Постановление от 2 апреля 2024 г. по делу № А48-5905/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

кассационной инстанции по проверке законности

и обоснованности судебных актов арбитражных судов,

вступивших в законную силу

Дело № А48-5905/2018
02 апреля 2024 года
город Калуга


Резолютивная часть постановления объявлена 26 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 02 апреля 2024 года.


Арбитражный суд Центрального округа в составе:

председательствующего

судей

Ипатова А.Н.,

Ахромкиной Т.Ф.,

ФИО1,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи

при участии в заседании:


ФИО2

от заявителя жалобы:

от АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ»:


от конкурсного управляющего

ООО «ОМЗ» ФИО3:


от ФИО4:



от иных участвующих в деле лиц:




ФИО5 – представитель,

доверенность от 20.09.2023;


ФИО3, паспорт;


ФИО6 – представитель,

доверенность от 29.10.2021;


не явились, извещены надлежаще;


рассмотрев в открытом судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Орловской области, а также Арбитражного суда города Москвы кассационную жалобу АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда Орловской области от 27.07.2023 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2023 по делу №А48-5905/2018,

УСТАНОВИЛ:

ООО «Фемида» обратилось в Арбитражный суд Орловской области с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Орловский молочный завод» (далее - ООО «ОМЗ», должник), находящегося в процедуре ликвидации. Определением Арбитражного суда Орловской области от 09.07.2018 указанное заявление принято к производству, назначено судебное заседание по проверке обоснованности требований кредитора к должнику.

Решением Арбитражного суда Орловской области от 01.08.2018 ООО «ОМЗ» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре, применяемой в деле о банкротстве к ликвидируемому должнику, в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, конкурсным управляющим общества утверждена ФИО3

Конкурсный кредитор АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего «Агентство по страхованию вкладов» (далее - АКБ «Легион» (АО), Банк, заявитель), уточнив заявленные требования в порядке ст. 49 АПК РФ, 03.08.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ОМЗ» ФИО4, ФИО7 (далее - ответчики), приостановить производство по обособленному спору до момента завершения расчетов с кредиторами.

Определением Арбитражного суда Орловской области от 27.07.2023, оставленным без изменения постановлением Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2023, в удовлетворении заявления АКБ «Легион» (АО) о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц отказано.

Не согласившись с определением суда области и постановлением апелляционной инстанции, ссылаясь на их незаконность и необоснованность, АКБ «Легион» (АО) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» обратился в арбитражный суд с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель Банка поддержал доводы кассационной жалобы, просил ее удовлетворить.

Представитель ФИО4 и конкурсный управляющий ООО «ОМЗ» ФИО3 на доводы кассационной жалобы возражали, считают определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции законными и обоснованными, просили оставить их без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения, затруднились дать пояснения о лицах, в результате действий (бездействия) которых у должника возникли признаки объективного банкротства.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в суд округа не явились. Дело рассмотрено без их участия в порядке, предусмотренном ст. 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Проверив законность обжалуемых судебных актов, правильность применения норм материального и процессуального права в пределах, установленных статьей 286 АПК РФ, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав лиц, участвующих в деле, судебная коллегия кассационной инстанции считает необходимым определение суда области и апелляционное постановление отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в связи со следующим.

В обоснование заявленных требований заявитель сослался на то, что ответчиками были совершены сделки, повлекшие банкротство должника и существенно ухудшившие его финансовое положение, что сделало невозможным удовлетворение требований кредиторов в деле о банкротстве.

В частности, 21.12.2015 между ООО «ОМЗ» (покупатель) и ООО «Арктик» (продавец) был заключен договор купли-продажи оборудования по цене 124 257 711,60 руб.

Оплата по договору осуществлена должником за счет банковских кредитов, предоставленных АКБ «Легион» (АО) на основании договора N 68/15-НКЛ о кредитной линии от 25.12.2015, договора N 09/16-НКЛ от 17.02.2016. Совокупная залоговая стоимость по договорам залога N 68/15- ЗОС-НКЛ-1 от 30.12.2015 и N 09/16-НКЛ-ЗОС-2 оборудования от 17.02.2016 составляет 124 257 711,60 руб., что соответствует цене приобретения.

Наряду с этим, в материалы дела N А48-7178/2016 о банкротстве ООО «Арктик», независимым оценщиком ИП ФИО8 представлена информация о том, что ориентировочная рыночная стоимость имущества (предмет договора купли-продажи оборудования от 21.02.2015) по состоянию на декабрь 2015 года составляла 79 037 202 руб.

