Решение от 19 сентября 2023 г. по делу № А76-36193/2022

Арбитражный суд Челябинской области

Воровского улица, дом 2, г. Челябинск, 454091, http://www.chelarbitr.ru


Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А76-36193/2022
19 сентября 2023 года
г. Челябинск



Судья Арбитражного суда Челябинской области Кузнецова И.А., при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Арбитражного суда Челябинской области по адресу: <...>, каб. 224, дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Центр Права», ОГРН <***>, г.Курск, к ФИО2, п.Снежково Троицкого р-на Челябинской области, а также ФИО3, г.Челябинск, о привлечении к субсидиарной ответственности бывших контролирующих лиц исключенного из ЕГРЮЛ общества и взыскании 828 000 руб. 00 коп.,



УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Центр Права», ОГРН <***>, г.Курск, обратилось 02.11.2022г. в Арбитражный суд Челябинской области с исковым заявлением к ФИО2, п.Снежково Троицкого р-на Челябинской области, а также ФИО3, г.Челябинск, о привлечении к субсидиарной ответственности бывших контролирующих лиц исключенного из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью «Автотехтранс», ОГРН <***>, г.Челябинск, и солидарном взыскании убытков в размере 828 000 руб. 00 коп.

Определением суда от 02.11.2022г. исковое заявление было принято к производству с назначением даты предварительного судебного заседания (т.1 л.д.1, 2). Протокольным определением от 14.12.2022г. дело было назначено к судебному разбирательству (т.1 л.д.157).

В порядке ст. 163 АПК РФ в судебном заседании, приводимом 13.09.2023г., был объявлен перерыв до 18.09.2023г., в последующем перерыв был продлен до 19.09.2023г. до 15 час. 30 мин.

В соответствии с Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 19.09.2006 №113 «О применении статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» перерыв может быть объявлен как в предварительном судебном заседании, так и в заседании любой инстанции.

Если продолжение судебного заседания назначено на иную календарную дату, арбитражный суд размещает на своем официальном сайте в сети Интернет или на доске объявлений в здании суда информацию о времени и месте продолжения судебного заседания (публичное объявление о перерыве и продолжении судебного заседания).

Информация о перерыве была размещена на официальном сайте Арбитражного суда Челябинской области в сети Интернет.

Лица, участвующие в деле, об арбитражном процессе по делу были извещены надлежащим образом в соответствии с положениями ст.ст. 121-123 АПК РФ (т.1 л.д.144, 156, 157), а также публично путем размещения информации в сети «Интернет». В судебное заседание стороны не явились, явку своих представителей не обеспечили, что в силу ч.3 ст.156 АПК РФ не препятствует рассмотрению дела.

Дело рассмотрено Арбитражным судом Челябинской области в соответствии с ч.4.1. ст. 38 АПК РФ по месту нахождения государственной регистрации юридического лица, указанного в ст.225.1. АПК – г.Челябинск. Адрес государственной регистрации подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ (т.1 л.д.63).

В обоснование заявленных требований истец указывает на следующие обстоятельства: решением Арбитражного суда Челябинской области от 23.03.2018г. по делу № А76-33855/2017 с ООО «Автотехтранс» в пользу ООО «Центр Права» были взысканы денежные средства в сумме 828 000 руб. 00 коп. Вместе с тем, фактически указанное решение исполнено не было по причине исключения ООО «Автотехтран» из ЕГРЮЛ. Ввиду изложенного истец просит привлечь к субсидиарной ответственности контролирующих лиц исключенного из реестра юридического лица ФИО2 и ФИО3 (т.1 л.д.5-10).

От соответчиков в порядке ч.1 ст.131 АПК РФ поступил отзыв на исковое заявление, в котором последние выразили несогласие с иском, отметив, что перечислили денежные средства за оказанные услуги в адрес ООО «Алькона». О фальсификации договора цессии с указанным лицом узнали только в последствии. Таким образом, ООО «Алькона» обогатилось за счет денежных средств ООО «Автотехтранс». Обществом предпринимались меры по взысканию 828 000 руб. с ООО «Алькона», по привлечению к уголовной ответственности ФИО4 по факту мошеннических действий. Указанные обстоятельства, по мнению соответчиков, свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО3 и ФИО2 признаков недобросовестности (т.2 л.д.8-11).

В дополнении к иску ООО «Центр права» указало, что предпринятые ответчиками меры направлены на создание видимости возврата денежных средств. Истец отмечает, что ООО «Алькона» было зарегистрировано за 24 дня до перевода ему денежных средств от ООО «Автотехтранс». Последнее должную проверку контрагента не осуществило, в телефонном разговоре ответчик ФИО3 указал, что денежные средства будут из фирмы выведены и вопрос по оплате с истцом будет решен. Кроме того, с одной стороны ответчики утверждали о поддельности договора цессии, тогда как с другой представили его в дело № А76-33855/2017. Кроме того, ФИО3 не отрицает, что являлся бенефициаром ООО «Автотехтранс», на что также указывается ФИО2 и ФИО5 (т.2 л.д.133-135, 141). Также истец обращает внимание, что ООО «Автотехтранс» располагало денежными средствами вплоть до закрытия счета, однако мер по погашению задолженности перед истцом не предприняло (т.3 л.д.28-30).

Каких-либо иных письменных заявлений, ходатайств и дополнений сторонами представлено не было.

Суд обращает внимание, что с 21.10.2021г. наименование общество-истца изменено с ООО «Центр независимой правовой помощи» на ООО «Центр права», о чем свидетельствует запись в ЕГРЮЛ за ГРН 2214600192783 (т.1 л.д.72), а также лист записи (т.1 л.д.78).

Оценив, в порядке ст.71, 162 АПК РФ, представленные доказательства в отдельности, относимость, допустимость и их достоверность, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, суд приходит к следующим выводам:

07 июня 2017 года между ответчиком (Заказчиком) обществом с ограниченной ответственностью «ПульсАвто» (Экспедитора) были заключены посредством электронной связи следующие Договоры-заявки:

- Договор-заявка № 1981 от 07.06.2017: счет № 135 от 19.06.2017, акт № 143 от 19.06.2017, счет-фактура № 143 от 19.06.2017, товарно-транспортной накладная от 05.06.2017 (водитель ФИО6);

- Договор-заявка № 1982 от 07.06.2017: счет № 133 от 19.06.2017, акт № 141 от 19.06.2017, счет-фактура № 141 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 05.06.2017 (водитель ФИО7);

- Договор-заявка № 1983 от 07.06.2017: счет № 136 от 19.06.2017, акт № 144 от 19.06.2017, счет-фактура № 144 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 03.06.2017 (водитель ФИО8);

- Договор-заявка № 1984 от 07.06.2017: счет № 132 от 19.06.2017, акт № 140 от 19.06.2017, счет-фактура № 140 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 04.06.2017 (водитель ФИО9);

- Договор-заявка № 1985 от 07.06.2017: счет № 129 от 19.06.2017, акт № 137 от 19.06.2017, счет-фактура № 137 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 04.06.2017 (водитель ФИО10);

- Договор-заявка № 1986 от 07.06.2017: счет № 134 от 19.06.2017, акт № 142 от 19.06.2017, счет-фактура № 142 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 07.06.2017 (водитель ФИО11);

- Договор-заявка № 1987 от 07.06.2017: счет № 137 от 19.06.2017, акт № 145 от 19.06.2017, счет-фактуры № 145 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 07.06.2017;

- Договор-заявка № 1989 от 07.06.2017: счет № 131 от 19.06.2017, акт № 139 от 19.06.2017, счет-фактура № 139 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 07.06.2017 года (водитель ФИО12);

- Договор-заявка № 1990 от 07.06.2017: счет № 130 от 19.06.2017, акт № 138 от 19.06.2017, счет-фактура № 138 от 19.06.2017, товарно-транспортная накладная от 07.06.2017 (водитель ФИО13);

- Договор-заявка № 1991 от 07.06.2017: платежное поручение № 77 от 02.08.2017;

- Договор-заявка № 1992 от 07.06.2017: счет № 143 от 27.06.2017, акт № 151 от 27.06.2017, счет-фактура № 151 от 27.06.2017;

- Договор-заявка № 1993 от 07.06.2017: счет № 144 от 27.06.2017, акт № 152 от 27.06.2017, счет-фактур № 152 от 27.06.2017, товарно-транспортная накладная от 06.06.2017 (водитель ФИО14);

- Договор-заявка № 1994 от 07.06.2017: счет № 148 от 30.06.2017, акт № 156 от 30.06.2017, счет-фактура № 156 от 30.06.2017, товарно-транспортная накладная от 07.06.2017 (водитель ФИО15).

