Постановление от 21 октября 2025 г. по делу № А56-115548/2022

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-115548/2022
22 октября 2025 года
г. Санкт-Петербург
/суб. Резолютивная часть постановления объявлена 08 октября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 22 октября 2025 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи И.Ю. Тойвонена, судей А.Ю. Слоневской, И.В. Сотова, при ведении протокола судебного заседания секретарем Т.А. Дмитриевой, при участии:

от ФИО1: ФИО2 по доверенностям от 07.08.2025, 08.08.2025,

ФИО3 лично, представитель ФИО4 по доверенности от 25.12.2024,

конкурсный управляющий ФИО5 посредством онлайн-заседания лично,

от ФИО6 посредством онлайн-заседания: ФИО7 по доверенности от 08.12.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции, заявление конкурсного управляющего ФИО5 к ФИО1 и ФИО3 о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Прогрессивные решения»,

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление ФИО6 о признании ООО «Прогрессивные решения» несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 09.01.2023 заявление принято к производству, возбуждено дело о банкротстве.

Определением арбитражного суда от 17.03.2023 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8.

Публикация указанных сведений размещена в газете «Коммерсантъ» № 56(7501) от 01.04.2023.

Решением арбитражного суда от 21.09.2023 в отношении ООО «Прогрессивные решения» открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Публикация указанных сведений размещена в газете «Коммерсантъ» № 187(7632) от 07.10.2023.

В арбитражный суд от конкурсного управляющего поступило заявление, в котором с учётом принятых судом в порядке статьи 49 АПК РФ уточнений просил привлечь ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскать с ответчиков солидарно в пользу ООО «Прогрессивные решения» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности денежные средства в размере 281 429 711 руб. 19 коп.

Определением арбитражного суда от 02.12.2024 заявление удовлетворено.

В апелляционной жалобе ФИО3 просит определение отменить, в удовлетворении заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности отказать, ссылается на нарушение судом первой инстанции норм процессуального и материального права. Податель жалобы указывает, что не был надлежащим образом извещён о рассмотрении спора. Кроме того, полагает, что подлежащая взысканию с ответчиков сумма определена неверно, поскольку в размер субсидиарной ответственности не подлежат включению требования кредиторов, которые являются заинтересованными лицами к должнику. В свою очередь, размер требований независимых кредиторов составляет 61 138 руб. 67 коп. Также апеллянт считает, что основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности отсутствуют, поскольку не имеется причинно-следственной связи между неплатежеспособностью должника и действиями (бездействием) ответчиков.

ФИО1 представлен отзыв, в котором полагала апелляционную жалобу обоснованной, факт возникновения у ФИО1 обязанности обратиться с заявлением о банкротстве ООО «Прогрессивные решения» не доказанным, требования конкурсного управляющего по размеру необоснованными.

Конкурсным управляющим ФИО5 и кредитором ФИО6 представлены отзывы, в которых изложены возражения по апелляционной жалобе.

От ФИО3 в порядке статьи 81 АПК РФ поступили письменные объяснения с учётом представленных возражений.

Также от ФИО3 поступило письменное ходатайство о переходе к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции, в связи с ненадлежащем уведомлением ответчиков о проведении судебного разбирательства.

При применении части 6 статьи 268 АПК РФ и исследовании процессуальных документов с учетом доводов апелляционной жалобы ФИО3, апелляционным судом установлено основание для применения пункта 6.1 статьи 268 АПК РФ в связи с отсутствием доказательств, подтверждающих надлежащее и заблаговременное извещение ФИО3 о времени и месте судебного разбирательства.

Определением от 09.04.2025 апелляционный суд перешел к рассмотрению дела по правилам части 6.1 статьи 268 АПК РФ, что также образует условия для применения пункта 2 части 4 статьи 270 АПК РФ, в связи с чем обжалуемое определение подлежит отмене по процессуальным основаниям.

При рассмотрении спора по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции, ФИО3 представлены письменные объяснения, в которых полагал, что заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности удовлетворению не подлежит.