В этой связи, по мнению Банка, сделка была заключена на условиях, не соответствующим рыночным, цена приобретения имущества завышена на 57,24%, в сумме, превышающей рыночную стоимость, сделка повлекла необоснованное привлечение кредитных денежных средств, тем самым необоснованно увеличила финансовую нагрузку общества по исполнению кредитных обязательств, и в результате совершения должником договора купли-продажи оборудования от 21.12.2015 ООО «ОМЗ» понесло расходы в размере (124 257 711,60 - 79 037 202) 45 220 509,60 руб., что составляет 12,62% от общей балансовой стоимости имущества должника за 2015 год (358 382).

Кроме того, 03.05.2017 между ООО «ОМЗ» (покупатель) и ООО ПК «МОЛОС» (продавец) был заключен договор N 03/05/2017-Мол-пр-1 купли-продажи оборудования и коммуникаций по цене 87 289 528,13 руб. Заявитель указал на наличие по указанному договору переплаты в размере 7 360 471,88 руб. При этом по итогам инвентаризации имущества должника конкурсным управляющим выявлено наличие лишь части имущества, приобретенного по вышеуказанной сделке на сумму 20 109 032,90 руб., имущество на сумму 67 180 495,23 руб. не установлено. По мнению Банка, исходя из фактического наличия имущества, предполагаемый ущерб от сделки составляет 67 180 495,23 руб. При этом ФИО4, несмотря на значительную просрочку исполнения обязательств, не были предприняты меры к взысканию задолженности, переплаты по договору.

Также между должником (арендодатель) и ООО ПК «МОЛОС» 02.10.2017 был заключен договор аренды N 02/10/17-ОМЗ-ар, в соответствии с условиями которого ООО «ОМЗ» обязалось предоставить ООО ПК «МОЛОС» во временное владение и пользование имущество, перечень которого согласован сторонами в спецификации, а ООО ПК «МОЛОС» - осуществлять оплату арендных платежей. Однако в нарушение договорных обязательств за период с 02.10.2017 по 31.05.2018 арендатор не оплачивал постоянную составлявшую арендной платы. Сумма задолженности составила 66 000 000,0 руб., а также пени по договору - 13 086 000,0 руб. При этом в стоимость арендной платы подлежали включению, в том числе, возмещение оплаченных арендодателем коммунальных услуг. За период с 01.02.2018 по 03.07.2018 ООО «ОМЗ» в адрес ресурсоснабжающих организаций были перечислены денежные средства в размере 2 736 712,59 руб., однако со стороны ООО ПК «МОЛОС» возмещение коммунальных расходов произведено не было. В связи с этим, начиная с 02.10.2017 у ООО «ПК «МОЛОС» возникла обязанность перед ООО «ОМЗ» по внесению арендной платы (как постоянной, так и переменной) за арендуемое имущество.

Согласно позиции Банка, в результате совершения указанной сделки должник вместо ликвидных активов (денежные средства) получил неликвидные активы (дебиторская задолженность). При этом отсутствие действий по взысканию указанной задолженности свидетельствует о наличии у бывшего руководителя должника намерений вывода указанных средств без последующего возврата должнику. Совокупный ущерб в результате совершения указанной сделки составляет 81 822 712,59 руб.

Кроме того, 12.07.2017 между ООО «ТрансИнвестСервис» и ООО «ОМЗ» (поручитель) заключен договор поручительства б/н, в соответствии с условиями которого должник поручился за исполнение обязательств ООО ПК «МОЛОС», возникших из договора поставки N 11/01/16-М-пос от 11.01.2016.

Между ООО «ФинАльянс» и ООО «ОМЗ» (поручитель) 12.07.2017 заключен договор поручительства б/н, в соответствии с условиями которого должник поручился за исполнение обязательств ООО ПК «МОЛОС» возникших из договора поставки N 15/02/17М-пос от 15.02.2017.

ООО «ОМЗ» поручилось за исполнение обязательств ООО ПК «МОЛОС» по договорам поставки, при наличии задолженности ООО ПК «МОЛОС» в размере 18 219 538,16 руб. и 1 896 735,47 руб. соответственно в пределах 20 000 000 руб. в условиях недобросовестности ООО ПК «МОЛОС» по внесению арендных платежей в пользу ООО «ОМЗ».

В этой связи, по мнению заявителя, должник принял на себя обеспечительные обязательства, которые на момент заключения данного договора уже не исполнялись основным должником, что, в свою очередь, уже в момент заключения такого договора позволяло кредитору по основному обязательству предъявить соответствующие требования к поручителю.

