Постановление от 28 июня 2022 г. по делу № А45-6571/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тюмень Дело № А45-6571/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 22 июня 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 июня 2022 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Качур Ю.И.,

судей Жирных О.В.,

ФИО1 –

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «СЭФ-Инвест» ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) и представителя комитета кредиторов общества с ограниченной ответственностью «СЭФ-Инвест» ФИО3 и конкурсного кредитора ФИО4 на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 30.01.2022 (судья Красникова Т.Е.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022 (судьи Иващенко А.П., Сбитнев А.Ю., Усанина Н.А.) по делу № А45-6571/2017 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СЭФ-Инвест» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – ООО «СЭФ-Инвест», должник), принятые по заявлению ФИО3 о признании недействительными договоров долевого участия от 02.08.2011, соглашений от 26.02.2015 об уступке права требования по договорам участия в долевом строительстве от 02.08.2011, дополнительных соглашений от 12.02.2018 к договорам долевого участия от 02.08.2011, а также применении последствий их недействительности.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, – общество с ограниченной ответственностью «ГИПС» (далее – ООО «ГИПС»).

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» установлена неявка лиц в судебное заседание.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Западно-Сибирского округа приняли участие представители: комитета кредиторов ООО «СЭФ-Инвест» ФИО3 – ФИО5 по доверенности от 29.09.2021; ФИО6 – ФИО7 и ФИО8 по доверенности от 09.06.2021; конкурсный управляющий ООО «ГИПС» ФИО9 (лично).


Суд установил:

определением Арбитражного суда Новосибирской области от 10.05.2017 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «СЭФ-Инвест».

Определением Арбитражный суд Новосибирской области от 14.07.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения с применением правил параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) о банкротстве застройщиков, временным управляющим утвержден ФИО10.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 06.04.2018 ООО «СЭФ-Инвест» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

ФИО3 13.07.2020 обратилась в Арбитражный суд Новосибирской области с заявлением о признании недействительными:

- договора долевого участия от 02.08.2011 № 0208/1-2, соглашения от 26.02.2015 об уступке права требования по договору участия в долевом строительстве от 02.08.2011 № 0208/1-2, дополнительного соглашения от 12.02.2018 к договору от 02.08.2011 № 0208/1-2;

- договора долевого участия от 02.08.2011 № 0208/3, соглашения от 26.02.2015 об уступке права требования по договору участия в долевом строительстве от 02.08.2011 № 0208/3, дополнительного соглашения от 12.02.2018 к договору от 02.08.2011 № 0208/3 (далее также договоры долевого участия, соглашения об уступке и дополнительные соглашения).

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 16.09.2020 конкурсный управляющий привлечен к участию в споре в качестве соистца.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 30.01.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Конкурсный управляющий, представитель комитета кредиторов и конкурсный кредитор обратились с кассационными жалобами.

В своей кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 просит отменить определение арбитражного суда от 30.01.2022 и постановление апелляционного суда от 04.04.2022, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме, указывая на то, что со стороны ООО «ГИПС» не доказана возможность оплаты договоров долевого участия путем зачета встречных требований с должником, а в разрешении на строительство по оспариваемым договорам предусмотрено строительство только нежилых (офисных) помещений, поэтому даже в случае соответствия данных помещений жилым, что также оспаривается кассатором, ввод их в эксплуатацию как квартир невозможен.

Представитель комитета кредиторов ФИО3 и конкурсный кредитор ФИО4 в своей кассационной жалобе просят отменить определение от 30.01.2022 и постановление от 04.04.2022 в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, которым признать дополнительные соглашения от 12.02.2018 к договорам долевого участия недействительными.

В обоснование жалобы ее податели указывают, что положительное заключение негосударственной экспертизы от 27.12.2017 общества с ограниченной ответственностью «Стройэкспертиза» (далее – заключение негосударственной экспертизы) и техническое заключение 01-04-20 общества с ограниченной ответственностью «ИСК «Октябрьская» (далее – техническое заключение), из которых исходили суды, делая вывод о правомерности изменения назначения помещений с нежилых (офисных) на жилые (квартиры) при заключении дополнительных соглашений, не учли, что площади жилых и нежилых помещений, указанные в разрешении на строительство, не будут соответствовать как проекту, так и разрешительной документации, что недопустимо. Фактически неправомерные действия заинтересованных и аффилированных лиц (ООО «СЭФ-Инвест», ООО «ГИПС», ФИО11) посредством заключения оспариваемых дополнительных соглашений направлены на изменение очередности погашения требований кредиторов путем включения требований ФИО11 в реестр жилых помещений, вследствие чего дольщики лишились возможности за счет реализации нежилых помещений в установленном Законом о банкротстве порядке удовлетворить свои требования.

