Постановление от 12 августа 2025 г. по делу № А47-17016/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-2581/25

Екатеринбург 13 августа 2025 г. Дело № А47-17016/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 06 августа 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 13 августа 2025 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Шавейниковой О.Э., судей Оденцовой Ю.А., Осипова А.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Никифоровой К.Ю. рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025 по делу № А47-17016/2018 Арбитражного суда Оренбургской области.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети Интернет.

В судебное заседание в Арбитражный суд Оренбургской области финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО3, заявивший ходатайство об участии в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Оренбургской области, личную явку или явку своего представителя не обеспечил, явка иных представителей в Арбитражный суд Оренбургской области не осуществлена, в связи с чем сеанс видеоконференц- связи прекращен, суд кассационной инстанции перешел к рассмотрению жалобы в обычном режиме, судебное заседание продолжено без использования систем видеоконференц-связи и ведения протокола судебного заседания.

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель ФИО1 – ФИО4 (доверенность от 08.07.2025 № 50АВ1523946).

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 22.02.2019 ФИО2 (далее также – должник) признана несостоятельной (банкротом), в отношении ее имущества введена процедура реализации,

финансовым управляющим утвержден ФИО5 (далее – финансовый управляющий, управляющий).

Финансовый управляющий 25.02.2020 обратился в Арбитражный суд Оренбургской области с заявлением о признании цепочки сделок: договора купли-продажи жилого дома и земельного участка от 09.06.2017, заключенного между должником и ФИО6, договора купли-продажи того же имущества от 25.02.2019, заключенного между ФИО6 и ФИО1, недействительными сделками и применении последствий их недействительности в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу денежных средств в сумме 4 750 000 руб. (с учетом уточнений, принятых судом первой инстанции в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

В связи со смертью ФИО6 произведена замена данного ответчика на его наследников – ФИО7 и ФИО8.

К участию в рассмотрении спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ФИО9, финансовый управляющий имуществом ФИО9 – ФИО10, публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – общество «Сбербанк»), ФИО11.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 22.10.2024 в удовлетворении требований финансового управляющего отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025 определение суда первой инстанции от 22.10.2024 отменено, договоры купли-продажи от 09.06.2017 и 25.02.2019 признаны недействительными сделками, применены последствия их недействительности в виде взыскании с ФИО1 в конкурсную массу денежных средств в сумме 4 750 000 руб.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда от 17.04.2025, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемый судебный акт отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 22.10.2024, ссылаясь на нарушение судом апелляционной инстанции норм права, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела.

В кассационной жалобе заявитель, возражая против выводов суда апелляционной инстанции, приводит доводы об отсутствии у него правовых оснований для признания сделок недействительными на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), полагая, что в данном случае дефекты оспариваемых сделок не выходят за рамки диспозиции части 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Податель жалобы полагает недоказанным наличие у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества

на момент совершения сделок, отмечая, что на указанный период какие-либо просрочки по кредитным обязательствам у должника как у поручителя перед обществом «Сбербанк» отсутствовали, а также указывая на наличие у основного заемщика имущества, достаточного для погашения кредиторской задолженности. ФИО1 настаивает на немотивированности выводов апелляционного суда о заинтересованности сторон спорных сделок, заключение ими таковых в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, наличия в их действиях признаков недобросовестности и злоупотребления правом, обращая внимание на то, что спорные сделки были совершены по рыночной стоимости. Кроме того, податель жалобы выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции относительно отсутствия у покупателей объектов недвижимости соответствующей финансовой возможности для их приобретения, возражает против выводов о фактическом сохранении прав собственника за должником. Резюмируя изложенное, податель жалобы настаивает на отсутствии у суда апелляционной инстанции правовых оснований для удовлетворения требований финансового управляющего.

Финансовым управляющим представлен отзыв на кассационную жалобу, в котором он против доводов возражает, просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Законность обжалуемого судебного акта проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, должнику до 15.06.2017 на праве собственности принадлежали жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <...> д. **.

Между ФИО12, действующей на основании доверенности от имени ФИО2 (продавец), и ФИО6 (покупатель) 09.06.2017 подписан договор купли-продажи, по условиям которого в собственность покупателя переданы два вышеуказанных объекта недвижимости, общей стоимость отчуждаемого имущества согласована сторонами в сумме 1 250 000 руб., в том числе земельный участок – 100 000 руб. и жилой дом – 1 150 000 руб., срок оплаты – 5 дней после государственной регистрации перехода права собственности (пункт 8 договора).

