Постановление от 29 сентября 2023 г. по делу № А53-3308/2020

701/2023-51833(1)


АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-3308/2020
г. Краснодар
29 сентября 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 сентября 2023 года. Постановление в полном объеме изготовлено 29 сентября 2023 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего судьи Анциферова В.А., судей Драбо Т.Н. и Мещерина А.И. при участии в судебном заседании от истца – федерального государственного унитарного предприятия «Производственное объединение "Прогресс"» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО1 (доверенность от 15.05.2023), от ответчика – федерального казенного предприятия «Комбинат "Каменский"» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО2 (доверенность от 18.07.2023), в отсутствие представителей, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: Федерального агентства по управлению государственным имуществом (ОГРН 1087746829994, ИНН <***>), Министерства промышленности и торговли Российской Федерации (ОГРН <***>, ИНН <***>), извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу федерального государственного унитарного предприятия «Производственное объединение "Прогресс"» на решение Арбитражного суда Ростовской области от 21.02.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023 по делу № А53-3308/2020, установил следующее.

Федеральное государственное унитарное предприятие «Производственное объединение "Прогресс"» (далее – производственное объединение) обратилось в Арбитражный суд Ростовской области с иском к федеральному казенному предприятию «Комбинат "Каменский"» (далее – комбинат) о понуждении к возвращению 32 комплектов технологической оснастки и 16 кассет (далее – технологическое оборудование), принадлежащих предприятию на праве хозяйственного ведения,

о взыскании 630 675 рублей 35 копеек неосновательного обогащения в виде сбереженной платы за пользование с 01.01.2019 по 30.01.2020 технологическим оборудованием, 3950 тыс. рублей неустойки с 01.01.2019 по 30.01.2020 за несвоевременный возврат технологического оборудования. Требования основаны на ненадлежащем исполнении комбинатом обязанностей по договору от 19.09.2018 № 725/2018 аренды технологического оборудования (далее – договор аренды).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Федеральное агентство по управлению государственным имуществом (далее – агентство), Министерство промышленности и торговли Российской Федерации (далее – министерство).

Решением Арбитражного суда Ростовской области от 01.10.2020, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2020, в удовлетворении иска отказано. Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19.04.2021 решение Арбитражного суда Ростовской области от 01.10.2020 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2020 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области.

Решением Арбитражного суда Ростовской области от 15.12.2021, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2022, в удовлетворении иска отказано. Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 29.08.2022 решение Арбитражного суда Ростовской области от 15.12.2021 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2022 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Ростовской области в ином судебном составе в связи с невыполнением данных в постановлении от 19.04.2021 указаний. Суд округа отметил, что у комбината, непрерывно использующего технологическое оборудование с 2004 года на основании ряда арендных сделок, в том числе договоров аренды от 16.06.2004 № 47/1, от 30.10.2009 № 19/09-09, от 28.12.2017 № 940/2017 (далее – договоры аренды 2004, 2009, 2017 годов), независимо от квалификации заключенного в 2018 году договора аренды сохраняется обязанность по внесению производственному объединению арендных платежей до момента фактического возврата объекта аренды или до момента закрепления технологического оборудования его собственником на вещном праве за комбинатом. Право конкурсного управляющего производственного объединения требовать возврата объекта аренды от комбината обусловлено его обязанностью по передаче технологического оборудования его публичному собственнику. Невозможность такого

возврата не доказана. Комбинат не инициировал процедуру внесения в договор аренды изменений в связи с утратой части арендуемого имущества. Производственное объединение не обязано доказывать наличие у него права хозяйственного ведения на переданное в аренду технологическое оборудование, а у конкурсного управляющего – права на подписание договора аренды. Соответствующие доводы комбината, использовавшего объект аренды и не оплатившего такое пользование, во внимание не принимаются. Неисполнение конкурсным управляющим обязанности по извещению федерального собственника о наличии у должника ограниченного в обороте имущества само по себе не повлекло прекращение права хозяйственного ведения производственного объединения на технологическое оборудование. Собственник не принял решение о закреплении технологического оборудования за комбинатом на каком-либо вещном праве. Заключение в 2018 году договора аренды конкурсным управляющим не лишило производственное объединение возможности осуществления им своей деятельности. Заведомое противоречие договора аренды основам правопорядка или нравственности не установлено. Договором аренды фактически переоформлены на новый срок ранее существовавшие арендные отношения, что способствовало исполнению комбинатом обязательств перед государственным заказчиком. Основания для взыскания всего полученного сторонами по договору аренды в доход федерального бюджета отсутствуют. Производственное объединение в лице конкурсного управляющего, призванного соблюдать интересы конкурсных кредиторов, и комбинат, использующий технологическое оборудование при исполнении государственного заказа, соответствующий противоправный умысел не имели. Вопрос о недобросовестности комбината, демонстрировавшего в предшествующий подаче иска период волю на сохранение договора аренды и дававшего производственному объединению основание полагаться на действительность этого договора, на обсуждение не вынесен.