Согласно п. 17 Договоров-заявок, Договор - заявка без последующего обмена оригиналами, имеет юридическую силу. Факсимильная копия заявки приравнивается к оригиналу (п. 18 договора). Стороны не обменивались оригиналами договоров-заявок. Договоры-заявки направлялись посредством электронной почты.

По условиям настоящих заявок, Экспедитор принял на себя обязательство перевезти груз своим или принадлежащим третьим лицам автотранспортом, а Заказчик гарантировал в полном объеме оплатить услуги Экспедитора в установленные договором-заявкой сроки.

Наименование груза, сведения об автомобиле и водителе, осуществившем перевозку, указаны в п. 6, 7, 8 Договоров-заявок.

Общество с ограниченной ответственностью «ПульсАвто» принятые на себя обязательства по договорам-заявкам исполнило надлежащим образом. Факт осуществления истцом перевозок грузов подтверждается товарно-транспортными накладными за период с 04 по 07 июня 2017 года, составленными в соответствии с требованиями статьи 8 Федерального закона от 08.11.2007г. № 259-ФЗ «Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта».

Товарно-транспортные накладные, подписанные грузоотправителем и грузополучателем, содержат сведения о водителе, автомобиле, адресах погрузки и разгрузки, которые совпадают со сведениями, указанными в договорах-заявках.

По условиям заявок (п. 16), оригиналы товарно-транспортных накладных направлялись Водителем непосредственно Заказчику (Ответчику) по его фактическому адресу.

Экспедитору направлялись отсканированные изображения товарно-транспортных накладных.

Стоимость одной перевозки, согласно п. 11 Договоров-заявок, составила 69 000 рублей, оплата должна была быть произведена в течении 30 банковских ней после принятия груза грузополучателем.

Всего за июнь 2018 года обществом с ограниченной ответственностью «ПульсАвто» предъявило для оплаты счета № 129-137, № 144, 147, 148, а также счета-фактуры: № 137-145, № 151, 152, 155, 156. Вместе со счетами направлялись также акты выполненных работ.

13.07.2017г. общество с ограниченной ответственностью «ПульсАвто» и ответчик составили акт сверки взаимных расчетов, согласно которому задолженность ответчика составила 897 000 рублей. 02.08.2017г. ответчик оплатил задолженность по Договору-заявке № 1991 от 07.06.2017 в размере 69 000 рублей, что подтверждается платежным поручением № 77. Остальные счета ответчиком не оплачены, в связи с чем, сумма задолженности ответчика составила 828 000 рублей.

08 августа 2017 года общество с ограниченной ответственностью «ПульсАвто» на основании договора уступки прав (требований) уступило ООО «ЦТЛ Навигатор» право требования суммы задолженности ответчика в размере 828 000 рублей, возникшего на основании исполнения вышеуказанных договоров-заявок на транспортно-экспедиционные услуги при перевозке автотранспортом.

Затем, 15.08.2017г., общество с ограниченной ответственностью «ЦТЛ Навигатор» на основании договора уступки прав (требований) уступило право требования вышеуказанной задолженности ООО «Центр независимой правовой помощи».

15.09.2017г. истец направил в адрес ответчика уведомление об уступке прав (требований), а также претензию с требованием оплаты задолженности. Предъявленную претензию долга ответчик оставил без ответа и удовлетворения.

В связи с изложенным ООО «Центр независимой правовой помощи» обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с исковым заявлением к ООО «Автотехтранс» о взыскании задолженности за оказанные услуги перевозки по договорам-заявкам №1981 от 07.06.2017, № 1982 от 07.06.2017, № 1983 от 07.06.2017, № 1984 от 07.06.2017, № 1985 от 07.06.2017, № 1986 от 07.06.2017, № 1987 от 07.06.2017, № 1989 от 07.06.2017, № 1990 от 07.06.2017, № 1991 от 07.06.2017, № 1992 от 07.06.2017, № 1993 от 07.06.2017, № 1994 от 07.06.2017 в размере 828 000 руб.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 30.03.2018г. по делу № А76-33855/2017 исковые требования ООО «Центр независимой правовой помощи» были удовлетворены. Суд решил взыскать с ООО «Автотехтранс» в пользу ООО «Центр независимой правовой помощи» задолженность в сумме 828 000 руб. и в возмещение расходов по уплате государственной пошлины 19 560 руб. (т.1 л.д.16-20).

В силу ч.2 ст.69 АПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как разъяснено в п.3.1. Постановления Конституционного Суда РФ от 21.12.2011г. №30-П, признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения.

В соответствии с п.2 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.07.2009г. №57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», судам следует иметь в виду, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело.

Вышеупомянутый судебный акт стороной ответчика не обжаловался и вступил в законную силу; основания ставить под сомнения изложенные в нем выводы отсутствуют, ввиду чего факт наличия задолженности ООО «Автотехтранс» перед ООО «Центр права» в сумме 828 000 руб. является установленным и не подлежит дальнейшему доказыванию.

По факту вступления судебного акта в законную силу ООО «Центр права» был получен исполнительный лист серии ФС № 019085859, выданный 10.05.2018г. (т.1 л.д.22-29), впоследствии предъявленный к исполнению в МСОСП г.Челябинска по ЮЛ УФССП России по Челябинской области.

Вместе с тем, вышеуказанный исполнительный документ фактически исполнен не был. 09 декабря 2020 года МСОСП г.Челябинска по ЮЛ УФССП России по Челябинской области было вынесено постановление об окончании исполнительного производства № 46422/18/74020-ИП, ввиду невозможности установить местонахождение должника, его имущества либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в кредитных организациях. Сумма, взысканная по ИП, составила 0,00 руб., остаток основного долга – 847 560 руб. 00 коп. (т.1 л.д.21).

Кроме того, 04.03.2020г. (вх. №8480/2020 от 05.03.2020г.) в Арбитражный суд Челябинской области поступило заявление ООО «Центр независимой правовой помощи», в котором кредитор в порядке статей 3, 6, 11, 33, 39, 40 Федерального закона от 26 октября 2002 г. №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» просил:

- признать ООО «Автотехтранс» несостоятельным (банкротом);

- ввести в отношении ООО «Автотехтранс» процедуру, применяемую в деле о банкротстве - наблюдение;

- признать обоснованным и включить требование ООО «Центр независимой правовой помощи» в размере 847 560 руб. – основного долга, 6 000 руб.- расходов по уплате государственной пошлины в третью очередь реестра требований кредиторов;

- утвердить временным управляющим ФИО16, члена СРО ААУ «Сибирский центр экспертов антикризисного управления».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 25.05.2020г. было возбуждено производство по делу о банкротстве ООО «Автотехтранс».

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 15.12.2020г. производство по делу № А76-8480/2020 о признании несостоятельным (банкротом) – ООО «Автотехтранс» было прекращено, ввиду недостаточности имущества должника для осуществления расходов по делу о банкротстве и отсутствия кредиторов, давших согласие на финансирование расходов по делу о банкротстве (т.1 л.д.30-34).