Согласно расписке от 09.06.2017 ФИО2 получила от ФИО6 денежные средства в сумме 1 250 000 руб. по договору от 09.06.2017.

Затем между ФИО12, действующей на основании доверенности от имени ФИО6 (продавец), и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи от 25.02.2019, в соответствии с условиями которого спорные объекты недвижимости переданы в собственность покупателя.

В соответствии с договором от 25.02.2019 стоимость отчуждаемого имущества составила 1 300 000 руб. (стоимость жилого дома – 1 200 000 руб., земельного участка – 100 000 руб.). Оплата по договору произведена ФИО1 наличными средствами, в подтверждение чего представлена расписка от 25.02.2019.

Имущество передано ФИО1 на основании акта приема-передачи от 25.02.2019, в котором стороны указали на временную непригодность жилого дома и земельного участка для проживания в связи с выполнением в нем работ по капитальному ремонту.

Этим же актом стороны определили, что стоимость оплаченных продавцом работ и закупленного строительного материала для проведения ремонтных работ составляет 3 056 922 руб. и подлежит оплате покупателем продавцу согласно гарантийному письму по завершению подрядчиком ремонтных работ. Срок окончания работ по капитальному ремонту установлен до 01.04.2019.

Ссылаясь на то, что оспариваемая цепочка сделок совершена в период наличия у должника признаков неплатежеспособности между заинтересованным лицами в целях вывода активов должника, в результате чего причинен вред имущественным правам кредиторов должника, указывая на наличие у сделок признаков мнимости, финансовый управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением о признании цепочки последовательных сделок недействительной на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ.

В дальнейшем, спорное имущество на основании договора купли-продажи от 06.08.2021 отчуждено ФИО1 в пользу третьего лица по цене 4 750 000 руб.

Суд первой инстанции, исходя из недоказанности финансовым управляющим совокупности условий, необходимой для признания сделок не действительной, а также заинтересованности сторон оспариваемых сделок по отношению друг к другу, их взаимосвязанного характера и направленности на достижение единого результата, заключив о необходимости оценки каждой сделки как самостоятельной, без учета их взаимосвязанного характера, пришел к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемых договоров недействительными сделками, отказав в удовлетворении требований управляющего.

Пересмотрев спор в порядке апелляционного производства, суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции не согласился, пришел выводу о наличии оснований для удовлетворения требований финансового управляющего, при этом исходил из следующего.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена, в частности

положения статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 названного Кодекса, а при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 этого же Кодекса).

Пункт 1 статьи 10 ГК РФ устанавливает запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребления правом). Обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ в рамках дела о банкротстве является ее явная и исключительная направленность на причинение вреда правам и законным интересам кредиторов должника.

Гражданское законодательство также исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, и притворных сделок, то есть сделок, которые совершены с целью прикрытия других сделок, в том числе сделок на иных условиях (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Фиктивность данной категории недействительных сделок заключается в том, что их стороны не стремятся достичь вытекающих из соответствующей конструкции сделки правовых результатов, а их действительные цели и волеизъявление расходятся с интересами гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых соответствующей сделкой, является достаточным для квалификации оспариваемой сделки как ничтожной. В связи с тем, что стороны мнимой/притворной сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, проверка соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям - является недостаточным, необходимо принимать во внимание и иные доказательства, проверяя действительность сделки по принципу установления достаточных и бесспорных свидетельств наличия или отсутствия фактических отношений, составляющих предмет сделки.

Исследовав доводы управляющего относительно наличия у должника на момент совершения спорных сделок признаков неплатежеспособности, суд апелляционной инстанции установил, что ФИО13 в спорный период исполняла функции заместителя директора по экономике и финансам в обществе с ограниченной ответственностью «Энергоремстройсервис» (далее – общество «ЭРСС»).

Между обществом «ЭРСС» и обществом «Сбербанк» 22.07.2011 был заключен кредитный договор на открытие невозобновляемой кредитной линии для приобретения объектов недвижимости с лимитом 22 599 680 руб.

В целях обеспечения исполнения обязательств общества «ЭРСС» по вышеуказанному кредитному договору между обществом «Сбербанк» и ФИО2 был заключен договор поручительства от 22.07.2011 № 10785.

Впоследствии определением Арбитражного суда Оренбургской области от 03.10.2016 по делу № А47-9612/2016 в отношении общества «ЭРСС» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве); определением суда от 03.11.2017 в отношении данного общества введена процедура наблюдения, а решением того же суда от 30.07.2018 общество «ЭРСС» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства.

