Постановление от 16 апреля 2019 г. ФАС СКО (ФАС Северо-Кавказского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА


Именем Российской Федерации



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело №А32-33769/2016
г. Краснодар
17 апреля 2019 года
Резолютивная часть постановления объявлена 16 апреля 2019 года

Постановление в полном объеме изготовлено 17 апреля 2019 года


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Илюшникова С.М., судей Андреевой Е.В. и Денека И.М., при участии в судебном заседании от временного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания "Иван Калита"» (ИНН 2309101921, ОГРН 1062309026658) – Дунаевского Сергея Михайловича – Барабашовой Е.А. (доверенность от 08.02.2019), от кредитора – Самусенко Алексея Владимировича – Бивол О.Л. (доверенность от 05.04.2019), от кредитора – общества с ограниченной ответственностью «АрхСтройМонтажИнвест» (ИНН 2311130084, ОГРН 1102311007611) – Макличенко Е.В. (доверенность от 14.02.2019, до перерыва), Арсентьевой Н.В. (доверенность от 04.06.2018, после перерыва), в отсутствие иных участвующих в обособленном деле лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу Самусенко А.В. на постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2019 по делу № А32-33769/2016 (судьи Николаев Д.В., Стрекачёв А.Н., Шимбарева Н.В.), установил следующее.

Определением суда от 31.08.2017, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 14.11.2017, в отношении ООО «Строительная компания "ФИО19"» (далее – должник) по заявлению ООО «ЮРС» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО1.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника ФИО3 обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр) 66 350 966 рублей 49 копеек (уточненные требования). В обоснование требований представлены решение третейского суда по делу от 20.01.2017 № 004/2016, определение Советского районного суда от 18.05.2017 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда о взыскании с должника в пользу заявителя 86 300 966 рублей 49 копеек задолженности, а также договоры уступки прав.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 27.11.2018 (судья Маклашов В.В.) требования ФИО3 в размере 66 300 966 рублей 49 копеек включены в третью очередь реестра; производство по заявлению в части установления в реестр 50 тыс. рублей судебных расходов прекращено. Судебный акт в удовлетворенной части мотивирован тем, что заявленные требования подтверждены первичной документацией, судебными актами и иными доказательствами; характер корпоративных отношений не подтвержден документально и опровергнут представленными доказательствами.

Постановлением апелляционной инстанции от 15.02.2019 определение

суда первой инстанции от 27.11.2018 в удовлетворенной части отменено как принятое с нарушением норм материального права, без учета фактических обстоятельств дела и сложившейся судебной практики по аналогичным спорам, в удовлетворении заявленных Самусенко А.В. требований о включении в реестр 66 300 966 рублей 49 копеек отказано. Апелляционный суд указал, что приобретение Самусенко А.В. требований к должнику направленно на создание искусственной кредиторской задолженности, что в силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) не допускается. Кроме того, апелляционный суд установил, что Самусенко А.В. является аффилированным по отношению к должнику лицом (статья 19 Закона о банкротстве).

В кассационной жалобе и дополнении к ней ФИО3 просит отменить постановление апелляционного суда, оставить в силе определение от 27.11.2018. По мнению заявителя, суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела и представленные доказательства, дал им надлежащую оценку. Суд апелляционной инстанции, напротив, не дал надлежащей оценки представленным в дело доказательствам, необоснованно переоценил доказательства и выводы суда первой инстанции без учета всех обстоятельств дела, в том числе решения Советского районного суда г. Краснодара от 01.11.2018 по делу № 2-4018/17.

В судебном заседании объявлялся перерыв до 10 часов 50 минут 16.04.2019, о чем в соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вынесено определение от 09.04.2019. Информация о перерыве опубликована на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

Представитель ФИО3 в судебном заседании поддержал изложенные в жалобе доводы. Присутствующие в судебном заседании иные представители высказали свои позиции по кассационной жалобе.

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационную жалобу надлежит оставить без удовлетворения.

Как видно из материалов дела, определением от 30.08.2017 в отношении должника введена процедура наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО1. В связи с банкротством должника ФИО3 в процедуре наблюдения обратился с заявлением об установлении требований.

