Постановление от 25 августа 2025 г. по делу № А79-2445/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

ул. Большая Покровская, д. 1, Нижний Новгород, 603000

http://fasvvo.arbitr.ru/

______________________________________________________________________________


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Нижний Новгород Дело № А79-2445/2020 26 августа 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 21.08.2025.

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе: председательствующего Белозеровой Ю.Б., судей Елисеевой Е.В., Кузнецовой Л.В.,

при участии представителей:

общества с ограниченной ответственностью «Волга Траст» –

ФИО1 по доверенности от 13.08.2024, ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 20.12.2022,

ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 07.12.2022, ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 06.09.2024,

ФИО8 – ФИО9 по доверенности от 01.07.2025 и

ФИО10 по доверенности от 07.07.2025,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Волга Траст»

на определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 25.10.2024 и на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 07.04.2025

по делу № А79-2445/2020

по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Волга Траст»

к ФИО11, ФИО6, ФИО12, ФИО13,

ФИО14, ФИО8, ФИО2, ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

в деле о несостоятельности (банкротстве)

общества с ограниченной ответственностью «СпецФинПроект-Каскад» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

и установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СпецФинПроект-Каскад» (далее – должник, Общество) в арбитражный суд обратилось общество с ограниченной ответственностью «Волга Траст» (далее – заявитель, общество «Волга Траст», кредитор) с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО11, ФИО6, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО8, ФИО2, ФИО4 (далее – ответчики).

Требования заявлены на основании статей 61.11, 61.12 Федерального закона

от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии определением от 25.10.2024, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 07.04.2025, в удовлетворении заявленных требований отказал.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, общество «Волга Траст» обратилось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В кассационной жалобе заявитель указывает на нарушение судами норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам.

Общество «Волга Траст» полагает, что при рассмотрении спора неверно распределено бремя доказывания. Ходатайство заявителя о назначении судебной экспертизы с целью определения момента объективного банкротства, который так и не был установлен судами, отклонено неправомерно. Вывод судов о том, что объективное банкротство Общества возникло после отказа акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк» (далее – Банк) продлить должнику сроки погашения задолженности по кредитным договорам в октябре 2019 года, противоречит фактическим обстоятельствам дела. Конкурсным управляющим выявлен ошибочный учет капитальных вложений в виде процентов по кредитам и курсовые разницы по валютным обязательствам в составе основных средств, и сделан вывод о нахождении должника в ситуации объективного банкротства не позднее 01.01.2013, на что указано судами. Материалами дела подтверждается убыточность деятельности Общества, осуществляемой в 2013 – 2018 годах; должник с 2013 года соответствовал признаку недостаточности имущества, а с 2014 года – признаку неплатежеспособности. В связи с наличием непогашенных требований кредиторов Общество не могло осуществлять операции по расчетным счетам и с 2013 года обладало признаками объективного банкротства.

Заявитель жалобы считает, что суд необоснованно не принял во внимание представленные обществом «Волга Траст» доказательства, подтверждающие заключение должником договоров аренды принадлежащих ему помещений на условиях, не соответствующих рыночным.

Кредитор утверждает, что ФИО2 и ФИО4 являются контролирующими должника лицами, вывод судов об обратном не обоснован. Бывший руководитель должника ФИО11 в отзыве на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, а также в апелляционной жалобе на определение суда от 09.10.2023 указал на ФИО4 и ФИО2 как на конечных бенефициаров Общества.

Кассатор полагает, что суд первой инстанции не дал надлежащей оценки доводам о причинении должнику и его кредиторам убытков в результате вывода денежных средств в

пользу обществ с ограниченной ответственностью (далее – обществ) «Морис», «Морис-1», «Монолитное строительство» и ФИО14, и дальнейшим действиям по списанию дебиторской задолженности указанных лиц.

