Решение от 19 марта 2021 г. по делу № А19-14772/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011,

тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

г. Иркутск Дело № А19-14772/2020

19.03.2021

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 12.03.2021.

Решение в полном объеме изготовлено 19.03.2021.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Бабаевой А.В. при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Шевченко З.А., рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению БАЙКАЛСИ КАМПАНИ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ГРУППА КОМПАНИЙ «МОРЕ БАЙКАЛ» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 664520, <...> здание 6/1) в лице акционера общества - общества с ограниченной ответственностью «Байкал Холдинг» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 666034, <...>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Байкал 430» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 66034, <...>, пом. 225)

о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок,

с участием третьих лиц – ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 664011, <...>, ЭТАЖ 4, ПОМЕЩЕНИЕ 408) (1), АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА "АКВАЛАЙФ РЕСУРС" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 108840, МОСКВА ГОРОД, <...>) (2),

при участии в судебном заседании:

от истца – не явились, извещены в порядке части 6 статьи 121 АПК РФ;

от ответчика – ФИО1, доверенность от 02.09.2020, предъявлен паспорт, копия диплома о наличии высшего юридического образования имеется в материалах дела;

от третьего лица (1) – ФИО2, доверенность от 01.02.2021, предъявлен паспорт, копия диплома о наличии высшего юридического образования имеется в материалах дела;

от третьего лица (2) – ФИО3, доверенность от 02.12.2020, предъявлен паспорт, копия диплома о наличии высшего юридического образования имеется в материалах дела.

установил:

БАЙКАЛСИ КАМПАНИ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ГРУППА КОМПАНИЙ «МОРЕ БАЙКАЛ» в лице его акционера - общества с ограниченной ответственностью «Байкал Холдинг» (далее – истец, акционер) обратилось к обществу с ограниченной ответственностью «Байкал 430» (далее – ответчик) с требованиями о признании недействительными договоров о передаче права на регистрацию товарного знака другому лицу от 21.08.2017, заключенных между БАЙКАЛСИ ФИО4 ГК «Море Байкал» и ООО «Байкал 430», применении последствий признания сделок недействительными в виде изъятия у ООО «Байкал 430» и передачи БАЙКАЛСИ Кампани Акционерное общество Группа компаний «Море Байкал» прав на регистрацию комбинированного товарного знака «BAIKALSEA» по заявкам № 2016733464, № 2016733466, № 2016733463, № 2016733467 и на зарегистрированные товарные знаки по свидетельствам № 647795, № 647796, № 647797, № 647798, охраняемые в Российской Федерации в отношении товаров 32 класса Международной классификации товаров и услуг: воды [напитки].

Определением суда от 20.08.2020 исковое заявление принято, возбуждено производство, назначено предварительное судебное заседание.

Определение суда от 17.11.2020 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 664011, <...>, ЭТАЖ 4, ПОМЕЩЕНИЕ 408) и АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "АКВАЛАЙФ РЕСУРС" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 108840, МОСКВА ГОРОД, <...>).

Истец в судебное заседание не явился, явку представителей не обеспечил.

На основании части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в отсутствие истца.

В обоснование заявленных требований акционер указал на то, что предметом спорных договоров являлось имущественное право на регистрацию товарного знака, с учетом чего к указанным сделкам применимы положения Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) о договоре об отчуждении исключительного права на товарный знак. Спорные договоры являются ничтожным по основаниям, предусмотренными статьями 10 и 168 ГК РФ, поскольку являются фактически безвозмездными сделками, направленными на вывод активов истца. Полагая, что оспариваемые договоры нарушают права акционера как единственного акционера истца, поскольку в результате заключения спорных договоров активы истца уменьшились, истец обратился в суд с настоящим исковым заявлением.

Представитель ответчика в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований, поскольку у акционера отсутствует право на предъявление иска, срок исковой давности пропущен, основания для признания договоров недействительным отсутствуют, акционер и истец злоупотребляют правами.

Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛ" (далее – ООО "БАЙКАЛ") и АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "АКВАЛАЙФ РЕСУРС" (далее – АО "АКВАЛАЙФ РЕСУРС"), в судебном заседании поддержали доводы, изложенные в отзывах на исковое заявление, просили отказать в удовлетворении исковых требований, указывая на отсутствие у истца права на иск, отсутствие оснований для оспаривания сделок и пропуск срока исковой давности.

В ходе рассмотрения дела от истца поступило заявление, поименованное как заявление об изменении требований. По результатам его изучения суд пришел к выводу об отсутствии оснований для рассмотрения его в порядке статьи 49 АПК РФ, поскольку исходя из положений части 1 статьи 49 АПК и абзаца второго пункта 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31.10.1996 № 13 фактически предмет и основания иска не изменены, в связи с чем, указанное заявление, изложенные доводы рассмотрены и оценены судом как дополнительные пояснения (правовая позиция истца) по первоначально заявленным исковым требованиям.