В рамках указанного дела о банкротстве в реестр требований кредиторов общества «ЭРСС» включены требования общества «Сбербанк» по вышеуказанному кредитному договору на общую сумму 12 522 172 руб. 87 коп., в том числе просроченная ссудная задолженность составила 12 362 292 руб. 87 коп. (определение суда от 10.01.2018 по делу № А47-9612/2016).

В тот же период обществом «Сбербанк» было подано исковое заявление о взыскании с поручителей, в том числе с ФИО2, задолженности по кредитному договору, которое решением Октябрьского районного суда г. Орска от 20.02.2018 по делу № 2-102/2018удовлетворено, с поручителей взыскана, в частности, вышеуказанная просроченная ссудная задолженность в сумме 12 362 292 руб. 87 коп.

Данная задолженность перед обществом «Сбербанк» также включена в реестр требований кредиторов ФИО2 в рамках настоящего дела о банкротстве.

С учетом изложенного, принимая во внимание хронологию событий, предшествующих и сопутствующих совершению оспариваемых сделок, исходя из того, что ФИО14 в силу своих полномочий могла и должна была знать о наличии у общества «ЭРСС» обязательств перед обществом «Сбербанк» по кредитному договору, срок исполнения которых на момент продажи спорного имущества наступил, и понимать в связи с этим наличие риска возможного последующего предъявления требований к ней как поручителю, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о достаточности оснований для констатации факта наличия у должника на дату отчуждения спорного недвижимого имущества неисполненных обязательств по долгам подконтрольного ему общества «ЭРСС».

Доводы о том, что задолженность с ФИО2 взыскана решением суда общей юрисдикции, состоявшимся после совершения оспариваемых сделок, отклонены судом апелляционной инстанции как не основанные на нормах права с учетом того, что для определения признаков неплатежеспособности имеет значение не момент принятия судебного акта о взыскании просроченной задолженности, а период, когда в установленные кредитным договором сроки основной заемщик

не исполнил очередную обязанность по внесению кредитных платежей в счет оплаты кредита.

При рассмотрении спора судом установлено, что ФИО1 является дочерью должника, что свидетельствует о наличии между ними признаков аффилированности по отношению друг к другу.

Суд апелляционной инстанции, исходя из обстоятельств совершения оспариваемых сделок, нестандартного характера правоотношений сторон сделок, при отсутствии доказательств наличия у ФИО6 собственного экономического интереса в приобретении имущества, заключил о наличии признаков фактической заинтересованности последнего по отношению к должнику и ФИО1

Вышеизложенное позволило суду признать, что рассматриваемые сделки купли-продажи между должником, ФИО6 и ФИО1 совершены между заинтересованными лицами, на основании чего презюмируется осведомленность ответчиков по данным сделкам о финансовом состоянии должника и наличии у него на дату совершения оспариваемых сделок признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, при том что надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие названную презумпцию и свидетельствующие об ином, не представлены.

В обоснование заявленных требований финансовый управляющий ссылался на безвозмездность отчуждения должником имущества и отсутствие у ответчиков финансовой возможности исполнить обязательства по оплате приобретенного имущества.

Возражая против данных доводов, ФИО6 были представлены справки 2-НФДЛ за период с 2014 года по 2017 год; ФИО1 также представлены справки 2-НДФЛ за период с 2018 по 2019 год, сведения о выдаче кредита и наличии кредитных карт.

Проанализировав вышеуказанные доводы и возражения, исследовав финансовую возможность ФИО6 приобрести спорное имущества с учетом представленных доказательств, установив, что за 2014 год доход составил 338 374 руб. 60 коп., за 2015 год – 325 057 руб. 44 коп., за 2016 год – 385 732 руб., а за 2017 год – 350 руб. 95 коп., суд апелляционной инстанции констатировал, что общая сумма дохода ФИО6 с учетом необходимых для нормальной жизни расходов (приобретение продуктов питания, средств личной гигиены, товаров для дома, оплаты коммунальных услуг, расходов на обеспечение лица необходимым минимумом бытовых вещей) свидетельствует об отсутствии у него финансовой возможности единовременно в полном объеме произвести оплату по договору. Иных доказательств, безусловно подтверждающих наличие у ФИО6 на дату совершения сделки денежных средств в объеме, достаточном для исполнения договора купли-продажи, в материалы дела не представлено (статья 65 АПК РФ).