От ФИО6 поступили дополнения к отзыву, в которых указал на отсутствие доказательств связанности ФИО6 лично с субсидиарным

ответчиком (ФИО3), а также указал на наличие денежных средств для дачи займов должнику, в подтверждение чего имеются платежные поручения ( № 668 от 18.02.2016 и № 801 от 29.02.2016) о перечислении денежных средств на его счёт по договору купли-продажи недвижимого имущества от 15.02.2016 в размере 287 500 000 руб.

От ФИО9 поступила письменная позиция, в которой кредитор, поддерживая позицию конкурсного управляющего, указал на то, что доводы ФИО3 по существу сводятся к оспариванию сделок в виде займов и вступившего в силу решения Кировского районного суда г. Санкт-Петербурга от 01.03.2022. Кредитор считает необоснованными доводы ответчика о фактической аффилированности должника по отношению к кредитору и некой инвестиционной деятельности со стороны последнего. Также полагает недобросовестным поведение ФИО1 как руководителя должника, не исполняющего возложенные на неё обязанности.

ФИО6 представлен отзыв на заявление конкурсного управляющего, в котором считал его подлежащим удовлетворению, указывая на то, что ответчики являются контролирующими должника лицами. Кредитор считает, что ФИО3 не доказал отсутствие причинно-следственной связи между непередачей документации должника управляющему и невозможностью полного погашения требований кредиторов должника, не представил доказательств передачи документации номинальному директору ФИО1, не привел доказательств обоснованности перечисления денежных средств в свою пользу, а также в пользу иных лиц – ИП ФИО10 и ФИО11

От ФИО3 поступили письменные объяснения, в которых настаивал на том, что займы ФИО6 и ФИО9 являются компенсационным финансированием; а его действия как руководителя должника являлись разумными и добросовестными. Ответчик указал, что именно действия указанных кредиторов привели к банкротству общества.

ФИО1 представлен отзыв, в котором просила в удовлетворении заявления отказать, ссылаясь на отсутствие обстоятельств, при которых ей следовало обратиться с заявлением о банкротстве общества; полагала, что предъявленные требования не обоснованы по размеру.

ФИО6 представил пояснения, настаивая на том, что выданные должнику займы носили реальный характер, не являлись корпоративными, признаки компенсационного финансирования отсутствуют, заинтересованности между ним и должником не имеется притом, что переписка таким доказательством не является, а представление интересов одним лицом соответствует обычной практике юридического сопровождения. ФИО6 обратил внимание на то, что для него деятельность по выдаче займов является обычной хозяйственной деятельностью, в подтверждение чего представил договоры займа, заключенные с ЗАО «Полигон- ЛДТ».

От ФИО3 в материалы дела поступили дополнительные документы, а именно в обоснование платежей в адрес ИП ФИО10: договор аренды транспортных средств с экипажем от 25.01.2014, договор гражданско-правового характера на выполнение работ № 01-12 от 05.10.2016 и № 02-12 от 14.10.2016 и акты выполненных работ; договор займа с ФИО11 на сумму 9 500 000 руб. Данные документы приобщены к материалам обособленного спора.

Также ФИО3 представлены письменные объяснения, в которых раскрывает основания для перечисления денежных средств как в свой адрес, так и в адрес ИП ФИО10 и ФИО11, полагая при этом, что представленный конкурсным управляющим расчёт не верен. Более того, обращает внимание, что

управляющий ссылается на показатели бухгалтерского баланса как основания для вывода о наличии имущества, между тем, имеющиеся у должника активы являются низколиквидными и не имеют фактически рыночной стоимости, поскольку могут быть использованы только предприятием, работающим в сфере научных разработок. Иные активы (основные средства) с учётом амортизации по состоянию на 2023 год оценивались приблизительно в размере 5000 тыс. руб., следовательно, их непередача не могла существенно повлиять на удовлетворение требований кредиторов. Наряду с запасами отражается и оценка активов, не имеющих вещного выражения (арендные платежи, выплата заработной платы и т.п.) Дебиторская задолженность на момент признания должника банкротом являлась безнадежной, так как по ней истёк срок исковой давности. Соответственно, непередача документов управляющему не могла повлиять на пополнение конкурсной массы.

