Постановление от 17 июля 2024 г. по делу № А47-20865/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6601/20

Екатеринбург

17 июля 2024 г.


Дело № А47-20865/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 15 июля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 июля 2024 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Савицкой К.А., Соловцова С.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Оренбургской областиот 31.12.2023 по делу № А47-20865/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, явку своих представителей не обеспечили.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 15.09.2020 общество с ограниченной ответственностью «Профессионал» (далее - общество «Профессионал», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением суда от 25.03.2021 конкурсным управляющим утверждена ФИО2, которая впоследствии отстранена.

Определением суда от 07.12.2022 конкурсным управляющим должником утверждена ФИО3.

Конкурсный управляющий ФИО3 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО1, несовершеннолетней ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 и самой ФИО6 (привлечена соответчиком 10.01.2023)

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Морозов», акционерные общества «Энергосбыт плюс» и «Оренбургская финансово-информационная система «Город», ФИО7 и ФИО8.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 31.12.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2024 заявление удовлетворено частично, с ФИО1 в пользу должника взысканы денежные средства в сумме 3 490 000 руб., включая 476 694 руб.01 коп. текущих расходов, 1 328 079 руб. 95 коп. недоимки по второй очереди реестра требований кредиторов должника, 1 685 226 руб. 04 коп. задолженности по основному долгу третей очереди реестра требований кредиторов пропорционально размеру удовлетворенных требований; в удовлетворении требований в остальной части отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 31.12.2023 и постановление от 15.04.2024 отменить, направить спор на новое рассмотрение в ином составе суда, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. ФИО1 ссылается на отсутствие надлежащего уведомления ее о споре, а явка ее представителя в заседание 03.02.2022 не свидетельствует о ее надлежащем извещении о принятии 23.12.2021 заявления управляющего, а доказательств получения ФИО1 этого определения нет. Заявитель считает, что необоснованно освобожден от ответственности ФИО4, кандидатура которого предложена ФИО1, но утверждена ФИО9, с которым по предложению нотариуса заключен договор доверительного управления, и после внесения ФИО9 записи в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) о ФИО4 он стал руководителем и единственным лицом, полномочным принимать решения по должнику, на которого не могла влиять ФИО1, не являвшаяся участником должника и не имевшая распорядительных полномочий, обратившаяся к ФИО4 с заявлением о выплате ей заработной платы как дочери умершего ФИО10, не имея воздействия на директора и бухгалтера, принимавших решение по своему усмотрению, согласно действующему законодательству. Заявитель указывает, что, денежные средства выдавались давшим такие указания руководителем ФИО4 и действующим по согласованию с ним главным бухгалтером, что суды не учли, сославшись на предложение кандидатуры руководителя ФИО1, привлеченной к ответственности за действия, которые она не совершала, и решения, которые она не принимала, без доказательств наличия у нее возможности осуществлять управление должником. По мнению заявителя, ссылаясь на решение Ленинского районного суда г. Орска от 10.10.2019 по делу № 2-934/2019, которым с общества «Профессионал» в пользу одного из наследников (ФИО1 отказано) взысканы денежные средства, причитавшиеся умершему ФИО10, суды не учли, что денежные средства взысканы за период, когда руководителем был ФИО4, который назначен в соответствии с требованиями закона, принимал решение о выплате в рамках своих полномочий и должен нести ответственность. ФИО1 не согласна с выводом судов о том, что ею осуществлен вывод домов из-под управления должника, решения о смене управляющей компании принимали сами собственники домов, и ФИО1 не могла влиять на принятие таких решений. Заявитель полагает, что все документы должника есть в государственных органах или размещены на сайте ГИС ЖКХ и находятся в открытом доступе, могут быть получены управляющим, что необоснованно не принимается судом. Заявитель отмечает противоречивые выводы суда о том, что в должнике есть конфликт между родственниками умершего директора, но при этом исключившего возможность влияния несовершеннолетней дочери и ее законного представителя, и освободившего от ответственности лиц, которые на разных этапах контролировали должника и имели право на принятие решений, но сейчас утверждают, что не имеют отношения к должнику.

ФИО5 и ФИО6 в отзыве по доводам кассационной жалобы возражают, просят в ее удовлетворении отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, основным вид деятельности общества «Профессионал» являлось управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе (ОКВЭД: 68.32), что подтверждается сведениями ЕГРЮЛ.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 15.09.2020 общество «Профессионал» признано банкротом, в отношении него введено конкурсное производство.

В качестве снования для привлечения ФИО4, ФИО1, несовершеннолетней ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 и самой ФИО6, к субсидиарной ответственности, управляющий указал статьи 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Удовлетворяя требования частично, суды исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве, возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

Как следует из разъяснений пункта 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53), обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

По мнению управляющего, обязанность подать в суд заявление о банкротстве должника возникла у руководителя должника после 01.04.2018.