Исследовав материалы дела и представленные сторонами документы, выслушав в судебном заседании доводы и пояснения представителей сторон и третьих лиц, установив имеющие значение для разрешения спора по существу обстоятельства, оценив представленные участвующими в деле лицами доказательства каждое в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, суд пришел к следующим выводам.

09.09.2016 Истец обратился в Роспатент с заявками № 2016733463, № 2016733464, № 2016733466, № 2016733467 (далее - заявки) на регистрацию товарных знаков байкальской тематики в отношении 32 класса МКТУ - воды (напитки); заявленные к регистрации товарные знаки представляли собой этикетки с надписью "BAIKALSEA" на фоне различных пейзажей озера Байкал.

13.06.2017, 12.07.2017, 14.07.2017, 16.08.2017 Роспатент направил в адрес истца уведомления о невозможности зарегистрировать товарные знаки по заявкам ввиду отсутствия согласия владельца Байкальского заповедника; отсутствия согласия правообладателя общеизвестного товарного знака "БАЙКАЛ" для товаров 33 класса МКТУ (алкогольные напитки), сходного с обозначениями по заявкам до степени смешения; отсутствия согласия правообладателей старших товарных знаков, зарегистрированных ранее со словесным элементом "Байкал" или "Baykal", а именно товарных знаков № 141917, зарегистрированного на имя ООО "Байкал", и № 59925, № 151442, № 203612, зарегистрированных на имя ФГБНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности", сходных с обозначениями по заявкам до степени смешения.

04.08.2017 было зарегистрировано ООО "Байкал 430" (ответчик), участниками которого при регистрации были ЗАО "АРМ" и АО "Аквалайф Ресурс" (третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований), каждое - с долей в уставном капитале 50%. Впоследствии ЗАО "АРМ" уступило свою долю в уставном капитале истцу, соответствующие изменения внесены в Единый государственный реестр юридических лиц 04.04.2018.

21.08.2017 истец и ответчик заключили четыре договора о передаче права на регистрацию товарных знаков (далее - договоры).

Согласно пункту 2 данных договоров истец (правообладатель) передает ответчику (приобретатель) право на регистрацию товарного знака по заявкам.

В соответствии с пунктом 3 договоров, за передаваемые по договорам права по каждой заявке ответчик выплачивает истцу вознаграждение в размере 4900 рублей.

01.09.2017 ООО "Байкал" и ответчик заключили лицензионный и сублицензионный договоры, согласно которым право использования старших товарных знаков было предоставлено ответчику.

23.08.2017 и 12.12.2017 ФГБНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт пивоваренной, безалкогольной и винодельческой промышленности" и ООО "Байкал" (правообладатели старших товарных знаков) соответственно предоставили письма-согласия на регистрацию ответчиком товарных знаков по заявкам.

27.12.2017, 28.12.2017, 09.01.2018, 29.01.2018 Роспатент принял решения по заявкам о регистрации товарных знаков на имя ответчика.

14.03.2018 по заявкам были зарегистрированы товарные знаки № 647798 (заявка 2016733463), № 647797 (заявка 2016733464), № 647796 (заявка 2016733466), № 647795 (заявка 2016733467) (далее - товарные знаки) и соответствующая информация опубликована в общедоступном Реестре прав на товарные знаки.

29.06.2020 общество направило истцу претензию о прекращении нарушения исключительных прав на товарные знаки, ссылаясь на неправомерное использование истцом этикеток продукции, сходных до степени смешения с товарными знаками.

19.08.2020 акционер обратился в суд с настоящим иском.

Истец считает, что договоры от 21.08.2017 о передаче прав на товарный знак по заявкам №№ 2016733467, 2016733463, 201633466, 2016733464 являются ничтожными сделками на основании статьи 10, пункта 2 статьи 168, статьи 1234, статьи 1483 и статьи 1488 ГК РФ: направлены на введение потребителя в заблуждение относительно товара и его изготовителя, на причинение вреда БАЙКАЛСИ ФИО4 ГК «МОРЕ БАЙКАЛ», по существу сделки являются безвозмездными. Истец полагает, что предметом спорных сделок являются не заявки на регистрацию товарных знаков, а имущественные права на регистрацию конкретных товарных знаков с соответствующей датой приоритета, совпадающей с датами подачи заявок, которые возникли непосредственно в момент подачи таких заявок и принадлежащие заявителю.

Ссылаясь на положения статей 1233, 1473, 1474, пункт 2 статьи 1484, истец указал, что, заключение ООО «Байкал430» лицензионных договоров с конкурирующей с БАЙКАЛСИ Кампани организацией ООО «Байкал», которая в свою очередь передала права на товарные знаки по сублицензионным договорам производственной компании ООО «ПК «Аквалайф», Вышеуказанные действия ООО «Байкал430» свидетельствуют о том, что использование БАЙКАЛСИ Кампани своего фирменного наименования и действия ответчика по использованию переданных по договорам обозначений, создает угрозу введения потребителей в заблуждение.