По мнению кредитора, в 2013 – 2018 годах платежи по кредитам и исполнение обязательств перед отдельными кредиторами должник осуществлял за счет заемных средств, предоставленных аффилированными лицами – обществом с ограниченной ответственностью «Бизнес-Маркет», акционерным обществом «ВИК», ФИО4, ФИО2 и ФИО15 При этом компенсационное финансирование предоставлялось избирательно, для погашения только налоговых и кредитных обязательств.

Подробно доводы заявителя изложены в кассационной жалобе.

Ответчики в отзывах заявили возражения против удовлетворения кассационной жалобы, указали на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов.

ФИО2 обратил внимание окружного суда на активное ведение Обществом хозяйственной деятельности в 2013 – 2019 годах и полагает, что суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии доказательств наличия у должника признаков неплатежеспособности в указанный период. По мнению ответчика, в действиях заявителя имеются признаки злоупотребления правом, поскольку общество «Волга Траст» создано 11.03.2021, спустя год после возбуждения дела о банкротстве должника, и изначально не являлось кредитором Общества. Право требования к должнику в размере 494 976 рублей 59 копеек приобретено заявителем у общества с ограниченной ответственности «Коллекторское Агентство Спецдобавки», которому оно в 2021 году перешло от муниципального бюджетного учреждения «Управление ЖКХ и благоустройства». При данных обстоятельствах обществу «Волга Траст» не могли быть причинены убытки.

ФИО4 в отзыве отклонил доводы кассатора, в том числе о неверном распределении судами бремени доказывания, указав на отсутствие доказательств наличия у ФИО4 и ФИО2 статуса контролирующих должника лиц. Ответчик в дополнениях к отзыву обратил внимание окружного суда на наличие в рамках настоящего дела вступившего в законную силу определения суда, которым отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, аналогичным заявленным кредитором.

ФИО8 указала, что доказательств наличия у нее сведений о включении обществами «Морис» и «Морис-1» в счета-фактуры по взаимоотношениям с Обществом частично недостоверных сведений не имеется, данные обстоятельства были установлены по результатам налоговой проверки в отношении Общества и отражены в решении

от 16.10.2014 № 16-10/173.

ФИО6 в отзыве обратила внимание, что дебиторская задолженность обществ «Морис» и «Морис-1» в размере 155 916 605 рублей 72 копеек составляла

3,5 процента от балансовой стоимости активов должника по итогам 2015 года (4 384 468 000 рублей). Общая сумма списаний дебиторской задолженности, на которую указал заявитель, составила не более 4 процентов от балансовой стоимости активов.

ФИО11 полагает, что суды обоснованно отнеслись критически к представленному заявителем анализу цены договоров аренды. Задолженность перед Банком возникла в результате существенного изменения курсовой ставки валюты, в эквиваленте которой были приняты должником кредитные обязательства, а не в связи с совершением контролирующими лицами недобросовестных и неправомерных действий.

В судебном заседании окружного суда представители кассатора, ФИО2, ФИО4, ФИО6 и ФИО8 поддержали заявленные доводы и возражения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения жалобы, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность определения Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии и постановления Первого арбитражного апелляционного суда проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом доводов кассационной жалобы.

Как установили суды, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 17.08.2006.

Руководителями должника являлись: ФИО16 в период с 17.08.2006 по 26.04.2007; ФИО17 в период с 27.04.2007 по 10.05.2007; ФИО14 в период с 11.05.2007 по 13.10.2011; ФИО8 в период с 14.10.2011 по 21.03.2013; ФИО18 в период с 22.03.2013 по 25.07.2013 и в период с 29.11.2013 по 21.12.2015; ФИО13 в период с 26.07.2013 по 09.10.2013; ФИО12 в период с 10.10.2013 по 28.11.2013 и ФИО11 в период с 22.12.2015 по 16.04.2021.

