Решение от 5 марта 2019 г. по делу № А33-23396/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

05 марта 2019 года

Дело № А33-23396/2018

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 26 февраля 2019 года.

В полном объёме решение изготовлено 05 марта 2019 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Лапиной М.В., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Фирма Сибтранском» (ИНН 2466018078, ОГРН 1022402652194, дата государственной регистрации – 28.12.1998, место нахождения – 660049, г. Красноярск, ул. Урицкого, дом 61, офис 205)

к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона» (ИНН <***>, ОГРН <***>, место нахождения – 660123, <...>) о взыскании задолженности,

в присутствии:

от истца: Поповича А.П., действующего на основании выписки из единого государственного реестра юридических лиц, ФИО1, действующего на основании доверенности от 02.03.2018,

от ответчика: ФИО2, действующей на основании доверенности от 14.01.2019,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО3,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Фирма Сибтранском» обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона» о взыскании задолженности по контракту № Ф.2017.355376 на выполнение работ по разработке проектно-сметной документации для капитального ремонта помещений пульмонологического отделения в терапевтическом корпусе КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» от 24.08.2017 в размере 179 673,17 руб.

Определением от 29.08.2018 исковое заявление принято к производству суда в порядке упрощенного производства.

Определением от 25.10.2018 суд перешел к рассмотрению дела по общим правилам искового производства.

В ходе судебного заседания представитель истца поддержал заявленное им требование по доводам, аналогичным изложенным в поданном исковом заявлении и дополнениях к нему. В свою очередь, ответчик возражал против удовлетворения заявленного второй стороной требования, сослался в подтверждение своей правовой позиции на аргументы, отраженные в письменном отзыве и дополнительных пояснениях, представленных в материалы дела.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

В порядке, установленном положениями Федерального закона «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» от 05.04.2013 № 44-ФЗ (далее по тексту – Федеральный закон № 44-ФЗ), общество стало участником и впоследствии победителем аукциона, организатором которого, в свою очередь, выступило красноярское государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона».

Целью проведения аукциона явилось определение подрядчика, готового произвести работы по разработке проектно-сметной документации для капитального ремонта помещений пульмонологического отделения в терапевтическом корпусе КГБУЗ «КМКБ № 20 им. С.И. Берзона».

Общая стоимость подлежащих выполнению работ в соответствии с пунктом 3.1. контракта от 24.08.2017 составила 568 226,35 руб. Срок выполнения работ определен сторонами в пункте 2.1. договора следующим образом: в течение сорока ста двадцати календарных дней с момента заключения контракта с учетом срока получения положительного заключения государственной экспертизы.

Пунктами 6.1-6.11 контракта от 24.08.2017 установлен порядок приемки выполненных работ.

В соответствии с пунктом 3.5. контракта от 24.08.2017 оплата выполненных работ производится заказчиком путем перечисления денежных средств на расчетный счет подрядчика в течение тридцати календарных дней с даты подписания заказчиком документов, предусмотренных пунктом 3.4. контракта.

Раздел 8 контракта от 24.08.2017 посвящен вопросу привлечения сторон договора к гражданско-правовой ответственности.

В частности, пунктом 8.3. контракта от 24.08.2017 установлено, что в случае нарушения сроков выполнения работ подрядчик уплачивает заказчику пени.

Подрядчик обязательства по заключенному контракту исполнил в полном объеме. Выполненные им работы приняты заказчиком без замечаний на основании акта о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 07.05.2018.

Между тем заказчик, придя к выводу о том, что проектные работы по контракту от 24.08.2017 выполнены обществом с просрочкой, на основании пункта 8.3. контракта от 24.08.2017 исчислил неустойку в виде пени за период просрочки с 22.12.2017 по 07.05.2018 в размере 179 673,17 руб.

Указанную сумму пени заказчик предложил подрядчику уплатить в добровольном порядке, направив в адрес последнего претензию от 11.05.2018 № 521.

Подрядчик сумму неустойки по контракту от 24.08.2017 в срок, установленный в претензии от 11.05.2018, не уплатил, в связи с чем заказчик воспользовался предоставленным ему пунктом 8.8. контракта от 24.08.2017 правом и произвел оплату по договору за вычетом начисленной пени в размере, равной 179 673,17 руб.