Судами установлено и материалами дела подтверждено, что заявление о признании должника банкротом подано в суд 25.12.2019, при этом учредителем общества «Профессионал» в период с 20.08.2014 по 22.09.2017 являлась ФИО6 с долей участия в уставном капитале в размере 33,33%, которая 14.09.2017 вышла из общества на основании личного заявления, удостоверенного нотариально, а с 08.03.2019 по 15.09.2020 учредителем общества являлась ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 с долей участия в уставном капитале в размере 100 %, а также ФИО6 являлась заместителем директора по экономическим вопросам в обществе «Профессионал», и в отношении ФИО5 требования также заявлены в связи с тем, что она является наследницей ФИО10, который являлся участником и руководителем общества «Профессионал» в период до 08.03.2019 (дата смерти).

Учитывая изложенное, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все материалы дела и представленные доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание обстоятельства возникновения долга перед кредиторами, в частности, по договору займа от 30.05.2018, начавшей формирование задолженности перед бюджетом за 2017 год и задолженности по эксплуатационным платежам за период с февраля 2018 года по февраль 2019 года, учитывая, что в реестр требований кредиторов включена в основном задолженность перед контрагентами, с которыми должник имел длительные взаимоотношения, возникшие до указанной конкурсным управляющим отправной точки, а также оценив хозяйственную деятельность и финансовое состояние должника в спорный период, проанализировав данные его бухгалтерской отчетности, и, исходя из того, что с учетом специфики деятельности управляющей компании о наступлении ее объективного банкротства свидетельствует не само по себе наличие кредиторской задолженности, а такие показатели хозяйственной деятельности организации, которые отражают наступление критического для нее финансового состояния, влекущего заведомую невозможность удовлетворения требований кредиторов, тогда как в данном случае материалами дела подтверждается, что размер задолженности, образовавшийся в период деятельности ФИО10 и трудовой деятельности ФИО6 крайне несущественен по отношению к масштабам деятельности общества «Профессионал» и не образует признаков банкротства, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела того, что в период участия ФИО6 в обществе и исполнения ею трудовых обязанностей, а также в период деятельности ФИО10, наследодателя ФИО5, должник не имел признаков банкротства, в то время как доказательства, опровергающие данные выводы, и, свидетельствующие об ином, не представлены, каких-либо обстоятельств, помимо формального упоминания кредиторской задолженности, свидетельствующих о том, что в определенный период времени наступили обстоятельства, очевидно указывающие, что продолжение прежней деятельности объективно невозможно, управляющим не приведено, соответствующих доказательств в материалы дела не представлено.

Вышеуказанные выводы судов ФИО1 не оспариваются, какие-либо доводы в данной части в кассационной жалобе отсутствуют, и судом округа обжалуемые судебные акты в названной части не проверяются.

Кроме того, конкурсный управляющий просит привлечь ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1, подпунктами 1, 2, 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица); документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным по законодательству Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором соответствующего юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением», в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Правовая позиция о том, что контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности по обязательствам корпорации, когда в нарушение принципа имущественной обособленности допущено смешение их активов, создавшее условия невозможности осуществления расчетов с кредиторами, закреплена в пункте 28 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 года, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023.

Как следует из материалов дела и установлено судами, общество «Профессионал» имело лицензию на осуществление предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами от 17.04.2015 № 00012, действие которой прекращено Приказом Государственной жилищной инспекции по Оренбургской области от 09.10.2020 №49/л, при этом судами установлено и материалами дела подтверждается, что именно данная деятельность - управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе (ОКВЭД 68.32) была у должника основной и единственной.

Судами установлено и материалами дела подтверждается, что на дату смерти ФИО10 (08.03.2019) в управлении должника находилось 82 жилых многоквартирных дома, должник осуществлял хозяйственную деятельность в обычном режиме и признаки банкротства у должника отсутствовали.

После смерти ФИО10 его наследница ФИО10 25.03.2019 обратилась с заявлением к нотариусу г. Орска ФИО11 о заключении договора доверительного управления наследственным имуществом, включая управление должником, с индивидуальным предпринимателем ФИО9, с которым заключен договор от 26.03.2019.

Решением от 29.03.2019 № 1 доверительный управляющий назначил директором общества «Профессионал» ФИО4, кандидатура которого, как указано в отчете от 22.05.2019 № 1 и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, также предложена наследницей ФИО1

Решением от 02.09.2019 № 3 полномочия ФИО4 досрочно прекращены, директором общества «Профессионал» назначена ФИО1

Кроме того, судами установлено и материалами дела подтверждается, что 30.05.2019 ФИО1 создала общество с ограниченной ответственностью «Морозов» (ИНН <***>, далее – общество «Морозов»), зарегистрированное в Оренбургской области по адресу, совпадающему с адресом регистрации самой ФИО1, являющейся директором данного общества, и при этом основной вид деятельности общества «Морозов» - управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе (ОКВЭД: 68.32), полностью совпадает с основным видом деятельности должника, а на ведение предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами обществу «Морозов» 08.08.2019 выдана лицензия № 00315.