Отказывая в удовлетворении требований, суды отметили, что, как разъяснено в пункте 12 Обзора судебной практики ВС РФ N 4 (2020), утвержденного Президиумом ВС РФ 23.12.2020, предусмотренное статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 указанного закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

В силу пункта 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. Именно поэтому, в том числе абзац 3 пункта 11 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам (пункт 13 Обзора судебной практики ВС РФ N 4(2020), утвержденного Президиумом ВС РФ 23.12.2020).

При рассмотрении данной категории споров суды должны проверять, являются ли истцы и аффилированные с ними лица причастными к управлению должником. В случае если инициаторы спора о привлечении контролирующего лица к ответственности не могут быть признаны независимыми кредиторами, предъявление ими иска следует расценивать как попытку компенсировать последствия действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес.

Анализируя установленные судами обстоятельства в рамках дела N А40-129253/2017 о банкротстве АКБ «Легион», дела N А48-3361/2018 о банкротстве ООО ПК «МОЛОС», суды пришли к выводу о том, что Банком произведено многократное кредитование и рефинансирование в отношении пяти групп юридических и физических лиц, не имеющих возможности исполнять свои обязательства, начисление резерва на возможные потери по которым должно было составлять 100%, в том числе в отношении группы лиц, в состав которой входили: ООО ПК «МОЛОС», ООО «ОМЗ», ООО ТД «Молочная природа», ООО «Арктик», ООО «ЮВИ-Капитал», ООО «Милини», ФИО9, при этом судами установлено, что заемщики заведомо не могли исполнять принимаемые на себя обязательства и Банк неадекватно оценил риск выдачи им ссуды, ввиду недостаточности доходов для обслуживания кредита, отрицательной величины чистых активов, убыточной деятельности заемщиков, низкого коэффициента текущей ликвидности, низкого показателя рентабельности.

Также подтверждено формирование «безнадежной» ссудной задолженности путем кредитования юридических и физических лиц, в том числе, ООО ПК «МОЛОС», ООО ТД «Молочная природа», ООО «Арктик», ООО «ОМЗ», не способных исполнить принятые на себя обязательства, не осуществляющих реальной хозяйственной деятельности, или осуществляющих ее в несопоставимых с объемами кредитования масштабах, при условии формирования минимальных резервов на возможные потери с целью сокрытия реального финансового положения Банка.

Учитывая изложенное, суды пришел к выводу о том, что выбранная модель финансирования хозяйственной деятельности должника со стороны Банка, при которой должнику предоставлялось существенное по сравнению с масштабами его деятельности кредитное финансирование при неудовлетворительных показателях финансово-экономического состояния, нерентабельности его хозяйственной деятельности, а также отсутствии надлежащего обеспечения и иных разумных гарантий по возврату полученных денежных средств с уплатой процентов, является нетипичной для кредитных правоотношений, но, напротив, характерной для правоотношений, возникающих внутри корпорации.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции верно заключил, что причиной невозможности осуществления хозяйственной деятельности ООО «ОМЗ» и, как следствие, невозможности расчета с кредиторами по своим обязательствам явился отзыв лицензии и дальнейшее банкротство АКБ «Легион» (АО), фактически осуществлявшего финансирование хозяйственной деятельности должника путем кредитования и рефинансирования кредитов входящих в одну группу лиц, в том числе, ООО «ОМЗ» и ООО ПК «МОЛОС», а не указанные заявителем сделки.

Однако, суд округа считает такие выводы судов преждевременными.

В обоснование своих выводов суды сослались, в том числе на обстоятельства, установленные в определении Арбитражного суда Орловской области от 06.12.2022 по делу № А48-3361/2018, оставленном без изменения постановлениями Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2023 и Арбитражного суда Центрального округа от 10.07.2023.

Между тем, вышеуказанные судебные акты были отменены определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2024 № 310-ЭС23-20235 со ссылкой на то, что судами не был установлен факт предоставления банком кредитного финансирования под влиянием контролирующих должника лиц, факт контроля банком деятельности ООО ПК «МОЛОС», в результате которого банк имел бы возможность претендовать на извлечение неограниченной прибыли от такой деятельности (в случае успешного результата финансирования). В рассматриваемом деле судами был установлен только лишь факт аффилированности банка по отношению к группе компаний, в которую входили, в том числе, ООО ПК «МОЛОС» и ООО «ОМЗ». Само по себе ведение банком такой кредитной политики, явившееся впоследствии основанием для привлечения его контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам кредитной организации, не является достаточным основанием для субординации требований банка в отношении заемщиков, которым такие кредиты выдавались.