Производственное объединение в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Арбитражный процессуальный кодекс) изменило предмет иска на понуждение комбината к возврату технологического оборудования, взыскание с него 2 935 291 рублей 35 копеек неосновательного обогащения в виде сбереженной платы за пользование технологическим оборудованием с 01.01.2019 по 12.01.2023, 5 406 250 рублей стоимости утраченной части технологического оборудования и 14 730 тыс. рублей неустойки за просрочку возврата объекта аренды с 01.01.2019 по 12.01.2023, а в случае невозможности его возврата – 24 400 тыс. рублей полной стоимости технологического оборудования и 7 073 792 рублей

69 копеек неустойки за просрочку выплаты соответствующей компенсации с 01.01.2019 по 12.01.2023.

Решением Арбитражного суда Ростовской области от 21.02.2023, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023, с комбината в пользу производственного объединения взыскано 817 546 рублей 66 копеек задолженности и 24 400 тыс. рублей убытков в виде стоимости технологического оборудования. В удовлетворении остальной части иска отказано. С производственного объединения в доход федерального бюджета взыскано 52 097 рублей государственной пошлины.

Суды исходили из того, что технологическое оборудование имеет специальное назначение и в силу Указа Президента Российской Федерации от 22.02.1992 № 179 и постановления Правительства Российской Федерации от 10.12.1992 № 959 является ограниченным в обороте. Данное обстоятельство подтверждено министерством. Технологическое оборудование с 2004 года возмездно используется комбинатом в производстве специальных изделий на основании ряда заключенных с производственным объединением договоров аренды. Иного предназначения технологическое оборудование не имеет. Договором аренды конкурсный управляющий фактически переоформил существовавшие ранее арендные отношения на новый срок. После открытия в отношении производственного объединения конкурсного производства в 2017 году конкурсный управляющий не известил агентство о наличии ограниченного в обороте технологического оборудования и не передал его публичному собственнику для решения вопросов о принятии этого имущества или о его закреплении за комбинатом. В дальнейшем часть технологического оборудования стоимостью 5 406 250 рублей утрачена комбинатом в результате пожара. Ежемесячная арендная плата на исковой период согласована сторонами в сумме 25 173 рублей 32 копеек, включая 18% налога на добавленную стоимость. С учетом уничтожения в связи с пожаром части технологического оборудования 09.07.2019 размер арендной платы с 01.07.2019 по 09.07.2019 составил 7551 рубль 36 копеек, с 10.07.2019 по 31.07.2019 – 14 413 рублей 08 копеек, с 01.08.2019 – 19 654 рублей 20 копеек в месяц, включая 18% налога на добавленную стоимость. Основания для исключения из арендного платежа налога на добавленную стоимость в связи с признанием производственного объединения банкротом отсутствуют. Комбинат фактически внес производственному объединению в исковой период 161 279 рублей 90 копеек арендных платежей. Взыскание с комбината полной стоимости технологического оборудования, указанной в приложенном к договору аренды акте приема-передачи от 19.09.2018, обусловлено невозможностью его возврата

ввиду ограниченности в обороте и отсутствия у конкурсного управляющего производственного объединения необходимых лицензий и разрешений, прекративших свое действие с момента открытия конкурсного производства. Такая невозможность вызвана не зависящими от комбината обстоятельствами, что исключает возможность взыскания с него предусмотренной договором аренды неустойки за просрочку возврата объекта аренды и не предусмотренной договором аренды неустойки за просрочку выплаты компенсации.

