Постановление от 17 июля 2019 г. по делу № А50-11093/2016



АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5418/18

Екатеринбург

17 июля 2019 г.


Дело № А50-11093/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июля 2019 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 июля 2019 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Пирской О. Н.,

судей Оденцовой Ю. А., Шершон Н. В.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Редуктор-ПМ» (далее – общество «Редуктор-ПМ») на определение Арбитражного суда Пермского края от 08.02.2019 по делу № А50-11093/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2019 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времении месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения информации на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В соответствии со статьей 153.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание было открыто с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Пермского края.

В судебном заседании в Арбитражном суде Пермского края приняли участие:

финансовый управляющий Ваганова В. Б. – Мозолин А. А., представитель финансового управляющего – Михайловская Н. А. (доверенность от 07.05.2018);

Путинцева Наталья Борисовна (далее– Путинцева Н.Б.) (лично; паспорт);

представители общества «Редуктор-ПМ» - Лядов П. Б. (доверенность от 27.12.2018), Колбенева Е. В. (доверенность от 27.12.2018);

представитель Вагановой Е. В. – Григорьева Г. А. (доверенность от 23.06.2016).

Решением Арбитражного суда Пермского края от 20.11.2017 Ваганов Владимир Борисович признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества сроком на 5 месяцев, финансовым управляющим утвержден Мозолин Андрей Александрович - член Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

В Арбитражный суд Пермского края 23.08. 2018 поступило заявление финансового управляющего о признании недействительными договоров купли-продажи: от 23.10.2013, заключенный между должником и Христофоровым А.А., от 05.02.2014, заключенный между Христофоровым А.А. и Вагановой Е.В., от 04.02.2014, заключенный между Христофоровым А.А. и Вагановой М.В., от 05.02.2014, заключенный между Христофоровым А.А. и Степановым С.Н., от 05.02.2014, заключенный между Христофоровым А.А. и Суховым А.Е., применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника спорного имущества.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 08.02.2019 (судья Копанева Е.А.) в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением апелляционного суда от 24.04.2019 (судьи Мартемьянов В.И., Романов В.А., Чепурченко О.Н.) определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с указанными судебными актами, кредитор должника –

общество «Редуктор-ПМ» обратилось в суд округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить, удовлетворить заявленные финансовым управляющим требования.

Как полагает кредитор, спорная цепочка сделок является мнимой и притворной, целью которой являлось сокрытие активов должника от кредиторов с целью предотвращение взыскания на имущество, в обоснование чего ссылается на отсутствие экономической целесообразности в приобретении имущества покупателями, которые к тому же являются аффилированными к должнику, цена сделки не соответствует критериям рыночной стоимости и совершены со злоупотреблением правом. Кредитор указывает, что Ваганова Е.В. на момент приобретения спорного земельного участка для целей электроснабжения потребителей и извлечения прибыли не являлась собственником соответствующего бизнеса (общество «Энергетик Плюс», участником и руководителем которого дочь должника стала впоследствии (31.07.2015), создано уже после совершения спорных сделок и иным лицом (25.11.2014).

Относительно отсутствия экономического интереса Путинцевой Н.Б. в приобретении земельного участка, общество «Репродуктор-М» ссылается на выводы судов и обстоятельства, которые стали известны при рассмотрении обособленного спора о признании торгов недействительными в рамках настоящего дела о банкротстве, согласно которым Путинцева Н.Б. не является индивидуальным предпринимателем либо участником юридического лица для осуществления подобного рода деятельности, кабельные сети переданы ею в последующем в безвозмездное пользование обществу «Энергетик Плюс».

Обосновывая свой довод о сохранении контроля должника над спорным имуществом после его отчуждения, независимый кредитор указывает на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела ОП № 1 Управления МВД России г. Перми от 30.12.2016 и обстоятельства, установленные в рамках дела № А50-2108/2016 (оспаривания ненормативных актов), согласно которым Ваганов В.Б. подтверждал, что не утратил контроль над имуществом (самостоятельно подготовил справки и выразил свое мнение об истинных обстоятельствах дела, цели совершения сделок, юридически оформив их в качестве мнения Вагановой Е.В.).