Как следует из вступившего в законную силу определения суда от 18.10.2022 по настоящему делу, обществу «Морозов» (ИНН <***>, директор - ФИО1, единственный участник - ФИО12) временным управляющим должника передана документация должника на хранение (подтверждается актом от 23.11.2020).

Учитывая изложенное, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные в материалы дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что с собственниками многоквартирных домов, обслуживаемых обществом «Профессионал», проведены инициированные именно ФИО1 собрания на предмет выбора в качестве управляющей организации общества «Морозов», в результате чего при участии ФИО1 осуществлен вывод части многоквартирных домов из-под управления должника под управление общества «Морозов», и такой перевод жилого фонда осуществлен в пользу аффилированных с должником лиц, и, приступив к обслуживанию многоквартирных домов, ранее входящих в жилой фонд, обслуживаемый должником, общество «Морозов» стало фактически вести деятельность должника, за счет получения дохода от которой, в случае если бы перевода домов не состоялось, было бы возможным погашение обязательств перед кредиторами, при том, что иное не доказано, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что вышеуказанные действия лица, контролирующего должника, привели к кризисной ситуации в обществе «Профессионал», способствовали ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, в результате чего должник лишился возможности рассчитываться с кредиторами, в то время как никаких доказательств, опровергающих данные выводы, и, свидетельствующих об ином, не представлено.

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела и представленных доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, судами также установлено, что ФИО1 не передала управляющему активы должника на общую сумму 18 080 000 руб., в состав которых входят запасы на сумму 2 090 000 руб. и финансовые активы на сумму 13 750 000 руб., а также конкурсному управляющему не переданы и в материалах дела отсутствуют какие-либо документы, включая расшифровку активов, касающиеся данных активов должника, и соответствующая информация ФИО1 управляющему и суду не раскрыта, все необходимые сведения и первичная документация об активах должника ФИО1 от управляющего и суда сокрыты, а иное не доказано, что, помимо прочего, привело к утрате возможности взыскания дебиторской задолженности должника, что в итоге повлекло убытки для должника и его кредиторов в общей сумме 3 490 000 руб.

Учитывая все вышеизложенные установленные судами обстоятельства, по результатам исследования и оценки всех материалов дела и представленных доказательств, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, предусматривающей ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) контролирующего должника лица, определив размер ее ответственности в сумме 3 490 000 руб.

Определенный судами размер субсидиарной ответственности ФИО1 лицами, участвующими в деле, не оспаривается, судом округа не пересматривается.

Помимо изложенного, по результатам исследования и оценки доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что ФИО4 предложен в качестве директора должника непосредственно самой ФИО1 на основании ее письменного заявления, и при этом ФИО4 исполнял обязанности директора должника лишь в период с 29.03.2019 по 02.09.2019, то есть непродолжительное время, всего в течение пяти месяцев, после чего был сменен ФИО1 в должности директора должника, и, исходя из того, что в отношении ФИО4 отсутствуют доказательства, однозначно свидетельствующие либо о его номинальности, либо о выходе за пределы добросовестного делового усмотрения и причинно-следственной связи с банкротством данного должника, при том, что по результатам исследования и оценки материалов дела и имеющихся доказательств судами установлена подконтрольность деятельности должника ФИО1 и совершения именно ФИО1 действий, повлекших причинение должнику убытков, а иное не доказано, суды пришли к выводу об отсутствии в материалах дела надлежащих и достаточных доказательств, подтверждающих наличие в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Ссылки ФИО1 на совершенные ФИО6 действия по погашению задолженности по заработной плате умершего родственника (директора должника), являлись предметом оценки судов и отклонены как несостоятельные, поскольку такое получение в судебном порядке обоснованно начисленной заработной платы не может быть причинной банкротства должника, в то время как иное из материалов дела не следует.

Таким образом, при принятии обжалуемых судебных актов суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы ФИО1 о ее ненадлежащем извещении о рассмотрении настоящего спора являлись предметом оценки судов и отклонены как не соответствующие материалам спора, из которых следует, что ФИО1 принимала участие в судебном заседании 03.02.2022, следовательно, была осведомлена о наличии спора и при наличии заинтересованности должна была отслеживать движение дела самостоятельно, в том числе на сайте Картотеки арбитражных дел в сети Интернет, где имеется вся информация о движении дела, которую заинтересованные лица обязаны отслеживать самостоятельно (пункт 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), при этом, настаивая на отсутствии надлежащего извещения, ФИО1, участвовавшая в судебном заседании при рассмотрении спора по существу, не обосновывает свои доводы невозможностью заявить какие-либо доводы и возражения, представить пояснения и доказательства в обоснование ее позиции.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом исследования и оценки судов, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд кассационной инстанции полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами в обжалуемой части установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, определение Арбитражного суда Оренбургской области от 31.12.2023 по делу № А47-20865/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2024 по тому же делу в обжалуемой части следует оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 31.12.2023 по делу№ А47-20865/2019 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.04.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ю.А. Оденцова


Судьи К.А. Савицкая


С.Н. Соловцов