От ФИО3 поступило ходатайство о применении срока исковой давности на основании того, что вменяемые конкурсным управляющим расходы ответчику с назначением выдача подотчетных средств на сумму 1 398 347 руб. 75 коп. производились с 16.09.2016 по 03.04.2018 (2016 г. – 552 347 руб. 75 коп., 2017 г. – 651 000 руб., 2018 г. – 195 000 руб.). При этом данные средства выдавались на нужды должника, на что и потрачены, однако авансовые отчёты представить невозможно по причине давности хозяйственных операций притом, что обязанность по хранению бухгалтерских документов ограничена пятилетним сроком. При указанных обстоятельствах срок исковой давности для взыскания убытков истек до даты возбуждения дела о банкротстве (09.01.2023).

ФИО3 представил протокол о производстве осмотра письменных доказательств от 10.06.2025, составленный нотариусом города Москвы ФИО12 в отношении данных, размещенных в электронном виде, в частности электронной почте, обосновывая наличие заинтересованности ФИО6 и ФИО9 к должнику и их полную осведомлённость о хозяйственной деятельности последнего.

От ФИО3 поступили дополнения к заявлению, в которых просил в его удовлетворении отказать.

ФИО1 также представлены дополнения, в которых просила отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части её привлечения к ответственности.

От конкурсного управляющего должником поступило ходатайство об уточнении заявленных требований, согласно которому просил:

- привлечь ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Прогрессивные решения»;

- взыскать с ФИО1 и ФИО3 солидарно в пользу ООО «Прогрессивные решения» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности денежные средства в размере 346 741 026,82 руб.

Конкурсный управляющий просил приобщить к материалам дела документы, содержащие в табличном виде сведения о совершенных платежах со счета должника в адрес ФИО3 и в адрес ИП ФИО10

Также конкурсный управляющий в порядке статьи 81 АПК РФ представил письменные пояснения.

ФИО3, поддерживая изложенную ранее позицию, представил объяснения (возражения) с приложением документов в обоснование своей позиции (копии писем, акта приема-передачи на ответственное хранение, сведения о блокировке доступа 1С).

Информация о времени и месте судебного заседания опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел».

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО5 и представитель ФИО6 заявление поддержали.

ФИО3 и его представитель, а также представитель ФИО1 против удовлетворения заявления возражали.

Исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства, апелляционный суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (п. 2 ст. 61 Закона о банкротстве).

Согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника или управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

По общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Исходя из квалифицирующих признаков, определяющих субъекта субсидиарной ответственности, его статус, контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В пункте 7 Постановления № 53 указано, что контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой- однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки, а также посредством представления доказательств, обосновывающих разумное исполнение обязанностей в качестве контролирующего должника лица.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно- следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Исходя из имеющихся в деле сведений, в том числе сведений из ЕГРЮЛ, лицами, имеющими право без доверенности действовать от имени юридического лица, в качестве единоличного исполнительного органа, являлись:

- ФИО3, генеральный директор ООО «Прогрессивные решения» в период с 23.08.2010 по 31.03.2020;

- ФИО1, генеральный директор ООО «Прогрессивные решения» в период с 01.04.2020 по 27.09.2023.

Через несколько месяцев после смены руководителя должника на ФИО1 (02.12.2020г) МИФНС России № 15 по г. Санкт-Петербургу вносит в ЕГРЮЛ запись № 2207805777782 о недостоверности сведений о юридическом лице по результатам проверки.

ФИО1 также числится участником и руководителем ряда других юридических лиц, в отношении которых в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности в отношении директора/участника.