Комбинат, обжаловав решение Арбитражного суда Ростовской области от 21.02.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023 в порядке, определенном нормами главы 35 Арбитражного процессуального кодекса, привел следующие основания проверки законности судебных актов. После открытия в отношении производственного объединения конкурсного производства в 2017 году конкурсный управляющий не известил агентство о наличии ограниченного в обороте технологического оборудования и не передал его публичному собственнику для решения вопросов о принятии этого имущества или о его закреплении за комбинатом. Такое бездействие конкурсного управляющего способствовало возникновению задолженности по арендной плате в исковой период. С 01.01.2021 законодателем предписано исключение налога на добавленную стоимость из арендного платежа, уплачиваемого арендодателю, признанному банкротом. Невозможность возврата технологического оборудования обусловлена обстоятельствами, за которые комбинат не отвечает. Такая невозможность привела к прекращению соответствующей обязанности комбината как арендатора технологического оборудования. Неисполнение требований производственного объединения не является следствием противоправного поведения комбината, не причинило и не могло причинить каких-либо убытков.

В отзыве на кассационную жалобу производственное объединение выразило мотивированное мнение об отсутствии оснований для ее удовлетворения.

Исследовав материалы дела, изучив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, заслушав представителей производственного объединения и комбината, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа находит судебные акты по делу подлежащими изменению.

Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что определением Арбитражного суда Кемеровской области от 21.11.2013 возбуждено производство по делу № А27-16881/2013 о признании производственного объединения несостоятельным (банкротом). Определением от 10.07.2014 в отношении производственного объединения

введена процедура наблюдения, а решением от 27.01.2017 оно признано несостоятельным (банкротом) с открытием конкурсного производства.

На основании ряда заключенных с производственным объединением договоров аренды, в том числе 2009, 2017 годов технологическое оборудование находилось в непрерывном арендном пользовании комбината с июня 2004 года. Производственное объединение в лице конкурсного управляющего (арендодатель) и комбинат (арендатор) 19.09.2018 заключили договор аренды технологического оборудования с 10.09.2018 по 31.12.2018 с арендной платой в размере 226 559 рублей 86 копеек (пункт 4.1). Исполнение арендатором обязанности по своевременному возврату объекта аренды обеспечено неустойкой в размере 10 тыс. рублей за каждый день просрочки (пункт 5.3). Стоимость переданного комбинату технологического оборудования согласована сторонами в акте приема-передачи от 19.09.2018 в размере 24 400 тыс. рублей.

Ввиду произошедшего 09.07.2019 пожара часть технологического оборудования (13 комплектов технологической оснастки и 4 кассеты) была утрачена. Стоимость утраченного имущества в соответствии с согласованной сторонами в акте приема-передачи от 19.09.2018 ценой составила 5 406 250 рублей. Данные обстоятельства нашли отражение в протоколе заседания центральной инвентаризационной комиссии комбината от 18.11.2019, его письме от 16.08.2019, адресованном конкурсному управляющему производственного объединения, и не оспариваются сторонами.

По истечении срока аренды производственное объединение 30.09.2019 направило комбинату претензию с предупреждением о необходимости внесения 528 919 рублей арендной платы за пользование технологическим оборудованием с 01.01.2019 по 30.09.2019 и оплаты 2730 тыс. неустойки за просрочку в его возврате с 01.01.2019 по 30.09.2019 в связи с прекращением договора аренды. Производственное объединение полагает, что расчет арендной платы следует производить, исходя из согласованных в договоре аренды (2018 года) периода – с 10.09.2018 по 31.12.2018 и размера арендной платы – 226 559 рублей 86 копеек, в том числе 18% налога на добавленную стоимость, то есть 2004 рублей 95 копеек в день.

Комбинат по платежному поручению от 17.10.2019 уплатил производственному объединению 161 279 рублей 90 копеек платы за пользование технологическим оборудованием с 01.01.2019 по 09.07.2019 – дату гибели его части. При этом комбинат полагал, что договорные отношения не прерывались с 2004 года. В заключенном на пять лет договоре аренды 2004 года в редакции дополнительных соглашений стороны с 2015 по 2017 года не выделяли ежемесячный размер арендного платежа за каждую единицу технологического оборудования. Поддающийся определению

