспособности общества «Домстрой», что подтверждается анализом его финансовой отчетности за 2016–2017 годы; при этом принял во внимание, что на момент заключения сделок у подконтрольного должнику общества отсутствовали ликвидные активы для погашения кредиторской задолженности, превышающей 50 млн. руб., при этом обязательства по договорам с контрагентами систематически нарушались, что явилось объективными предпосылками для последующего введения процедуры банкротства и исключало возможность добросовестного распоряжения имуществом.

При этом суды, устанавливая цели сделок и их противоправный характер, отметили, что оспариваемые договоры были не единственными сделками, совершенными в соотносимый период в пользу членов семьи должника. В частности, в пользу супруги должника (матери ответчика) – ФИО3 было отчуждено имущество общества «Домстрой» на сумму более 36 млн. руб., также были отчуждены два транспортных средства, которыми должник продолжал пользоваться, а в пользу ответчика также был отчужден земельный участок площадью 676 кв. м по цене 40 000 руб.

Судами также приняты во внимание доводы управляющего о существенной диспропорции между ценой оспариваемых сделок и рыночной стоимостью объектов, исходя из того, что независимая оценка (отчет оценщика от 13.03.2024 № АЦ2024П-81), проведенная с использованием метода сравнительных продаж, установила стоимость недвижимости в сумме 18 790 000 руб., тогда как стомость, указанная сторонами в договорах, составила лишь 17,4% от этой суммы (3 275 000 руб.). Суды отметили, что такое отклонение (82,6%) существенно выходит за пределы обычных рыночных колебаний (10–15%), характерных для аналогичных объектов в том же районе.

Кроме того, суды первой и апелляционной инстанций приняли во внимание, что достоверных и достаточных доказательств фактической уплаты ответчиком должнику денежных средств за приобретаемое имущество, в частности даже в суммах, установленных договорами, не представлено.

Суды также отметили, что представленная в материалы спора налоговым органом информация о доходах ответчика опровергает возможность аккумулирования за их счет суммы, достаточной для проведения соответствующей оплаты.

Оценивая доводы ответчика о том, что объекты недвижимости приобретены им за счет средств от продажи личных транспортных средств в 2017 году, суды признали их несостоятельными и не подтверждающими наличие действительной финансовой возможности покупки дорогостоящих объектов, отметив, что отчуждение такого движимого имущества ответчиком производилось с одновременным приобретением иных транспортных средств, при том, что судами также было установлено приобретение ответчиком в период с 2016 по 2017 года объектов недвижимого имущества на общую сумму более 13 млн. руб.

Таким образом, суды пришли к выводу, что ходе рассмотрения настоящего спора ни должником, ни ответчиком не представлены доказательства, обосновывающие возмездность и эквивалентность оспариваемых сделок и их заключение в легитимных конкретных целях, не связанных обстоятельствами, на которые указывает финансовый управляющий, обусловленных риском ответственности по обязательствам перед кредиторами общества «Домстрой», в связи с чем констатировали недействительность договоров купли-продажи, исполнение которых носило формальный характер (видимость смены титульного собственника), безвозмездность передачи имущества в пользу заинтересованного лица в условиях неплатежеспособности должника в целях воспрепятствования возможности обращения на него взыскания по требованиям его кредиторов, причинения вреда кредиторам должника.

Вместе с тем, рассматривая вопрос о применении последствий недействительности сделок, суд апелляционной инстанции принял во внимание, что спорные объекты имущества обременены залогом в пользу общества «Банк Уралсиб» по договору об ипотеке от 19.04.2021 № 0006-U42/00002/1102, заключенному Банком с ответчиком в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору от 19.04.2021 № 0006-U42/00002.

Исходя из того, что задолженность ответчика ФИО1 по кредитному договору от 23.04.2021 по состоянию на 11.03.2024 составляла порядка 7,5 млн. руб. из общей суммы выданного кредита, равной 9,3 млн. руб., и погашение кредита по условиям договора осуществляется заемщиком равными взносами по графику до 19.04.2026; принимая во внимание, что рыночная стоимость спорных объектов недвижимости по состоянию на декабрь 2017 года превышала 18 млн. руб., что существенно больше текущего долга перед Банком; отметив, что с учетом инфляции текущая стоимость имущества, вероятно значительно выше, что опровергает доводы о нецелесообразности его возврата в конкурсную массу, даже с учетом залога в пользу «Банка Уралсиб», – суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в качестве последствий недействительности сделки следует возложить на ответчика обязанность возвратить в конкурсную массу помещение площадью 169,20 кв. м, расположенного по адресу: <...>, с кадастровым номером 02:57:010209:170; помещение площадью 156,90 кв. м, расположенного по адресу: <...>, с кадастровым номером 02:57:020502:6195, а также помещения площадью 157,50 кв. м, расположенного по адресу: <...>, с кадастровым номером 02:57:020502:6146.

Выводы суда апелляционной инстанции соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным конкретным фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора и не свидетельствуют о неправильном применении норм права.

Доводы заявителя кассационной жалобы относительно того, что сделки совершены за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а вменяемые управляющим основания не выходят за пределы диспозиции указанной нормы, не являются основанием для отмены судебного акта.

Наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статей 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Установленные в ходе рассмотрения данного обособленного спора обстоятельства правомерно оценены судом апелляционной инстанции как свидетельствующие о том, что спорное при помощи доверенного лица – сына должника выведено из конкурсной массы с использованием мнимых договоров, создающих видимость правоотношений между их сторонами (мнимый собственник). Оспариваемая сделка совершена между фактически заинтересованными лицами исключительно для вида и имела своей целью смену титульного владельца для воспрепятствования реализации спорного имущества, то есть являлась мнимой, повлекла причинение вреда кредиторам, так как лишила их возможности получить удовлетворение за счет этого актива.