Суды установили следующие обстоятельства: решением арбитра (третейского судьи) Добродомовой Н.А от 20.01.2017, избранной сторонами для разрешения конкретного спора третейским судом, действующей по принципу «ad hoc» по делу

№ 004/2016, исковые требования ФИО3 удовлетворены; с должника в пользу ФИО3 взыскано 86 300 966 рублей 49 копеек задолженности, 50 тыс. рублей расходов по уплате третейского сбора, и солидарно с должника и ФИО7

70 тыс. рублей. Определением Советского районного суда г. Краснодара от 18.05.2017 по делу № 2-3914/2017 удовлетворено заявление ФИО3 о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение указанного решения третейского суда.

ФИО8 (агент) и ФИО9 (приципал) 09.01.2013 заключили агентский договор, по условиям которого ФИО8 по поручению от имени и за счет ФИО9 обязуется осуществлять юридические и фактические действия, права и обязанности по которым возникнут у ФИО9

ФИО9 передал агенту – ФИО8 66 722 159 рублей в целях получения прибыли принципалом от размещения указанных денежных средств на инвестиционном рынке Краснодарского края. Передача денежных средств состояла из нескольких траншей.

ФИО8 инвестировал полученные от ФИО9 денежные средства в финансирование работ по строительству многосекционного жилого дома с пристроенным офисным зданием по адресу <...>, заключив таким образом, по поручению в интересах и за счет принципала (ФИО9) ряд гражданско-правовых сделок, в частности: по договору займа от 24.09.2015 на сумму

500 тыс. рублей, по договору займа от 22.10.2015 – 2 млн рублей, по договору займа

от 05.11.2015 – 400 тыс. рублей, по договору займа от 10.11.2015 – 1 млн рублей, по договору займа от 11.11.2015 – 450 тыс. рублей, по договору займа от 20.11.2015 –

100 тыс. рублей, по договору займа от 24.11.2015 – 400 тыс. рублей, по договору займа

от 01.12.2015 – 350 тыс. рублей, по договору займа от 02.12.2015 – 900 тыс. рублей, по договору займа от 10.12.2015 – 2500 тыс. рублей, по договору займа от 23.12.2015 –

100 тыс. рублей, по договору займа от 11.01.2016 – 1500 тыс. рублей, по договору займа

от 28.01.2016 – 1 млн рублей, по договору займа от 09.02.2016 – 1 млн рублей, по договору займа от 30.03.2016 – 55 тыс. рублей.

Продолжая действовать от имени и в интересах ФИО9 по данному агентскому договору, ФИО8 заключил с ООО «Строительная компания "ФИО19"» договор поручения от 01.02.2013, во исполнение которого произвел оплату на общую сумму 34 407 159 рублей за выполненные подрядные работы на указанном строящемся объекте следующим лицам: ФИО10 – 2500 тыс. рублей (расписка от 05.04.2013); ФИО11 – 3 млн рублей (расписка от 21.03.2013); ФИО12: 272 816 рублей, 500 тыс. рублей, 500 тыс. рублей, 700 тыс. рублей, 100 тыс. рублей, 2 млн рублей, 500 тыс. рублей, 2 млн рублей, 648 019 рублей, 1300 тыс. рублей, 2 млн рублей, 260 тыс. рублей, 46 тыс. рублей, 500 тыс. рублей, 750 тыс. рублей и 400 тыс. рублей, 800 тыс. рублей, 150 тыс. рублей, 350 тыс. рублей, 15 тыс. рублей, 15 тыс. рублей, 130 тыс. рублей, 200 тыс. рублей, 400 тыс. рублей, 655 515 рублей, 450 тыс. рублей, 258 485 рублей, 136 тыс. рублей, а также согласно реестрам финансирования строительных работ ООО «ЮРС» на сумму 2 077 065 рублей, 1 622 251 рубль, 282 048 рублей, 4 714 363 рубля, 25 тыс. рублей и 216 тыс. рублей.