Кроме того, кассаторами приводятся следующие доводы: дополнительные соглашения заключены в период подозрительности с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее – Закон о банкротстве); судами не учтены обстоятельства, установленные в рамках других обособленных споров по настоящему делу, не указаны мотивы, по которым суды пришли к иным выводам; судебные акты основаны на недопустимых доказательствах, притом, что надлежащая оценка иным доказательствам, в том числе представленным заявителями, не дана.

Поступившие от ООО «ГИПС», ФИО11 отзывы, от представителя комитета кредиторов должника и конкурсного кредитора возражения на отзыв приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

При этом суд кассационной инстанции отказал в приобщении к материалам дела дополнительных документов, приложенных ФИО11 к его отзыву на кассационные жалобы, поскольку на стадии кассационного обжалования вступивших в законную силу судебных актов дополнительные доказательства, которые не были предметом исследования и проверки в судах первой и апелляционной инстанций, не оцениваются и не исследуются, а в дублировании имеющихся в деле доказательств нет необходимости (статьи 284, 286 АПК РФ).

В судебном заседании представитель кассатора поддержал свои доводы, изложенные в кассационной жалобе, представители ФИО11 и конкурсный управляющий ООО «ГИПС» возражали против удовлетворения кассационных жалоб, просили судебные акты оставить без изменения.

Другие лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационные жалобы рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Рассмотрев кассационные жалобы, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции считает их подлежащими отмене, а обособленный спор направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Как следует из материалов дела и установлено судами, между должником и закрытым акционерным обществом «ГИПС» (впоследствии ООО «ГИПС») заключены договоры долевого участия от 02.08.2011 № 0208/1-2 и № 0208/3.

Предметом указанных договоров являлись офисные помещения, находящиеся в первой блок-секции, первой очереди строительства на 1, 2 и 3 этажах соответственно в многоэтажном жилом доме с помещениями общественного назначения, подземной автопарковкой и трансформаторной подстанцией, расположенные по адресу: город Новосибирск, Дзержинский район, улица Красина, на земельных участках с кадастровыми номерами 54:35:014150:0053, 54:35:014150:0042.

Цена по договорам долевого участия составила 9 198 897 руб. и 4 607 955 руб. соответственно, оплата участником строительства ООО «ГИПС» произведена путем выполнения строительно-монтажных работ на объекте, расчет произведен путем подписания соглашения о взаимозачете от 28.09.2011 на сумму 13 806 852 руб.

Указанные договоры зарегистрированы в Управлении Федеральной службы, государственной регистрации, кадастра и картографии по Новосибирской области (далее – Управление Росреестра) 02.07.2014.

Между ООО «СЭФ-Инвест», ЗАО «ГИПС» и ФИО11 26.02.2015 заключены соглашения об уступке права требования по договорам долевого участия, оплата по которым произведена ФИО11 путем внесения наличных денежных средств в кассу общества по квитанциям к приходным кассовым ордерам от 26.02.2015 № 25 на сумму 9 198 897 руб. и № 26 на сумму 4 607 955 руб.

Впоследствии между ООО «СЭФ-Инвест» и ФИО11 12.02.2018 заключены дополнительные соглашения к договорам долевого участия, в соответствии с которыми внесены изменения в пункт 1.1.1 договоров об изменении характеристик и назначения объектов капитального строительства с нежилых (офисов) на жилые (квартиры).

Из пояснений конкурсного управляющего ООО «ГИПС» следует, что общество являлось генеральным подрядчиком строительства объекта на основании договора подряда от 15.11.2005 № 7-2005, в соответствии с условиями которого ЗАО «ГИПС» обязалось по заданию ООО «СЭФ-Инвест» завершить строительство и сдать готовый многоэтажный жилой комплекс, а должник обязался принять и оплатить выполненные работы согласно условиям договора.

26.10.2007 ООО «СЭФ-Инвест» получило разрешение на строительство, в который вносились изменения и продлялся срок действия.

В настоящее время объект – многоэтажный жилой дом с помещениями общественного назначения, подземной автопарковкой и трансформаторной подстанцией, расположенный по адресу: город Новосибирск, Дзержинский район, улица Красина, не окончен строительством, степень готовности составляет 89 %.

И заказчик и подрядчик находятся в процедурах банкротства, документы бывшим руководителем ООО «ГИПС» конкурсному управляющему не переданы. При этом в материалы дела представлены акты выполненных работ и справки по форме КС2, в соответствии с которыми ООО «СЭФ-Инвест» приняло от ООО «ГИПС» работы по указанному договору на сумму 175 547 198 руб. за период с 31.12.2005 по 31.10.2019.