Общество, в свою очередь, с произведенным заказчиком зачетом не согласилось и обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с требованием о возврате зачтенной в счет оплаты по договору суммы пени как неосновательного обогащения.

При этом претензионный порядок урегулирования спора истцом при обращении с иском в суд был соблюден.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном Арбитражным процессуальным Кодексом Российской Федерации.

В соответствии со статьями 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно пункту 2 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации Обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе.

Судом установлено, что возникшие между сторонами по итогам проведения аукциона правоотношения регулируются, в том числе Федеральным законом от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд».

Частью 1 статьи 2 указанного Федерального закона установлено, что законодательство Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд помимо Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ основывается на положениях Гражданского кодекса Российской Федерации.

К возникшим между сторонами вследствие заключения контракта от 24.08.2017 правоотношениям применяются положения главы 37 Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие, в том числе отношения, вытекающие из договора на выполнение проектных и изыскательских работ.

Согласно статье 758 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору подряда на выполнение проектных и изыскательских работ подрядчик (проектировщик, изыскатель) обязуется по заданию заказчика разработать техническую документацию и (или) выполнить изыскательские работы, а заказчик обязуется принять и оплатить их результат.

На основании статьи 309 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона.

В противном случае, а именно при нарушении одной из сторон условий возникшего обязательства, возникает основание для привлечения такой стороны к гражданско-правовой ответственности, к видам которой относится неустойка.

Согласно пункту 1 статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором.

В соответствии с пунктом 1 статьи 330 Гражданского кодекса Российской Федерации неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

Из вышеприведенных положений статей 329, 330 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что под неустойкой законодатель понимает денежную сумму, являющуюся мерой гражданско-правовой ответственности и одним из способов обеспечения обязательств, основанием для исчисления и последующего взыскания которой является неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, в частности, просрочка исполнения обязательства.

При этом условие о применение неустойки как меры гражданско-правовой ответственности может быть предусмотрено как договором, так и законом.

В рамках настоящего дела судом установлено, что учреждение, принявшее оговоренные контрактом от 24.08.2017 работы без замечаний на основании акта о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 07.05.2018, пришло к выводу о наличии оснований для привлечения подрядчика к ответственности, установленной в соответствии с положениями статьи 34 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ, предусматривающей возможность применение к нарушившему срок исполнения обязательства лицу такой меры гражданско-правовой ответственности, как неустойка в форме пени.

Согласно части 6 статьи 34 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ в случае просрочки исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательств (в том числе гарантийного обязательства), предусмотренных контрактом, а также в иных случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательств, предусмотренных контрактом, заказчик направляет поставщику (подрядчику, исполнителю) требование об уплате неустоек (штрафов, пеней).

В соответствии с частью 7 статьи 34 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ (в редакции, действовавшей на момент заключения контракта) пеня начисляется за каждый день просрочки исполнения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательства, предусмотренного контрактом, начиная со дня, следующего после дня истечения установленного контрактом срока исполнения обязательства, и устанавливается контрактом в размере, определенном в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, но не менее чем одна трехсотая действующей на дату уплаты пени ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации от цены контракта, уменьшенной на сумму, пропорциональную объему обязательств, предусмотренных контрактом и фактически исполненных поставщиком (подрядчиком, исполнителем).

Стороны при заключении контракта от 24.08.2017 включили в него соглашение о неустойке.

Согласно данному соглашению о неустойке в случае просрочки подрядчика для него наступает ответственность в виде неустойки в форме пени, исчисляемой по формуле, отраженной как в пункте 8.3. контракта от 24.08.2017, так и в Постановлении Правительства Российской Федерации от 25.11.2013 № 1063.

Согласно пункту 8.3. муниципального контракта от 24.08.2017 в случае просрочки исполнения подрядчиком обязательства, предусмотренного контрактом, последний обязан уплатить заказчику пеню, исчисляемую согласно правилам, установленным пунктом 8.3, содержательно совпадающим с частью 7 статьи 34 Федерального закона № 44-ФЗ, а также Постановлением Правительства Российской Федерации от 25.11.2013 № 1063.