Согласно заявлению вдовы ФИО9 (умершего 13.04.2016) – ФИО13, все права по указанным сделкам возникли непосредственно у ФИО9, поскольку агент – ФИО8 действовал по поручению, от имени и за счет принципала по условиям указанного агентского договора. Денежные средства передавались в виде наличных денежных средств. Источником денежных средств, переданных ФИО9 ФИО8, являлись следующие доходы ФИО9: от продажи объекта недвижимости (представлен договор купли-продажи объекта недвижимости с использованием кредитных средств от 13.06.2012, заключенный с ООО «Оптсельхозтехника» (ИНН <***>) – 54 млн рублей; от продажи объекта недвижимости (представлен договор купли-продажи объекта недвижимости от 17.12.2012, заключенный с ФИО14) – 6450 тыс. рублей; из иных источников доходов, полученных ФИО9 в течение 2011 года, отраженных в налоговой декларации по налогу на доходы физических лиц (представлена форма № 3-НДФЛ) от 03.10.2012 в размере 12 110 930 рублей.

Установлено, что 13.04.2016 ФИО9 умер. Это подтверждается свидетельством о смерти. Наследником по завещанию является ФИО13

Агент ФИО8 и ФИО13 (как наследник принципала) 27.05.2016 подписали отчет агента по агентскому договору от 09.01.2013 с описанием совершенных агентом по поручению, от имени и за счет принципала гражданско-правовых сделок. Агент заявил требование предоставить возражения (при их наличии) в пятидневный срок, в соответствии с условиями агентского договора.

Испытывая финансовые затруднения в связи со смертью супруга, ФИО13 приняла решение продать (уступить) на возмездной основе все права требования, возникшие из указанных гражданско-правовых сделок. В связи с этим ФИО13 02.06.2016 дала письменные указания ФИО8 продать (уступить) все принадлежащие ФИО13 права требования, инвестирование по которым осуществлялось на основании агентского договора от 09.01.2013. ФИО8 необходимо продать права требования любому лицу по своему усмотрению на самостоятельно определенных условиях по цене не ниже 60 млн рублей, а в случае продажи по более высокой стоимости, разница должна являться агентским вознаграждением по агентскому договору от 09.01.2013.

ФИО8 предоставил ФИО13 отчет, согласно которому в целях исполнения данного указания выполнены следующие действия (операции): 29.06.2016 заключен договор уступки прав (цессии) с ФИО3 по цене 60 049 943 рубля

10 копеек.

27 сентября 2016 года ФИО13 и ФИО8 заключили соглашение о расторжении агентского договора от 09.01.2013, согласно условиям которого взаимные обязательства сторон по договору считались прекращенными с момента заключения указанного соглашения, а расчеты между сторонами признавались произведенными в полном объеме.

В обоснование размера требований ФИО3 представил договор уступки прав (цессии) от 30.08.2016, заключенный им с Жилищно-строительным кооперативом «Вивальди» (далее – ЖСК «Вивальди»), согласно которому ЖСК «Вивальди» уступил ФИО3 право требования к должнику на общую сумму 19 648 807 рублей 49 копеек, возникшее на основании соглашения о передаче выполненных работ (услуг, товарно-материальных ценностей) от 27.08.2014, заключенного ЖСК «Вивальди» и должником. Указанное право требования состоит из 8 148 316 рублей 66 копеек основного долга, 11 500 490 рублей 83 копеек штрафа за просрочку оплаты по соглашению.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, ФИО3 обратился в суд с заявлением. Суды по-разному оценили обстоятельства дела и представленные доказательства.

Отменяя определение суда первой инстанции, удовлетворившим требования, и отказывая в удовлетворении требования ФИО3, суд апелляционной инстанции учел особенности рассмотрения дел о банкротстве и руководствовался следующим.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в порядке, определенном статьей 71 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П и от 19.12.2005 № 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей). С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников). Суду при проверке их обоснованности необходимо исследовать и оценить первичные документы, подтверждающие факт наличия долга на заявленную сумму.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. При этом, бездействие таких кредиторов на протяжении длительного срока (тем самым, предоставлявших отсрочку исполнения обязательства на неопределенный срок), продажа товара по цене меньшей, чем цена приобретения не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица как извлечение прибыли от своей деятельности.