Конкурсный управляющий ООО «СЭФ-Инвест», представитель комитета кредиторов ФИО3 и конкурсный кредитор ФИО4, обращаясь в суд с настоящим заявлением ссылались на положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и указывали на то, что оспариваемые договоры заключены между аффилированными лицами, в условиях неплатежеспособности должника, а оплата по оспариваемым сделкам не доказана с учетом необходимости применения повышенных стандартов доказывания. Заключение дополнительных соглашений после возбуждения дела о банкротстве должника привело к выводу из конкурсной массы должника ликвидных активов (нежилых помещений), которые подлежали продаже в ходе конкурсного производства, а изменение статуса помещений с нежилых в жилые совершено в отсутствие на то правовых оснований в целях включения требования ФИО11 в реестр передачи жилых помещений вместо включения денежного требования в четвертую очередь реестра требований кредиторов должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из недоказанности совокупности условий для признания сделок недействительными как по общегражданским, так и по специальным банкротным основаниям.

Между тем судами не учтено следующее.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно разъяснениям, приведенных в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве) подлежат рассмотрению требования о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2и 61.3 и иные содержащиеся в этом законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В отношении требования о признании недействительными договоров долевого участия и соглашений об уступке суд округа исходит из следующего.

Из материалов дела следует, что в отношении должника производство по делу о банкротстве возбуждено 06.04.2017, а оспариваемые сделки заключены 02.08.2011 и 26.02.2015. При этом государственную регистрацию в ЕГРН договоры долевого участия прошли 02.07.2014.

Суды, отказывая в признании недействительными указанных сделок, исходили в том числе из того, что договоры долевого участия в строительстве заключены более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве должника, поэтому они не подпадают под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем согласно части 1 статьи 4 Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 214-ФЗ) по договору участия в долевом строительстве одна сторона (застройщик) обязуется в предусмотренный договором срок своими силами и (или) с привлечением других лиц построить (создать) многоквартирный дом и (или) иной объект недвижимости и после получения разрешения на ввод в эксплуатацию этих объектов передать соответствующий объект долевого строительства участнику долевого строительства, а другая сторона (участник долевого строительства) обязуется уплатить обусловленную договором цену и принять объект долевого строительства при наличии разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости.

На основании пункта 1 статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма (пункт 1 статьи 434 ГК РФ).

Частью 3 статьи 4 Закона № 214-ФЗ установлено, что договор участия в долевом строительстве заключается в письменной форме, подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента такой регистрации, если иное не предусмотрено настоящим Законом.

Поскольку договоры долевого участия зарегистрированы в Управлении Росреестра 02.07.2014, а заявление о признании должника банкротом принято определением от 06.04.2017, то оспариваемые договоры подпадают под период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Соответствующая правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721 (4), от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843.

Таким образом, при рассмотрении настоящего обособленного спора судами не были исследованы обстоятельства дела на предмет наличия оснований для признания договоров долевого участия недействительными применительно к пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки; недоказанность хотя бы одного из которых является основанием для отказа в признании сделки недействительной по данному основанию (пункт 5 Постановления № 63).

По общему правилу, направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии или в период его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки знала об указанной цели, является основанием для признания соответствующей сделки недействительной по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из обжалуемых судебных актов следует, что суды пришли к выводу об аффилированности сторон спорных правоотношений. Так, в ООО «СЭФ-Инвест» 40 % долей принадлежит ФИО11, а 60 % долей принадлежит самому обществу. При этом взаимосвязь ООО «СЭФ-Инвест» и ООО «ГИПС» установлена через ФИО12, который выступал единоличным исполнительным органом указанных обществ.

Наличие аффилированности сторон сделки принципиально влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении заявления о признании ее недействительной.

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 № 306-КГ16-13687).

Применение к аффилированным лицам наиболее высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника независимых кредиторов, что предопределяет значительную вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.