Кроме того, 14.02.2019г. в ОП «Центральный» УМВД России по г.Челябинску поступил материал доследственной проверки по заявлению директора ООО «Центр независимой правовой помощи» по факту возможных мошеннических действий со стороны руководителей ООО «Автотехтранс». Постановлением оперуполномоченного отделения ОЭБиПК УМВД России по г.Челябинску от 24.05.2019г. в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 по признакам преступления, предусмотренного ч.5 ст.159 УК РФ, было отказано (т.1 л.д.35-37).

Учитывая изложенное истец обратился в суд с иском к ФИО2 и ФИО3 об их привлечении к субсидиарной ответственности.

Необходимо отметить, что в соответствии с п.1, 2 ст.48 ГК РФ, юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Юридическое лицо должно быть зарегистрировано в едином государственном реестре юридических лиц в одной из организационно-правовых форм, предусмотренных настоящим Кодексом.

Согласно п.1, 3 ст.49 Кодекса, юридическое лицо может иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительном документе, и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Правоспособность юридического лица возникает с момента внесения в единый государственный реестр юридических лиц сведений о его создании и прекращается в момент внесения в указанный реестр сведений о его прекращении.

Анализ вышеуказанных положений позволяет прийти к выводу, что юридическое лицо является самостоятельным участником гражданских правоотношений, обладающим правосубъектностью и способностью нести личную имущественную ответственность.

По данным ЕГРЮЛ, общество «Автотехтранс» имело организационно-правовую форму общества с ограниченной ответственностью (т.1 л.д.63).

В силу ч.1 ст.2 Федерального закона от 08.02.1998г. №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

Следовательно, по общему правилу участники общества с ограниченной ответственностью не несут ответственности по обязательствам юридического лица.

В соответствии с п.1 ст.53.1. ГК РФ, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (п.3 вышеуказанной статьи).

Таким образом, несмотря на синкретичность института возмещения убытков, закон связывает механизм привлечения участников и руководителя единоличного исполнительного органа юридического лица к субсидиарной ответственности с выявленными фактами недобросовестности и неразумности их поведения, смещая акцент с презумпции виновности лица, нарушившего обязательство (п.2 ст.401 ГК РФ) к опровержению презумпции добросовестности (п.5 ст.10 ГК РФ).

В соответствии с п.5 ст.10 Кодекса, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. В Определении Верховного Суда РФ от 01.09.2015г. № 5-КГ15-92 разъяснено, что презумпция добросовестности и разумности действий субъектов гражданских правоотношений предполагает, что бремя доказывания обратного лежит на той стороне, которая заявляет о недобросовестности и неразумности этих действий.

Из изложенного следует, что само по себе наличие непогашенной задолженности общества перед его кредиторами не влечет субсидиарной ответственности его участника или руководителя.

Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью «Автотехтранс» (сокращенное наименование ООО «Автотехтранс») зарегистрировано в ЕГРЮЛ 21.09.2016г. за основным государственным регистрационным номером (ОГРН) <***> (т.1 л.д.63).

15 апреля 2019 года МИФНС России № 17 по Челябинской области было принято решение № 7240 о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица (т.1 л.д.65).

Затем, 07.12.2021г., налоговым органом за ГРН 2217400895006 от 07.12.2021г. была внесена запись об исключении из ЕГРЮЛ юридического лица в связи с наличием в реестре сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности (т.1 л.д.63).

В соответствии со ст.64.2 ГК РФ, ч.1, 2 ст.21.1. Федерального закона от 08.08.2001г. №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность. Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

При наличии одновременно всех указанных в п.1 настоящей статьи признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях (Постановление от 06.12.2011г. №26-П, Определения от 17.01.2012, №143-О-О, от 24.09.2013 №1346-О, от 26.05.2016 №1033-О и др.), правовое регулирование, установленное вышеуказанной статьей, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ (в том числе о прекращении деятельности юридического лица), доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота.

Согласно данным Государственного реестра по состоянию на 25.10.2022г., лицом, имеющим право действовать без доверенности от имени юридического лица – директором общества и его единственным участником являлся ФИО2 (т.1 л.д.63).

В соответствии с п.1 ст.45 Федерального закона от 08.02.1998г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица.

Также, как неоднократно указывалось Верховным Судом Российской Федерации, доказывание общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (например, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017г. № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2016г. № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2016г. № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014).

В этой связи суд отмечает, что в ходе доследственной проверки, проводимой УМВД России по г.Челябинску, ФИО2 Пояснил, что не сомневался в подлинности договора об уступке права требования от кредитора в пользу ООО «Алькона», ввиду чего 15.08.2017г. ООО «Автотехтранс» перевело ему денежные средства в сумме 828 000 руб. Заключением договора и юридическими вопросами занималась ФИО17, которая являлась коммерческим директором ООО «Автотехтранс». Фактически ФИО17 работала неофициально, ушла из фирмы в сентябре 2017 года. Деятельность общества прекратилась в октябре-ноябре 2017 года.

ФИО3 сообщил, что неофициально исполнял обязанности директора ООО «Автотехтранс». Сообщил, что в обществе было 4 человека, включая коммерческого директора ФИО5, логиста ФИО18, внештатного сотрудника ФИО19. Также ФИО3 подтвердил информацию о наличии задолженности общества перед ООО «ПульсАвто» в сумме 828 000 руб. Получив уведомление об уступке права требования задолженности в пользу ООО «Алькона» от ФИО17, ООО «Автотехтранс» был осуществлен перевод денежных средств в пользу ООО «Алькона». Также ответчик указал, что ФИО17 работала неофициально.

Опрошенная ФИО17 пояснила, что ей ничего не было известно о взаимоотношениях между ООО «ПульсАвто» и ООО «Автотехтранс», доступа к финансовым средствам последнего она не имела; не исключила, что договор уступки прав требования мог быть направлен посредством ее электронной почты, ввиду значительных объемов документооборота. Денежными средствами общества распоряжался ФИО3 (т.1 л.д.36-46).

Таким образом, как соответчиком ФИО2, так и самим ФИО3 подтверждено, что последний являлся лицом, ответственным за принятие ООО «Автотехтранс» управленческих решений наряду с ФИО2 Более того, об указанном обстоятельстве свидетельствует осведомленность ответчика о деятельности предприятия, количестве сотрудников, взаимоотношениях с контрагентами, включая общество истца. В ходе рассмотрения настоящего дела ответчик ФИО3 свою связь с ООО «Автотехтранс» также не оспаривал.

При этом дополнительно суд полагает возможным отметить, что интересы как ФИО2, так и ФИО3 представляются одним представителем (т.2 л.д.18), в отзыве по делу несогласие с иском с обоснованием причин возникновения задолженности выражено от лица обоих ответчиков (т.2 л.д.19-25).

Кроме того, как следует из материалов дела, в том числе нотариально оформленного протокола осмотра доказательств серии 74 АА № 4275098 от 13.07.2018г. именно на адрес электронной почты ФИО3 было направлено письмо, содержащее уведомление об уступке прав требования к ООО «Автотехтранс» обществу «Алькона», а также договор цессии от 11.08.2017г., после которого, как указывается ответчиками, имело место перечисление денежных средств в адрес ООО «Алькона» (т.2 л.д.26-36).

Также 09.10.2020г. ФИО3 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, указав в качестве основного вида деятельности деятельность вспомогательную прочую, связанную с перевозками (код ОКВЭД – 52.29) – т.3 л.д.42, схожую с той, что ранее оказывалась ООО «Автотехтранс»: деятельность автомобильного грузового транспорта (код ОКВЭД 49.41); предоставление услуг по перевозкам (код ОКВЭД 49.42); деятельность легкового такси и арендованных легковых автомобилей с водителем (код ОКВЭД 49.32) – т.1 л.д.64.