В заявлении о привлечении вышеназванных лиц к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий со ссылкой на отсутствие у него достаточного объема первичной документации должника, отсутствие которой не позволяет осуществлять мероприятия в процедуре банкротства и формировать конкурсную массу, а также установление обстоятельств по банковским выпискам должника в части перечисления денежных средств как в адрес ФИО3, так и в адрес третьих лиц, в условиях наличия у должника ряда кредиторов, ранее предоставлявших должнику денежные средства на условиях займа, с учетом падения выручки и размера активов у Общества, полагал, что имеются основания для привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве. Определяя размер данной ответственности, конкурсный управляющий в своем уточненном заявлении в суде

апелляционной инстанции просил привлечь солидарно вышеуказанных лиц на сумму 346 741 026 руб. 82 коп., исходя из совокупности реестровой задолженности, долга по текущим платежам и мораторным процентам.

Рассматривая данное заявление по правилам, установленным для суда первой инстанции, исходя из анализа и оценки доводов, возражений участвующих в деле лиц, суд апелляционной инстанции усматривает основания для отказа в удовлетворении заявления управляющего.

Как полагает апелляционный суд, сама по себе не передача документов и бухгалтерской отчетности должника не может рассматриваться в качестве безусловного основания привлечения к субсидиарной ответственности лиц, ответственных за передачу, без установления обстоятельств, свидетельствующих о том, как возможное отсутствие документации повлияло на формирование конкурсной массы и сделало невозможным предъявление требований к третьим лицам, реализацию имущества должника.

В ходе судебного разбирательства в рамках настоящего обособленного спора установлено, что со стороны ФИО3, как лица, являвшегося достаточно длительное время руководителем должника, в адрес конкурсного управляющего был направлен ряд документов, включая налоговую отчетность, документы бухгалтерского учета, платежные и иные документы, включая переписку с различными органами и организациями. Кроме того, со стороны ФИО3 были представлены многочисленные пояснения, в том числе и пояснения в ходе судебного заседания, относительно предоставления информации о специфике хозяйственной деятельности ООО «Прогрессивные решения», с учетом которых апелляционный суд полагает необходимым отметить следующее.

Как установлено судом, основную часть активов должника (порядка 70%) составляли нематериальные активы – результаты исследований и разработок. Указанные активы являются низколиквидными и сами по себе не имеют фактически рыночной стоимости, так как могут быть использованы только предприятием, работающим в сфере научных разработок, которыми непосредственно занимался должник, с учетом того, что ФИО3 являлся автором ряда научно-прикладных разработок, с использованием которых должником, прежде всего, в лице ФИО3, осуществлялась работа по созданию присадок для нефтепереработки и нефтедобычи, которая началась в 2013–2014 годах.

Как следует из пояснений ФИО3, первая разработанная присадка — цетаноповышающая, прошла все необходимые испытания и получила допуски на заводах «Роснефть». При этом в балансе Общества указанный актив был учтен по цене затраченных на его разработку расходов. Соответственно, поскольку само Общество изначально не располагало финансовыми ресурсами, необходимыми для проведения вышеназванных работ, то для указанных целей и было привлечено финансирование со стороны третьих лиц, прежде всего, ФИО6, с формированием условий заимствования, обусловленных фактическим контролем со стороны кредиторов, предоставивших такое финансирование, исходя из необходимости предоставления Обществом финансовой и иной отчетности.

Следует отметить, что основной объем кредиторской задолженности у Общества, исходя из формирования реестра требований кредиторов, составляет именно задолженность перед лицами, ранее предоставившими финансирование, в данном случае, перед ФИО6 и ФИО9, при том, что соответствующие займы и финансирование предоставлялись длительное время и на долгосрочной основе, при владении кредиторами информацией о специфике хозяйственной деятельности должника, в условиях длительного невостребования от

должника денежных средств и при ведении соответствующих переговоров относительно определения механизма погашения долга, о чем со стороны ФИО3 представлено документальное подтверждение и даны соответствующие пояснения.