По смыслу пункта 8.3. контракта от 24.08.2017 основанием для начисления неустойки в форме пени является просрочка подрядчика, состоящая, в том числе в нарушении последним согласованного сторонами срока выполнения работ.

Согласно пункту 2.1. контракта от 24.08.2017 срок выполнения работ определен истцом и ответчиком следующим образом: в течение ста двадцати календарных дней с момента заключения контракта с учетом срока получения положительного заключения государственной экспертизы.

Исходя из того обстоятельства, что контракт заключен сторонами 24.08.2017, в то время как фактически работы с приложенным положительным заключением государственной экспертизы предъявлены к приемке и приняты 07.05.2018, заказчик пришел к выводу о наличии допущенной подрядчиком просрочки исполнения обязательства по выполнению проектных работ, составившей согласно расчету учреждения 136 календарных дней (период с 22.12.2017 по 07.05.2018). В связи с допущенной обществом просрочкой учреждение сочло возможным привлечь подрядчика к гражданско-правовой ответственности в виде неустойки на основании пункта 8.3. контракта от 24.08.2017.

Однако подрядчик с наличием просрочки исполнения им неденежного обязательства по выполнению проектных работ не согласился ввиду следующего.

Во-первых, по мнению подрядчика, имела место быть просрочка самого заказчика, что исключает, в свою очередь, возможность привлечения общества как должника к ответственности.

Во-вторых, по утверждению подрядчика, просрочка исполнения была обусловлена, в том числе неправомерными действиями третьих лиц, за совершение которых общество не должно нести ответственности.

Оценив заявленные стороной ответчика доводы по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к следующим выводам.

В силу положения пункта 3 статьи 405 Гражданского кодекса Российской Федерации должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора.

По смыслу пункта 3 статьи 405 Гражданского кодекса Российской Федерации в ситуации, при которой имела место быть просрочка самого кредитора, нарушение обязательства со стороны должника отсутствует, тем самым полностью исключается как ответственность должника, так и применение к нему санкций за такое нарушение.

Как следует из пояснений подрядчика, проектно-изыскательские работы выполнены им в полном объеме и предъявлены к приемке в пределах установленного заключенным контрактом срока, а именно: седьмого декабря 2017 года (сопроводительное письмо от 07.12.2017 № 211, полученное заказчиком с приложенной к нему документацией 08.12.2017 согласно штампу регистрации входящей корреспонденции). В тоже время, из материалов дела усматривается, что седьмого декабря 2017 года в распоряжение заказчика поступила вся проектная и рабочая документация, за исключением сметной документации, представленной учреждению 18.12.2017 (сопроводительное письмо от 18.12.2017 № 239, полученное заказчиком с приложенной к нему документацией 19.12.2017 согласно штампу регистрации входящей корреспонденции).

В процессе разрешения возникшего между сторонами спора учреждение настаивало на том, что полностью доработанная подрядчиком проектно-сметная документация получена им как заказчиком 23.01.2018 (сопроводительное письмо от 23.01.2018 № 25).

Между тем подрядчик указал на необходимость исключения из периода просрочки временного промежутка, начинающего свое течение 18.12.2017 и оканчивающегося 05.02.2018, поскольку в указанное время имела место быть просрочка самого заказчика, состоящая в следующем.

Двадцать первого декабря 2017 года заказчиком в адрес подрядчика направлено письмо от 21.12.2017 № 2124, уточняющее, по мнению общества, техническое задание в части необходимости устройства локальной вентиляционной системы в палатах интенсивной терапии. Данное уточнение повлекло проведение корректировки всей сделанной ранее проектно-сметной документации. В связи с этим лишь двадцать четвертого января 2018 года заказчик обратился в министерство здравоохранения с письмом о согласовании проектной документации и только 29.01.2018 получил от министерства положительный ответ (письмо 29.01.2018 № 71/22-71-613), о чем уведомил подрядчика 02.02.2018 (письмо от 02.02.2018 № 113).