При указанных обстоятельствах представляется, что истцом ФИО3 был правомерно определен в качестве контролирующего исключенного из ЕГРЮЛ юридического лица, наряду с ФИО2

Истцом в качестве основания привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности указано бездействие, выразившееся в наличии непогашенной задолженности перед кредитором (истцом), о которой, по мнению истца, ФИО3 и ФИО2 знали, однако мер по ее погашению не предприняли, равно как умышленно не устранял причины, вследствие которых общество «Автотехтранс» было исключено из ЕГРЮЛ (т.1 л.д.5-10).

В случае несостоятельности (банкротства) общества по вине его участников или по вине других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на указанных участников или других лиц в случае недостаточности имущества общества может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам (ч.3 ст.3 Федерального закона от 08.02.1998г. №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в п.1-3 ст.53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества (ч.3.1. указанной статьи).

Истец полагает, что соответчики, реализуя управленческие и корпоративные функции, знали или должны были знать о противоправности своих действий, совершенных в ущерб интересам истца, однако не приняли мер по прекращению либо отмене процедуры исключения общества из ЕГРЮЛ.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения учредителя и руководителя общества следует применять разъяснения, изложенные в п.2, 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013г. №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Конституция РФ в качестве одной из основ конституционного строя провозглашает свободу экономической деятельности (ч.1 ст.8) и закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч.1 ст.34).

В силу данных конституционных предписаний граждане могут самостоятельно определять сферу своей экономической деятельности и осуществлять ее как непосредственно, в индивидуальном порядке, так и опосредованно, в том числе путем создания коммерческого юридического лица либо участия в нем единолично или совместно с другими гражданами и организациями.

В то же время осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ч.3 ст.17 Конституции РФ). Исходя из этого, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловливаются установленным федеральным законодателем - исходя из существа и целевой направленности соответствующего вида общественно полезной деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом субъектов этой деятельности, включая права и обязанности, а также меры ответственности.

Одной из организационно-правовых форм коммерческих организаций, которые создаются в целях осуществления предпринимательской деятельности и наиболее востребованы рынком, являются хозяйственные общества, в частности их разновидность - общество с ограниченной ответственностью (п.4 ст.66 ГК РФ).

Правовое положение обществ с ограниченной ответственностью, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, корпоративные права и обязанности их участников непосредственно из Конституции Российской Федерации не вытекают - они регулируются федеральными законами, в частности ГК РФ и Федеральным законом «Об обществах с ограниченной ответственностью» (определения от 15.11.2007г. № 758-О-О и от 03.07.2014г. № 1564-О). Федеральный законодатель, действуя в рамках предоставленных ему ст.71 (пункт «о») и 76 (ч.1) Конституции РФ полномочий, при регулировании гражданско-правовых, в том числе корпоративных, отношений призван обеспечивать их участникам справедливое, соответствующее разумным ожиданиям граждан, потребностям рынка, социально-экономической ситуации в стране, не ущемляющее свободу экономической деятельности и не подавляющее предпринимательскую инициативу соотношение прав и обязанностей, а также предусмотреть соразмерные последствиям нарушения обязанностей, в том числе обязательств перед потребителями, меры и условия привлечения к ответственности на основе конституционно значимых принципов гражданского законодательства.

Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращал внимание на то, что наличие доли участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не только означает принадлежность ее обладателю известной совокупности прав, но и связывает его определенными обязанностями (Определение от 03.07.2014г. № 1564-О).

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (п.4 ст.65.2 ГК РФ).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В п.2 ст.62 ГК РФ закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (п.6 ст.61, абз.2 п.4 ст.62, п.3 ст.63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (ст.9, п.2 и 3 ст.224 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке ст.21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 06.12.2011г. № 26-П; определения от 17.01.2012г. № 143-О-О, от 24.09.2013г. № 1346-О, от 26.05.2016г. № 1033-О и др.).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст.1064 ГК РФ) (п.22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года № 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п.3 ст.53, ст.53.1, 401 и 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ст.17 (ч.3) Конституции РФ, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13.03.2018г. № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29.09.2020г. № 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (п.3 и 4 ст.21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абз.2 п.2 ст.21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п.3.1 ст.3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Вышеуказанная позиция отображена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021г. № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО20».

В Определении Конституционного Суда РФ от 11.11.2021г. № 2358-О было также отмечено, что сделанный Судом в Постановлении от 21 мая 2021 года № 20-П вывод, связанный с предметом рассмотрения по делу (когда истцом-кредитором выступает физическое лицо-потребитель, чьи права гарантированы также специальным законодательством о защите прав потребителей), сам по себе не исключает применения такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023г. № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля» указано, что, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловлены установленным законодателем - исходя из существа и целевой направленности деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом ее субъектов, включая права, обязанности и меры ответственности. В свою очередь, законодатель, действуя в рамках своих полномочий, при регулировании гражданско-правовых, в том числе корпоративных, отношений призван обеспечить их участникам справедливое, отвечающее разумным ожиданиям граждан, потребностям рынка, социально-экономической ситуации, не ущемляющее экономическую свободу и не подавляющее предпринимательскую инициативу соотношение прав и обязанностей, а равно предусмотреть соразмерные последствиям нарушения обязанностей меры и условия привлечения к ответственности на основе принципов гражданского законодательства.

В нормах об отдельных категориях субъектов, о некоторых видах деятельности законодатель воспроизводит конституционное и общеотраслевое положение об обязательности добросовестного поведения, дополнительно подчеркивая тем самым особую значимость следования в соответствующих случаях стандарту добросовестности и акцентируя внимание на требованиях к обязанному лицу, связанных с учетом законных интересов других лиц, с проявлением им большей осмотрительности, разумности, с рачительным отношением к вверенному имуществу и пр. Отмеченное означает, что в таких случаях обязанное лицо должно прилагать дополнительные усилия, включая несение расходов для обеспечения их эффективности, по сравнению с мерами, имеющими общий характер и обычно принимаемыми любыми (всеми) участниками гражданского оборота во исполнение предписаний статей 1 и 10 ГК Российской Федерации.

В частности, именно так требования к добросовестному поведению воспроизведены в данном Кодексе для лица, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, для членов коллегиальных органов юридического лица (наблюдательного или иного совета, правления и т.п.), а также для лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания названным лицам (пункт 3 статьи 53 и пункт 3 статьи 53.1). Они обязаны действовать добросовестно и разумно в интересах этого юридического лица. Речь идет о совокупности интересов лиц, которые небезразличны к функционированию организации и от деятельности которых в той или иной степени зависит достижение ее уставных целей. Для корпоративных коммерческих организаций это трудовой коллектив, государственные органы, менеджмент, акционеры (пайщики, партнеры, товарищи и т.п.) и др. Удовлетворение интересов каждой отдельно взятой группы (например, интереса трудового коллектива в своевременной выплате и регулярном повышении заработной платы, в создании безопасных условий труда и в снижении нагрузки и т.д.), а потому и готовность ее членов содействовать достижению юридическим лицом целей деятельности неизбежно оказывает влияние на удовлетворение интересов другой группы лиц. Применительно к таким корпоративным коммерческим организациям, как общества с ограниченной ответственностью, положение об обязанности действовать добросовестно законодатель воспроизводит и при определении обязанностей единоличного исполнительного органа общества в статье 44 Закона об ООО, тем самым делая акцент на особой востребованности для соответствующих отношений такого поведения, которое учитывает интересы различных лиц, значимых для деятельности общества.

Стандарт добросовестного поведения контролирующих лиц (в том числе осуществляющих полномочия единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью), обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах контролируемой организации предполагают учет интересов всех групп, включенных в правоотношения с участием или по поводу этой организации, при соблюдении нормативно установленных приоритетов в их удовлетворении, в частности принятие всех необходимых (судя по характеру обязательства и условиям оборота) мер для надлежащего исполнения обязательств перед ее кредиторами. Это основывается, помимо прочего, на общеправовом принципе pacta sunt servanda и на принципах неприкосновенности собственности, свободы экономической деятельности и свободы договора, судебной защиты нарушенных прав (статьи 8, 34, 35 и 46 Конституции Российской Федерации), из чего следует возможность в целях восстановления нарушенных прав кредиторов привлечь контролирующих организацию лиц, действовавших недобросовестно и неразумно при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей, к ответственности при недостаточности ее средств и в предусмотренных законом случаях.