Истец полагает, что оспариваемые договоры о передаче прав на регистрацию товарных знаков по своей правовой природе указанные договоры являются договорами по передаче имущественного права на регистрацию товарных знаков по заявкам. Истец, ссылаясь на правила об аналогии закона (пункт 1 статьи ГК РФ), считает, что в связи с отсутствием специального регулирования в отношении такого рода договоров, к спорным правоотношениям подлежат применению нормы главы 76 ГК РФ, в частности статей 1483 и 1488 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 1488 ГК РФ по договору об отчуждении исключительного права на товарный знак одна сторона (правообладатель) передает или обязуется передать в полном объеме принадлежащее ей исключительное право на соответствующий товарный знак в отношении всех товаров или в отношении части товаров, для индивидуализации которых он зарегистрирован, другой стороне – приобретателю исключительного права. При этом пунктом 2 указанной статьи Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что отчуждение исключительного права на товарный знак по договору не допускается, если оно может явиться причиной введения потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя.

В соответствии с пунктом 37 приказа Минэконоразвития России от 20.07.2015 № 482 «Об утверждении Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, Требований к документам, содержащимся в заявке на государственную регистрацию товарного знака, знака обслуживания, коллективного знака, и прилагаемым к ней документам и их форм, Порядка преобразования заявки на государственную регистрацию коллективного знака в заявку на государственную регистрацию товарного знака, знака обслуживания и наоборот, Перечня сведений, указываемых в форме свидетельства на товарный знак (знак обслуживания), форме свидетельства на коллективный знак, формы свидетельства на товарный знак (знак обслуживания), формы свидетельства на коллективный знак» при рассмотрении вопроса о ложности или способности обозначения ввести потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя учитывается, что к таким обозначениям относятся, в частности, обозначения, порождающие в сознании потребителя представление об определенном качестве товара, его изготовителе или месте происхождения, которое не соответствует действительности. В случае если ложным или вводящим в заблуждение является хотя бы один из элементов обозначения, то обозначение признается ложным или вводящим в заблуждение.

Истец в обоснование своих доводов указал, что, по его мнению, при сравнении товарных знаков «BAIKALSEA» и фирменного наименования истца, существует угроза введения потребителя в заблуждение в связи с обладанием ответчиком правами на указанные товарные знаки, что свидетельствует о намерение ответчика осуществлять аналогичную с истцом деятельность, о чем свидетельствует внесение в Единый государственный реестр юридических лиц 11.06.2020 записи ГРН 2203800381387 с кодом и наименованием вида деятельности 46.34.1 Торговля оптовая соками, минеральной водой и прочими безалкогольными напитками. При этом, товарные знаки по свидетельствам №№ 647795, 647796, 647797 и 647798, как утверждает истец, неразрывно связаны в сознании потребителя с продукцией БАЙКАЛСИ КАМПАНИ в связи с его использованием как для целей маркировки продукции, так и в связи с деятельностью самого производителя – рекламная продукция, маркировка мест выставки. При таких обстоятельствах истец находит очевидной угрозу введения потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя в результате регистрации товарных знаков №№ 647795, 647796, 647797 и 647798 за ООО «БАЙКАЛ 430.

Ответчик выразил несогласие с правовой квалификацией оспариваемых договоров, которая дана истцом.

Ссылаясь на положения статьи пункта 2 статьи 421 ГК, 1229, 1232, 1484 ГК РФ ответчик выразил позицию, согласно которой наиболее близким к праву на регистрацию товарного знака выступает иное имущественное право – право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец (статья 1357 ГК РФ), а в случае применения аналогии закона в соответствии с пунктом 2 статьи 421 ГК РФ сходными отношениями являлись бы отношения, предусмотренные пунктом 2 статьи 1378 ГК РФ и статьи 1357 ГК РФ.

Рассмотрев и оценив приведенные доводы сторон суд считает необходимым отметить следующее.

Согласно пункту 3 статьи 1497 ГК РФ, изменение в заявке на товарный знак сведений о заявителе, в том числе в случае передачи или перехода права на регистрацию товарного знака либо вследствие изменения наименования или имени заявителя, а также исправление в документах заявка очевидных и технических ошибок может быть внесено до государственной регистрации товарного знака (статья 1503 ГК РФ) или до принятия решения об отказе в его государственной регистрации. Порядок такой передачи права установлен пунктом 67 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков (утв. приказом Министерства экономического развития РФ от 20.07.2015 № 482).

Действующим законодательством на сегодняшний день прямо не предусмотрены требования к форме и содержанию договора о передаче права на регистрацию товарного знака по заявке, что не исключает возможности совершения такого рода сделок в силу пункта 2 статьи 421 ГК РФ.