Кроме того, кредитор полагает, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для применения положений статьи 61.7 Закона о банкротстве, поскольку бремя сноса самовольной постройки вне зависимости от титула собственника несет лицо, которое произвело соответствующее строительство без необходимого разрешения.

В отзыве на кассационную жалобу финансовый управляющий должника доводы кредитора поддерживает, просит отменить обжалуемые судебные акты.

В отзыве на кассационную жалобу Путинцева Н.Б. по доводам кредитора возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Как следует из материалов дела и установлено судами, 23.10.2013 между должником и Христофоровым Андреем Александровичем заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, по условиям которого продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель обязуется принять и оплатить следующее имущество, расположенное по адресу: г. Пермь, Свердловский район, ул. Героев Хасана, д. 105:

- сооружение: кабельная эстакада: протяженностью 148,65 п. м, условный номер объекта 59-59-21/043/2012-209; кадастровый номер объекта 59:01:4411058:434;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под объект недвижимости общества, осуществляющего общестроительные работы, общая площадь 75 кв. м, кадастровый (или условный) номер участка 59:01:4411058:461.

В соответствии с пунктом 2.1. договора стоимость имущества составляет 332000 руб., из которых цена кабельной эстакады - 98000 руб., земельного участка - 234 000 руб.

Согласно пункту 2.3. договора оплата производится наличными денежными средствами при подписании договора

Факт исполнения Христофоровым А.А. обязанности по оплате подтверждается надписью (подписью) Ваганова В.Б. в получении денежных средств в сумме 332000 руб. в договоре.

Пунктом 1.5. договора предусмотрено, что продавец передал недвижимое имущество Покупателю по акту приема-передачи 23.10.2013.

Переход права собственности по договору зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю 30.10.2013.

Христофоровым А.А. и Вагановой Е.В. 05.02.2014 заключен договор купли-продажи, по условиям которого Ваганова Е.В. приобрела в собственность 1/5 долю в прав собственности на следующее имущество, расположенное по адресу: г. Пермь, Свердловский район, ул. Героев Хасана, д. 105:

- сооружение: кабельная эстакада: протяженностью 148,65 п. м, условный номер объекта 59-59-21/043/2012-209; кадастровый номер объекта 59:01:4411058:434;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под объект недвижимости общества, осуществляющего общестроительные работы, общая площадь 75 кв. м, кадастровый (или условный) номер участка 59:01:4411058:461.

В соответствии с пунктом 2.1.1 договора стоимость доли в праве составила 40000 руб. за кабельную эстакаду, 50000 руб. за земельный участок.

Согласно пункту 2.3 договора денежные средства уплачиваются наличными при подписании договора, получение Христофоровым А.А. денежных средств отражено в договоре, сторонами подписан акт приема-передачи недвижимого имущества, переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра 11.02.2014.

Христофоровым А.А. и Вагановой М.В. 04.02.2014 заключен договор купли-продажи, по условиям которого Ваганова М.В. приобрела в собственность 1/5 долю в праве собственности на следующее имущество, расположенное по адресу: г. Пермь, Свердловский район, ул. Героев Хасана, д. 105:

- сооружение: кабельная эстакада: протяженностью 148,65 п. м, условный номер объекта 59-59-21/043/2012-209; кадастровый номер объекта 59:01:4411058:434;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под объект недвижимости общества, осуществляющего общестроительные работы, общая площадь 75 кв. м, кадастровый (или условный) номер участка 59:01:4411058:461.

В соответствии с пунктом 2.1.1 договора стоимость доли в праве составила 40000 рублей за кабельную эстакаду, 50000 руб. за земельный участок.

Пунктом 2.3 договора предусмотрено, что денежные средства уплачиваются наличными при подписании договора, получение Христофоровым А.А. денежных средств отражено в договоре, сторонами подписан акт приема-передачи недвижимого имущества, переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра 11.02.2014.