Конституционный Суд Российской Федерации обращал внимание и на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из ЕГРЮЛ поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и отмечал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (Постановление от 21 мая 2021 года № 20-П; определения от 13 марта 2018 года № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29 сентября 2020 года № 2128-О и др.).

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2023г. № 307-ЭС22-18671 по делу № А56-64205/2021 было также отмечено, что из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (часть 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности.

Требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

При предъявлении иска к контролирующему лицу кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

В случае предоставления таких доказательства, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (статья 9 и часть 1 статьи 65 АПК РФ, пункт 56 постановления № 53).

Изложенное соответствует правовым позициям Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированным в определениях от 30.01.2020г. № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020г. № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022г. № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022г. № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3).

В данном случае истцом доказано совершение ответчиком действий, свидетельствующих об недобросовестности и неразумности, вследствие чего на последнего перешло бремя опровержения данных обстоятельств.

Возражая против удовлетворения иска, соответчики указали, что не были осведомлены о поддельности уведомления об уступке прав требований кредитора обществу «Алькона», а в последствии принимали различные действия по возвращению перечисленных данному обществу денежных средств.

Так, как следует из материалов дела, а также открытых данных программного комплекса «Электронное правосудие», ООО «АвтоТехТранс» 18.07.2018г. обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с исковым заявлением к ООО «Алькона» о взыскании неосновательного обогащения в размере 828 000 руб. 00 коп.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 24.12.2018г. по делу № А76-22848/2018 заявленные исковые требования были удовлетворены. Суд решил взыскать с ООО «Алькона» в пользу ООО «АвтоТехТранс» основной долг в размере 828 000 руб. 00 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 19 560 руб. 00 коп.

При этом в ходе рассмотрения дела судом были установлены следующие обстоятельства:

«Между ООО «ПульсАвто» (цедент) и ООО «Алькона» (цессионарий) заключен договор уступки права требования (цессии) от 11.08.2017 (далее – договор от 11.08.2017), в соответствии с п. 1.1 которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования части суммы основного долга к компании ООО «АвтоТехТранс» по договору транспортной экспедиции № 3-2-С от 01.07.2016

Согласно п. 1.2 указанного договора сумма передаваемого в соответствии с пунктом 1.1 настоящего договора права требования составляет 828 000 руб. 00 коп.

Во исполнение указанного договора уступки права от 11.08.2017 ООО «АвтоТехТранс» 15.08.2017 оплатило долг в размере 828 000 руб. в адрес ООО «Алькона», что подтверждается представленными в материалы дела платежными поручениями № 89 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 90 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 91 от 15.08.2017г. на сумму 276 000 руб.

В дальнейшем, между ООО «ЦТЛ Навигатор» (цедент) и ООО «Центр независимой правовой помощи» (цессионарий) заключен договор уступки прав (требований) от 15.08.2017 (далее – договор от 15.08.2017), в соответствии с п. 1.1 которого цедент уступает, а цессионарий принимает права требования суммы задолженности ООО «Автотехтранс») в размере 828 000 руб. 00 коп. долга, возникшего на основании договора уступки прав (требований) от 08.08.2017, а также право требования суммы начисленной неустойки и/или процентов за пользование чужими денежными средствами за весь период просрочки исполнения обязательств по договору.

Судом установлено, что уступка требования ООО «ЦТЛ Навигатор» произведена ранее 08.08.2017, чем уступка требования ООО «Алькона» - 11.08.2017.

Следовательно, право требования ООО «Алькона» к ООО «Автотехтранс» на основании договора уступки от 11.08.2017 не перешло, следовательно, основания для перечисления ООО «Автотехтранс» денежных средств ООО «Алькона» в сумме 828 000 руб. 00 коп. отсутствовали.

При рассмотрении дела 7.08.2018 представитель третьего лица ООО «ЦНПП» заявил письменное ходатайство о фальсификации представленных доказательств, а именно: платежных поручений № 89 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 90 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 91 от 15.08.2017г. на сумму 276 000 руб.

При рассмотрении настоящего дела истец представил в материалы дела оригиналы платежных поручений № 89 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 90 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 91 от 15.08.2017г. на сумму 276 000 руб., а также выписку по лицевому счету за 15.08.2017, заверенную АО «Тинькофф Банк», из которой следует, что спорные денежные средства перечислялись ООО «Автотехтранс» на расчетный счет ООО «Алькона».

Суд проверил обоснованность заявления ООО «ЦНПП» о фальсификации платежных поручений № 89 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 90 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 91 от 15.08.2017г. на сумму 276 000 руб. путем оценки в совокупности с иными доказательствами дела.

Суд также отмечает, что при рассмотрении настоящего дела ООО «Алькона» факт поступления денежных средств от ООО «Автотехтранс» в сумме 828 000 руб. 00 коп. не оспаривало.

Из совокупности представленных доказательств, суд не усматривает, что платежные поручения № 89 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 90 от 15.08.2017 на сумму 276 000 руб., № 91 от 15.08.2017г. на сумму 276 000 руб., являются сфальсифицированными.

Судом установлено, что в рамках дела № А76 – 33855/2017 рассматривался спор между ООО «Центр независимой правовой помощи» и ООО «Автотехтранс» о взыскании задолженности за оказанные услуги перевозки по договорам-заявкам № 1981 от 07.06.2017, № 1982 от 07.06.2017, № 1983 от 07.06.2017, № 1984 от 07.06.2017, № 1985 от 07.06.2017, № 1986 от 07.06.2017, № 1987 от 07.06.2017, № 1989 от 07.06.2017, № 1990 от 07.06.2017, № 1991 от 07.06.2017, № 1992 от 07.06.2017, № 1993 от 07.06.2017, № 1994 от 07.06.2017 в размере 828 000 руб.

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 30.03.2018 по делу № А76-33855/2017 исковые требования ООО «Центр независимой правовой помощи» удовлетворены, с ООО «Автотехтранс» в пользу ООО «Центр независимой правовой помощи» взысканы задолженность в сумме 828 000 руб. и в возмещение расходов по уплате государственной пошлины 19 560 руб.

Таким образом, с ООО «Автотехтранс» взыскана в пользу ООО «Центр независимой правовой помощи» задолженность по оплате услуг экспедитора ООО «ПульсАвто» по вышеназванным договорам-заявкам в общей сумме 828 000 руб. При этом суд признал, что ООО «Центр независимой правовой помощи» является надлежащим кредитором должника ООО «Автотехтранс». Указанное обстоятельство имеет преюдициальное значение при рассмотрении настоящего дела и не подлежит доказыванию вновь.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что основания для удержания ООО «Алькона» денежных средств, перечисленных ООО «Автотехтранс» по платежным поручениям: № 89 от 15.08.2017, № 90 от 15.08.2017, № 91 от 15.08.2017, отсутствуют, следовательно, требования истца являются обоснованными и подлежат удовлетворению в полном объеме» (т.2 л.д.46-52).

08.07.2020г. судебным приставом-исполнителем МСОСП г.Челябинска по ЮЛ УФССП России по Челябинской области на основании исполнительного листа №ФС 025615987 от 29.01.2019, выданного Арбитражным судом Челябинской области по делу №А76-22848/2018 в отношении ООО «АЛЬКОНА» в пользу ООО «АВТОТЕХТРАНС» в размере 828 000,00 руб. возбуждено исполнительное производство (т.2 л.д.53, 54).