Ссылки участвующих в деле лиц на получение ФИО6 потребительского кредита отклонены судом апелляционной инстанции

как не свидетельствующие о наличии у ответчика денежных средств для исполнения принятых на себя обязательств с учетом суммы выданного кредита (346 000 руб.) и того, что данный кредитный договор (28.09.2015) заключен ответчиком задолго до приобретения спорного имущества (1 год и 8 месяцев).

Относительно финансовой возможности последующего приобретателя исполнить обязательства по договору от 25.02.2019 суд апелляционной инстанции, установив по результатам анализа представленных ФИО1 документов, что доход последней за 2018 год составил 354 200 руб., а за 2019 – 145 918 руб., что очевидно недостаточно для осуществления расчетов по договору, при этом отметив, что кредитные лимиты по кредитным картам, на наличие которых ссылается ответчик, составили 170 000 и 390 000 руб., а кредитный договор заключен уже после приобретения спорного имущества (23.05.2019), в отсутствие каких-либо иных доказательств аккумулирования столь значительной суммы денежных средств (1 300 000 и 3 056 922 руб.) на конкретную дату, также признал недоказанным наличие у ФИО1 возможности произвести расчеты по принятым на себя обязательствам по оплате приобретенного имущества.

При этом апелляционный суд обоснованно не принял во внимание представленные ФИО1 выписки по счетам, открытым в акционерном обществе «Альфа-Банк», поскольку таковые представлены не в полном объеме, содержат сведения о движении средств за усеченный период и не позволяют установить факт аккумулирования ответчиком денежных средств в спорной сумме на дату заключения договора купли-продажи от 25.02.2019.

Суд апелляционной инстанции также критически отнесся к доводам ответчиков об осуществлении ФИО6 капитального ремонта жилого дома ввиду непредставления ни ФИО6, ни ФИО1 надлежащих доказательств несения каких-либо расходов как на закуп строительных материалов, так и на оплату соответствующих ремонтных работ. Представленный ФИО6 договор от 05.01.2019 судом в качестве такого доказательства не принят, поскольку его содержание не позволяет установить, какие конкретно виды работ должны быть произведены в рамках данного договора, их стоимость, в том числе для целей определения причин изменения цены договора купли-продажи.

Совокупная оценка установленных обстоятельств и представленных сторонами доказательств, нетипичность условий оспариваемых договоров (изначальная продажа должником имущества по цене 1 250 000 руб., последующая перепродажа ФИО6 данного имущества дочери должника по цене 1 300 000 руб. с увеличением через незначительный период времени цены сделки более чем на 3 000 000 руб. по мотиву осуществления ФИО6 значительных вложений в улучшение состояния такого имущества путем приобретения строительных материалов и осуществления ремонта дома, при непредставлении суду и участвующим в деле лицам каких-либо допустимых доказательств фактического несения

соответствующих расходов), а также противоречивость занимаемой сторонами сделками позиции (изначально ФИО1 указывала на то, что ремонт в спорном доме и приобретение материалов приобретено за счет ее средств, а впоследствии стала ссылаться на осуществление закупа строительных материалов и капитального ремонта дома непосредственно ФИО6 под условием возмещения соответствующих затрат новым приобретателем), позволила апелляционному суду констатировать, что заключение договора купли-продажи от 09.06.2017, по сути, было направлено на прикрытие договора на выполнение покупателем порядных работ по восстановлению дома, а последующая сделка – договор от 25.02.2019 – представляла собой возврат ФИО6 жилого дома и земельного участка во владение семьи должника, и квалифицировать оспариваемые сделки как единую цепочку сделок по отчуждению имущества должника в пользу дочери, совершенную между заинтересованными лицами противоправной целью (вывод из собственности должника ликвидного имущества без равноценного встречного предоставления во избежание обращения на него взыскания по требованиям кредиторов) и представляющую собой согласованные действия, направленные на создание видимости вовлечения спорного имущества в гражданский оборот через искусственное создание фигуры добросовестного приобретателя (смена титульного владельца), при этом другая сторона сделок знала (должна была знать) об указанной цели к моменту совершения сделки.

При таких обстоятельствах, учитывая нетипичные обстоятельства заключения и исполнения спорных договоров, наличие неопровергнутых сомнений в добросовестности приобретателей спорного недвижимого имущества и в отсутствие доказательств наличия у сторон сделок иной цели, нежели безвозмездный вывод ликвидного имущества должника от обращения на него взыскания по обязательствам перед кредиторами, суд апелляционной инстанции признал доказанным наличие совокупности оснований для признания договоров купли-продажи между должником и ФИО6, ФИО6 и ФИО1 недействительными сделками на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ, тогда как надлежащие и достаточные доказательства, опровергающие данные обстоятельства и свидетельствующие об ином, не представлены.