Христофоровым А.А. и Степановым С.Н. 05.02.2014 заключен договор купли-продажи, по условиям которого Степанов С.Н. приобрел в собственность 1/5 долю в прав собственности на следующее имущество, расположенное по адресу: г. Пермь, Свердловский район, ул. Героев Хасана, д. 105:

- сооружение: кабельная эстакада: протяженностью 148,65 п. м, условный номер объекта 59-59-21/043/2012-209; кадастровый номер объекта 59:01:4411058:434;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под объект недвижимости общества, осуществляющего общестроительные работы, общая площадь 75 кв. м, кадастровый (или условный) номер участка 59:01:4411058:461.

В соответствии с пунктом 2.1.1 договора стоимость доли в праве составила 40000 рублей за кабельную эстакаду, 50000 руб. за земельный участок.

Пунктом 2.3 договора предусмотрено, что денежные средства уплачиваются наличными при подписании договора, получение Христофоровым А.А. денежных средств отражено в договоре, сторонами подписан акт приема-передачи недвижимого имущества, переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра 11.02.2014.

Христофоровым А.А. и Суховым А.Е. 05.02.2014 заключен договор купли-продажи, по условиям которого Сухов А.Е. приобрел в собственность 1/5 долю в прав собственности на следующее имущество, расположенное по адресу: г. Пермь, Свердловский район, ул. Героев Хасана, д. 105:

- сооружение: кабельная эстакада: протяженностью 148,65 п. м, условный номер объекта 59-59-21/043/2012-209; кадастровый номер объекта 59:01:4411058:434;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под объект недвижимости общества, осуществляющего общестроительные работы, общая площадь 75 кв. м, кадастровый (или условный) номер участка 59:01:4411058:461.

Пунктом 2.1.1 договора предусмотрено, что стоимость доли в праве составила 40000 руб. за кабельную эстакаду, 50000 руб. за земельный участок.

Пунктом 2.3 договора предусмотрено, что денежные средства уплачиваются наличными при подписании договора, получение Христофоровым А.А. денежных средств отражено в договоре, сторонами подписан акт приема-передачи недвижимого имущества, переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра 11.02.2014.

Между Степановым С.Н. и Путинцевой Н.Б. 15.04.2016 заключен договор купли-продажи, по условиям которого Путинцева Н.Б. приобрела в собственность 1/5 долю в прав собственности на следующее имущество, расположенное по адресу: г. Пермь, Свердловский район, ул. Героев Хасана, д. 105:

- сооружение: кабельная эстакада: протяженностью 148,65 п. м, условный номер объекта 59-59-21/043/2012-209; кадастровый номер объекта 59:01:4411058:434;

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под объект недвижимости общества, осуществляющего общестроительные работы, общая площадь 75 кв. м, кадастровый (или условный) номер участка 59:01:4411058:461.

В соответствии с пунктом 2.1 договора стоимость доли в праве составила 85000 руб., из которых 13600 руб. за земельный участок, 71400 руб. за кабельную эстакаду.

Согласно пункту 2.2 договора денежные средства уплачиваются наличными при подписании договора, получение Степановым С.Н. денежных средств отражено в договоре, переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра 21.04.2016.

Полагая, что указанные сделки являются взаимосвязанными, направленными на вывод активов должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в соответствии с положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, финансовый управляющий должника обратился с соответствующим заявлением в суд.

Суд первой инстанции, рассмотрев спор, признал спорные сделки с Христофоровым А.А., Вагановой Е.В., Вагановой М.В., Степановым С.Н., Суховым А.Е. взаимосвязанными, и ничтожными, совершенными лишь для вида в силу положений пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В тоже время отказывая в применении последствий недействительности названных ничтожных сделок, заключенных 23.10.2013 между Вагановым В.Б. и Христофоровым А.А., от 04.02.2014 и от 05.02.2014, заключенных между Христофоровым А.И. и Вагановой Е.В., Вагановой М.В., Степановым С.Н., Суховым А.Е., суд руководствовался положениями статьи 61.7 Закона о банкротстве.

Относительно сделки от 15.04.2016 по приобретению спорного имущества Путинцевой Н.Б. суд посчитал, что указанное лицо действовало добросовестно в понятном экономическом интересе, в связи с чем, договор купли-продажи от 15.04.2016 не является мнимым.