Согласно данным ЕГРЮЛ по состоянию на 27.09.2022г., ООО «Алькона» было создано 21.07.2017г. и прекратило свою деятельность – исключено из ЕГРЮЛ МИФНС России № 17 по Челябинской области, как юридическое лицо, в отношении которого внесены записи о недостоверности сведений, – 25.04.2019г. Директором упомянутого общества являлся ФИО21, а его единственным участником – ФИО22 (т.1 л.д.68, 69).

15.07.2020г. судебным приставом-исполнителем МСОСП г.Челябинска по ЮЛ УФССП России по Челябинской области исполнительное производство от 08.07.2020г. №74540/20/74020 в отношении ООО «АЛЬКОНА» прекращено, так как взыскатель -организация исключена из ЕГРЮЛ (т.2 л.д.55).

Директор ООО «Автотехтранс» обращался с заявлением в ОП Курчатовский УМВД Росси по г. Челябинску о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО17 по факту мошеннических действий.

Постановлением ОП Курчатовский УМВД России по г.Челябинску от 28.12.2017г., при рассмотрении материалов КУСП №37353 от 06.12.2017г. отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО17 по факту мошеннических действий, по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием состава преступления (т.2 л.д.75, 76).

В последствии обществом «Автотехтранс» и ФИО2 неоднократно подавались жалобы на вышеуказанное постановление в прокуратуру Челябинской области, а также прокуратуру Курчатовского р-на г.Челябинска (т.2 л.д.56-63). Постановлением заместителя прокурора Курчатовского р-на г.Челябиснка от 25.07.2018г. постановление ОП Курчатовский УМВД России по г.Челябинску от 28.12.2017г. было отменено (т.2 л.д.69-74).

Вместе с тем, проанализировав вышеуказанные обстоятельства, а также изучив позицию сторон, суд не усматривает, что соответчиками были совершены действия, нивелирующие возможность их привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам, исключенного из ЕГРЮЛ общества «Автотехтранс».

В соответствии с п.2 ст.2 ГК РФ, гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

Нормативное понимание предпринимательского риска отображено в ч.5 ст.4 Закона РФ от 27.11.1992г. №4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» и включает в себя риск возникновения убытков от предпринимательской деятельности из-за нарушения своих обязательств контрагентами предпринимателя или изменения условий этой деятельности по независящим от предпринимателя обстоятельствам, в том числе с риском неполучения ожидаемых доходов.

Следовательно, перечисление, в том числе и по ошибке, денежных средств иному лицу может охватываться понятием рискованности предпринимательской деятельности.

Вместе с тем, суд обращает внимание, что в данном случае действия ответчиков не в полной мере соответствовали концепции «Due Diligence» (должная добросовестность), предполагающей, в частности, составление объективного представления об объекте инвестирования, оценку инвестиционных рисков, всестороннее исследование деятельности компании, комплексную проверку ее финансового состояния и положения на рынке.

Согласно подходу, изложенному в постановлениях Президиума ВАС РФ от 25.05.2010г. №15658/09, от 20.04.2010г. №18162/09, от 12.02.2008г. №12210/07, проявление надлежащей осмотрительности предполагает, что при выборе контрагента субъекты предпринимательской деятельности, как правило, оценивают не только условия сделки и их коммерческую привлекательность, но и деловую репутацию, платежеспособность контрагента, риск неисполнения обязательств и предоставление обеспечения их исполнения, наличие у контрагента необходимых ресурсов (производственных мощностей, технологического оборудования, квалифицированного персонала) и соответствующего опыта; а при совершении значимых сделок, например, по поводу дорогостоящих объектов недвижимости, изучают историю взаимоотношений предшествующих собственников и принимают тому подобные меры.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.05.2020г. № 307-ЭС19-27597 по делу № А42-7695/2017, разъяснено, что правовое значение имеют не только обстоятельства, порочащие исполнение поставщиками их обязанностей, но и то, должны ли данные обстоятельства быть ясны покупателю в конкретной ситуации совершения сделки с поставщиком с учетом характера и объемов деятельности покупателя (крупность сделки и регулярность совершения аналогичных сделок), специфики приобретаемых товаров, работ и услуг (наличие специальных требований к исполнителю, в том числе лицензий и допусков выполнению определенных операций), особенностей коммерческих условий сделки (наличие значимого отклонения цены от рыночного уровня, наличие у поставщика предшествующего опыта исполнения аналогичных сделок) и т.п.

Вместе с тем, доказательств предварительной (преддоговорной) и надлежащей проверки ООО «Алькона» на предмет реальности заключенного с ним договора цессии ответчиками не представлено.

Более того, исходя из представленных самими ФИО2 и ФИО3 доказательств, следует, что перечисление денежных средств в адрес ООО «Алькона» было осуществлено на основании уведомления ООО «ПульсАвто», а также договора уступки права требования (цессии) от 11.08.2017г. (т.2 л.д.31-33).

В силу ст.182 ГК сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого. При этом, полномочие может явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

Согласно абз.3 п.5 информационного письма ВАС РФ от 23.10.2000г. № 57 «О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации» действия работников представляемого по исполнению обязательства исходя из конкретных обстоятельств дела могут свидетельствовать об одобрении при условии, что эти действия входили в круг их служебных (трудовых) обязанностей или основывались на доверенности либо полномочие работников на совершение таких действий явствовало из обстановки, в которой они действовали (абз.2 п.1 ст.182 Кодекса), в частности, из наличия у него доступа к печати представляемого лица и нахождения его на рабочем месте.

Поскольку печать является средством индивидуализации юридического лица и находятся в распоряжении самого общества, доступ к ней имеют только уполномоченные лица. Соответственно, печать удостоверяет подлинность подписи, а также тот факт, что соответствующий документ исходит от индивидуально-определенной организации.

В данном случае в адрес ООО «Автотехтранс» были направлены сканированные копии документов с адреса электронной почты, который определенно не принадлежал кредитору упомянутого общества. Само уведомление об уступке права требования печать общества «ПульсАвто» не содержало.

В соответствии с п.1, 2 ст.432, п.1 ст.433 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной. Договор признается заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта.

В силу п.1 ст.389 ГК РФ, уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.

Вместе с тем, представленный договор цессии цессионарием подписан не был: подпись уполномоченного лица и печать организации «Алькона» на нем отсутствуют. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что данный договор согласован и подписан не был. Кроме того, на представленном договоре оформление реквизитов цедента очевидно графически отличается от остального текста договора.

В соответствии с п.1, 2 ст.51 ГК РФ, юридическое лицо подлежит государственной регистрации в уполномоченном государственном органе в порядке, предусмотренном законом о государственной регистрации юридических лиц. Данные государственной регистрации включаются в единый государственный реестр юридических лиц, открытый для всеобщего ознакомления.

В силу подп. «д», «к» п.1 ст.5 Федерального закона от 08.08.2001г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», в едином государственном реестре юридических лиц содержатся в частности сведения об учредителях или участниках юридического лица в соответствии со статьей 65.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе в отношении общества с ограниченной ответственностью - сведения о размерах и номинальной стоимости доли в уставном капитале общества, принадлежащей каждому участнику и обществу, о передаче доли или ее части в залог или об ином их обременении, о передаче доли или ее части (в том числе доли, переходящей в порядке наследования) в доверительное управление и о доверительном управляющем долей или ее частью, в отношении акционерного общества - сведения о том, что общество состоит из единственного участника (акционера), и сведения о таком участнике, а также сведения о держателе реестра акционеров общества; сведения о размере уставного капитала (складочного капитала, уставного фонда, паевых взносов или другого) коммерческой организации.

В соответствии с п.1 ст.6 вышеуказанного Закона, содержащиеся в государственных реестрах сведения и документы являются открытыми и общедоступными. Таким образом, любое заинтересованное физическое или юридическое лицо может ознакомиться со сведениями и документами, содержащимися в государственных реестрах.