Определяя подлежащие применению последствия недействительности сделки, руководствуясь положениями статьи 167 ГК РФ, статьей 61.6 Закона о банкротстве, установив, что в настоящее время спорное имущество отчуждено ФИО1 в пользу третьего лица, являющегося добросовестным приобретателем, учитывая установленные обстоятельства перехода права собственности на жилой дом и земельный участок от должника к иным лицам, суд в качестве последствий недействительности сделки взыскал с ФИО1 в конкурсную массу должника денежные средства в сумме 4 750 000 руб.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы полагает, что обстоятельства, входящие в предмет доказывания

по требованию о признании сделок недействительной, определены судом апелляционной инстанции верно. Вывод суда о доказанности финансовым управляющим совокупности всех условий, необходимых для признания цепочки сделок недействительной, является обоснованным.

Вопреки суждениям заявителя кассационной жалобы, указанные выводы суда апелляционной инстанции не противоречат имеющимся в деле доказательствам, не свидетельствуют о неправильном применении норм материального права, основаны на совокупной оценке фактических обстоятельств настоящего дела, оснований для переоценки которых у суда округа не имеется (статья 286 АПК РФ).

Приведенные в кассационной жалобе доводы об отсутствии признаков неплатежеспособности должника на момент совершения сделок являлись предметом исследования суда апелляционной инстанции и мотивированно им отклонены. Признавая доказанным факт заключения оспариваемых договоров в период наличия у должника признаков неплатежеспособности, апелляционный суд исходил из того, что ФИО15, поручаясь по обязательствам общества, в котором она исполняет функции заместителя директора по экономике и финансам, не могла не осознавать последствия ненадлежащего исполнения основным заемщиком принятых на себя кредитных обязательств, а также должна была понимать неизбежность наступления для нее последствий таких действий, в том числе в виде возможности взыскания непосредственно с нее как с поручителя денежных средств, при этом через незначительное время после возбуждения процедуры банкротства в отношении основного заемщика должник начала предпринимать действия по отчуждению своих активов, в частности путем заключения оспариваемых договоров. Вопреки позиции ответчика, выводы суда о наличии у общества «ЭРСС» просрочки в исполнении обязательств перед банком не противоречат решению суда общей юрисдикции о взыскании задолженности с поручителем, из содержания которого следует, что обществом «ЭРСС» периодически, начиная с 27.08.2012, допускались просрочки очередных платежей, в связи с чем банком в различные период (27.08.2012, с 04.06.2013 по 05.05.2015, с 04.09.2017 по 10.11.2017) осуществлялись выносы на счет просроченной задолженности сумм основного долга. Ссылки заявителя жалобы на отсутствие у должника оснований полагать, что основной заемщик не исполнит свои обязательства ввиду наличия у последнего ликвидного имущества, достаточного для погашения долга, также не свидетельствуют о незаконности выводов апелляционного суда, в том числе с учетом того, что по результатам процедуры банкротства общества «ЭРСС» требования общества «Сбербанк» не погашены. Указания ответчика на неправомерность действий (бездействие) конкурсного управляющего обществом «ЭРСС» при формировании конкурсной массы судом округа во внимание не принимаются, поскольку не могут быть предметом исследования и оценки в рамках настоящего дела; доказательств признания таковых действий

(бездействия) арбитражного управляющего незаконными в рамках дела о банкротстве указанного общества не имеется.

Доводы кассационной жалобы относительно того, что нарушения при совершении сделок не выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и об отсутствии оснований для применения положений статей 10, 168, 170 ГК РФ отклоняются судом округа.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду признать сделку недействительной на основании общих норм названного Кодекса и квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В данном случае суд апелляционной инстанции, проанализировав обстоятельства заключения сделок (продажа имущества после подачи заявления о банкротстве подконтрольного должнику общества, последующая перепродажа имущества дочери должника при участии того же представителя от имени покупателя, что и при заключении договора купли-продажи должником, отсутствие разумных пояснений относительно обстоятельств отчуждения имущества в пользу дочери должника, в том числе о том, каким образом был найден покупатель имущества, ранее принадлежащего должнику, в лице его дочери, подтверждение факта передачи денежных средств в значительной сумме при совершении обеих оспариваемых сделок лишь расписками и недоказанность наличия у ответчиков соответствующей финансовой возможности, продажа спорного имущества дочерью должника добросовестным приобретателем в ходе рассмотрения настоящего спора), пришел к выводу о том, что характер и последовательность действий сторон свидетельствует о недобросовестных совместных, избирательных действиях данных лиц, направленных на сокрытие имущества от обращения на него взыскания, совершении сделок с противоправной целью при искусственном создании формального основания для переоформления имущества с должника на иных аффилированных к нему лиц.