Как пояснил ФИО3, поскольку разработка и практическое внедрение вышеназванного авторского продукта, помимо согласования и подготовки документов по НИОКР, требовали дальнейшего значительного финансирования, при том, что ФИО3 занимался, в основном, созданием соответствующего продукта и техническим научным сопровождением, в период 2017-2019 г.г. после проведения в Обществе аудита по контролем кредиторов был принят на уровне кредиторов-инвесторов ряд решений, обусловивших фактическую приостановку деятельности Общества, с передачей основных активов в форме результатов интеллектуальной деятельности и сопутствующих технических устройств и документации иным лицам. Указанными лицами, исходя из пояснений ФИО3, являлись ООО «ИП ФИО13» и ООО «Гидромон», деятельность которых контролировалась кредиторами, ранее предоставлявших должнику финансирование, либо лицами, им подконтрольными.

Таким образом, как пояснил ФИО3, после 2019 года Общество по существу прекратило активную хозяйственную деятельность, не заключало иных контрактов и договоров, при этом учет оставшихся у Общества по состоянию на декабрь 2020 года активов предопределял характер данных активов, основной объем которых составляли нематериальные активы, связанные с отражением расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), а также иные нематериальные активы, в частности ряд товарных знаков, продуктов исследований рынков сбыта, технических условий.

Согласно расшифровок бухгалтерского баланса Общества, представленных ФИО3, по состоянию на 31.12.2020 у Общества значились нематериальные активы (исследования, технические условия, товарные знаки) балансовой стоимостью 5 472 864 руб. 65 коп., притом, что указанная стоимость, в основном, формировалась в качестве понесенных Обществом расходов на разработку и создание технических условий, наряду с балансовой стоимостью товарных знаков, сведения о которых содержатся в общедоступных источниках, в том числе и в Роспатенте.

В части расшифровок бухгалтерского баланса Общества по состоянию на 31.12.2020 относительно результатов исследований и разработок в данном разделе содержатся сведения о понесенных Обществом расходах на НИОКР, расходов на изготовление присадок с использованием соответствующих технологий, общая сумма которых по балансовой стоимости составила 29 431 013 руб. 73 коп.

По существу, как пояснил ФИО3, вышеуказанные показатели баланса за 2020 год свидетельствуют о низкой ликвидности вышеназванных активов, поскольку подтверждают несение Обществом расходов на разработку технических условий, что предопределяет фактическую невозможность передачи конкурсному управляющему какого-либо овеществленного результата. Соответственно, перечень имевшихся у Общества товарных знаков передан управляющему, при этом информация о них содержится в Роспатенте.

Иные активы – основные средства в размере 7 468 тыс. руб. на конец 2020 года, с учетом амортизации по состоянию на 2023 год оценивались приблизительно в размере не более 5 000 тыс. руб. При этом соответствующие материальные активы, помимо полной амортизации, находились на хранении в ООО «ИП ФИО13» по ранее заключенному договору ответственного хранения от 28.12.2016, большую часть которых составляли химические материалы и вещества с ограниченным

сроком годности, а также автопогрузчик, при этом данные материалы и средства остались в распоряжении хранителя и Обществом не изымались.

Касательно формирования запасов балансовой стоимостью 26 009 000 руб., как указал ФИО3, то основной объем данных запасов определен стоимостью химических веществ (сополимеров), и иных смазочных материалов, которые были фактически израсходованы, а по части материалов истекли сроки годности, что предопределяет невозможность их использования по назначению, в связи с чем, они не представляют интереса для целей пополнения конкурсной массы должника.

В отношении дебиторской задолженности на общую сумму 14 721 018 руб. ФИО3 дополнительно пояснил, что вся дебиторская задолженность в настоящее время имеет истекший срок давности, который истек еще до возбуждения дела о банкротстве, в связи с чем, она подлежит списанию как безнадежная. При этом ответчик полагает, что вопрос оценки работы руководителя должника с дебиторской задолженностью не являлся предметом данного обособленного спора и по указанному требованию истек срок давности обращения, при отсутствии у самого Общества в лице его участников претензий к руководителю по данному вопросу.

Следовательно, как полагал ФИО3 не передача вышеуказанных активов сама по себе не могла существенно повлиять на удовлетворение требований кредиторов, при том, что в настоящее время имеющаяся у ФИО3 документация Общества фактически передана конкурсному управляющему.