В этой связи ООО «Автотехтранс» не было лишено возможности получить информацию о деятельности ООО «Алькона». При этом, как было обосновано отмечено истцом, с момента государственной регистрации данного общества до предполагаемой уступки права требования прошло менее одного месяца.

При указанных обстоятельствах, проявляя должную степень осмотрительности и осведомленности, ООО «Автотехтранс» не было лишено возможности запросить иные подтверждающие реальность уступки права требования документы как у ООО «Алькона» и ООО «ПульсАвто».

В соответствии с п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

В п.4 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14.11.2018г.) разъяснено, что из указанных норм права следует, что именно на должнике, а не на кредиторе лежит первичная обязанность совершения необходимых действий и принятия разумных мер по исполнению обязательства. Аналогичная позиция также содержится в Постановлении Президиума ВАС РФ от 27.11.2012г. № 9021/12 по делу № А41-34406/2010.

При указанных обстоятельствах действия ФИО2 и ФИО3 не могут быть признаны судом разумными.

Ссылка соответчиков на противоправные действия со стороны ФИО17, предположительно выразившиеся в составлении сфальсифицированного договора цессии и уведомления об уступке прав требования ООО «Алькона», не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее субсидиарную ответственность соответчиков.

Так, как указывается ФИО2 и ФИО3, ФИО17 неофициально работала в ООО «Автотехтранс», выполняя функционал коммерческого директора. Следовательно, фактически ФИО17 являлась лицом, исполняющим поручения ФИО2 и ФИО3, сотрудником подконтрольного им предприятия.

В п.5 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (п.3 ст.53 ГК РФ).

При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

О недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора помимо прочего могут свидетельствовать нарушения им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля.

Таким образом, возможность взыскания с директора убытков обуславливается также ненадлежащей организацией системы управления юридическим лицом. При этом, именно директор общества руководит в соответствии с действующим законодательством производственно-хозяйственной и финансово-экономической деятельностью организации, неся всю полноту ответственности за последствия принимаемых решений, сохранность и эффективное использование имущества организации, а также финансово-хозяйственные результаты ее деятельности; обеспечивает выполнение организацией всех обязательств перед федеральным, региональным и местным бюджетами, государственными внебюджетными социальными фондами, поставщиками, заказчиками и кредиторами, включая учреждения банка, а также хозяйственных и трудовых договоров (контрактов) и бизнес-планов.

При указанных обстоятельствах именно ФИО2 и ФИО3 являются лицами, ответственными за действия привлеченных ими работников.

Кроме того, как было отмечено выше, ранее, 25.07.2018г., прокуратурой Курчатовского р-на г. Челябинска было отменено постановление ОП Курчатовский УМВД России по г.Челябинску об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО17 (т.2 л.д.64). До настоящего времени результаты повторной доследственной проверки суду представлены не были.

Согласно ответу Уральского управления Ростехнадзора от 16.11.2022г. № 330-11664 в государственном реестре сведения об опасных производственных объектах ООО «Автотехсервис» отсутствуют, с советующим заявлением организация в адрес Управления не обращалась (т.1 л.д.92, 93).

Согласно данным Управления Россреестра по Челябинской области от 15.11.2022г. за исх. № КУВИ-001/2022-201327348 у ООО «Автотехтранс» отсутствуют какие-либо объекты недвижимого имущества (т.1 л.д.133).

По информации ГУ МВД России по Челябинской области, содержащейся в ответе от 19.11.2022г. за исх. № 9/9-22918, сведения о транспортных средствах, зарегистрированных (в том числе и ранее) ООО «Автотехтранс», в Федеральной информационной системе Госавтоинспекции МВД России отсутствуют (т.1 л.д.134, 135).

Из ответа ИФНС России по Курчатовскому р-ну г.Челябинска от 18.11.2022г. следует, что у ООО «Автотехтранс» имелось два расчетных счета в АО «Тинькофф Банк» (с 06.06.2017г. по 11.12.2017г.) и в АО «Райффайзенбанк» (с 06.10.2016г. по 08.06.2017г.). Представлена налоговая отчетность общества за 2018 и 2019 год с отображением нулевых показателей (т.1 л.д.94-101).

По запросу суда АО «Райффайзенбанк» была представлена копия банковской выписки по счету № 40702810204000007233 за период с 06.06.2017г. по 08.06.2017г., принадлежащего ООО «Автотехтранс». Согласно представленной выписки остаток на начало периода составил 582 456 руб. 59 коп., на конец периода – 0 руб. 00 коп. Основные денежные средства в сумме 581 906 руб. 59 коп. были переведены на счет ООО «АвтоТехТранс» № 40702810710000136736 в связи с закрытием счета (т.2 л.д.80).

Из выписки по расчетному счету общества № 40702810710000136736, открытого в АО «Тинькофф Банк» следует, что обороты за период действия счета составили 10 660 531 руб. 60 коп. Исходящий остаток на конец отчетного периода составил 0 руб. 00 коп. Последнее перечисление денежных средств в сумме 1 157 487 руб. 25 коп. имело место 04.12.2017г. с указанием в назначении платежа «Перечисление остатка денежных средств в связи с закрытием счета клиента» (т.2 л.д.85-116).

Как было установлено выше, задолженность ООО «АвтоТехТранс» перед ООО «ПульсАвто» возникла к июню 2017 года, 13.07.2017г. общество с ограниченной ответственностью «ПульсАвто» и ответчик составили акт сверки взаимных расчетов, согласно которому задолженность ответчика составила 897 000 рублей. 02.08.2017г. ответчик оплатил задолженность по Договору-заявке № 1991 от 07.06.2017 в размере 69 000 рублей. С исковым заявлением к ООО «Автотехтранс» истец обратился в суд 30.10.2017г.

При этом, согласно представленным выпискам по расчетному счету, в период с 30.10.2017г. по 04.12.2017г. общество получало и переводило денежные средства. Так, по состоянию на 30.10.2017г. остаток денежных средств составил 461 574 руб. 84 коп., на 31.10.2017г. – 461 615 руб. 42 коп., на 13.11.2017г. – 504 536 руб. 42 коп., на 20.11.2017г. – 654 536 руб. 42 коп., на 27.11.2017г. – 1 179 536 руб. 42 коп., на 30.11.2017г. – 1 159 566 руб. 25 коп. (т.2 л.д.113-116).

Следовательно, ООО «Автотехтранс» независимо от факта перечисления денежных средств ООО «Алькона» имело возможность погасить имеющуюся задолженность перед истцом, однако от исполнения данного обязательства уклонилось. Более того, как было отмечено выше, в пояснениях, данных в ходе доследственной проверки, соответчики указали, что в октябре-ноябре 2017 года фактически прекратили деятельность общества (т.1 л.д.36, 37).

То обстоятельство, что ООО «Автотехтранс» предпринимало меры по взысканию денежных средств с ООО «Алькона» существенного правового значения не имеет, поскольку относится к рискам ведения предпринимательской деятельности ООО «Автотехтранс», но не ООО «Центр права». Иными словами, кредитор, не получивший причитающиеся ему денежные средства в результате неразумных действий должника, выразившихся в их перечислении неуполномоченному лицу, вправе рассчитывать на иные денежные средства должника, независимо от мер принимаемых должником по возврату неосновательного обогащения.

Наряду с изложенным следует также отметить, что в нарушение ст.3 Федерального закона от 08.02.1998г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», ст.10 ГК РФ, ФИО2 и ФИО3 не были даны пояснения относительно причин исключения общества «Автотехтранс» из ЕГРЮЛ, не представлены доказательства правомерности своего поведения. Объективные данные, свидетельствующие о невозможности ФИО2 и ФИО3 надлежащим образом осуществить ликвидацию ООО «Автотехтранс», а также произвести расчеты с ООО «Центр права» в материалах дела отсутствуют.

Таким образом, обладая сведениями о наличии непогашенной кредиторской задолженности, ответчики фактически от управления учрежденным им обществом самоустранились, денежные средства со счетов вывели, решения о ликвидации общества не принимали.