Оставляя определение суда первой инстанции в силе, суд апелляционной инстанций руководствовался тем, что законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В данном случае, для целей квалификации сделки в качестве ничтожной по основаниям статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации апелляционный суд соответствующих обстоятельств не усмотрел.

Отказывая в признании сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, апелляционный суд исходил из того, что финансовым управляющим не доказано наличие признаков несостоятельности у Ваганова В.Б. на момент совершения сделки.

Отклоняя доводы финансового управляющего, кредитора о том, что целью цепочки последовательных сделок по отчуждению спорного имущества являлось придание видимости юридической силы (законности) вывода активов для предотвращения взыскания на него со стороны кредиторов, апелляционный суд указал, что аффилированность лиц, участвующих в совершении спорных сделок не свидетельствует о наличии при их совершении признака злоупотребления правом, поскольку само по себе наличие между сторонами определенных связей (в данном случае, как указывает финансовый управляющий, вхождение в одну группу лиц), не может указывать на безусловный факт злоупотребления сторонами договоров своими правами.

Суд округа по результатам рассмотрения доводов кассационной жалобы, изучения обжалуемых судебных актов и материалов дела приходит к следующим выводам.

Как следует из пояснений финансового управляющего относительно оснований оспаривания как на стадии рассмотрения спора в суде первой инстанции, так и на стадии кассационного обжалования, последний ссылался как на признаки мнимости, так и притворности рассматриваемой цепочки сделок, не разграничивая указанные понятия.

Как известно, основополагающим признаком любой сделки является направленность воли лиц, совершающих сделку, на определенные гражданско-правовые последствия.

Учитывая, роль суда при рассмотрении дел о несостоятельности, при наличии со стороны заявителя ссылки на обстоятельства, которые свидетельствуют как о признаках мнимости, так и признаках притворности, суду следует самостоятельно разграничить данные понятия применительно к рассматриваемой ситуации, определить предмет судебного исследования и оценки, соответствующим образом распределить бремя доказывания исходя из принципа его реализуемости.

Притворная сделка характеризуется тем, что стороны умышленно искажают свое волеизъявление таким образом, чтобы вместо той сделки, которую они на самом деле хотят совершить, внешне это выглядело как иная сделка. Воля совершающих сделку лиц направлена не на те правовые последствия, которые отражены в волеизъявлении.

Согласно пункту 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» для квалификации сделки в качестве притворной необходимо, чтобы все ее стороны имели намерение прикрыть иную сделку.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Если цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом прикрывается сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю, то надлежащим способом защиты является использование правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации соответствующих сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поскольку притворная сделка совершается лишь для целей прикрытия, она ничтожна и не порождает вытекающих из волеизъявления правовых последствий, но при этом суд должен установит ту сделку, которую стороны имели в виду (например, вместо договора купли-продажи сторонами договора произведено дарение либо вместо договора купли-продажи с первоначальным покупателем прикрывается сделка по отчуждению имущества конечному приобретателю имущества с целью создания видимости добросовестного приобретения последним покупателем).

Сделка, которую стороны прикрывали, оценивается судом в соответствии с теми правилами, которые к ней применимы. Иначе говоря, судам следует произвести переквалификацию сделки. В результате применения пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации истинная воля сторон приобретает приоритет над внешним волеизъявлением. Если реально желаемая сделка запрещена законом, то переквалификация приводит к признанию ничтожной не только сделки-прикрытия, но и прикрываемой сделки.

У мнимых сделок этот признак отсутствует вовсе. Волеизъявление есть, но за ним не стоит не только воля породить отраженные в сделке правовые последствия, но и воля породить какие-либо иные правовые последствия в отношениях между сторонами сделки. Придавая своему волеизъявлению внешнюю видимость сделки, стороны на самом деле не стремятся к тому, чтобы такое волеизъявление вызвало гражданско-правовые последствия (в частности, стороны не намереваются исполнять условия сделки и требовать их исполнения), либо преследуют иную цель (например, пытаются ввести в заблуждение третьих лиц о смене собственника имущества).

Обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Расхождение волеизъявления с волей устанавливает суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Для этого суду необходимо оценить совокупность согласующихся между собой доказательств, которые представляют лица, участвующие в деле. Суд не вправе уклониться от оценки таких доказательств (определении Верховного суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, схожий вывод в постановлении Президиума ВАС РФ от 18.10.2012 № 7204/12).

Учитывая, что установление воли сторон сделки и определение того, что воля породить правовые последствия в реальности отсутствовала, труднореализуемо для лица, не являющегося стороной сделки, в подобного рода обстоятельствах важное значение имеет установление нарушения интересов третьих лиц. Если имеются косвенные признаки мнимости и при этом обнаружено третье лицо, которому совершение спорной сделки причиняет ущерб (например, кредитор одной из сторон, государство в лице тех или иных его органов и т.п.), то судебная практика исходит из того, что стороне, ссылающейся в ходе дела о банкротстве на мнимость отдельной сделки должника, направленной, например, на вывод активов в ущерб интересам остальных кредиторов, достаточно представить лишь косвенные, prima facie, доказательства, ставящие под сомнение реальность соответствующих сделок и их исполнения; бремя доказывания реальности соответствующих хозяйственных операций переносится на «дружественную» должнику сторону сделки, настаивающего на действительности сделок. Иначе говоря, стандарт доказывания мнимости в такой ситуации не должен быть высоким (определения Верховного суда Российской Федерации от 11.09.2017 № 301?ЭС17-4784 и от 26.05.2017 г. № 306-ЭС16-20056(6)).

При анализе ряда последовательных сделок по отчуждению имущества на предмет того, не являются ли они цепочкой сделок, направленной на отчуждение имущества должника с целью предотвращения взыскания на него путем создания видимости добросовестного приобретения последним покупателем, существенное значение, согласно определению Верховного суда Российской Федерации 305-ЭС15-11230 от 31.07.2017, имеют обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, передаваемым по последовательным сделкам.

Так, о цепочке противоправных сделок может свидетельствовать отсутствие целесообразности совершения каждой сделки в отдельности (например, когда дорогостоящее имущество либо бизнес в целом приобретается без должного анализа, бизнес-плана, в том числе анализа окупаемости и их сроков, спроса и предложения на рынке соответствующего сегмента, инвестиционные возможности приобретателя имущества не соотносятся с предполагаемым размером вложений в приобретенное имущество), после приобретения фактически не контролируется (не перезаключаются договоры с энергоснабжающими и проч. организациями, не переоформляется право пользования либо аренды на земельный участок и т.д.), и в последующем продается в короткий относительно обычных сроков окупаемости для бизнеса период без видимой причины (например, в отсутствие ухудшения конъектуры рынка и т.д.).

Финансовый управляющий должника на протяжении рассмотрения спора ссылался на то, что у покупателей части земельного участка отсутствовал экономический интерес в приобретении спорного имущества, сделки по последующему отчуждению совершены в короткий относительно предпринимательской деятельности промежуток времени (между определенными сделками промежуток по купле-продаже составлял не более 3 месяцев).

Так, финансовый управляющий должника и независимый кредитор указывали, что Ваганова Е.В. на момент приобретения спорного земельного участка для целей электроснабжения потребителей и извлечения прибыли не являлась собственником соответствующего бизнеса (общество «Энергетик Плюс», участником и руководителем которого дочь должника стала впоследствии (31.07.2015), создано уже после совершения спорных сделок и иным лицом (25.11.2014).

Относительно отсутствия экономического интереса Путинцевой Н.Б. в приобретении земельного участка, лица, оспаривающие сделку, ссылались на выводы судов и обстоятельства, которые стали известны при рассмотрении обособленного спора о признании торгов недействительными в рамках настоящего дела о банкротстве, согласно которым Путинцева Н.Б. не является индивидуальным предпринимателем либо участником юридического лица для осуществления подобного рода деятельности, кабельные сети переданы ею в последующем в безвозмездное пользование обществу «Энергетик Плюс».