В ходе судебного разбирательства со стороны конкурсного управляющего были приведены возражения по пояснениям и по документам, представленными ФИО3, с учетом которых управляющий полагал, что перечень представленных документов недостаточен, информация в полной мере недостоверна, что не позволяет осуществить мероприятия по формированию конкурсной массы.

Как полагает апелляционный суд, несмотря на то, что представленная ФИО3 информация в полной мере не содержит документального подтверждения (в части полноты документов первичного бухгалтерского учета), однако представленные сведения, наряду с пояснениями ответчика, заслуживают внимания в контексте оценки достаточности оснований для постановки вывода о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

Апелляционный суд отмечает, что с учетом полной амортизации основных средств и при фактическом их отсутствии в настоящее время у должника, в условиях их фактической передачи третьим лицам, находящихся под контролем кредиторов, оснований полагать, что за счет указанных активов могла быть сформирована конкурсная масса должника, не имеется. В свою очередь, исходя из пояснений ФИО3, вопросы, связанные с формированием активов должника, показателей отчетности, наряду с вопросами дальнейшего продолжения деятельности должника, разрешались им, как руководителем должника, во взаимодействии и под полным контролем кредиторов, ранее предоставивших финансирование на условиях инвестирования (оформленных в качестве заимствований) в разработку авторского продукта. Соответственно, в распоряжении Общества после 2020 года фактически не имелось активов, за счет которых могла формироваться конкурсная масса. Основания для продления действия товарных знаков на Общество также не имелось, поскольку экономически было нецелесообразным, с учетом того, что по договоренности с основными кредиторами деятельность Общества по основным его направлениям была

фактически прекращена, а основные разработки, применительно к нематериальным активам, не имеют овеществленного результата. В свою очередь, поскольку к категории запасов у Общества относились расходные материалы, связанные с непосредственным производством авторской продукции (в основном, химические продукты) то указанное имущество, исходя из истечения сроков годности их использования, не могло в дальнейшем использоваться по назначению, в связи с чем, данные материалы по существу не могли пополнить конкурсную массу и быть предметом продажи для целей процедуры банкротства. Кроме того, как полагает апелляционный суд, исходя из представления со стороны ФИО3 сведений о составе и объеме дебиторской задолженности по состоянию на 31.12.2020, с учетом оснований и дат возникновения соответствующих обязательств дебиторов перед Обществом, указанная задолженность в настоящее время невозможна к взысканию, исходя из истечения сроков давности и ее не ликвидности задолго до введения процедуры банкротства в отношении Общества. При этом, как полагает апелляционный суд, в рамках настоящего обособленного спора оснований для оценки действий ФИО3 (как руководителя должника) по работе с дебиторской задолженностью у суда не имеется, в том числе с учетом того, что такого рода основание первоначально не предъявлялось со стороны конкурсного управляющего и кредиторов должника, тогда как при наличии соответствующих претензий заинтересованные лица не были лишены права предъявить в руководителю хозяйствующего субъекта требования в самостоятельном порядке, включая предъявление требований об убытках.

Следует дополнительно отметить, что со стороны ФИО3 были представлены пояснения, обусловленные фактической организацией деятельности

Общества в период его руководства, в том числе посредством изложения этапов работы, включая взаимодействие Общества с иными юридическими лицами (ООО «Гидромон», ООО «Индустриальный парк ФИО13»), подконтрольными кредиторам должника, в условиях полного финансового контроля за деятельностью Общества со стороны кредиторов, тогда как вопросы финансового состояния Общества, возможности дальнейшего продолжения его деятельности также были предметом обсуждений с кредиторами Общества, по сути выступающими в качестве инвесторов авторских разработок, представлявших коммерческий интерес. То обстоятельство, что основные кредиторы должника (физические лица), включенные в реестр требований, не признаны лицами, требования которых могли быть субординированы, что нашло отражение в ряде судебных актов в деле о банкротстве должника, как полагает апелляционный суд, не свидетельствует о том, что объем соответствующих обязательств Общества надлежит возложить на ответчиков в качестве применения механизма субсидиарной ответственности. Формы скрытого финансирования лицами, юридически непосредственно не связанными с должником, могут быть различными, притом, что столь значительные заимствования со стороны кредиторов, безусловно, имели под собой коммерческий интерес, исходя из потенциального извлечения прибыли от научных разработок в области создания авторских присадок, применяемых в нефтегазовой сфере и переработки нефтепродуктов, и их последующего внедрения в производственные циклы. Соответственно, специфика деятельности Общества изначально не предполагала извлечения быстрой прибыли, напротив, для целей разработки и внедрения соответствующих авторских продуктов требовалось значительное внешнее финансирование, возврат которого мог быть осуществлен только при достижении конечных целей производственно-хозяйственной деятельности Общества, который не был достигнут, что и привело к процедуре банкротства. В свою очередь, вопросы достижения конечного результата от деятельности