Суд не соглашается с позицией подрядчика о том, что просрочка исполнения обязательств подрядчиком в период с 18.12.2017 по 05.02.2018 обусловлена виновными действиями заказчика.

Материалы дела, а именно сам контракт от 24.08.2017 с приложенным к нему техническим заданием свидетельствуют о том, что устройство локальной вентиляционной системы в палатах интенсивной терапии было изначально установлено данными документами, вследствие чего необоснованным является утверждение подрядчика о внесении заказчиком поправок в уже утвержденное техническое задание (страница 4, подпункт «в» пункта 16 задания на проектирование, являющегося приложением к контракту от 24.08.2017).

Кроме того, необходимость устройства отдельной локальной вентиляционной системы именно в палатах интенсивной терапии вытекает из действующих санитарных правил и норм, с требованиями которых подрядчик как профессиональный субъект, занимающейся разработкой технической документации, был знаком.

Относительно довода истца о несвоевременности передачи заказчиком документации на согласование в краевое министерство здравоохранения и последующее неоперативное ее рассмотрение министерством суд делает вывод следующий вывод (пунктом 4.1.6. контракта на подрядчика возложена обязанность по согласованию проектно-сметной документации с компетентными органами государственной власти, а также органами местного самоуправления).

Проектная документация своевременно, а именно 24.01.2018, то есть на следующий день после получения от подрядчика полного доработанного пакета документов передана заказчиком на согласование в орган государственной власти, в течение двух рабочих дней рассмотревшего поданное заявление и вынесшего 29.01.2018 положительное решение, о котором заказчик также в разумный срок, 02.02.2018 (спустя три рабочих дня) уведомил подрядчика.

Таким образом, учитывая вышеизложенное суд не может согласиться с мнением подрядчика о том, что в период с 18.12.2017 по 05.02.2018 имела место быть просрочка самого заказчика, равно как не может признать обоснованным довод истца об отсутствии просрочки со стороны общества в период с 05.02.2018 по 04.05.2018 ввиду совершения третьими лицами неправомерных действий, в связи со следующим.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Согласно пункту 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 19.02.2003 № 79-О выработана позиция, в соответствии с которой наличие вины - общий и общепризнанный принцип юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно, то есть закреплено непосредственно. В гражданском праве таким исключением является положение пункта 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому в сфере предпринимательской деятельности обстоятельством, освобождающим от ответственности, является лишь воздействие непреодолимой силы.

В соответствии с абзацем 5 пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», если должник несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности, например обстоятельств непреодолимой силы.

Истец в своих пояснениях, пытаясь доказать наличие обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от ответственности, сослался на следующее.

По условиям контракта истец как подрядчик обязался получить положительное заключение государственной экспертизы (пункт 4.1.6.). В целях реализации возложенной на него обязанности по получению положительного заключения государственной экспертизы обществом в адрес КГАУ «Красноярская краевая экспертиза» 05.02.2018 направлена разработанная техническая документация. Однако в ответ на представленный пакет документов подрядчиком получен отказ (письмо от 07.02.2018 № 123), так как по мнению экспертной организации предусмотренные в документации работы являлись реконструкцией, а не капитальным ремонтом.

Впоследствии выяснилось, что отказ государственного учреждения, проводившего экспертизу, был неправомерен и обусловливался ошибкой, допущенной самой экспертной организацией, выдавшей 04.05.2018 подрядчику положительное заключение по итогам повторного исследования ранее уже представляемой документации. Об идентичности пакетов документов, представленных на экспертизу в первый и во второй раз, свидетельствует соглашение по фактическим обстоятельствам, заключенное истцом и ответчиком 10.12.2018.

Во-вторых, по мнению истца, экспертная организация, проведя экспертизу, вышла за рамки установленного законом тридцатидневного срока.

Вместе с тем, по мнению суда, перечисленные истцом в своих пояснениях фактические обстоятельства не являются по своей сути обстоятельствами, освобождающими его как профессионального субъекта, обладающего соответствующей квалификацией, от гражданско-правовой ответственности на основании пункта 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом доказательства наличия иных обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности, ответчиком в материалы дела не представлены.