Обосновывая свой довод о сохранении контроля должника над спорным имуществом после его отчуждения, финансовый управляющий и независимый кредитор ссылались на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела ОП № 1 Управления МВД России г. Перми от 30.12.2016 и обстоятельства, установленные в рамках дела № А50-2108/2016 (оспаривания ненормативных актов), согласно которым Ваганов В.Б. подтверждал, что не утратил контроль над имуществом (самостоятельно подготовил справки и выразил свое мнение об истинных обстоятельствах дела, цели совершения сделок, юридически оформив их в качестве мнения Вагановой Е.В.).

В тоже время вывод суда первой инстанции об отсутствии экономической целесообразности заключения оспариваемых сделок основан исключительно на наличие аффилированности между сторонами сделок.

Апелляционный суд, пересматривая спор, вопрос мнимого характера спорных правоотношений не исследовал вовсе, ограничившись проверкой спорных сделок на предмет оспоримости по специальным основаниям ввиду вывода активов должника.

Между тем, апелляционным судом не учтено, что для переквалификации с мнимой сделки на сделку со злоупотреблением правом с целью вывода активов (10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации или пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве) либо притворную необходимо установить кто реально осуществляет контроль за спорным имуществом (владеет, распоряжается и т.д.) после совершения рассматриваемых сделок, что судом как первой, так и апелляционной инстанций осуществлено не было.

Понятие мнимой и притворной сделки не тождественны, правовые последствия установления таких сделок ничтожными различны.

Так, лица, оспаривающие сделку указывали, что у Путинцевой Н.Б. отсутствовала возможность произвести оплату по договору, фактически оплата не произведена, земельные участки отчуждены безвозмездно либо по символической стоимости (договор дарения), в обоснование чего, ссылались на то обстоятельство, что при оспаривании торгов по продаже земельных участков, примыкающих (находящихся в непосредственной близости) к спорному (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 03.07.2019 в рамках настоящего дел) непосредственно Путинцева Н.Б. указывала на то обстоятельство, что стоимость земельных участков, исходя из цены от 2700 руб. до 5400 руб. за кв. метр, существено занижена, а все стороны спорных сделок аффилированы к должнику (являются родственниками или близкими людьми (друзьями, коллегами, поверенными (адвокат) и произвели отчуждение имущества с целью создания видимости добросовестного приобретения последним покупателем.

Судами как первой, так и апелляционной инстанций также установлено наличие аффилированности между должником и сторонами сделок, за исключением Путинцевой Н.Б. В отношении указанного лица суд первой инстанции пришел к выводу, что, несмотря на давние дружеские и личные отношения с семьей Вагановых, указанное лицо отношения непосредственно с должником уже не поддерживает, ввиду чего аффилированным к Ваганову В.Б. не является.

Между тем, судом первой инстанции не учтено, что сложившейся на уровне Верховного Суда Российской Федерации судебной практикой (в частности, определение от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475) сформирован правовой подход о допустимости доказывания в деле о банкротстве факта общности экономических интересов, в том числе, через подтверждение аффилированности фактической (т.е. наличия между участниками имущественного оборота аффилированности в отсутствие квалифицирующих ее в качестве таковой внешних критериев, установленных действующим антимонопольным законодательством).

Практикой выработаны критерии повышенного стандарта и бремени доказывания в рамках дела о банкротстве для лиц, входящих в одну группу лиц: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса - на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства, применяется повышенный стандарт доказывания обстоятельств по делу, в том числе оплаты по спорной сделке, поскольку группа лиц по общему правилу предполагает интеграцию входящих в нее звеньев не только через общую управленческую политику, наличие общей стратегии, но также через объединение финансовых ресурсов и капиталов.

В рамках настоящего дела о банкротстве Ваганова В.Б. по обособленному спору о признании торгов по реализации смежных земельных участков вынесено постановление Арбитражного суда Уральского округа от 03.07.2019, согласно которому Путинцева Н.Б. также является аффилированной к должнику и иным участникам спорных сделок, у нее отсутствует экономическая заинтересованность в заключении сделок по приобретению земельных участков.