Апелляционный суд установил, что между застройщиками ЖСК «Вивальди» и должником существуют определенные хозяйственные связи, поскольку юридические лица зарегистрированы по одному адресу. Анализ контролирующих лиц позволяет установить связь контролирующих общества лиц и их заинтересованность. Права первоначального застройщика – ФИО15 перешли к ЖСК «Вивальди», руководителем и одним из учредителей которого являлся ФИО8, а в числе соучредителей числится ФИО16 Установлено также, что единоличным руководителем и учредителем (100%) последующего застройщика – должника является ФИО8, впоследствии права застройщика переданы ООО «Вивальди», руководителем и единственным учредителем которого является ФИО3

При этом, как отмечено апелляционным судом, ФИО3 одновременно являлся ликвидатором общества со сходным с должником наименованием – ООО «ФИО19» (ИНН <***>), которое также, как и названные общества, располагались по одному адресу. Кроме того, установлено, что ФИО3 являлся заместителем генерального директора должника, а также действующим по доверенности представителем должника в деле Арбитражного суда Краснодарского края № А32-6806/2016 по иску должника к ООО «ЮРС» (судом вынесено решение от 04.12.2016 по делу № А32-6806/2016). Однако указанные обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, в том числе в вопросе определения аффилированности к должнику лиц, на которые обращал внимание кредитор ООО "АрхСтройМонтажИнвест", необоснованно не были приняты во внимание судом первой инстанции.

Апелляционный суд отметил, что супруга ФИО3 – ФИО17 выполняла функции главного бухгалтера должника, подписывала договоры долевого участия и дополнительные соглашения к ним. Таким образом, апелляционный суд обоснованно указал, что данные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о взаимозависимости ФИО3, ФИО8 и должником, а также о согласованности их действий. Следовательно, следует признать верным вывод апелляционного суда о том, что ФИО3 в соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве является аффилированным по отношению к должнику лицом.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т. д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы кредитор не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998

№ 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т. д.). Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и кредитором, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

При рассмотрении требований в ситуации включения в реестр аффилированного кредитора бремя доказывания распределяется иначе: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором – на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. Сам по себе факт аффилированности кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность, однако при заявлении иными незаинтересованными участниками процесса обоснованных возражений возлагает бремя опровержения таких возражений на аффилированного кредитора (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 № 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017

№ 306-ЭС16-17647(1); от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7); от 26.05.2017

№ 306-ЭС16-20056(6)).

В соответствии с пунктом 32 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017, возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда, обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним более высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, присужденного третейским судом, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Исходя из разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 60

«О некоторых вопросах, связанных с применением Федерального закона от 30.12.2008

№ 296-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)"», суд не лишен правовых оснований рассмотреть требования кредитора, ссылающегося на наличие решения третейского суда, по общим правилам как требования, не подтвержденного решением третейского суда (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.10.2017 № 309-ЭС17-15244).

Поведение участников гражданского оборота, фактически направленное на создание искусственной задолженности, при отсутствии доказательств обратного, представляет собой использование юридических лиц для целей злоупотребления правом, то есть находится в противоречии с действительным назначением юридического лица как субъекта права. В равной степени такие действия являются и формой незаконного использования третейского разбирательства, поскольку направлены не на обращение к третейскому суду как средству разрешения спора согласно его правовой природе, а на использование третейского разбирательства в целях злоупотребления правом. Такие интересы судебной защите не подлежат.

Суды установили, что в соответствии с решением третейского суда от 20.01.2017 по делу № 004/2016 с должника в пользу ФИО3 взыскано 86 300 966 рублей

49 копеек по договорам уступки прав цессии от 29.06.2016 (сделка № 1), от 30.08.2016 (сделка № 2), от 26.09.2016.

Приговором Советского районного суда от 05.09.2016, вступившим в законную силу, ФИО18 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации; в пользу ФИО8 с ФИО18 взыскано 20 070 тыс. рублей в счет возмещения материального ущерба, а именно: за выполнение обязательств по возмещению материального ущерба на указанную сумму и материальной ответственности за неисполнение/ненадлежащее исполнение ФИО18 обязательств.

В обеспечение исполнения обязательств должника перед ФИО3, возникших из соглашения о реструктуризации задолженности от 05.10.2016,

ФИО3, должник и ФИО7 заключили договор поручительства, по условиям которого ФИО7 отвечает перед ФИО3 за выполнение должником обязательств по погашению задолженности в части суммы долга в размере

70 млн рублей. Однако, как установлено, бухгалтерская отчетность должника, данные бухгалтерского учета, содержащие какие-либо данные, свидетельствующие о наличии задолженности должника перед ФИО8 или ФИО3, отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции указал, что ФИО8 на момент заключения договора цессии 29.06.2016 уже не имел права требования к физическим лицам по распискам, по этой причине не мог передать его цессионарию. В нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО3 документально не опроверг доводы о том, что право требования должника к названным физическим лицам, оставленное при смене застройщика, является несуществующим. Фактически в материалы дела не представлены надлежащие доказательства реальности соответствующих требований к физическим лицам.