Следовательно, подводя итог всему ранее изложенному, суд приходит к выводу о подтвержденности имеющимися в материалах дела доказательствами допущенной самим подрядчиком просрочки исполнения основного обязательства по контракту от 24.08.2017. В связи с чем привлечение его к гражданско-правовой ответственности в виде неустойки за период просрочки с 22.12.2017 по 07.05.2018 являлось обоснованным.

При этом судом не принимается заявленный истцом довод о его неосведомленности по вине заказчика о том, где должны были располагаться палаты интенсивной терапии, по причине следующего.

Согласно пункту 1 статьи 719 Гражданского кодекса Российской Федерации подрядчик вправе не приступать к работе, а начатую работу приостановить в случаях, когда нарушение заказчиком своих обязанностей по договору подряда, в частности непредоставление материала, оборудования, технической документации или подлежащей переработке (обработке) вещи, препятствует исполнению договора подрядчиком, а также при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что исполнение указанных обязанностей не будет произведено в установленный срок (статья 328).

В силу пункта 2 статьи 716 Гражданского кодекса Российской Федерации подрядчик, не предупредивший заказчика об обстоятельствах, указанных в пункте 1 настоящей статьи (непригодность или недоброкачественность предоставленных заказчиком материала, оборудования, технической документации или переданной для переработки (обработки) вещи, возможные неблагоприятные для заказчика последствия выполнения его указаний о способе исполнения работы, иные не зависящие от подрядчика обстоятельства, которые грозят годности или прочности результатов выполняемой работы либо создают невозможность ее завершения в срок), либо продолживший работу, не дожидаясь истечения указанного в договоре срока, а при его отсутствии разумного срока для ответа на предупреждение или несмотря на своевременное указание заказчика о прекращении работы, не вправе при предъявлении к нему или им к заказчику соответствующих требований ссылаться на указанные обстоятельства.

Из системного толкования вышеприведенных положений статей 716 и 719 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что у подрядчика, не получившего от заказчика необходимую информацию, возникает право ссылаться на допущенное неисполнение заказчиком по договору своих встречных обязательств лишь при условии уведомления (извещения) последнего о данных обстоятельствах.

Судом при рассмотрении настоящего спора установлено, что в нарушение положений статей 716 и 719 Гражданского кодекса Российской Федерации подрядчик, не уведомив заказчика соответствующим образом об отсутствии у общества необходимой информации, продолжил выполнение порученных работ, не приостановив их. Следовательно, у истца отсутствует право ссылаться на ранее обозначенные обстоятельства о неполучении от заказчика сведений о расположении палат интенсивной терапии.

Кроме того, в материалах дела имеется письмо подрядчика, датированное 02.11.2017 и направленное заказчику по электронной почте, к которому приложены материалы, имеющие отметку, сделанную самим подрядчиком о том, что объекты под номерами 24, 30 и 31 являются палатами интенсивной терапии. Соответственно еще в ноябре 2017 года подрядчик располагал необходимыми сведениями о месте расположения данного вида палат.

Следовательно, ранее изложенный довод истца о непредоставлении ему заказчиком необходимой для производства работ информации опровергается имеющимися в деле доказательствами.

По изложенным выше правовым основаниям суд отклоняет доводы подрядчика о наличии просрочки кредитора, что явилось следствием представления технических документов на здание, содержащих недостоверную информацию относительно площади нескольких помещений, и несвоевременного представления сведений о технологическом оборудовании, подлежащем установке в помещениях, подлежащих капитальному ремонту.

При этом судом учтено, что заказчиком по запросу подрядчика от 20.11.2017 сведения о составе и местах установки технологического оборудования предоставлены 24.11.2017, что не свидетельствует о злоупотреблении со стороны ответчика.

Судом также отклоняется как не имеющий правового значения для разрешения настоящего спора довод истца о невозможности производства расчетов исходя из заложенного контрактом ресурсного метода исчисления и о необходимости использования базисно-индексного метода при определении сметной стоимости работ, поскольку истец не представил пояснения по вопросу о том, каким образом изменение методики определения стоимости работ препятствовало исполнению обязательств в предусмотренные контрактом сроки.