Доказательств, опровергающих данные обстоятельства, явно и недвусмысленно свидетельствующих о добросовестности действий ответчиков, лицами, участвующими в деле, не представлено и судом не установлено. В контексте изложенного, принимая во внимание, что ФИО1 состоит с должником в родственных отношениях, что предполагает их осведомленность о существенных аспектах жизни друг друга, с учетом изначально сформулированных управляющим требований об оспаривании непосредственно цепочки сделок по отчуждению спорных объектов недвижимости, направления в адрес ФИО1 финансовым управляющим и получения ею копии заявления (т.1 л.д. 37), занятая последней позиция относительно того, что отчуждение ей имущества после подачи управляющим в деле о банкротстве ее матери заявления об оспаривании сделок обусловлено отсутствием у нее сведений о рассмотрении спора, представляется маловероятной.

Применительно к вышеизложенным обстоятельствам суд апелляционной инстанции мотивированно заключил о наличии у оспариваемой цепочки сделок пороков, позволяющих признать ее недействительной по общим (статьи 10, 168, 170 ГК РФ), а не по специальным основаниям.

Ссылки ФИО1 на добросовестность своих действий при приобретении имущества, осуществление владения жилым домом и проживание в нем не нашли своего подтверждения при рассмотрении спора в суде апелляционной инстанции. В частности, суд апелляционной инстанции, отклоняя данные доводы, отметил, что ФИО1, несмотря на излагаемую ей позицию, не проживала и не могла проживать в приобретенном доме, поскольку, во-первых, в соответствии с ее же позицией спорный дом являлся непригодным для проживания в связи с осуществлением в нем капитального ремонта, а во-вторых, согласно данным регистрирующего органа ФИО1 с августа 2017 года зарегистрирована по иному адресу.

Равным образом судом апелляционной инстанции обоснованно не приняты во внимание указания ответчиков на несение ФИО6 расходов на содержание объектов недвижимости, в частности по уплате земельного налога, так как из содержания представленных в подтверждение данных обстоятельств документов невозможно установить, за какой объект недвижимости произведена уплата земельного налога, в том числе с учетом того, что уплата налога произведена ФИО6 уже после отчуждения имущества в пользу ФИО1

При этом, вопреки позиции заявителя жалобы, суд апелляционной инстанции обосновал и мотивировал свое несогласие с данной судом первой инстанции оценкой представленным в материалы дела документам и обстоятельствам спора; дал надлежащую оценку доводам управляющего и кредиторов, возражениям ответчика, подробно изложил фактические обстоятельства спора и доказательства, опровергающие выводы суда первой инстанции.

Иные доводы заявителя кассационной жалобе, по сути, дублируют ранее приводимые им при рассмотрении спора по существу обстоятельства, являлись предметом исследования суда апелляционной инстанции, получили с его стороны надлежащую и исчерпывающую правовую оценку, обоснованности которой не опровергают и не свидетельствуют о нарушении ими норм права при принятии обжалуемого судебного акта, касаются исследования и оценки фактических обстоятельств и доказательственной базы по спору, ввиду чего подлежат отклонению судом округа как выходящие за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286–288 АПК РФ.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 АПК РФ), судом округа не установлено.

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Определением Арбитражного суда Уральского округа от 04.06.2025 удовлетворено ходатайство о приостановлении исполнения обжалуемого судебного акта до окончания производства в арбитражном суде кассационной инстанции. Поскольку производство по кассационной жалобе завершено, суд на основании статьи 283 АПК РФ отменяет принятое приостановление исполнения судебных актов.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025 по делу № А47-17016/2018 Арбитражного суда Оренбургской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения постановления Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2025 по делу № А47-17016/2018 Арбитражного суда Оренбургской области, принятое определением Арбитражного суда Уральского округа от 04.06.2025.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий О.Э. Шавейникова

Судьи Ю.А. Оденцова

А.А. Осипов