На момент обращения с настоящим заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц АКБ «Легион» (АО) находился в процедуре банкротства, от его имени выступает конкурсный управляющий - ГК «АСВ», представляющий интересы кредиторов банка, в том числе вкладчиков, и не действующий в интересах ранее контролировавших банк лиц, связанных с группой компаний, куда входил должник, и организовавших схему ведения бизнеса, которая привела к банкротству как самого банка, так и иных связанных с ним юридических лиц.

При исследовании указанных заявителем вредоносных сделок судами сделаны выводы об отсутствии причинения вреда должнику, однако суд округа считает, что в настоящем деле неполно исследованы фактические обстоятельства обособленного спора, а выводы сделаны преждевременно без исследования и оценки всех представленных доказательств, имеющих существенное значение для его правильного разрешения.

Так, по сделке ООО «ОМЗ» и ООО «Артик», заявитель указал, что договор купли-продажи оборудования от 21.12.2015 между ООО «ОМЗ» и ООО «Арктик» был заключен на условиях, не соответствующим рыночным, а оборудование было приобретено по завышенной стоимости, и сослался на письмо оценщика ИП ФИО8, представленное в рамках рассмотрения обособленного спора о признании указанного договора недействительным в деле N А487178/2016 о банкротстве ООО «Арктик».

Отказывая в удовлетворении требований, суды не указали, что письмо оценщика экспертным заключением или отчетом об оценке не является, в связи с чем не может быть признано документом, содержащим сведения доказательственного значения относительно рыночной стоимости имущества, и учли, что, согласно определению Арбитражного суда Орловской области от 27.03.2019 по делу N А48-7178/2016 (А) оборудование, являвшееся предметом договора от 21.12.2015, было приобретено ООО «Арктик» за счет денежных средств, полученных от АКБ «Легион» (АО) по кредитному договору N 21/14-НКЛ от 21.04.2014. В последующем за счет денежных средств от реализации имущества, полученных от ООО «ОМЗ», ООО «Арктик» погасило задолженность перед АКБ «Легион» (АО) по кредитным договорам N 92/13-ВКЛ от 26.12.2013 и N 21/14-НКЛ от 21.04.2014. В свою очередь, денежные средства на приобретение имущества по договору от 21.12.2015 были получены ООО «ОМЗ» от АКБ «Легион» (АО) по кредитным договорам N 68/15-НКЛ о кредитной линии от 25.12.2015, N 09/16-НКЛ от 17.02.2016.

Однако, суды не учли, что при рассмотрении обособленного спора в рамках дела №А48-7178/2016(A) производилась оценка указанной сделки, как нарушающей права и законные интересы кредиторов ООО «Арктик», однако указанная сделка не оспаривалась в рамках дела о банкротстве ООО «ОМЗ», выводы судов о том, что письмо оценщика ИП ФИО8 не является надлежащим доказательством для цели установления рыночной стоимости имущества, опровергается выводами определения Арбитражного суда Орловской области от 27.03.2019 по делу №А48-7178/2016(А), так как, в том числе, на основании указанного письма и был сделан вывод об отсутствии вреда правам и законным интересам кредиторам ООО «Арктик». Кроме того, суды фактически проверяли указанную сделку на факт нанесения убытков настоящим договором финансовому состоянию группы лиц, а также Банку, указывая, что денежные средства фактически вернулись в АКБ «Легион» (АО) по кредитным договорам №92/13- ВКЛ от 26.12.2013 и №21/14-НКЛ от 21.04.2014, что не может исключать наличие собственного обязательства ООО «ОМЗ», возникшего после выдачи существенного объема кредитных денежных средств по пяти кредитным договорам.

Фактически денежные средства Банком предоставлялись как ООО «Арктик», так и ООО «Орловский молочный завод» по собственным кредитным договорам, следовательно, тот факт, что денежные средства возвращались в Банк по иным кредитным договорам, не свидетельствует, что АКБ «Легион» (АО) получил указанные денежные средства безвозмездно и отсутствует какая-либо убыточность от сделки непосредственно для Банка.

Также, рассматривая обстоятельства о причиненном ущербе от договора N 03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 в размере 67 180 495,23 руб., Банк указал, что по итогам инвентаризации имущества должника конкурсным управляющим выявлено наличие лишь части имущества, приобретенного по вышеуказанной сделке на сумму 20 109 032,90 руб., тогда как цена сделки составляет 87 289 528,13 руб.