коэффициент увеличения общего размера ежемесячной арендной платы с 2014 по 2016 годы с 21 705 рублей до 25 173 рублей 32 копеек – 1,16 позволяет определить размер ежемесячного арендного платежа за каждую единицу технологического оборудования. После открытия в отношении производственного объединения конкурсного производства действие договоров аренды 2017 и 2018 годов распространялось на предшествовавшие периоды фактического арендного пользования технологическим оборудованием. С учетом этих периодов размер ежемесячной арендной платы также составлял 25 173 рубля 32 копейки, в том числе 18% налога на добавленную стоимость. В связи с уничтожением части технологического оборудования 09.07.2019 арендная плата за пользование оставшейся частью с 01.07.2019 по 09.07.2019 составила 7551 рублей 36 копеек, с 10.07.2019 по 31.07.2019 – 14 413 рублей 08 копеек, с 01.08.2019 и далее – 19 654 рублей 20 копеек в месяц.

Названные обстоятельства послужили основаниями обращения производственного объединения в арбитражный суд. Законность решения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна. К таковой относится сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Все полученное по такой сделке сторонами может быть взыскано в доход Российской Федерации только при установлении в их действиях соответствующего умысла и только в предусмотренных законом случаях (статьи 168, 169 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – Гражданский кодекс).

Сделкой, нарушающей основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои, может быть признана сделка, направленная на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте, в том числе соответствующих видов оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан. Нарушение стороной сделки закона само по себе не означает совершение сделки с заведомо противной основам правопорядка или нравственности целью. Такая сделка по общему правилу влечет двустороннюю реституцию, а взыскание в доход государства возможно только

при заведомом противоречии цели сделки, прав и обязанностей ее сторон основам правопорядка или нравственности и наличия умысла хотя бы у одной из ее сторон (пункт 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положении раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее – постановление Пленума № 25).

Арендодателю вменено в обязанность предоставление арендатору за плату во временное владение и пользование имущества в состоянии, соответствующем условиям договора аренды и назначению имущества, а арендатору – своевременное внесение арендной платы на условиях и в сроки, определенные договором аренды (статьи 606, 614 Гражданского кодекса).

Прекращение договора аренды влечет возникновение у арендатора обязанностей по возврату арендодателю имущества и внесению арендной платы за все время просрочки в возврате (статья 622 Гражданского кодекса). Прекращение договора аренды само по себе не влечет прекращения названной обязанности, которая может быть прекращена только путем возврата арендодателю объекта аренды (пункт 38 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2002 № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой», пункт 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора», пункт 66 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

В ходе рассмотрения споров, связанных с нарушением арендатором своих обязательств по договору аренды, арендодатель не обязан доказывать наличие у него прав на переданное в аренду имущество. Судом не принимаются во внимание доводы арендатора, пользовавшегося объектом аренды и не оплатившего пользование им, о недействительности договора аренды ввиду отсутствия у арендодателя права на его заключение. Арендатор не имеет права на возврат платежей, уплаченных за время фактического пользования объектом аренды по заключенному с неуправомоченным лицом договору (пункт 12 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.11.2011 № 73 «Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды»).

Квалификация договора аренды как ничтожной сделки влечет возникновение у арендатора, не имеющего возможности возвратить состоявшееся использование объекта аренды, обязанности по возмещению арендодателю стоимости такого использования

в деньгах по определенной договором цене (пункт 82 постановления Пленума № 25, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2011 № 1744/11).

Право хозяйственного ведения имуществом, в отношении которого собственником принято решение о закреплении за унитарным предприятием, возникает у этого предприятия с момента передачи имущества. Названное право прекращается по основаниям и в порядке, предусмотренным правовыми актами для прекращения права собственности, а также в случаях правомерного изъятия имущества у предприятия по решению собственника (статья 299 Гражданского кодекса).

Государственные предприятия управомочены на самостоятельное распоряжение движимым имуществом, принадлежащим им на праве хозяйственного ведения. Ничтожными являются сделки с движимым имуществом государственного предприятия, в результате которых оно лишено возможности осуществления своей деятельности (статья 18 Федерального закона от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях»).

Законом или в установленном законом порядке могут быть введены ограничения оборотоспособности объектов гражданских прав. Допускается нормативное установление видов объектов гражданских прав, которые могут принадлежать лишь определенным участникам оборота либо совершение сделок с которыми допускается по специальному разрешению (пункты 1, 2 статьи 129 Гражданского кодекса).