Осуществляя хозяйственную деятельность, Общество приняло обязательства перед Банком по договорам об открытии кредитной линии от 19.07.2011, 11.08.2011 со сроком погашения до 03.11.2020 и от 10.12.2012 со сроком погашения до 31.10.2019. Заемные средства предоставлены в долларах США с лимитами 1 585 000, 6 941 000 и 5 000 000 соответственно под 9 процентов годовых. Кредитные обязательства обеспечены ипотекой и залогом оборудования.

Банк 18.03.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом). Определением суда от 09.10.2020 заявление Банка признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения.

Решением суда от 15.04.2021 Общество признано банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО19.

В реестр требований кредиторов должника включены требования в размере 5 789 211 195 рублей 48 копеек, в том числе заявленные после закрытия реестра требований кредиторов, из которых требования Банка составляют 5 533 768 313 рублей 61 копейку.

Полагая, что невозможность погашения требований кредиторов должника вызвана неправомерными действиями контролирующих его лиц, общество «Волга Траст» обратилось в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Исследовав материалы дела, изучив доводы, изложенные в кассационной жалобе, суд кассационной инстанции не нашел правовых оснований для отмены принятых по делу судебных актов.

Поскольку вопросы субсидиарной ответственности касаются отношений между кредиторами и контролирующими должника лицами, основания субсидиарной ответственности относятся к нормам материального гражданского (частного) права, к которым в соответствии с общим принципом действия закона во времени, закрепленным в пункте 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, не может применяться обратная сила. Поэтому к правоотношениям сторон подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции, действующей на момент, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности.

При этом нормы процессуального права согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве) и Кодекс Российской Федерации об административных

правонарушениях» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Кредитор полагает, что объективное банкротство Общества возникло в 2013 году, то есть до введения в действие Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ главы III.2 Закона банкротстве. В указанный период спорные отношения подлежали регулированию статьей 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе, в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

При рассмотрении обособленного спора судами установлено, что признаки объективного банкротства наступили у должника после отказа Банка в октябре 2019 года продлить должнику сроки погашения задолженности по кредитным обязательствам, когда спорные правоотношения были урегулированы главой III.2 Закона банкротстве.

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве установлено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

Из содержания приведенных норм права следует необходимость определения точной даты возникновения у должника признаков объективного банкротства и даты возникновения у руководителя должника соответствующей обязанности.

В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

По смыслу приведенных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольной им организации несостоятельной при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства

должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства.

Исходя из положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским обязательственным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве Общества.

При осуществлении полномочий конкурсным управляющим выявлено, что в составе основных средств, входящих в баланс активов, были ошибочно учтены капитальные вложения в виде процентов по кредитам и курсовые разницы по валютным обязательствам и самостоятельно рассчитаны финансовые показатели должника. В случае корректного отражения основных средств, по результатам 2012 года обязательства должника не были обеспеченными собственными активами (недостаточность имущества) и за исследуемый период показатель не достигал допустимых значений.

Согласно уточненной бухгалтерской (финансовой) отчетности за 2019 год на основании представленной 26.03.2020 уточненной декларации, размер основных средств уменьшен с 4 658 904 000 рублей до 1 685 849 000 рублей.

Суды установили, что учетной политикой, утвержденной приказом от 30.12.2011 № 30-12-02, предусмотрено отнесение процентов по долгосрочным кредитам и займам, полученным на строительство ТРЦ «Каскад» (здание введено в эксплуатацию 29.09.2009) и после окончания строительства ТРЦ «Каскад» в дебет счета 08 «Вложения во внеоборотные активы», то есть в стоимость инвестиционного актива, до момента прекращения начисления процентов по всем кредитам и займам. Начисленные проценты, связанные с приобретением, сооружением и (или) изготовлением инвестиционного актива, будут отнесены на увеличение стоимости основного средства в момент окончания начисления процентов по всем кредитам, займам, полученным на строительство, то есть 31.12.2022.