Суды, отказывая в удовлетворении требований, указали, в том числе, что в рамках дела N А48-5905/2018 о банкротстве ООО «ОМЗ» конкурсный управляющий, полагая, что договор купли-продажи имущества N 03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 является мнимой сделкой, а также сделкой, совершенной со злоупотреблением правом, в части купли-продажи имущества на сумму 52 436 968,53 руб., обратился в суд с заявлением о признании его недействительным в части, указав на то, что по результатам проведенной инвентаризации имущества должника им была установлена задвоенность имущества, приобретенного по договору N 03/05/2017-Мол-пр1 от 03.05.2017, на общую сумму 52 436 968,53 руб. с ранее приобретенным ООО «ОМЗ» имуществом (коммуникации завода) у иных контрагентов, а именно: у ООО «ЮВИ-Капитал» по договорам N 1 купли-продажи имущества от 03.11.2015, N 3 купли-продажи имущества от 03.11.2015, и у ООО «Милини» по договору купли-продажи имущества от 03.11.2015 в составе объектов недвижимости.

Определением Арбитражного суда Орловской области от 17.05.2021 по делу N А48-5905/2018, вступившим в законную силу, в удовлетворении заявления отказано. Судом сделан вывод о том, что конкурсным управляющим ООО «ОМЗ» не доказано, что объекты недвижимого имущества, приобретенные у ООО «Милини» и ООО «ЮВИ-Капитал» включали в себя оборудование ООО ПК «МОЛОС», являющееся предметом оспариваемой сделки. Вывод же конкурсного управляющего о задвоенности основных средств носит предположительный характер и основан на предположении о том, что оборудование и коммуникации должны входить в состав объекта недвижимого имущества и не могут учитываться в составе основных средств как самостоятельный инвентарный объект.

Между тем, как следует из материалов указанного спора, конкурсный управляющий ООО «ОМЗ» ФИО3, обращаясь с заявлением об оспаривании указанного договора купли-продажи, указывала, что договор купли-продажи имущества №03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 фактически является мнимой сделкой, указывая, что было приобретено имущество, которое реально отсутствовало, но за него была произведена оплата, также ссылалась, что ООО ПК «Молос» было передано в пользу ООО «ОМЗ» тождественное имущество, что ООО «Милини» и ООО «ЮВИ-Капитал» передало в пользу ООО ПК «Молос», при этом в подтверждении доводов о мнимости конкурсный управляющий также указывал, что должником сдавалась недостоверная бухгалтерская отчетность, о тождественности имущества было указано свидетелем ФИО10 (работника должника), допрошенным в судебном заседании, что может свидетельствовать о том, что ООО «ОМЗ» приобрело несуществующее имущество и оплатило его цену.

При этом, отзывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, суды фактически признали договор купли-продажи имущества №03/05/2017-Мол-пр-1 от 03.05.2017 действительной сделкой, указав на недоказанность задвоения оборудования, что предполагает передачу оборудования и сети коммуникаций ООО «ОМЗ», что может говорить о том, что ФИО4 допустила утрату части имущества, как лицо, фактически подписавшее и оплатившее договор купли-продажи имущества №03/05/2017- Мол-пр-1 от 03.05.2017 и принявшее оборудование, которое в дальнейшем лишь частично было передано в пользу конкурсного управляющего. При этом судами не проведена проверка соответствия имущества, приобретенного у ООО ПК «Молос», с имуществом, приобретенным у ООО «Милини» и ООО «ЮВИ-Капитал»

Также, 02.10.2017 между Должником (арендодатель) и ООО ПК «Молос» был заключен договор аренды №02/10/17-ОМЗ-ар, в соответствии с условиями которого ООО «Орловский молочный завод» обязалось предоставить ООО ПК «Молос» во временное владение и пользование имущество перечень которого согласован сторонами в Спецификации. ООО ПК «Молос» обязалось осуществлять оплату арендных платежей. Однако в нарушение договорных обязательств за период с 02.10.2017 по 31.05.2018 арендатор не оплачивал арендодателю постоянную составлявшую арендной платы, сумма задолженности составила 66 000 000,0 руб., а также пени по договору 13 086 000,0 руб.