Общества, исходя из его специфики, зависели от множества факторов, одним из которых являлось дальнейшее финансирование авторских разработок, в условиях их проверки, адаптации и внедрения, притом, что должником и его кредиторами, ранее предоставившими финансирование, были приняты решения о фактическом прекращении хозяйственной деятельности Общества, как и прекращении дальнейшего финансирования, с фиксацией предбанкротного состояния Общества, обсуждением решений о смене корпоративного руководства и вариантов погашения образовавшихся долгов, о чем свидетельствует многочисленная переписка между заинтересованными лицами. Следует отметить, что доказательств того, что ФИО3, наряду с ФИО1 извлекли от деятельности Общества существенную личную выгоду, не представлено, обособленных споров, связанных с оспариванием сделок и действий контролирующих должника лиц, обусловленных доведением должника до банкротства и причинением должнику вреда (убытков), также не имеется, как и сведений о принятии соответствующих судебных актов, в которых фиксировалась незаконность действий ответчиков, имевших своей целью причинение вреда должнику и его кредиторам.

Учитывая изложенное, как полагает апелляционный суд, достаточных условий для вывода о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основанию, связанному с передачей документации и имущества Общества не имеется.

. В качестве второго основания привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ссылался на действия бывшего руководителя должника (ФИО3), которые, по мнению управляющего, свидетельствуют о выведении денежных средств должника из хозяйственного оборота Общества без наличия на то достаточных оснований и при отсутствии должного документального подтверждения.

В частности, управляющий ссылался на перечисление Обществом в адрес ФИО3 денежных средств в общей сумме 10 699 000 руб.

Апелляционный суд отмечает, что исходя из оценки представленных в материалы дела сведений и доказательств, период выдачи Обществом в пользу ФИО3 подотчетных средств был с сентября 2016 по июнь 2018 года, то есть в период, когда Общество вело активную деятельность и отсутствовали признаки банкротства, поскольку сроки наступления обязательств по возврату займов, которые составляют подавляющую часть требований, включенных в реестр кредиторов, наступили в декабре 2019 года, следовательно, действия директора по выдаче подотчетных средств для ведения обычной хозяйственной деятельности в предшествующий период не могут свидетельствовать о доведении Общества до банкротства (при том, что в среднем в месяц выдавалась под отчет сумма порядка 50 000 руб., что является обычным хозяйственным оборотом). Довод управляющего относительно обязательств и платежей по лизингу представляется недостаточно обоснованным, так как лизингополучатель не является собственником транспортного средства, следовательно, в органах регистрации отсутствует информация о принадлежности именно должнику транспортного средства, тогда как информация об исполнении обязательств по лизингу управляющий мог запросить самостоятельно в лизинговой компании. Соответственно, часть платежей в пользу ФИО3 содержит информацию о выплате заработной платы, а также платежи, обусловленные заемными обязательствами.

Со стороны ФИО3 в ходе судебного разбирательства в рамках настоящего обособленного спора представлены пояснения с приложением соответствующих документов, относительно обоснования осуществления руководителем Общества ряда платежей в пользу ИП ФИО10 и ФИО11

А.П. Из указанных пояснений и документов следует, что платежи в адрес ИП ФИО10 осуществлялись в период с сентября 2016 по июнь 2018 г.г. и имели своим назначением выплату заработной платы (оплату услуг) и оплату аренды транспортного средства. В подтверждение арендных отношений между Обществом и ИП ФИО10 ответчиком представлен договор аренды транспортного средства с экипажем от 25.01.2014, а также ряд иных договоров гражданско-правового характера, с приложением сведений об их исполнении сторонами, в рамках оказания соответствующих услуг и выполнения работ со стороны ФИО10, в связи с фиксацией которых Обществом производилась оплата в качестве равноценного встречного предоставления.