В последующем произведено изменение учетной политики в бухгалтерский учет Общества внесено изменение в части учета процентов по кредитам и займам согласно

ПБУ 15/2008 от 06.10.2008 «Учет расходов по кредитам и займам» и ПБУ 22/2010 «Исправление ошибок в бухгалтерском учете и отчетности»: сумма начисленных процентов за период с 01.01.2019 по 31.12.2019 в сумме 273 114 000 рублей отнесена на

расходы 2019 года; сумма начисленных процентов за период с 01.10.2009 по 31.12.2018 в сумме 2 699 942 000 рублей отнесена на расходы прошлых лет.

Конкурсным управляющим сделан вывод, что приведение бухгалтерского учета в надлежащее состояние не является сделкой по выбытию активов и не может быть оспорено в рамках процедуры банкротства, а иные сделки должника, подлежащие оспариванию, не выявлены. В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 27.12.2004 № 855 «Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства» временным управляющим сделан вывод об отсутствии у должника признаков преднамеренного банкротства.

Суды установили, что в 2013-2019 годах в период, предшествующий отказу Банка в октябре 2019 года в продлении срока исполнения кредитных обязательств и обращению в суд с заявлением о признании Общества несостоятельным, должник вел активную хозяйственную деятельность, приносившую прибыль, и в кризисной ситуации не находился. В 2020 году выручка Общества существенно снизилась ввиду приостановления деятельности по розничной торговле, в связи с введением на территории Чувашской Республики – Чувашии мер по предотвращению риска распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-2019); до 2020 года должник не соответствовал признакам неплатежеспособности.

Судами принято во внимание, что курс Банка России за 1 доллар США на 10.12.2012 составлял 30,96 рубля, а по состоянию на дату введения в отношении должника процедуры наблюдения (09.10.2020) курс валюты, в котором исчислялись кредитные обязательства Общества перед Банком, составлял 77,9157 рубля за 1 доллар США.

ФИО11, будучи генеральным директором Общества, вел переговоры с Банком, предпринимал иные действия, направленные на финансовое оздоровление Общества и реструктуризацию задолженности, в частности конвертацию кредитных обязательств из долларовых в рублевые, об изменении процентной ставки после конвертации, новом графике платежей. Должником совместно с Банком 19.04.2019 разработана финансово-экономическая модель.

Начиная с 2019 года, должник не принимал на себя новых обязательств, возлагавших на него дополнительную нагрузку, и заведомо неисполнимых. Общество исполняло обязательства перед кредиторами посредством осуществления аффилированными лицами (обществом «ВИК» и ФИО20) платежей в пользу третьих лиц.

Учитывая установленные судами фактические обстоятельства, вывод судебных инстанций о наступлении объективного банкротства Общества после отказа Банка в октябре 2019 года продлить должнику сроки погашения задолженности по кредитным договорам, обоснован.

Ссылка заявителя жалобы на необходимость проведения судебной экспертизы с целью установления даты объективного банкротства Общества несостоятельна. Отказывая в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы, суды правомерно указали, что установление указанных обстоятельств является предметом правовой оценки и относится к исключительной прерогативе суда.

При этом судами принято во внимание, что вопрос об установлении даты объективного банкротства Общества должника являлся предметом рассмотрения в обособленном споре по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности руководителя, участников и членов совета директоров участника за неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным. В рамках указанного обособленного спора суд первой инстанции в определении от 16.02.2024, оставленном без изменения постановлением

Первого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2024 и постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 05.09.2024, пришел к выводу о том, что наличие у должника признаков неплатежеспособности в период до 2020 года не подтверждено.

В рамках обособленного спора о включении требований общества с ограниченной ответственностью «ХимИндустрия» в реестр требований кредиторов должника судами также было установлено, что в период с 2013 по 2020 год Общество не находилось в кризисной ситуации, его деятельность была прибыльной; в 2020 году выручка значительно упала ввиду приостановления розничной торговли в связи с введением мер по предотвращению риска распространения новой коронавирусной инфекции; до 2020 должник не соответствовал признакам неплатежеспособности.