Апелляционный суд также указал, что отсутствуют доказательства инвестирования ФИО9 в ООО «СК ФИО19» и доказательства, свидетельствующие о задолженности должника перед ФИО8, ФИО9 и переходе этого права требования. В отношении части требований в сумме 19 648 807,49 руб., возникших из договора цессии от 30.08.2016, заключенного ЖСК «Вивальди» и ФИО3, апелляционный суд установил, что по названному договору ФИО3 от ЖСК «Вивальди» перешло право требования от должника 8 148 316 рублей 66 копеек основного долга и 11 500 490 рублей 83 копеек штрафа.

Апелляционный суд указал, что должник не является стороной договора цессии и не может распоряжаться относительно прекращения обязательств по договору цессии, по которому переходят права требования третьих лиц к нему. Кроме того, расчет по договору цессии не произведен. В данном случае ФИО3 и должник фактически установили иной срок для оплаты по обязательствам.

Апелляционный суд учел, что на основании агентского договора в 2013-2016 годах ФИО8 от имени и за счет ФИО9 производилось инвестирование в строительство. Придя к выводу об отсутствии оснований для включения в реестр требования ФИО3 в размере 66 300 966 рублей 49 копеек, суд апелляционной инстанции установил, что агентский договор не содержит указаний на конкретный объект инвестирования. Доказательства, подтверждающие инвестирование именно спорного объекта, также не представлено, как не представлены документы, подтверждающие внесение денежных средств в кассу или на счет должника, а также доказательства, подтверждающие реальную передачу денежных средств ФИО8 В то же время инвестиции, на которые ссылается ФИО3, в бухгалтерской отчетности должника, в том числе в бухгалтерских балансах, не отражены (стр. 1410, 1450, 1510 или 1550). Таким образом, не доказан факт поступления денежных средств должнику.

Апелляционный суд отметил, что в представленных ФИО8 документах содержатся противоречия. Так, ФИО8 утверждает, что сделки по уступке прав (цессии) от 29.06.2016 и 26.09.2016 с ФИО3 совершены по поручению наследницы ФИО9 и в отношении имущества последнего. Однако, как следует из решения третейского суда, договоры цессии заключены ФИО8 от себя лично. В материалы данного обособленного дела в подтверждение реальности (возмездности) сделок не представлены доказательства оплаты цессионарием ФИО3 за уступленные права требования к должнику. Не представлены также доказательства в подтверждение наличия у ФИО3 и ФИО8 источника получения денежных средств и их достаточности, а также доказательства, свидетельствующие о финансовом положении указанных физических лиц относительно совершенных сделок.

Как установлено из материалов дела о банкротстве должника, в ходе процедуры наблюдения в соответствии с требованиями законодательства о банкротстве проводился финансовый анализ должника, проверка наличия (отсутствия) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства должника. По результатам анализа и проверки временный управляющий должника пришел к выводу о наличии признаков преднамеренного банкротства должника.

В силу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Между тем, как установил апелляционный суд, действия заявителя, являющимся аффилированным по отношению к должнику лицом, не соответствуют статье 10 Гражданского кодекса, поскольку имеют признаки злоупотребления.

Обжалуя судебный акт, заявитель кассационной жалобы документально не опроверг правильности вывода апелляционного суда, который при рассмотрении требования учел особенности рассмотрения дел о банкротстве, судебную практику по аналогичным спорам, правильно применил нормы материального права, достаточно полно и всесторонне исследовал обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения обособленного спора; выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам. В силу статей 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации у суда кассационной инстанции отсутствуют основания и полномочия для переоценки представленных в дело доказательств и сделанных на их основе выводов апелляционного суда. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.02.2019 по делу № А32-33769/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий С.М. Илюшников

Судьи Е.В. Андреева

И.М. Денека