Ответчиком в материалы настоящего дела представлен произведенный им расчет взыскиваемой суммы неустойки, из которого следует, что спорная суммы пени начислена им за период с 22.12.2017 по 07.05.2018 по формуле, установленной пунктом 8.3. контракта от 24.08.2017, исходя из ставки рефинансирования, установленной в значении, равном 7,75%.

Суд, проверив представленный истцом расчет неустойки, не соглашается с мнением учреждения о том, что при расчете взыскиваемой суммы пени следовало руководствоваться ставкой, равной 7,75 %. С точки зрения суда, при начислении неустойки обоснованным было руководствоваться ставкой, установленной в значении, равном 7,25% и действующей в период с 26.03.2018 по 16.09.2018 (Информация Банка России от 23.03.2018), то есть на день проведения зачета суммы неустойки в счет подлежащей оплате стоимости выполненных по договору работ.

Таким образом, с точки зрения суда, корректный расчет неустойки будет выглядеть следующим образом:

П = (Ц – В), где:

Ц - цена контракта: 568 226,35 руб.

В - стоимость фактически исполненного в установленный срок поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обязательства по контракту, определяемая на основании документа о приемке товаров, результатов выполнения работ, оказания услуг, в том числе отдельных этапов исполнения контрактов: 568 226,35 руб.

С - размер ставки:

Размер ставки определяется по формуле:

где:

размер ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату уплаты пени, определяемый с учетом коэффициента К;

ДП - количество дней просрочки : 136 дней.

Коэффициент К определяется по формуле:,

где:

ДП - количество дней просрочки;

ДК - срок исполнения обязательства по контракту: 120 дней.

При К, равном 0 - 50 процентам, размер ставки определяется за каждый день просрочки и принимается равным 0,01 ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату уплаты пени.

При К, равном 50 - 100 процентам, размер ставки определяется за каждый день просрочки и принимается равным 0,02 ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату уплаты пени.

При К, равном 100 процентам и более, размер ставки определяется за каждый день просрочки и принимается равным 0,03 ставки рефинансирования, установленной Центральным банком Российской Федерации на дату уплаты пени.

К = 136 дней : 120 дней х 100% = 114 %, следовательно, размер ставки за каждый день просрочки равен 0,03 ставки рефинансирования.

С = 136 дней х 7,25 % x 0,03= 29,58 %.

568 226,35 руб. х (29,58%:100%) = 168 081,35 руб.

Таким образом, сумма обоснованно исчисленной и впоследствии зачтенной неустойки равна 168 081,35 руб. Следовательно, 11 591,82 руб. составляют размер пени, неправомерно начисленной и соответственно зачтенной заказчиком в счет стоимости работ по контракту.

При этом проведение учреждением зачета неустойки в размере, равном 10 569,01 руб., предложенной к уплате в добровольном порядке на основании претензии от 15.01.2018 № 31, является обоснованным по следующим причинам.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в пункте 79 Постановления от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», в случае списания по требованию кредитора неустойки со счета должника (пункт 2 статьи 847 ГК РФ), а равно зачета суммы неустойки в счет суммы основного долга и/или процентов должник вправе ставить вопрос о применении к списанной неустойке положений статьи 333 ГК РФ, например, путем предъявления самостоятельного требования о возврате излишне уплаченного (статья 1102 ГК РФ).

В то же время, если подлежащая уплате неустойка перечислена самим должником, он не вправе требовать снижения суммы такой неустойки на основании статьи 333 ГК РФ (подпункт 4 статьи 1109 ГК РФ), за исключением случаев, если им будет доказано, что перечисление неустойки являлось недобровольным, в том числе ввиду злоупотребления кредитором своим доминирующим положением.

Судом при рассмотрении настоящего спора установлено, что, во-первых, самим обществом в письме от 23.01.2018 № 24 выражено согласие на проведение заказчиком зачета на названную сумму неустойки. Во-вторых, истцом не представлено доказательств того, что перечисление неустойки являлось недобровольным, в том числе ввиду злоупотребления кредитором своим доминирующим положением. Следовательно, основания утверждать, что проведенный заказчиком зачет на сумму неустойки в размере, равном 10 569,01 руб., являлся необоснованным, отсутствуют.

