Постановление от 27 ноября 2023 г. по делу № А41-37159/2019

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

27.11.2023 Дело № А41-37159/19


Резолютивная часть постановления оглашена 21 ноября 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 27 ноября 2023 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – явился лично, предъявил паспорт; а также ФИО2 по доверенности от 15.02.2023;

от акционерного общества «Строймонтаж» (ранее акционерного общества «Баркли») – ФИО3 по доверенности от 21.06.2023;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Химки-2» – ФИО4 по доверенности от 01.11.2023;

от открытого акционерного общества «Российские железные дороги» - ФИО5 по доверенности от 26.12.2022;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Химки-2»

на определение Арбитражного суда Московской области от 09.06.2023,

на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023

об отказе в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Химки-2»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 16.09.2019 общество с ограниченной ответственностью «Химки-2» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении акционерного общества «Баркли» (ныне акционерного общества «Строймонтаж») (далее – общества), ФИО1, ФИО7, ФИО8 и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 29 595 578,30 руб., в удовлетворении которого обжалуемым определением Арбитражного суда Московской области от 09.06.2023, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023, было отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего должника и открытого акционерного общества «Российские железные дороги» доводы кассационной жалобы поддержали, а ФИО1, его представитель, а также представитель общества просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, единственным учредителем должника с 13.01.2016 является общество, в период с 31.08.2016 по 12.05.2017 генеральным директором должника являлся ФИО8, в период с 12.05.2017 по 20.11.2018 - ФИО9, ФИО1 в период с 20.11.2018 по 12.08.2019 являлся ликвидатором должника, а с 13.08.2019 по дату введения процедуры банкротства ликвидатором должника являлась ФИО7

Таким образом, ответчики являются контролирующими должник лицами по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Заявление конкурсного управляющего должника основано на положении статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве и мотивировано неисполнением ответчиками обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему, а также по подаче в суд заявления о признании должника банкротом.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктом 2 пункта 2 указанной статьи закреплено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе: невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца 4 пункта 1 статьи 94, абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с не передачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В настоящем случае, судами учтено, что в декабре 2021 года все документы должника были переданы его конкурсному управляющему, за выдачей исполнительного листа на принудительное исполнение определения суда от 27.10.2021 конкурсный управляющий не обращался, равно как и с заявлением о выдаче исполнительного листа в целях получения дополнительных или недостающих необходимых документов в принудительном порядке.

Так, указали суды, конкурсному управляющему должника были переданы затребованные им документы, в том числе учредительные документы, договоры с подрядчиками и техническими заказчиками, акты приема-передачи работ, акты сверок, договоры на геодезические работы, проектно-изыскательные работы, на выполнение функций технического заказчика и т.п., счета, выписки по банковским счетам, бухгалтерская и налоговая отчетность, в том числе первичные документы, оборотно-сальдовые ведомости, расшифровки дебиторской задолженности, расчет стоимости чистых активов, а также все сведения по активам должника, в том числе в виде пояснений к соответствующим статьям баланса.

При этом, сведения о дебиторах должника были указаны в самом заявлении должника о признании его банкротом и стали известны конкурсному управляющему еще в сентябре 2019 года при введении процедуры конкурсного производства.

Запасы должника полностью отражены статьей «Незавершенное производство», в которой указаны все понесенные затраты по аренде земельных участков, правообладателем которых являлся должник.

Данная информация вместе с расшифровкой по строке баланса «Запасы» была направлена в адрес конкурсного управляющего в составе документации должника в декабре 2021 года.

Полный список переданных документов содержится в описях к почтовым отправлениям, направленным 15.12.2021 в адрес конкурсного управляющего ФИО6 посылками.

Доказательств обращения конкурсного управляющего должника к ответчикам либо к дебиторам должника о предоставлении дополнительных документов суду не представлено.

Кроме того, судами правомерно учтено что заявителем не указано –отсутствие каких именно документов, не переданных ему ответчиками, повлияло на невозможность проведения процедур банкротства должника, не представлено относимых и допустимых доказательств доводам о том, что утрата каких-либо активов должника либо возможности взыскания дебиторской задолженности наступила именно в связи с не передачей документов ответчиками.