Таким образом, судам в данной ситуации следовало, применив повышенные стандарты доказывания, проверить оспариваемые сделки относительно реальности хозяйственных отношений сторон, учитывая заключение договоров долевого участия в 2011 году, а их регистрацию только в 2014 году; установить, чем была вызвана столь поздняя регистрация договоров, так как их стороны, непосредственно занимающиеся строительством многоквартирных домов, не могли не знать о требованиях действующего законодательства на этот счет; признать возмездный характер спорных правоотношений только после тщательной проверки платежеспособности всех лиц оплативших права требования как в отношении ООО «ГИПС», установив с его стороны реальное встречное предоставление, так и в отношении ФИО11

При этом судом округа учтено, что между ООО «СЭФ-Инвест» и ООО «ГИПС» существовали длительные отношения, вытекающие из строительства многоквартирного дома, начиная с 2006, включая период банкротства должника, однако представленные акты выполненных работ и акт сверки сами по себе не свидетельствуют о наличии достаточных правовых оснований для проведенного сторонами зачета в счет оплаты по договорам долевого участия. Так, постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2018 по настоящему делу ООО «ГИПС» отказано во включении в реестр требований кредиторов должника 9 167 104,73 руб. задолженности, вытекающей из договора подряда от 15.11.2005 № 7-2005. При этом аналогичные по своему составу документы (справки о стоимости выполненных работ, акты о приемке выполненных работ и акт сверки) признаны недопустимыми доказательствами, не подтверждающими в полной мере факт выполнения работ в заявленном размере.

Только после установления всех вышеуказанных обстоятельств можно правильно квалифицировать спорные правоотношения сторон на предмет их недействительности как подозрительной сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, либо как ничтожной сделки на основании положений статей 10, 168 и 170 ГК РФ, учитывая отсутствие в рассматриваемом случае независимых участников сделок и возможность с их стороны предпринять намеренные и согласованные действия, направленные на вывод активов должника в целях нарушения прав независимых кредиторов (дольщиков).

Применительно к заявлению о признании недействительными дополнительных соглашений к договорам долевого участия судом округа учтено следующее.

В соответствии с частью 1 статьи 55 Градостроительного кодекса Российской Федерации (далее – ГрК РФ) разрешение на ввод объекта в эксплуатацию представляет собой документ, который удостоверяет выполнение строительства, реконструкции объекта капитального строительства в полном объеме в соответствии с разрешением на строительство, проектной документацией, а также соответствие построенного, реконструированного объекта капитального строительства требованиям к строительству, реконструкции объекта капитального строительства, установленным на дату выдачи представленного для получения разрешения на строительство градостроительного плана земельного участка, разрешенному использованию земельного участка или в случае строительства, реконструкции линейного объекта проекту планировки территории и проекту межевания территории (за исключением случаев, при которых для строительства, реконструкции линейного объекта не требуется подготовка документации по планировке территории), проекту планировки территории в случае выдачи разрешения на ввод в эксплуатацию линейного объекта, для размещения которого не требуется образование земельного участка, а также ограничениям, установленным в соответствии с земельным и иным законодательством Российской Федерации.

Для ввода объекта в эксплуатацию застройщик обращается в федеральный орган исполнительной власти, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации, орган местного самоуправления, выдавшие разрешение на строительство (часть 2 статьи 55 ГрК РФ).

В силу части 6 статьи 55 ГрК РФ основанием для отказа в выдаче разрешения на ввод объекта в эксплуатацию, во внесении изменений в разрешение на ввод объекта капитального строительства в эксплуатацию является, в том числе несоответствие объекта капитального строительства разрешению на строительство, проектной документации.

Таким образом, изменение объекта капитального строительства и (или) их составных частей не должно затрагивать конструктивные и другие характеристики объекта и превышать предельные параметры разрешенного строительства, а доказательством соблюдения всех установленных действующим законодательством требований будет являться необходимая совокупность всех вышеуказанных документов.

В настоящем случае суды, исходя из положительного заключения негосударственной экспертизы, технического заключения, постановления Арбитражного суда Московского округа от 15.03.2021 по делу № А40-226052/2019 и апелляционного определения Новосибирского областного суда от 30.03.2021 по делу № 2а-1192/2020, пришли к выводу о том, что корректировка проектной документации в части изменения назначения спорных помещений с нежилых на жилые и заключение в соответствии с этими изменениями дополнительных соглашений к договорам долевого участия, произведены заинтересованными лицами в целях приведения объекта строительства в соответствие с требованиями действующего законодательства, поскольку отсутствие необходимого количества машиномест на парковке и лестницы третьего типа (наружной открытой) делает невозможным использование этих помещений в качестве офисных.

На момент заключения оспариваемых сделок в отношении должника было возбуждено дело о банкротстве, строительство многоквартирного дома не завершено, дом не введен в эксплуатацию, но должником и ФИО13 предприняты действия по приведению проектной документации в соответствие с фактическим результатом объекта незавершенного строительства, что в ситуации осуществления подрядных работ под их непосредственным контролем и руководством вызвало у дольщиков обоснованные сомнения на предмет правомерности данных действий, учитывая тот факт, что в результате их совершения ФИО13 получил возможность включить свои требования в реестр передачи жилых помещений, а не в реестр денежных требований, лишив тем самым дольщиков права претендовать на стоимость его нежилых помещений, которые должны были быть включены в конкурсную массу должника. Указанная оценка действиям застройщика дана во вступившим в законную силу определении суда от 05.12.2019 по настоящему делу.