Согласно пункту 2 статьи ГК РФ к договору, не предусмотренному законом или иными правовыми актами, при отсутствии признаков, указанных в пункте 3 настоящей статьи, правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются, что не исключает возможности применения правил об аналогии закона (пункт 1 статьи 6) к отдельным отношениям сторон по договору.

Проанализировав условия оспариваемых договоров, суд полагает, что они являются непоименованными и не находит оснований для их квалификации в качестве смешанных по смыслу пункта 3 статьи 421 ГК РФ, в связи с чем вышеизложенные доводы истца судом отклоняются как необоснованные.

Договор об отчуждении исключительного права возможен только при наличии соответствующего исключительного права. В силу требований статей 1229, 1232, 1484 ГК РФ, исключительное право использования товарного знака принадлежит лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Исключительное право является абсолютным правом, которое принадлежит правообладателю (статья 1229 ГК РФ).

В отношении этого типа договора предусмотрены специальные правила (статья 1232, 1234 ГК РФ, а применительно к товарным знакам - статья 1488 ГК РФ).

Положениями ГК РФ предусмотрены различные виды прав в отношении результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации (интеллектуальные права), среди которых, помимо исключительного права, предусмотрены наряду с личными неимущественными и иные имущественные права (статья 1226 ГК РФ).

Суд, учитывая, что оспариваемые договоры не носят смешанного характера (истцом данный довод не оспорен) соглашается с позицией ответчика о том, что наиболее близким к праву на регистрацию товарного знака является такое имущественное право как право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец (статья 1357 ГК РФ). Правила пункта 3 статьи 1497 ГК РФ (экспертиза заявка на товарный знак и внесение изменений в документы заявка) и пункта 2 статьи 1378 ГК РФ (внесение изменений в документы заявка на изобретение, полезную модель или промышленный образец) аналогичны по содержанию, что, в свою очередь свидетельствует, что соответствующие отношения являются сходными.

В отношении права на получение патента как иного имущественного права установлены специальные правила в статье 1357 ГК РФ. Право на получение патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец может перейти к другому лицу (правопреемнику) или быть ему передано в случаях и по основаниям, которые установлены законом, в том числе в порядке универсального правопреемства, или по договору (пункт 2 статьи 1357 ГК РФ). Единственным требованием к договору о передаче права на получение патента является соблюдение письменной формы (пункт 3 статьи 1357 ГК РФ).

Следовательно, в случае применения аналогии закона в соответствии с пунктом 2 статьи 421 ГК РФ сходными отношениями являлись бы отношения, предусмотренные пунктом 2 статьи 1378 ГК РФ и статьи 1357 ГК РФ.

Вместе с тем, согласно правовой позиции высшего судебного органа, изложенной в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора» применение к непоименованным договорам по аналогии закона императивных норм об отдельных поименованных видах договоров возможно в исключительных случаях, когда исходя из целей законодательного регулирования ограничение свободы договора необходимо для защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон. При этом суд должен указать на то, какие соответствующие интересы защищаются применением императивной нормы по аналогии с законом.

Аналогичный правовой подход получил закрепление в пункте 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора».

Поскольку в отношениях по передаче права на регистрацию товарного знака такие обстоятельства не установлены (требующие защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон), к оспариваемым договорам подлежат применению. только общие правила о договорах.

С учетом вышеизложенного, суд, проанализировав условия оспариваемых договоров, приведенные сторонами доводы, руководствуясь приведенными выше нормами гражданского законодательства и разъяснениями высших судебных органов, приходит к выводу о том, что оспариваемые договоры не противоречат требованиям закона.

Истец заявил довод о безвозмездности оспариваемых договоров, указав, что качестве встречного предоставления ООО «Байкал 430» по договорам от 21.08.2017 формально должно было уплатить за передачу права по каждой из заявок символические денежные суммы – всего по 4 900 руб., причем в срок до 31.12 2017, т.е. с отсрочкой более чем на четыре месяца; в то же время реальная стоимость переданных имущественных прав многократно превышает цену по спорным сделкам.

Сделки между коммерческими организациями по безвозмездной передаче имущественных прав являются ничтожными на основании положений статей 168, 170, 575 ГК РФ.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требованийи возражений. При этом согласно части 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Вместе с тем, заявляя довод о том, что реальная стоимость переданных по оспариваемым договорам имущественных прав многократно превышает установленную в них цену, относимыми достоверными доказательствами не подтвержден, в связи с чем отклоняется судом. Ссылка истца на статью 1234 ГК РФ не принимается судом как неприменимая к рассматриваемым спорным правоотношениям по вышеизложенным основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Как указано в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Пунктом 1 статьи 424 ГК РФ установлено, что исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

Стороны согласовали условие о цене в пунктах 3 оспариваемых договоров, что подтверждает возмездный характер соответствующих сделок.