Таким образом, констатировапли суды, конкурсным управляющим, в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не доказан факт неправомерных действий со стороны бывших руководителей должника, а также причинно-следственная связь с последующим затруднением проведения процедуры несостоятельности (банкротства), в том числе формирования и реализации конкурсной массы.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, судом первой инстанции сделан обоснованный вывод об отсутствии оснований для привлечения ФИО8, ФИО7 и ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу документации и имущества должника.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения ФИО9 и общества к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника, суд первой инстанции исходил из того, что в силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; Законом о банкротстве предусмотрены иные случаи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных в пункте 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми, недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, само по себе неисполнение обязанности по оплате обязательных платежей или наличии задолженности перед иными кредиторами не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества у должника.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, неоплата конкретного долга отдельному кредитору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В случае, если при проведении ликвидации юридическое лицо стало отвечать признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества, ликвидационная комиссия должника обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в течение десяти дней с момента выявления каких-либо из указанных признаков (пункт 3 статьи 9 Закона о банкротстве).

В настоящем случае, судами учтено, что 02.04.2019 общество, являясь единственным участником должника, приняло решение о ликвидации этого общества, и 10.04.2019 в Единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ) была внесена запись о его ликвидации.

Впоследствии 24.04.2019 должник обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о признании себя несостоятельным (банкротом), которое определением Арбитражного суда Московской области от 26.04.2019 было принято к производству, возбуждено производство по делу.

Определяя дату объективного банкротства, конкурсный управляющий ссылается на отрицательное значение чистых активов должника по итогам 2016 года, в связи с чем, полагает, что у руководителя должника возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о признании его банкротом не позднее 30.06.2017.

Указанный довод судами оценен критически и отклонен, поскольку согласно отчету об оценке от 20.10.2017, а также данным бухгалтерского баланса должника по состоянию на 31.12.2017 и на 31.12.2018, величина активов должника (строка 1600) увеличивалась и превышала кредиторскую задолженность (строки 1400 и 1500).

Так, на 31.12.2017 размер активов должника составлял 144 937 000 руб.; на 31.12.2018, соответственно, – 157 162 000 руб.

Кроме того, судами установлено что в спорный период должник не обладал признаками неплатежеспособности, продолжал хозяйственную деятельность и показывал положительные ее результаты, получал финансирование и производил платежи, а стоимость его чистых активов по состоянию на 31.12.2017 и на 31.12.2018 принимала положительное значение, что также отражено в анализе финансового состояния должника, проведенном конкурсным управляющим по состоянию на 15.04.2021.

Единственной фактической деятельностью должника являлась подготовка реализации проекта строительства транспортно-пересадочного узла «Химки-2» (далее – проекта), в том числе проектирование, межевание участков, разработка концепции, финансовые расчеты.

При этом, должник владел на праве аренды и субаренды тремя смежными земельными участками общей площадью 63 533 кв.м., расположенными в Московской области, г. Химки, в районе станции «Химки».

Данные участки предоставлены должнику для проектирования многофункционального вокзального комплекса с транспортно-пересадочным узлом «Химки-2».

В рамках утвержденного постановлением Правительства Московской области от 29.12.2015 № 1385/49 «Об утверждении проекта планировки территории для строительства транспортно-пересадочного узла «Химки-2» в городском округе Химки Московской области» проекта, на указанных участках предполагалось строительство транспортно-пересадочного узла «Химки-2» - многофункционального комплекса (включающего в себя апартаменты с коммерческими помещениями на продажу и торговым центром) с транспортно-пересадочным узлом, железнодорожной платформой, перехватывающей парковкой и автовокзалом.

Специфика деятельности компаний строительного сектора заключается в том, что на начальных стадиях реализации проекта компания финансируется своими учредителями/участниками, затем привлекаются инвесторы, затем после реализации проекта и завершения строительства объектов поступают денежные средства от покупателей недвижимого имущества.

Соответственно, на первых этапах реализации проекта у такой компании превалирует доля кредиторской задолженности и могут образовываться убытки, затем на стадии продажи построенного объекта компания выходит на прибыльность.

Получение доходов в будущем всегда сопряжено с необходимостью нести расходы на проектирование, межевание участков, разработку концепции, получение технических условий, разработку планировочной и градостроительной документации и т.д.

Учитывая начальную стадию реализации проекта, платежи в организации осуществлялись за счет получаемого финансирования от общества, что является стандартной управленческой практикой.

С целью дальнейшего привлечения финансирования проекта была проведена оценка рыночной стоимости 100 % долей в уставном капитале должника и трех земельных участков общей площадью 63 533 кв.м. с учетом полученной исходно-разрешительной документации, которыми на праве аренды и субаренды владел должник.