Из мотивировочной части постановления Арбитражного суда Московского округа от 15.03.2021 по делу № А40-226052/2019 следует, что истцом путем обращения в суд с иском к экспертной организации выбран ненадлежащий способ защиты права, поскольку заключение негосударственной экспертизы проектной документации не обладает признаком публичности и обязательности, поэтому не может нарушать права и законные интересы истца. Кроме того, суд пришел к выводу о соответствии оспариваемого заключения требованиям действующего законодательства.

Новосибирский областной апелляционный суд в определении от 30.03.2021 по делу № 2а-1192/2020, отказывая заявителям в признании недействтельным положительного заключения негосударственной экспертизы, указал на преюдициальный характер выводов арбитражного суда.

Вместе с тем судами не принято во внимание, что статус спорных помещений в качестве жилых или нежилых не может быть подтвержден имеющимся положительным заключением негосударственной экспертизы внесенных в проектную документацию изменений, на что в своем постановлении указывал Арбитражного суда Московского округа.

Данный документ сам по себе не может влечь соответствующие правовые последствия, поскольку в силу статьи 55 ГрК РФ для этого требуется сложный юридический состав, включающий, в том числе внесение соответствующих изменений в разрешение на строительство, доказательств чего материалы дела не содержат.

В противном случае может возникнуть ситуация, что общего объема площади жилых помещений может не хватить на всех дольщиков, претендующих на получения квартир, что недопустимо и в настоящем случае не получило оценки судов, поэтому довод кассатора о том, что изменение назначения помещений в отрыве от анализа площади, предназначенной для жилых и нежилых помещений в отдельности, заслуживает внимания и должен был получить надлежащую оценку судов, учитывающую права и законные интересы других дольщиков, ограниченных в средствах и способах доказывания указанных обстоятельств.

Следовательно, суды не исследовали вопрос о том имелись ли у застройщика и у ФИО13 достаточные правовые основания для заключения дополнительных договоров долевого участия в целях изменения объекта капитального строительства по договорам долевого участия с офисных помещений на квартиры. То обстоятельство, что положительное заключения негосударственной экспертизы не было признано недействительным не изменяет того факта, что оно не стало основанием для внесения изменений в разрешение на строительство.

Кроме того, судами не исследован вопрос о возможности квалификации оспариваемых дополнительных соглашений на предмет их недействительности по основаниям, предусмотренным статьей 61.3 Закона о банкротстве.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности при наличии одного из следующих условий: сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки; сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки.

В данном случае оспариваемые дополнительные соглашения заключены между должником и ФИО11 в период наблюдения, поэтому, исходя из доводов кассаторов, могли быть направлены на изменение очередности удовлетворения требований ФИО11 по отношению к иным кредиторам должника, что не вошло в предмет исследования и оценки судов.

Также судом округа учтено, что ранее в рамках другого обособленного спора по настоящему делу суды признали недействительными дополнительные соглашения к договорам долевого участия, заключенные при аналогичных обстоятельствах с участием иных аффилированных лиц (определение суда от 30.11.2020, оставленное без изменения судами вышестоящих инстанций). Мотивов, по которым суды в рамках данного обособленного спора пришли к иным выводам, не приведено и из материалов дела не следует.

Следовательно, выводы судов первой и апелляционной инстанций не могут быть признаны полными и основанными на всестороннем исследовании всех доказательств в совокупности согласно положениям статьи 71 АПК РФ.

С учетом изложенного, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене, поскольку выводы судов первой и апелляционной инстанций основаны на не полном исследовании фактических обстоятельств дела и имеющихся в деле доказательств, судебные акты приняты с нарушением норм материального права, что в соответствии с частью 1 статьи 288 АПК РФ является основанием для их отмены.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области.

При новом рассмотрении обособленного спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, рассмотреть спор исходя из достаточности и взаимной связи всех доказательств в их совокупности, с учетом применением повышенных стандартов доказывания, применительно ко всем заявленным основаниям для признания оспариваемых сделок недействительными, в том числе статье 61.3 Закона о банкротстве в отношении дополнительных соглашений к договорам долевого участия, по результату установления и оценки всех юридически значимых обстоятельств разрешить обособленный спор по существу при должном применении норм материального и процессуального права.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, частью 1 статьи 288, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 30.01.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2022 по делу № А45-6571/2017 отменить. Направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Новосибирской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.


Председательствующий Ю.И. Качур


Судьи О.В. Жирных


ФИО1