Кроме того, представитель ответчика в ходе судебного разирательства пояснил, что установленная сторонами договоров цена обусловлена объективными обстоятельствами, а именно: без согласий третьих лиц регистрация знаков по заявкам была невозможной (соответственно, ценность переданных по оспариваемым договорам прав стремилась к нулю), права по заявкам переданы в совместное предприятие истца и АО "Аквалайф Ресурс" - ООО "Байкал 430",

С учетом изложенного, довод истца о безвозмездности оспариваемых договоров (в нарушение пункта 3.1 статьи 1234, статьи 170 и 575, ГК) не находит своего подтверждения и опровергается материалами дела.

Доводы акционера о том, что спорные договоры были направлены на причинение вреда истцу, суд отклоняет, поскольку в нарушение требований части 1 статьи 65 АПК РФ истцом в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих возникновение у истца убытков, связанных с заключением оспариваемых договоров, а равно не представлено доказательств наличия препятствующих осуществлению его деятельности обстоятельств, обусловленных оспариваемыми договорами. С учетом того, что исковое заявление принято к производству 20.08.2020, суд полагает, что истец располагал достаточным количеством времени для сбора доказательственной базы в подтверждение своих доводов.

Более того, как указано ответчиком и подтверждается материалами дела, для истца заключение договоров являлось целесообразным по причине невозможности самостоятельной регистрации товарных знаков, о чем свидетельствуют, в частности, уведомления Роспатента, которые были вынесены, начиная с 13.06.2017.

21.08.2017 были заключены договоры о передаче правок по заявкам.

12.09.2017 об изменении заявителя по заявкам с истца на общество истец заявил в Роспатент, о чем свидетельствует штамп о принятии заявлений, а также скриншот, представленный истцом. В период с 23.08.2017 по 22.12.2017 получены согласия правообладателей старших товарных знаков, после чего Роспатент в период с 27.12.2017 по 29.01.2018 принял четыре решения о регистрации товарных знаков.

Из изложенного следует, что решения о регистрации товарных знаков приняты после получения согласий правообладателей старших товарных знаков, без которых регистрация была бы невозможна. Истец самостоятельно не мог зарегистрировать товарные знаки по заявкам без согласия правообладателей старших товарных знаков; их использование стало возможным только после получения согласия старших правообладателей и регистрации заявок в Роспатенте.

В связи с этим акционер не доказал, что при таких условиях заявки имели реальную рыночную ценность для истца на момент заключения спорных договоров.

Отклоняя доводы истца в соответствующей части, суд учитывает доводы общества и третьих лиц о том, что в результате заключения договоров истец увеличил стоимость своих активов. Так, права по заявкам были переданы обществу - совместному предприятию ЗАО "АРМ" (50% доля в уставном капитале), которое впоследствии уступило свою долю истцу, и АО "Аквалайф Ресурс" (50% доля в уставном капитале). После заключения договоров были получены согласия правообладателей на регистрацию товарных знаков по заявкам, благодаря чему состоялась регистрация товарных знаков. Таким образом, если до заключения договоров истец был единоличным обладателем прав по заявкам, которые не представляли самостоятельной ценности, после заключения договоров и регистрации товарных знаков принадлежащее на 50% истцу общество стало правообладателем товарных знаков, имеющих реальную ценность, поскольку после регистрации стало возможным использовать товарные знаки для индивидуализации товаров, что увеличивает стоимость товаров и узнаваемость их потребителями.

Более того, суд принимает во внимание то, что истец, являясь участником общества с долей 50%, имеет реальную возможность участвовать в определении судьбы товарных знаков и распределении доходов от их использования, что следует из пунктов 9.2.25, 9.2.1, 9.2.5 Устава общества.

Таким образом, отчуждение исключительных прав на товарные знаки и предоставление исключительных лицензий в отношении товарных знаков, распределение прибыли (образующейся в том числе за счет использования товарных знаков) и определение основных направлений использования товарных знаков невозможно без согласия истца, что также свидетельствует о том, что заключение договоров не причинило ущерба истцу. Доводы акционера о наличии корпоративного конфликта и затруднительности для истца самостоятельного определения судьбы товарных знаков отклоняются, поскольку данные обстоятельства не имею правового значения для разрешения рассматриваемого в рамках настоящего дела спора по существу.

Суд также отклоняет довод истца со ссылкой на статьи 14 и 14.4 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» о том, что действия ответчика по приобретению товарных знаков фактического производителя продукции (истца) посредством заключения спорных договоров являются актом недобросовестной конкуренции в связи с тем, что данные нормы не подлежат применению к оспариваемым договорам с учетом их характера и предмета.

Ответчиком и третьими лицами в ходе судебного разбирательства заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии со статьей 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в пункте Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 43), поскольку исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре (пункт 2 статьи 199 ГК РФ), соответствующее заявление, сделанное третьим лицом, по общему правилу не является основанием для применения судом исковой давности.