Кроме того, в стоимость арендной платы подлежали включению, в том числе, возмещение оплаченных арендодателем коммунальных услуг. За период с 01.02.2018 по 03.07.2018 ООО «ОМЗ» в адрес ресурсоснабжающих организаций были перечислены денежные средства в размере 2 736 712,59 руб., однако, со стороны ООО ПК «Молос» возмещение коммунальных расходов произведено не было. Таким образом, начиная с 02.10.2017 у ООО «ПК «Молос» возникла обязанность перед ООО «ОМЗ» по внесению арендной платы (как постоянной, так и переменной) за арендуемое имущество.

Определением Арбитражного суда Орловской области от 26.10.2020 делу №А48-3361/2018 и Определением Арбитражного суда Орловской области от 26.10.2020 указанная задолженность была включена в реестр требований кредиторов ООО ПК «Молос» в составе требований кредиторов подлежащих удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

В результате совершения указанных сделок Должник вместо ликвидных активов (денежные средства) получил неликвидные активы (дебиторская задолженность), более того, отсутствие действий по взысканию указанной задолженности свидетельствует об наличии у бывшего руководителя должника намерений вывода указанных средств без последующего возврата Должнику.

Отказывая в удовлетворении заявления в указанной части, суды указали, что вывод об убыточности сделки нельзя сделать без учета длительных арендных отношений между ООО «ОМЗ» и ООО ПК «Молос», однако, сам факт длительности арендных отношений не исключает убыточность заключения последнего договора аренды непосредственно для должника, учитывая, что с конца 2015 года у должника появились признаки банкротства, имущественный кризис продолжился в 2016-2018 годах, исходя анализа финансового состояния и заключения конкурсного управляющего о наличии/отсутствии признаков объективного банкротства, при этом наличие ранее арендных отношений между этими лицами не может указывать на отсутствие убытка от последнего заключенного договора аренды №02/10/17-ОМЗ-ар от 02.10.2017.

Ссылаясь на недобросовестное поведение самого банка, судами сделан необоснованный вывод об освобождении от ответственности контролировавших непосредственно должника лиц, которые совершали спорные сделки, то есть активно участвовали в такой схеме ведения бизнеса, не представив доказательств разумности своего поведения в периоды исполнения обязанностей руководителя ООО «ОМЗ».

Также следует отметить позицию конкурсного управляющего ООО «ОМЗ», возражающего против удовлетворения настоящих требований, однако, до настоящего момента надлежащим образом не проанализировавшего деятельность должника и не установившего конкретных лиц, в результате действий (бездействия) которых у должника возникли признаки объективного банкротства. При этом конкурный управляющий не ссылается на то, что банкротство ООО «ОМЗ» обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Кроме того, в соответствии с пунктом 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Заявитель последовательно указывал в судах, что в результате совершения контролирующими должника лицами причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, о чем им не могло быть неизвестно.

В то же время, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что заявителем не представлено доказательств того, что сделки по предоставлению поручительства должником за ООО ПК «МОЛОС» могли являться причиной наступления признаков банкротства ООО «ОМЗ». Заявителем не представлены сведения о том, были ли предъявлены требования к ООО «ОМЗ», как к поручителю, когда такие требования предъявлялись, производилось ли фактическое погашение обязательств, что могло повлиять на финансовое состояние должника.

Сама по себе выдача поручительств не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами. Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954).

С учетом вышеизложенного, суд кассационной инстанции считает, что выводы судов в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО7 сделаны преждевременно, без учета того, что суды вправе были переквалифицировать на убытки указанные действия по сделкам, в связи чем выводы сделаны при неправильном применении норм материального права, без применения надлежащих норм права с учетом правильной квалификации сложившихся отношений, без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки всех доказательств, в связи с чем обжалуемые судебные акты подлежат отмене.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что согласно абз. 3 п. 17, п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям. При решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам ст. 15, 393 вышеназванного кодекса. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям ст. 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Таким образом, в случае неустановления судом оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ОМЗ» в связи с совершением сделок в ущерб кредиторам, суду необходимо рассмотреть вопрос о наличии или отсутствии оснований для взыскания убытков (с учетом разъяснений, данных в п. 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в указанной части подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Орловской области, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, предложив сторонам представить дополнительные доказательства в обоснование своих доводов и возражений, с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь п. 3 ч. 1 ст. 287, ч. ч. 1-3 ст. 288, ст. ст. 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Орловской области от 27.07.2023 и постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2023 по делу №А48-5905/2018 отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Орловской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок со дня вынесения в судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий А.Н. Ипатов


Судьи Т.Ф. Ахромкина


ФИО1