Платежи в адрес ФИО11 в размере 1 884 000 руб. также основывались на гражданско-правовом обязательстве между Обществом (заемщиком) и ФИО11 (займодавцем), в связи с наличием договора займа от 15.04.2016, во исполнение которого Обществом и были осуществлены частичные платежи по возврату денежных средств в счет погашения займа.

Сумма всех перечислений за 2016-2018 год, составляет порядка 20 млн.руб., соответственно, данные перечисления имеют под собой основания, сведения о которых были представлены ФИО3

Апелляционный суд, оценивая в указанной части доводы ответчика и позицию конкурсного управляющего, полагает необходимым отметить, что само по себе перечисление вышеназванных платежей в период осуществления Обществом хозяйственной деятельности не может быть поставлено в вину ФИО3, как бывшему руководителю Общества, применительно к основаниям привлечения к субсидиарной ответственности. Как полагает суд апелляционной инстанции, поскольку вышеуказанные перечисления имели под собой основания, то, при отсутствии достаточной совокупности условий, позволяющих признать ничтожными (мнимыми, притворными, имеющими признаки злоупотребления правом) данные основания, наряду с перечислениями денежных средств, обусловленных наличием различных обязательств Общества перед их получателями, а также при отсутствии доказанности фактов их фальсификации, вышеназванные платежи не могут быть квалифицированы как обстоятельства, указывающие на заведомое причинение существенного вреда Обществу и его кредиторам. При этом следует отметить, что все платежи, осуществленные должником в лице его руководителя, совершены за пределами периода подозрительности, как и задолго до наступления сроков возврата денежных средств кредиторам, предоставившим займы Обществу, притом, что каких-либо судебных споров, связанных с оспариванием вышеназванных платежей, не было инициировано. В этой связи, по мнению апелляционного суда, перечисления денежных средств по вышеуказанным основаниям со стороны руководителя должника, не могут быть признаны необоснованными и рассматриваться в качестве оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Относительно предъявления требований к ФИО1 апелляционный суд полагает необходимым дополнительно отметить, что несмотря на фактически номинальный характер деятельности данного лица, в контексте оценки этой деятельности в качестве руководителя должника, достаточных условий для ее привлечения к субсидиарной ответственности по заявленным управляющим основаниям в рамках настоящего обособленного спора не усматривается. Указанное лицо не совершало в ущерб Обществу и его кредиторам каких-либо действий, направленных на вывод активов Общества, при отсутствии документально подтвержденных сведений о том, что ФИО1 располагала первичной документацией должника и при отсутствии сведений об осуществлении

данным лицом фактической деятельности по управлению Обществом. По существу документация Общества оставалась у предшествующего руководителя (ФИО3), поскольку сведений о ее передаче ФИО1 представлено не было, при этом ФИО3 представлял мотивированные пояснения по формированию бухгалтерской и иной документации Общества, а также осуществил передачу имеющейся документации конкурсному управляющему, что нашло отражение в ходе судебного разбирательства в рамках настоящего обособленного спора.

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции не усматривает совокупности условий для вывода о необходимости привлечения ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по заявленным управляющим основаниям, что влечет отказ в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Судебные расходы, связанные с подачей и рассмотрением апелляционной жалобы распределены в порядке статьи 110 АПК РФ.

Руководствуясь частью 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.12.2024 по обособленному спору № А56-115548/2022/суб. отменить.

В удовлетворении заявления отказать.

Взыскать с ООО «Прогрессивные решения» в пользу ФИО3 10000 руб. судебных расходов по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий И.Ю. Тойвонен

Судьи А.Ю. Слоневская

И.В. Сотов