С учетом приведенных разъяснений, рассмотрев заявление ответчика о пропуске срока исковой давности, суд пришел к следующим выводам.

В статье 195 ГК определено, что исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Пунктом 1 статьи 196 ГК РФ определено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 2 статья 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В рамках настоящего дела заявлено требование о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

При этом, на основании пункта 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Ответчик в подтверждение обоснованности заявления о пропуске срока исковой давности указывает на разъяснения, содержащиеся в подпункте 3 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 27) предполагается, что участник должен был узнать о совершении сделки не позднее даты проведения годового общего собрания участников по итогам года, в котором была совершена оспариваемая сделка, за исключением случаев, когда информация о совершении сделки скрывалась от участников и (или) из предоставлявшихся участникам при проведении общего собрания материалов нельзя было сделать вывод о совершении такой сделки (например, если из бухгалтерского баланса не следовало, что изменился состав основных активов по сравнению с предыдущим годом).

Ответчик полагает, что поскольку акционеру принадлежат 100% акций истца, акционер имел полный контроль над деятельностью истца и не мог не знать о заключении договоров. Спорные договоры были заключены 21.08.2017, следовательно, акционер должен был узнать о факте заключения договоров не позднее 30.06.2018. Иск заявлен только 19.08.2020, то есть с пропуском срока исковой давности.

Возражая против заявления о пропуске срока исковой давности, истец ссылается на пункт 1 статьи 181 ГК РФ полагает, что срок исковой давности по предъявленным требованиям составляет три года и, соответственно, на дату обращения в суд с иском (19.08.2020) данный срок не истек.

Суд, отклоняя довод ответчика о применимости к рассматриваемой ситуации разъяснений подпункта 3 пункта 3 Постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27 в связи с тем, что в качестве правовых оснований для признания оспариваемых договоров недействительными (с учетом правовой позиции, изложенной в заявлении об изменении требований), поскольку истец не ссылался на нарушение при их заключении положений корпоративного законодательства о крупных сделках и сделках с заинтересованностью, вместе с тем, в то же время пришел к выводу об обоснованности применения годичного срока исковой давности к спорным правоотношениям, как заявлено ответчиком, и пропуске истцом срока исковой давности ввиду следующего.

В соответствии с абзацем шестым пунктом 1 статьи 65.2 ГК РФ, участники корпорации вправе оспаривать, действуя от имени корпорации (пункт 1 статьи 182 ГК РФ), совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным статьей 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.

Согласно пункту 32 Постановления Пленума ВС РФ № 25, участник корпорации, обращающийся в установленном порядке от имени корпорации в суд с требованием об оспаривании заключенных корпорацией сделок, о применении последствий их недействительности и о применении последствий недействительности ничтожных сделок корпорации, в силу закона является ее представителем, в том числе на стадии исполнения судебного решения, а истцом по делу выступает корпорация.

В рамках настоящего дела исковые требования заявлены обществом с ограниченной ответственностью «Байкал Холдинг» - акционером БАЙКАЛСИ КАМПАНИ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО ГРУППА КОМПАНИЙ «МОРЕ БАЙКАЛ», что свидетельствует о косвенном характере иска.

Разъяснения в части правил исчисления срока исковой давности, применимые по аналогии к любому косвенному иску, даны в пункте 2 Постановления Пленума ВС РФ № 27: срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка ее совершения, и о применении последствий ее недействительности, в том числе когда такие требования от имени общества предъявлены участником (акционером) или членом совета директоров (наблюдательного совета), исчисляется со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узналоили должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона к порядку ее совершения, в том числе если оно непосредственно совершало данную сделку.

Рассмотрев заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, руководствуясь вышеприведенными положениями ГК РФ и разъяснениями высшего судебного органа, суд пришел к выводу о том, что в рассматриваемом деле течение срока исковой давности начинается со дня, когда началось исполнение спорных сделок, соответственно, на дату обращения в суд истца с настоящим иском (19.08.2020) срок исковой давности истек.

В отношении заявленных ответчиком и третьими лицами доводов об отсутствии у истца права на предъявление иска суд полагает необходимым отметить следующее.

В силу статьи 46 Конституции Российской Федерации, статей 11, 12 ГК РФи статьи 4 АПК РФ заинтересованному лицу гарантировано его право обращения за защитой нарушенных и (или) оспариваемых прав и законных интересов путем предъявления иска в суд.

Как было указано выше, участники корпорации вправе оспаривать, действуя от имени корпорации, совершенные ею сделки по предусмотренным законом основаниям и требовать применения последствий их недействительности (абзац шестой пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ).

Из приведенной нормы следует, что для предъявления акционером иска в интересах истца недостаточно утверждений о субъективной заинтересованности акционера, необходимо наличие оснований, установленных статьи 174 ГК РФ или законодательством об акционерных обществах, либо наличие признаков ничтожности сделки.