Между тем, со стороны лиц, участвовавших в заключении спорных сделок, в том числе от Путинцевой Н.Б, разумных и документально обоснованных пояснений относительно указанных выше обстоятельств не представлено, в связи с чем выводы суда первой инстанции о добросовестном приобретении имущества со стороны указанного лица являются преждевременными.

Более того, спорные сделки на предмет притворности не исследовались, не установлено наличие либо отсутствие прикрываемой сделки, соответствие прикрываемой сделки действующему законодательству, не исследован вопрос о том, за кем фактически сохранен контроль использования спорного имущества (у должника или у лиц, в пользу которых произошло отчуждение).

Кроме того, следует отметить, что суд первой инстанции, признавая цепочку спорных сделок, за исключением договора купли-продажи, покупателем по которой являлась Путинцева Н.Б., ничтожными по основанию мнимости, в тоже время применил положения статьи 61.7 Закона о банкротстве, согласно которым арбитражный суд может отказать в признании сделки недействительной в случае, если стоимость имущества, приобретенного должником в результате оспариваемой сделки, превышает стоимость того, что может быть возвращено в конкурсную массу в результате оспаривания сделки.

Судом не учтено, что в данном случае суд пришел к выводу о ничтожности сделки (недействительной самой по себе без наличия признания ее таковой судом), в связи с чем, а также учитывая выяснения не в полной мере вопроса о рыночной стоимости предмета продажи, вопроса о бремени сноса самовольной постройки, выводы суда о возможности применения статьи 61.7 Закона о банкротстве сделаны без учета фактических обстоятельств дела.

Учитывая изложенное, в том числе то обстоятельство, что судами не произведено разграничение требований финансового управляющего и независмого кредитора по вопросу квалификации спорной цепочки сделок (являются они притворными или мнимыми), что подразумевает, в том числе выявления прикрываемой сделки, а также экономической целесообразности покупателей в приобретении имущества, не выяснен вопрос за кем закреплен контроль управления (владения, распоряжения) спорным имуществом после совершения спорной сделки, не исследованы обстоятельства совершения сделки с Путинцевой Н.Б., выводы судов о фактическом отказе в признании сделок недействительными (ничтожными) и применении последствий их недействительности являются преждевременными.

Более того, при исследовании факта оплаты по спорным сделкам судами следовало применить положения пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве".

Кроме того, суд апелляционной инстанции, указывая на недоказанность наличия у должника признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки как на основание для отказа в признании оспариваемой сделки недействительной, не учел, что сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда при оспаривании сделки по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве) также не исключает возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.

Такие процессуальные нарушения, связанные с ненадлежащим исследованием всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания по заявлению о признании спорных сделок ничтожными, влекут отмену принятых по обособленному спору судебных актов в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; итоговые выводы судебных инстанций не могут быть признаны соответствующими фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам.

Указанные нарушения могут быть устранены только посредством направления спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции на основании пункта 3 части 1 статьи 287 и пункта 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку в силу положений статьи 286 данного кодекса суд округа не наделен компетенцией, позволяющей осуществлять процессуальные действия, связанные с непосредственным исследованием и оценкой доказательственной базы по делу и установлением на ее основании фактических обстоятельств.

При новом рассмотрении суду следует учесть вышеизложенное, и с учетом установленного законодательством и судебной практикой стандарта и бремени доказывания установить обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения требования финансового управляющего, в частности разграничить требования заявителей по вопросу квалификации спорной цепочки сделок (являются они притворными или мнимыми), выяснить прикрываемую сделку в случае наличия признаков притворности, а также экономическую целесообразность покупателей в приобретении имущества, за кем закреплен контроль управления (владения, распоряжения) спорным имуществом после совершения спорных сделок, исследовать обстоятельства совершения сделки с Путинцевой Н.Б., полно и всесторонне исследовать доводы и возражения участвующих в споре лиц и представленные ими доказательства, дать им надлежащую правовую оценку, рассмотреть дело с правильным применением норм материального и процессуального права и принять по делу законное и обоснованное решение.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 08.02.2019 по делу№ А50-11093/2016 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.04.2019 по тому же делу отменить, дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Пермского края.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий О.Н. Пирская


Судьи Ю.А. Оденцова


Н.В. Шершон