При этом ответчик, утверждая в своей кассационной жалобе о том, что имущество им используется в хозяйственной деятельности, каких-либо документов, подтверждающих действительное использование данных объектов недвижимости в своих интересах, не представил, что и позволило суду апелляционной инстанции прийти к выводу о том, что мотивом данных сделок являлось стремление должника сохранить объекты в обладании семьи и не допустить обращение на них взыскания по собственным обязательствам.

Довод кассационной жалобы о том, что на дату совершения оспариваемых сделок у должника отсутствовали неисполненные обязательства (отсутствовал вступивший в законную силу судебный акт о привлечении к субсидиарной ответственности), в связи с чем оспариваемой сделкой не мог быть причинен имущественный вред правам кредиторов, судом округа отклоняется. 

Конкурсное оспаривание, посредством которого в деле о банкротстве могут быть нивелированы негативные последствия поведения должника, предпринимающего действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр, объективно причиняющие вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований, направлено на приведение конкурсной массы в состояние, в котором она находилась до совершения должником противоправных действий, позволяющее кредиторам получить то, на что они вправе справедливо рассчитывать при разделе имущества несостоятельного лица, то такое конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия либо с большой долей вероятности могли возникнуть в обозримом будущем.

Исходя из положений статьи 1064 ГК РФ и разъяснений, данных пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», дата причинения вреда кредитору, за который несет ответственность должник в соответствии со статьей 1064 ГК РФ, признается датой возникновения обязательства по возмещению вреда независимо от того, в какие сроки состоится исчисление размера вреда или вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.

Лицо, не имеющее намерений уклоняться от исполнения соответствующих обязательств, в том числе в связи с привлечением его к гражданско-правовой ответственности, не должно своими умышленными действиями создавать ситуацию, которая может привести к ослаблению либо полной утрате финансовой возможности их исполнить.

В рассматриваемом случае само по себе то обстоятельство, что на момент совершения оспариваемых сделок не был принят судебный акт по спору о привлечении к субсидиарной ответственности, не имеет правового значения; при этом суд апелляционной инстанции справедливо исходил из того, что субсидиарная ответственность применяется за неправомерные действия по доведению подконтрольного должника до банкротства, а непередача необходимых для ведения процедур банкротства документов выступает в качестве подтверждения допущенных контролирующим лицом нарушений.

Принятыми судебными актами по делу № А07-24253/2018 по вопросу о субсидиарной ответственности в установленном для целей банкротства порядке подтверждены уже имеющийся факт причинения обществу вреда как основание ответственности должника и размер ответственности, соответственно, основание для субсидиарной ответственности возникло в связи с деятельностью общества «Домстрой» до возбуждения в отношении него дела о банкротстве, поэтому должник, совершая действия по отчуждению принадлежащего ему недвижимого имущества в период, предшествующий банкротству общества «Домстрой», - не мог не осознавать впоследствии как реальную возможность привлечения его к гражданско-правовой ответственности на значительную сумму по обязательствам общества «Домстрой», и, тем не менее, совершил оспариваемые сделки по отчуждению ликвидных активов в пользу и в интересах аффилированного с ним лица.

Вопреки доводам кассационной жалобы, действующим законодательством не установлена субсидиарная ответственность за уклонение контролирующего лица от передачи конкурсному управляющему документации должника. Такое уклонение лишь образует опровержимую презумпцию того, что действия (бездействие) этого контролирующего лица повлекли за собой несостоятельность (банкротство) подконтрольной организации.

Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Утверждение заявителя кассационной жалобы о доказанности ответчиком наличия финансовой возможности для оплаты спорных объектов недвижимости – опровергается выводами, сделанными судом апелляционной инстанции в обжалуемом постановлении.

Как верно отмечено судом апелляционной инстанции отсутствие финансовой возможности у ответчика подтверждается налоговой декларацией 3-НДФЛ за 2017 год, в которой отраженная сумма заявленного дохода (1,2 млн. руб.) не покрывает сумму сделок; при этом в материалы дела не представлены  доказательства получения займов, аккумулирования сбережений или иных источников средств (банковские выписки, кредитные договоры, документы об отчуждении имущества и т.п.), за счет которых ответчик мог бы исполнить обязательства по оплате оспариваемых сделок по продаже недвижимости; само по себе владение иным имуществом, в том числе транспортными средствами, с учетом, как следует из пояснений самого ответчика, постоянных затрат на приобретение новых автомашин, не признано судами достаточным обстоятельством для вывода о том, что у ответчика имелись в распоряжении денежные средства, достаточные для осуществления реальных расчетов по договорам купли-продажи.  

Все аргументы ответчика, приведенные в кассационной жалобе, были предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и им дана надлежащая правовая оценка, при этом иное толкование подателем жалобы положений законодательства, а также иная оценка обстоятельств рассматриваемого дела не свидетельствуют о нарушении судом норм права, а потому не опровергают правильность выводов апелляционного суда.

Постановление суда апелляционной инстанции соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы – установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, не выявлено.

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

При вынесении резолютивной части постановления допущена опечатка в указании имени ответчика; данная опечатка подлежит исправлению в порядке статьи 179 АПК РФ путем изложения резолютивной части в постановлении, изготовленном в полном объеме.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.02.2025 по делу № А07-6072/2023 Арбитражного суда Республики Башкортостан оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                             Ю.В. Кудинова


Судьи                                                                          Е.А. Павлова


                                                                                     О.Н. Новикова