Вместе с тем, в качестве правовых оснований для признания оспариваемых договоров недействительными, истец указал на основания, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ; о наличии оснований, предусмотренных статьей 174 ГК РФ или Федеральным законом от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», не заявлено.

Принимая во внимание требования абзаца шестого пункта 1 статьи 65.2 ГК РФ, учитывая основания заявленных исковых требований, суд признает обоснованным доводы ответчика о том, что акционер не обладает правом на обращение в суд с настоящим исковым заявлением, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Суд также учитывает, что в силу абзаца 4 пункта 2 статьи 166 ГК РФ сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли. Аналогичное правило закреплено в пункте 72 Постановления Пленума ВС РФ№ 25.

Согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Спорные договоры были заключены 21.08.2017, иск был предъявлен акционером 19.08.2020, то есть почти через три года после заключения договоров. Акционер в ходе рассмотрения дела судом не оспаривал добровольность заключения истцом договоров и факт исполнения истцом договоров (включая факт подачи патентным поверенным истца заявка в Роспатент на передачу права на регистрацию товарных знаков), а равно не оспаривал того, что за период с даты заключения договоровдо даты подачи иска они не заявляли возражений против договоров, регистрации товарных знаков и их использования. При этом истец является единственным акционером, обладает полным контролем над деятельностью истца и должен был узнать о заключении договоров не позднее 2018 года.

Таким образом, истец добровольно заключил и исполнил оспариваемые договоры в полном объёме, длительное время (почти три года) не заявлял никаких возражений по поводу договоров, и, таким образом, поведение истца дало основание другим лицам полагаться на действительность сделки, что также является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в силу абзаца 4 пункта 2, пункта 5 статьи 166 ГК РФ, пункта 72 Постановления Пленума ВС РФ № 25.

Обоснованными и правомерными видятся доводы АО «Аквалайф ресурс» о том, что истец, указывая на что вопрос о принятии Роспатентом решения о регистрации товарных знаков по заявкам 2016733464, 2016733467, 2016733466 и 2016733463 не является предметом спора», противоречит предшествующим заявлениям о якобы ничтожности договоров на основании пункта 2 статьи 1488 ГК РФ, пунктов 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ.

Кроме того, АО «Аквалайф ресурс» справедливо указало на имеющееся в позиции и действиях истца противоречие, заключающееся в следующем. Акционер со ссылкой на пункт 2 статьи 1484 и пункт 1 статьи 1486 заявлял о введении потребителей в заблуждение в результате неиспользования товарных знаков, что прямо противоречит дальнейшему обоснованию акционером своей позиции доводом о введении потребителей в заблуждение. Истец ссылается на факт использования Обществом товарных знаков путём заключения лицензионных договоров, то есть опровергает первоначальное заявление о неиспользовании товарных знаков.

Учитывая изложенное, суд полагает необходимым отметить, что в соответствии с нормами действующего законодательства не допускается противоречивое и недобросовестное поведение субъектов хозяйственного оборота (правило эстоппель); к каковым относятся, в том числе действия, не соответствующие предшествующим заявлениям или поведению стороны, при условии, что другая сторона в своих действиях разумно полагалась на них. При вышеуказанных обстоятельствах суд считает применимыми при разрешении настоящего спора правила эстоппеля и правила venire contra factum proprium (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению) в связи с чем, довод заявителя о несоблюдении ответчиком порядка одобрения договоров займа при их заключении судом отклоняется.

Суд также находит заслуживающим внимания доводы ответчика, ООО «Байкал» и АО «Аквалайф ресурс» о том, что предъявление настоящего иска является попыткой обойти императивные требования закона, установленные подпунктом 3 пункта 6 статьи 1483 ГК РФ.

Согласно подпункту 3 пункта 6 статьи 1483 ГК РФ, регистрация в качестве товарного знака в отношении однородных товаров обозначения, сходного до степени смешения с товарными знаками других лиц, заявленных на регистрацию в отношении однородных товаров, либо с товарными знаками других лиц, охраняемых в Российской Федерации в отношении однородных товаров, допускается только с согласия правообладателя, причем согласие правообладателя не может быть отозвано.

Как следует из материалов дела, на момент заключения договоров и до настоящего времени ООО «Байкал», третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, является правообладателем в отношении следующих товарных знаков, зарегистрированных в отношении товаров 32 класса МКТУ:

- комбинированного товарного знака «Байкал» со словесными элементами "BAIKAL, БАЙКАЛ", зарегистрированного под №141917, с приоритетом от 31.05.1994;

- комбинированного товарного знака "Земляника Байкал" со словесными элементами "BAIKAL, БАЙКАЛ", зарегистрированного под №152007, с приоритетом от 06.07.1994.

Первоначально с заявкой на регистрацию товарных знаков, сходных до степени смешения с данными товарными знаками, обращался истец.