Указом Президента Российской Федерации от 22.02.1992 № 179 утвержден перечень видов продукции, свободная реализация которых запрещена. В перечне значится специальное оборудование для производства боеприпасов, взрывчатых веществ, пороха, всех видов ракетного топлива и специальных материалов.

Конкурсный управляющий должен уведомить собственника имущества, изъятого из оборота, о его наличии в составе имущества должника. В этом случае собственник должен принять это имущество от конкурсного управляющего или закрепить его за другим лицом. В случае неисполнения собственником данной обязанности в течение шести месяцев с даты получения уведомления от конкурсного управляющего бремя расходов на содержание такого имущества возлагается на собственника (статья 132 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Руководствуясь названными нормативными положениями и разъяснениями высшей судебной инстанции, суды первой и апелляционной инстанций, принимая обжалуемые судебные акты, правомерно и обоснованно исходили из того, что в отсутствие доказательств фактического возврата объекта аренды арендодателю

либо его закрепления агентством на вещном праве за комбинатом у него сохранилась обязанность по внесению представляемому конкурсным управляющим производственному объединению арендных платежей в согласованном сторонами размере – 25 173 рубля 32 копейки, в том числе 18% налога на добавленную стоимость. В связи с уничтожением части технологического оборудования 09.07.2019 соответствующая возможность использования объекта аренды не могла быть обеспечена арендодателем, поэтому арендная плата за пользование оставшейся частью технологического оборудования с 01.07.2019 по 09.07.2019 составила 7551 рублей 36 копеек, с 10.07.2019 по 31.07.2019 – 14 413 рублей 08 копеек, с 01.08.2019 и далее – 19 654 рублей 20 копеек в месяц.

Производственное объединение не обязано было доказывать наличие у него права хозяйственного ведения на переданное в аренду технологическое оборудование, а у конкурсного управляющего – права на подписание договора аренды в 2018 году. Соответствующие доводы комбината, пользовавшегося объектом аренды и не оплатившего такое пользование, о недействительности договора аренды ввиду отсутствия у конкурсного управляющего права на его заключение, не полежали принятию во внимание.

Договором аренды конкурсный управляющий не лишил производственное объединение возможности осуществления им своей деятельности. Основания для квалификации договора аренды как ничтожной сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, отсутствуют. Заведомая противоправность и соответствующий противоправный умысел в действиях конкурсного управляющего, фактически переоформившего ранее существовавшие арендные отношения на новый срок, способствовавшего исполнению комбинатом обязательств перед государственным заказчиком, соблюдавшего интересы конкурсных кредиторов, и комбината, использовавшего технологическое оборудование при исполнении государственного заказа, не выявлены. Всё полученное сторонами по договору аренды не могло быть взыскано в доход федеральной казны.

Гипотетический вывод о ничтожности договора аренды 2018 года (в случае его надлежащего обоснования) также должен был повлечь обязанность комбината, не имеющего возможности возвратить состоявшееся в исковой период использование технологического оборудования, по возмещению производственному объединению стоимости такого использования в деньгах по определенной договором цене. Отказ в удовлетворении иска в этой части фактически легализовал бы не имеющее

нормативного обоснования безвозмездное пользование комбинатом не закрепленным за ним на каком-либо праве технологическим оборудованием.

Доводы комбината о недействительности договора аренды не могли быть признаны соответствующими стандарту добросовестного поведения. В предшествующий подаче иска период и в ходе судебного разбирательства из его поведения явствовала воля на сохранение силы сделки, что давало производственному объединению основание полагаться на действительность договора аренды.

Вместе с тем, принимая обжалуемые акты, суды не учли, что правовая позиция, приведенная в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 19.12.2019 № 41-П, сформулирована в отношении лиц, не являющихся плательщиками налога на добавленную стоимость или освобожденных от его исчисления и уплаты, и налогоплательщиков при реализации товаров (работ, услуг), операции по реализации которых освобождены от налогообложения в соответствии со статьей 149 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – Налоговый кодекс). При этом Конституционный Суд Российской Федерации в категоричной форме указал на недопустимость применения этой позиции налогоплательщиками при реализации товаров (работ, услуг), операции по реализации которых не признаются объектом обложения налогом на добавленную стоимость в соответствии со статьей 146 Налогового кодекса.