Таким образом, обоснованно зачтенная сумма неустойки в счет оплаты основного долга по договору в итоге составляет, по мнению суда с учетом всех ранее приведенных обстоятельств 157 512,34 руб. (168 081,35 руб. – 10 569,01 руб.)

В процессе рассмотрения настоящего спора истцом заявлено о необходимости уменьшения размера взыскиваемой суммы неустойки на основании статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 333 Гражданского кодекса Российской Федерации суд наделен правом уменьшить неустойку, если установит, что подлежащая неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства.

При этом, если обязательство нарушено лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, суд вправе уменьшить неустойку при условии заявления должника о таком уменьшении. Уменьшение неустойки, определенной договором и подлежащей уплате лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность, допускается в исключительных случаях, если будет доказано, что взыскание неустойки в предусмотренном договором размере может привести к получению кредитором необоснованной выгоды (пункт 2 статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 при оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (пункты 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 77 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 снижение размера договорной неустойки допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 1 и 2 статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Решение вопроса о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства производится на основании имеющихся в деле материалов и конкретных обстоятельств дела.

Принимая во внимание компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства Кодекс предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом.

Снижение размера неустойки в каждом конкретном случае является одним из предусмотренных законом правовых способов, которыми законодатель наделил суд в целях недопущения явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства. В этом смысле у суда возникает обязанность установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения.

Неустойка в силу статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации по своей правовой природе носит компенсационный характер и не может являться средством извлечения прибыли и обогащения со стороны кредитора.

Задача суда состоит в устранении явной несоразмерности штрафных санкций, следовательно, суд может лишь уменьшить размер штрафа до пределов, при которых он перестает быть явно несоразмерным, причем указанные пределы суд определяет в силу обстоятельств конкретного дела и по своему внутреннему убеждению.

Принимая во внимание обстоятельства рассматриваемого спора, учитывая необходимость соблюдения баланса интересов истца и ответчика, соотношение цены контракта и подлежащей взысканию неустойки (стоимость работ по контракту равна 568 226,35 руб., в то время как размер неустойки равен 157 512,34 руб.), а также исходя из того, что истцом допущено нарушение неденежного обязательства и при этом отсутствуют доказательства причинения ущерба имущественным интересам ответчика, суд считает возможным снизить сумму неустойки для подрядчика в два раза, а именно с 157 512,34 руб. до 78 756,17 руб.

Как ранее отмечалось судом по тексту настоящего решения, 11 591,82 руб. неустойки необоснованно зачтены учреждением в счет оплаты основного долга по договору. Следовательно, как 78 756,17 руб. пени, так и 11 591,82 руб. неустойки подлежат взысканию с учреждения, уменьшившего в июне 2018 года сумму основного долга на размер исчисленной им неустойки, в пользу общества.

В указанной части требование истца о взыскании задолженности в сумме, равной 90 347,99 руб., подлежит удовлетворению.

В соответствии с частью 2 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд распределяет судебные расходы.

В силу статьи 101 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

Согласно части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

В случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных требований.

При подаче искового заявления о взыскании долга в размере, равном 179 673,17 руб. руб., подлежала уплате государственная пошлина в сумме 6 390 руб. согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Указанная сумма государственной пошлины истцом в бюджет перечислена платежным поручением от 09.08.2018 № 270.

Требование истца удовлетворено судом в части (процент удовлетворения иска составил 50,29). Следовательно, государственная пошлина в размере, равном 3 213 руб. подлежат взысканию с ответчика в пользу истца.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить в части.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 имени И.С. Берзона» (ИНН <***>, ОГРН <***>, место нахождения: 660123, <...>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Фирма Сибтранском» (ИНН <***>, ОГРН <***>, место нахождения: 660049, <...>) 90 347,99 руб. задолженности, 3 213 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд.

Судья Лапина М.В.