Однако истец не мог получить регистрацию товарных знаков по поданным им заявкам без согласия ООО «Байкал» как правообладателя уже зарегистрированных товарных знаков в данном классе, поскольку заявленные к регистрации обозначения были сходны до степени смешения с товарными знаками ООО «Байкал» и были заявлены к регистрации в отношении того же 32 класса МКТУ. Об этом, в частности, было указано Роспатентом в уведомлениях о проверке соответствия заявленных обозначений требованиям законодательства.

После получения данных уведомлений истец уступил права по всем четырем заявкам в пользу общества, одним из акционеров с долей 50% является АО «Аквалайф Ресурс», аффилированное по отношению к ООО «Байкал».

Учитывая данные обстоятельства, ООО «Байкал» не возражало против регистрации товарных знаков на имя общества, в связи с чем направило в Роспатент соответствующие письма-согласия. Как прямо указано в данных письмах, согласие на регистрацию и использование товарных знаков дано именно обществу, а не каким-либо иным лицам.

После получения согласий от ООО «Байкал» Роспатент зарегистрировал товарные знаки по заявкам на имя общества.

Как указывало в письменном отзыве ООО «Байкал», ООО «Байкал» выдавало согласие для регистрации и использования знака ответчику, имея в виду что использование товарного знака будет осуществляться под контролем аффилированного к ООО «Байкал» лица - АО «Аквалайф Ресурс» как одного из участников общества. Если бы согласие запрашивалось в пользу иных лиц, включая истца, ООО «Байкал» отказало бы в даче согласия, поскольку не заинтересовано в регистрации и использовании конкурирующего товарного знака другими компаниями, не имеющими отношения к ООО «Байкал».

Таким образом, применение последствий признания сделки недействительной в виде изъятия у ответчика и передачи истцу исключительного права на товарные знаки противоречит установленным пунктом 6 статьи 1483 ГК РФ ограничениям на регистрацию товарного знака без согласия правообладателя - ООО «Байкал».

Арбитражный суд соглашается с доводом ответчика о том, что ценность заявок, по которым истец не мог зарегистрировать товарные знаки на свое имя, не равна ценности уже зарегистрированных товарных знаков. При применении последствий недействительности сделок общество, таким образом, не получит от истца как участника общества какого-либо встречного равноценного предоставления взамен изъятых знаков, что причиняет вред третьему лицу - АО «Аквалайф Ресурс».

Кроме того, как обоснованно указало АО «Аквалайф Ресурс» и ООО «Байкал», реституция в случае удовлетворения иска повлечёт изъятие единственного актива у общества в виде товарных знаков, что приведет к необходимости ликвидации общества, а также прекращению прав АО «Аквалайф Ресурс» на доли в уставном капитале ответчика. Одновременно будет нанесен вред ООО «Байкал", поскольку при выдаче согласий на регистрацию товарных знаков ООО "Байкал" было вправе рассчитывать на использование товарных знаков дочерней по отношению к АО «Аквалайф Ресурс» организацией (ответчиком), в связи с чем и выдало согласие, которое в силу закона является безотзывным. Изъятие прав на товарные знаки у ответчика приведет к размыванию старших товарных знаков, права на которые принадлежит ООО «Байкал», в силу бесконтрольного использования товарных знаков.

Суд принимает во внимание доводы АО «Аквалайф Ресурс» о том, что при содействии АО «Аквалайф Ресурс» обществу были предоставлены права использования старших товарных знаков, в том числе для выдачи сублицензий истцу и иным предприятиям, входящим в одну группу компаний с истцом. Общество выдало соответствующие сублицензии еще одному предприятию ГК Байкалси - БАЙКАЛСИ ФИО4 «Иркутский завод розлива минеральных вод», единственным акционером которого является акционер. Однако сублицензионные договоры не исполнялись, лицензионные платежи по ним не выплачивались, истец также не выплачивал лицензионные платежи за использование товарных знаков, что лишает общество (как правообладателя данных товарных знаков и кредитора по сублицензионным договорам) источника дохода.

Акционер обратился в суд с настоящим исковым требованием только после того, как 29.06.2020 общество направило истцу претензию о прекращении нарушения исключительных прав на товарные знаки в связи с неправомерным использованием истцом этикеток продукции, сходных до степени смешения с товарными знаками.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, подобное поведение акционера противоречит принципу добросовестности.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно пункту 70 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Исходя из установленных в ходе рассмотрения дела фактических обстоятельств, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд признает исковые требования неправомерными, необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Всем существенным доводам сторон судом дана соответствующая оценка, что нашло отражение в данном решении; иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда не влияют.

В соответствии с частью 2 статьи 168 АПК РФ арбитражный суд при принятии решения распределяет судебные расходы.

Согласно части 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. В случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

В связи с тем, что в удовлетворении исковых требований судом отказано, расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия путем подачи апелляционной жалобы через Арбитражный суд Иркутской области.

Судья А.В. Бабаева