До 31.12.2020 не признавались объектом такого налогообложения операции по реализации имущества и (или) имущественных прав должников, признанных несостоятельными (банкротами). С 01.01.2021 перечень таких операций пополнен операциями по реализации товаров (работ, услуг), изготовленных и (или) приобретенных (выполненных, оказанных) названными должниками в процессе осуществления хозяйственной деятельности после признания их несостоятельными (банкротами).

Сдача должником своего имущества в аренду в процессе осуществления хозяйственной деятельности после признания его несостоятельным (банкротом) с 01.01.2021 приобрела статус операции, не признаваемой законодателем объектом обложения налогом на добавленную стоимость. С этого момента у комбината и производственного объединения не имелось законных оснований соответственно для уплаты и получения суммы налога на добавленную стоимость в виде части арендной платы. С учетом исключения данных сумм из арендной платы долг комбината перед производственным объединением по арендной плате за исковой период не превысил 754 256 рублей 78 копеек, что признано представителем истца в судебном заседании (возражения относительно допущенных при расчете арифметических ошибках не приведены).

Установленными законодателем обязанностями арендатора по возврату объекта аренды арендодателю, а конкурсного управляющего производственного объединения – по передаче ограниченного в обороте технологического оборудования его собственнику в лице агентства обусловлено право конкурсного управляющего отыскивать убытки в виде стоимости утраченного имущества. В отсутствие доказательств утраты части технологического оборудования, сохранившегося в пользовании комбината после пожара в 2019 году, производственное объединение не вправе было требовать от комбината возмещения убытков в виде стоимости этой части объекта аренды в связи с отсутствием совокупности обстоятельств, необходимой для привлечения арендатора к такому виду ответственности (факта причинения вреда и его нахождения в причинно-следственной связи с действиями комбината). Требование о взыскании убытков в рассматриваемом случае могло быть удовлетворено только в части стоимости элементов технологического оборудования, утраченных в связи с пожаром, – 5 406 250 рублей.

Производственное объединение до подачи иска в суд не требовало от комбината физического возврата технологического оборудования, ограничиваясь лишь требованиями об оплате неустойки за просрочку такого возврата. Имеющаяся в материалах дела переписка сторон свидетельствует о сохранявшихся и в ходе судебного разбирательства возможности и намерения на заключение договора аренды на новый срок, чему препятствовала только несогласованность размера арендной платы.

Нахождение технологического оборудования у комбината в арендном пользовании не препятствовало конкурсному управляющему в исполнении обязанности по извещению федерального собственника о наличии у должника имущества, ограниченного в обороте. В ходе судебного разбирательства федеральный собственник в лице агентства и курирующее комбинат министерство были извещены об этом и выразили принципиальное согласие на закрепление технологического оборудования на праве хозяйственного ведения за комбинатом. Для этого необходимо лишь соблюдение формальной процедуры без участия производственного объединения.

Соответствующее решение собственник не принял, спорное имущество за комбинатом на вещном праве не закреплено. Но с учетом особого и специфичного назначения объекта аренды, использование которого производственным объединением в хозяйственной деятельности не представляется возможным, суд округа находит не только не способствующим достижению цели эффективного использования федерального имущества, но и препятствующим этому удовлетворение иска в части понуждения комбината к физической передаче конкурсному управляющему оставшейся части технологического оборудования. При этом необходимо отметить,

что до прекращения права хозяйственного ведения производственного объединения на технологическое оборудование и закрепления его за комбинатом у последнего сохраняется обязанность по внесению предусмотренной договором (2018 года) арендной платы. Такой подход исключает возможность взыскания с комбината неустойки за просрочку возврата объекта аренды и не предусмотренной договором аренды неустойки за просрочку выплаты компенсации.

Пунктом 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражному суду кассационной инстанции предоставлено право изменить решение или постановление суда первой или апелляционной инстанции в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судами первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этими судами неправильно применена норма права.

Руководствуясь статьями 274, 284 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Ростовской области от 21.02.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2023 по делу № А53-3308/2020 изменить, уменьшив взысканные с федерального казенного предприятия «Комбинат "Каменский"» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу федерального государственного унитарного предприятия «Производственное объединение "Прогресс"» (ОГРН <***>, ИНН <***>) суммы долга до 754 256 рублей 78 копеек и убытков до 5 406 250 рублей.

В остальной части судебные акты оставить без изменения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья В.А. Анциферов Судья Т.Н. Драбо

Судья А.И. Мещерин