Указанные обстоятельства в рамках рассматриваемого обособленного спора не опровергнуты.

Ввиду отсутствия доказательств, объективно свидетельствующих о наступлении критического финансового состояния должника в период с 2013 по 2019 годы, суды обоснованно заключили, что оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу в арбитражный суд заявления о банкротстве должника не имеется.

Рассмотрев доводы кредитора о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, суд округа руководствуется следующим.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам статьи 61.11 Закона о банкротстве также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника (подпункт 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пункте 16 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие

причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

По общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, к контролирующим должника лицам относится руководитель должника, лицо, которое имело право распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной ответственностью, а также лицо, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 3 Постановления № 53 разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

По смыслу пунктов 4 и 16 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

По смыслу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 56 Постановления № 53, по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо.

Указывая на наличие у ФИО2 и ФИО4 статуса контролирующих должника лиц, общество «Волга Траст» данный довод документально не подтвердило. В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что указанные лица извлекали выгоду из деятельности Общества и незаконных действий его руководителей и членов исполнительного органа.

В связи с изложенным вывод судов об отсутствии достаточных оснований и доказательств для привлечения к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям правомерен.

Из пункта 56 Постановления № 53 следует, что в случае, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие

действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Доводы, приведенные обществом «Волга Траст», для переложения на ответчиков бремени доказывания опровержения обстоятельств, на которые ссылался заявитель, не достаточны. Утверждение кредитора о неверном распределении судами бремени доказывания в рамках настоящего обособленного спора ошибочно.

Как установили судебные инстанции, дебиторская задолженность обществ «Морис», «Морис-1», «Монолитное строительство» и ФИО14 списана должником в соответствии с Положением по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденным приказом Минфина России от 29.07.1998 № 34н, ввиду истечения сроков исковой давности и как нереальная к взысканию.

Дебиторская задолженность обществ «Морис» и «Морис-1» в размере 155 916 605 рублей 72 копеек являлась безнадежной, поскольку общество «Морис» прекратило деятельность в 2015 году в связи с завершением процедуры банкротства и его ликвидацией; общество «Морис-1» фактически прекратило деятельность, денежных средств и имущества не имеется.

Основанием для списания дебиторской задолженности общества «Монолитное строительство» в размере 10 016 529 рублей 78 копеек, дебиторской задолженности ФИО14 в размере 11 127 996 рублей 87 копеек, являлось истечение сроков исковой давности.

Доказательства наличия реальной возможности взыскания дебиторской задолженности заявителем в материалы дела не представлены.

Доводов и доказательств аффилированности ответчиков и обществ «Морис», «Морис-1», а также того, что ответчики являлись получателями денежных средств, перечисленных должником в пользу обществ «Морис» и «Морис-1», не приведено.

Суды с учетом совокупности доказательств, в частности индивидуальных условий договоров аренды, проанализировали и оценили доводы заявителя о заключении Обществом договоров аренды помещений на условиях, не соответствующих рыночным, и исходили из того, что заключение специалиста № 99-г подготовленного без учета ряда исходных данных.

При таких обстоятельствах суды обоснованно отказали обществу «Волга Траст» в удовлетворении заявления.

Доводы кассатора о наличии заинтересованности Общества и лиц, являющихся правопреемниками кредиторов, требования которых первоначально включены в реестр, и не настаивающих на удовлетворении заявления, судом округа рассмотрены и отклонены, поскольку не свидетельствуют о неправомерности принятых судебных актов.

Материалы дела исследованы судами полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалованных судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам прав.

Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на переоценку исследованных судами доказательств, что в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в полномочия суда кассационной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд кассационной инстанции не установил.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы относится на заявителя и возмещению не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287 (пунктом 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

П О С Т А Н О В И Л :

определение Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 25.10.2024 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 07.04.2025 по делу № А79-2445/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Волга Траст» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном в статье 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Ю.Б. Белозерова

Судьи Е.В. Елисеева

Л.В. Кузнецова