При указанных обстоятельствах, по мнению суда, в действиях ФИО2 и ФИО3 очевидны признаки недобросовестности, поскольку, являясь контролирующими лицами ООО «Автотехтранс», ответчики не могли не знать о наличии у возглавляемого ими общества долга перед истцом, подтвержденным вступившим в законную силу судебным актом. При этом, как следует из материалов дела, попыток погасить долг перед истцом либо выполнить обязанность по направлению заявления общества о банкротстве (в случае отсутствия у общества 828 000 руб. 00 коп.), ответчиком не предпринималось. Иного ФИО2 и ФИО3 не доказано.

Необходимо также отметить, что решение Арбитражного суда Челябинской области по делу № А76-33855/2017 было вынесено 30.03.2018г., тогда как запись за ГРН 2217400895006 о прекращении деятельности юридического лица ООО «Автотехтранс» внесена в ЕГРЮЛ 07.12.2021г. (т.1 л.д.63), ввиду чего следует прийти к выводу, что ответчиком на протяжении более чем 3,5 лет не предпринималось никаких действий к исполнению упомянутого судебного акта.

В силу п.1 ст.393 ГК РФ, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В п.3 Постановления Конституционного Суда РФ от 02.07.2020г. № 32-П разъяснено, что по смыслу п.1 ст.15 и ст.1064 ГК РФ обязательства по возмещению вреда обусловлены, в первую очередь, причинной связью между противоправным деянием и наступившим вредом. Иное означало бы безосновательное и, следовательно, несправедливое привлечение к ответственности в нарушение конституционных прав человека и гражданина, прежде всего права частной собственности.

Необходимым условием (conditio sine qua non) возложения на лицо обязанности возместить вред, причиненный потерпевшему, включая публично-правовые образования, является причинная связь, которая и определяет сторону причинителя вреда в деликтном правоотношении.

Поскольку взыскание убытков с руководителей и участников юридических лиц, в том числе обществ с ограниченной ответственностью, производится по правилам ст.15 и 1064 ГК РФ, для удовлетворения соответствующего требования истец должен доказать совокупность следующих обстоятельств:

- размер и наличие убытков;

- факт причинения убытков действиями противоположной стороны;

- причинно-следственная связь между действиями ответчика и причиненными истцу убытками.

При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность какого-либо обстоятельства является основанием для отказа в удовлетворении иска. Вместе с тем, поскольку в данном случае прослеживаются все элементы, обуславливающие возможность привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, требование отделения ООО «Центр права» признается судом обоснованным.

Ввиду изложенного требование о взыскании со ФИО23 убытков подлежит удовлетворению судом в заявленном размере, а именно 828 000 (восемьсот двадцать восемь тысяч) рублей 00 копеек на основании ст.15, 53.1, 393 ГК РФ.

В соответствии с ч.2 ст.168 АПК РФ, при принятии решения арбитражный суд распределяет судебные расходы.

Согласно ч.1 ст.110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицом, участвующим в деле, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются со стороны. Судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом (ст.101 Кодекса).

Принципы исчисления и размер государственной пошлины, уплачиваемой при подаче искового заявления в арбитражные суды, установлены статьей 333.21 НК РФ.

Как следует из подп.1 п.1 ст.333.21 НК РФ, по делам, рассматриваемым арбитражными судами, размер государственной пошлины при подаче искового заявления имущественного характера, подлежащего оценке, составляет 7 000 рублей плюс 2 процента суммы, превышающей 200 000 рублей при цене иска от 200 001 рубля до 1 000 000 рублей.

Таким образом, при цене иска, равной 828 000 руб. 00 коп., уплате подлежит государственная пошлина в размере 19 560 (девятнадцать тысяч пятьсот шестьдесят) рублей 00 копеек, исходя из расчета: 7 000 + (828 000,00 – 200 000) * 2%.

При обращении в суд государственная пошлина ООО «Центр права» была уплачена в надлежащем размере, что подтверждается имеющимся в деле платежным поручением № 39 от 12.10.2022г. (т.1 л.д.15).

Конституционный Суд Российской Федерации, раскрывая в постановлении от 11.07.2017г. № 20-П конституционно-правовой смысл частей 1 и 2 статьи 110 АПК РФ, отметил, что из требований Конституции Российской Федерации, определяющих нормативное содержание и механизм реализации права на судебную защиту, во взаимосвязи со сложившимися в практике Конституционного Суда Российской Федерации и доктрине процессуального права подходами не вытекает несовместимость универсального (общего) характера принципа присуждения судебных расходов лицу, в пользу которого состоялось судебное решение, с теми или иными формами проявления дифференциации правил распределения судебных расходов, которые могут иметь свою специфику, в частности в зависимости от объективных особенностей конкретных судебных процедур и лежащих в их основе материальных правоотношений.

По общему правилу, отнесение судебных расходов на ответчика обусловлено тем, что истцу (заявителю) пришлось обратиться в суд с требованием о защите права, нарушенного другой стороной (ответчиком), то есть расходы возлагаются на лицо, следствием действий которого явилось нарушение права истца.

Исходя из необходимости обеспечения правовой определенности и единообразия судебной практики при решении вопросов, касающихся распределения понесенных по конкретным делам судебных расходов, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 21.01.2016г. № 1 дал разъяснения, предполагающие возможность дифференцированного, с учетом объективной специфики категории дела, подхода к применению принципа присуждения судебных расходов лицу, в пользу которого состоялось судебное решение, а также в целях сбалансированной реализации частных и публичных интересов.

Согласно разъяснениям, данным в абз. 2 п.18 Постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2014г. № 46 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» в случае, когда решение принято против нескольких ответчиков, понесенные истцом судебные расходы по уплате государственной пошлины взыскиваются судом с данных ответчиков как содолжников в долевом обязательстве, независимо от требований истца взыскать такие расходы лишь с одного или нескольких из них.

Однако, впоследствии в абз.2 п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», было разъяснено, что если лица, не в пользу которых принят судебный акт, являются солидарными должниками или кредиторами, судебные издержки возмещаются указанными лицами в солидарном порядке.

Поскольку судебные издержки и расходы по государственной пошлине составляют судебные расходы (статья 101 АПК РФ), справедливо полагать, что они подлежат распределению аналогичным образом.

Ввиду удовлетворения заявленных исковых требований, расходы по оплате государственной пошлины в размере 19 560 (девятнадцать тысяч пятьсот шестьдесят) рублей 00 копеек относятся к издержкам истца и подлежат солидарному возмещению за счет ответчиков, ФИО2 и ФИО3

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 110, 167-170, ч.1 ст.171, ст.176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд



РЕШИЛ:

Заявленные исковые требования удовлетворить.

Привлечь ФИО2, п.Снежково Троицкого р-на Челябинской области, а также ФИО3, г.Челябинск, к субсидиарной ответственности по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ юридического лица - общества с ограниченной ответственностью «Автотехтранс», ОГРН <***>, дата прекращения деятельности: 07.12.2021г.

Взыскать в солидарном порядке с ФИО2, п.Снежково Троицкого р-на Челябинской области, а также ФИО3, г.Челябинск, в пользу общества с ограниченной ответственностью «Центр Права», ОГРН <***>, г.Курск, убытки в размере 828 000 (Восемьсот двадцать восемь тысяч) рублей 00 копеек, а также расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение дела в размере 19 560 (девятнадцать тысяч пятьсот шестьдесят) рублей 00 копеек.

Решение по настоящему делу вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия, если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия решения (изготовления его в полном объеме). Апелляционная жалоба подается в арбитражный суд апелляционной инстанции через арбитражный суд, принявший решение.

В случае обжалования решения в порядке апелляционного производства информацию о времени, месте и результатах рассмотрения дела можно получить на интернет-сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда http://18aas.arbitr.ru.


Судья И.А. Кузнецова