Согласно отчету об оценке от 20.10.2017 № TAS-2017-00174-2, подготовленному обществом с ограниченной ответственностью «Эрнст энд Янг – оценка и консультационные услуги», рыночная стоимость должника по состоянию на 30.09.2017 составляет (округленно), не включая НДС, 320 000 000 руб.; рыночная стоимость объектов (земельных участков) по состоянию на 30.09.2017 – составляет (округленно), не включая НДС, 412 000 000 руб.; инвестиционная стоимость объекта составила 550 000 000 руб.

Данные обстоятельства, по мнению судов, исключают довод конкурсного управляющего о наличии у должника в указанный им период признаков объективного банкротства.

По смыслу статьи 9 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 постановления от 21.12.2017 № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в статье 9 Закона о банкротстве.

При этом, Закон о банкротстве требует установления конкретного момента времени возникновения признаков неплатежеспособности должника и возникновения обязанности по подаче заявления о признании общества банкротом для установления размера субсидиарной ответственности, при этом, отсутствие обязательств, возникших после указанной даты, свидетельствует об отсутствии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом.

Между тем, конкурсным управляющим не представлено доказательств или документов, однозначно определяющих дату (момент) возникновения у руководителя должника обязанности подать заявление о банкротстве общества, момент созыва заседания участников для принятия решения об обращении в суд с заявлением о собственном банкротстве или принятии такого решения, а также на какую конкретную дату должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества.

При этом, само по себе ухудшение финансового состояния общества, препятствующее своевременной оплате договорных обязательств конкретному кредитору, не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

В силу пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Конкурсный управляющий, полагая, что общество управляло денежными средствами должника, вело неэффективный менеджмент, что привело к негативным последствиям в виде невозможности полного погашения требований кредиторов, поскольку ситуация неплатежеспособности должника создана намеренно, не представил доказательств в обоснование своих доводов.

В чем конкретно выражалось ведение неэффективного менеджмента со стороны общества, что позволило бы утверждать о наличии причинно-следственной связи между его действиями и невозможностью полного погашения требований кредиторов должника, конкурсным управляющим также не указано.

Как указано в пункте 16 постановления от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Иными словами, контроль должен быть не просто имеющимся правом, а действительно реализуемым – то есть, контролирующее лицо должно было совершать конкретные действия либо умышленно уклоняться от их совершения.

Судом первой инстанции установлено, что общество «Баркли» никогда не управляло и не могло управлять денежными средствами должника в силу отсутствия у него соответствующих компетенций и полномочий, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации, и не могло осуществлять текущего руководства должником в силу имущественной обособленности и самостоятельной ответственности юридических лиц.

Каких-либо ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности общество не принимало, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) не осуществляло, указаний по поводу совершения явно убыточных операций менеджменту должника общество не выявлено.

Доказательств обратного конкурсным управляющим должника не представлено.

Таким образом, конкурсный управляющий не доказал факты совершения обществом действий, свидетельствующих об использовании им права давать обязательные для должника указания либо возможности иным образом определять действия должника во вред внешним кредиторам, а также причинно-следственная связь между деятельностью таких лиц и банкротством должника.

Конкурсным управляющим должника не доказаны обстоятельства обоснованности привлечения общества к субсидиарной ответственности по долгам предприятия, не представлены доказательства того, что указанные в качестве оснований действия учредителя должника привели к несостоятельности (банкротству) должника, то есть до финансовой неплатежеспособности.

В статье 61.12 Закона о банкротстве законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, в нарушение пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, конкурсным управляющим не представлено доказательств наличия у должника обязательств, возникших после предполагаемой даты подачи заявления о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

Суду также не представлены сведения о наличии у должника новых кредиторов, обязательства перед которыми возникли после предполагаемой даты подачи заявления о банкротстве должника.

Поскольку, в силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности лица, не исполнившего обязанность своевременно обратиться с заявлением о банкротстве, ограничен обязательствами, возникшими после истечения месячного срока на подачу заявления и до возбуждения дела о банкротстве, то в отсутствие таких обязательств, основания для привлечения контролирующих должника лиц по данному основанию исключаются (определения Верховного Суда Российской Федерации от 17.08.2022 № 305-ЭС21-29240 и от 19.04.2022 № 305-ЭС21-27211).

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 09.06.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2023 по делу № А41-37159/19 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов


Судьи: Н.А. Кручинина


В.Л. Перунова